Где кончается хвост

Nervous - the neeighborhood (slowed)

***

Утренний свет, резкий и беспощадный, врывался в студию сквозь огромные панорамные окна, заливая белое пространство тем ослепительным сиянием, которое так любят фотографы. Но для Чимина этот свет был сродни прожектору в допросной — он выхватывал каждую тень под глазами, каждую микроскопическую неровность на коже, которые после бессонной ночи становились заметнее. Он сидел в кресле перед огромным зеркалом гримёрной, и команда стилистов порхала вокруг него, словно стая встревоженных экзотических птиц. Девушка с фиолетовыми прядями в волосах аккуратно наносила на его лицо тональный крем, маскируя бледность, граничащую с прозрачностью. Молодой человек с татуировками на запястьях бережно укладывал пепельно-серебристые пряди, создавая ту самую небрежную, пышную чёлку, которая так нравилась камере. А самый главный стилист, пожилой мужчина с брезгливым выражением лица, осматривал его тело с профессиональной придирчивостью. — Опять синяки, — цокнул он языком, заметив продолговатый кровоподтек на рёбрах, там, где прошлой ночью пальцы Намджуна сжимали его слишком сильно. — Чимин-щи, ты спишь на гвоздях? Или у тебя аллергия на собственную кожу? Это уже третья съёмка за месяц, где мне приходится замазывать твои... недостатки. Чимин промолчал, только белые песцовые ушки слегка прижались к голове — жест, который он не мог контролировать. «Недостатки». Забавно, каким эвфемизмом этот человек назвал следы систематического насилия. Впрочем, он ведь не знал. Никто не знал. Консилер ложился на рёбра плотным слоем, маскируя фиолетово-жёлтые разводы. Запах косметики смешивался с запахом лака для волос, создавая удушливую, приторную атмосферу. Чимин смотрел на своё отражение и видел маску. Идеальную, фарфоровую маску, под которой скрывалась изнанка — растерзанное, измученное тело, принадлежащее не ему. А потом дверь в студию распахнулась с той вихревой энергией, которая могла принадлежать только одному человеку. — Всем привет! Солнышки мои, как мы сегодня?! Ким Ирэн ворвалась в помещение, словно ураган, упакованный в дизайнерский костюм. Её появление мгновенно изменило атмосферу в студии: стилисты заулыбались, ассистенты задвигались быстрее, даже фотограф, суровый мужчина с вечно недовольным лицом, позволил себе кривоватую улыбку. Чимин скосил глаза в её сторону, стараясь не поворачивать головы, пока мастер укладывал чёлку. Ирэн была... ослепительной. Длинные, густые волосы струились по её плечам крупными, слегка небрежными локонами, и это омбре — холодный пепельный блонд у корней, переходящий на концах в глубокий, вороново-чёрный — делало её похожей на героиню какого-то фэнтезийного фильма. Сегодня она была в широких чёрных брюках и белой блузе свободного кроя, расстёгнутой ровно настолько, чтобы выглядеть стильно, а не вульгарно. На шее — массивное серебряное колье, на запястьях — несколько браслетов, которые мелодично позвякивали при каждом её движении. Она двигалась по студии как вихрь, проверяя реквизит, поправляя светоотражающие экраны, отдавая распоряжения ассистентам быстрым, но при этом дружелюбным тоном. Чимин наблюдал за ней с тем странным, незнакомым чувством, которое всегда возникало при её появлении. Что-то среднее между тоской и голодом. Голодом по нормальному человеческому отношению. Закончив обход, Ирэн подошла к гримёрному зеркалу и плюхнулась в соседнее кресло. Прямо на подлокотник, свесив ноги — совершенно не так, как подобает креативному директору одного из ведущих модельных агентств Кореи. — Чимин-щи! — она широко улыбнулась, сверкнув идеально ровными зубами. — Ты сегодня выглядишь... — она на мгновение задержала на его лице взгляд, и что-то неуловимо дрогнуло в её глазах, словно на периферии сознания мелькнула какая-то мысль, которую она тут же отбросила. — ...шикарно, как всегда! Но немного уставшим. Ты спал вообще? Или мой братец опять загрузил тебя этими дурацкими отчётами? Он помешан на контроле, ужас просто. Упоминание о Намджуне заставило ушки Чимина нервно дернуться, но он быстро справился с собой и изобразил лёгкую улыбку. — Всё в порядке, Ирэн-сси, — его голос звучал ровно и тихо, как всегда. — Просто небольшая бессонница. Ничего серьёзного. — Ох, бедненький, — она сочувственно цокнула языком и, к полному изумлению Чимина, протянула руку и легонько потрепала его по плечу. Прикосновение было лёгким, мимолётным, но Чимин вздрогнул всем телом. Его кожа, привыкшая только к боли или грубой ласке хозяина, отреагировала на простое дружеское касание как на электрический разряд. — Надо попросить Намджуна, чтобы дал тебе выходной. Ты наша главная звезда, нельзя допустить, чтобы ты выгорел. Если бы она только знала, подумал Чимин. Если бы она только знала, о чём просит. Ирэн тем временем достала из сумки телефон и начала быстро печатать кому-то сообщение. Её длинные ногти, покрытые матовым чёрным лаком, выбивали дробь по экрану. Мельком Чимин заметил на заставке телефона совместное фото: Ирэн и её парень, Ли Тэён, на какой-то вечеринке. Тэён был в смешных неоновых очках, а сама Ирэн — с бокалом шампанского и широченной улыбкой. Они выглядели... нормально. Свободно. Как люди, которые наслаждаются жизнью и не знают, что такое — принадлежать кому-то на правах вещи. — Ладно, народ! — Ирэн спрыгнула с кресла и хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Начинаем через десять минут! Концепция сегодня — «Зимний ангел», вы все видели мудборд. Много снега, много света, Чимин должен выглядеть так, словно он только что спустился с небес и ещё не привык к земной гравитации. Она повернулась к самому гибриду и подмигнула: — Тебе это раз плюнуть, Чимин-щи. Ты и так выглядишь как существо не из этого мира. Иногда мне кажется, что тебя нам прислали какие-то высшие силы. Или феи. Ты веришь в фей? Чимин покачал головой, и на его губах впервые за это утро мелькнуло что-то похожее на настоящую улыбку — крошечную, робкую, но искреннюю. — Нет, Ирэн-сси. Не верю. — А зря, — она заговорщицки понизила голос. — Тэён говорит, что я сама похожа на фею-хаоса. Так что, видишь, они существуют. Она рассмеялась — звонко, переливчато, и этот смех разнёсся по студии, заставляя даже самых угрюмых работников улыбнуться. Чимин смотрел на неё и чувствовал странное тепло, разливающееся в груди. Ирэн была единственным человеком в этом агентстве, кто относился к нему как к равному. Не как к ценной вещи, не как к диковинному зверьку, не как к сексуальному объекту. Просто как к коллеге. Как к кому-то, кто заслуживает уважения и лёгкого дружеского подшучивания. И самое поразительное — она не знала. Не знала, что её обожаемый старший брат, которому она звонила каждый вечер просто чтобы пожелать спокойной ночи, каждую ночь насилует этого самого «зимнего ангела» до крови и слёз. Не знала, что «питомец», которого Намджун когда-то принёс домой и о котором она так не хотела заботиться, стал его личной сексуальной игрушкой. Не знала, что чёрный кожаный ошейник — метафорический, но от этого не менее реальный — давно затянут на шее Чимина так туго, что он не может дышать. Ирэн жила в другом мире. В мире, где старший брат был любящим и заботливым, пусть иногда слишком контролирующим. В мире, где гибриды были просто ещё одной формой жизни, а не рабами. В мире вечеринок с Тэёном, спонтанных путешествий и творческих проектов. И когда она улыбалась Чимину, он почти мог представить, что тоже живёт в этом мире. Почти. — Чимин-щи, на площадку! — голос фотографа вырвал его из размышлений. Он встал с кресла. Боль внизу живота напомнила о себе тупой, ноющей пульсацией — последствия прошлой ночи никуда не делись, просто притаились под слоем обезболивающего, которое он принял утром. Хвост, пушистый и белоснежный, послушно принял эстетичное положение, хотя на самом деле ему хотелось поджать его между ног и свернуться калачиком где-нибудь в тёмном углу. Но он не мог. Он был моделью. Он был лицом этого агентства. Он был собственностью Ким Намджуна. И он должен был отрабатывать свою плату. Ирэн стояла рядом с фотографом, уже погружённая в монитор, на который транслировались пробные кадры. Её профиль — острый подбородок, изящный нос, длинные ресницы — подсвечивался холодным светом софитов. Она покусывала губу, оценивая композицию. — Чимин-щи, можешь чуть повернуть голову влево? — попросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Да, вот так. И пожалуйста, взгляд — более отстранённый. Как будто ты смотришь сквозь этот мир. Как будто ты здесь, но не совсем. Отстранённый взгляд. Смотреть сквозь этот мир. О, это было то, что Чимин умел делать лучше всего. Он поднял глаза — светло-серые, почти прозрачные на ярком свету — и устремил их в объектив. И на какую-то долю секунды, прежде чем затвор камеры начал свой стремительный перестук, ему показалось, что он видит в отражении линзы не студию, не фотографа, не Ирэн — а самого себя. Настоящего. Того двенадцатилетнего заморыша с грязным мехом, который дрожал на улице и мечтал только об одном: чтобы кто-нибудь его спас. Он был спасён. И это было его проклятием. — Великолепно! — выдохнула Ирэн, и на её лице расплылась довольная улыбка креативного директора, который видит, что снимок получится именно таким, как она задумала. — Просто великолепно. Чимин-щи, ты прирождённая модель. Я серьёзно. Прирождённая модель. Или прирождённая жертва. Камера продолжала щёлкать, ловя «зимнего ангела» в объектив. Снег из специальной машины кружился вокруг Чимина, оседая на его пепельных волосах, на пушистых белых ушках, на кончике хвоста. Студийный холод заставлял кожу под тонкой белой рубашкой покрыться мурашками, но Чимин не обращал на это внимания. — Перерыв пятнадцать минут! — объявила Ирэн, когда первая серия кадров была отснята. Чимин сошёл с подиума и, отказавшись от предложенного ассистенткой чая, уединился в углу студии, возле огромного окна. Внизу кипел Сеул — потоки машин, спешащие пешеходы, рекламные щиты с его собственным лицом. Он прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза. — Устал? Голос Ирэн раздался так неожиданно близко, что Чимин вздрогнул. Ушки встали торчком, хвост предупреждающе качнулся. Девушка стояла рядом, протягивая ему стаканчик с чем-то горячим. — Это какао с маршмеллоу, — пояснила она с заговорщицкой улыбкой. — Моё личное изобретение. Помогает от усталости лучше любого энергетика. И в отличие от кофе, не заставляет сердце выпрыгивать из груди. Чимин принял стаканчик. Его пальцы — тонкие, бледные, с аккуратными розовыми ногтями — на мгновение коснулись пальцев Ирэн. Тёплых. Живых. Человеческих. — Спасибо, — тихо сказал он. — Да не за что, — она пожала плечами и встала рядом, тоже глядя в окно. — Знаешь, что я думаю? Чимин покачал головой. — Я думаю, что ты слишком много работаешь, — Ирэн повернулась к нему, и её тёмные глаза — такие похожие на глаза брата, но при этом такие другие: в них был свет, а не тьма — внимательно изучили его лицо. — Я скажу Намджуну, чтобы сократил твою нагрузку. Модель — не машина. Тебе нужен отдых. Нормальный отдых, не просто сон между съёмками. — Не надо, — вырвалось у Чимина быстрее, чем он успел подумать. Голос прозвучал резче, чем ему хотелось бы. Ирэн удивлённо приподняла бровь. — То есть... не стоит беспокоить директора из-за таких мелочей. Я справлюсь. Правда. Ирэн смотрела на него несколько долгих секунд. В её взгляде мелькнуло что-то — тень сомнения, вопрос, который она не решилась произнести вслух. Но потом она тряхнула головой, и её локоны качнулись в такт движению. — Ладно, — сказала она. — Как знаешь. Но моё предложение в силе. Если что — обращайся. Я, конечно, не такой ответственный человек, как мой брат, и вечно где-то ношусь... Тэён говорит, что я вообще не умею сидеть на месте. — Она усмехнулась. — Но ради тебя я могу сделать исключение. Прежде чем Чимин успел ответить, её телефон разразился мелодией — какой-то энергичный к-поп трек, который, видимо, стоял у неё на рингтоне. — О, лёгок на помине! — воскликнула Ирэн, глядя на экран. — Это Тэён. Прости, надо ответить. Она отошла в сторону, и Чимин услышал обрывок её разговора: — Да, малыш... Нет, всё ещё на съёмках... Да, вечеринка у Джихё сегодня вечером? Конечно, я помню, какой наряд?... Да, то самое чёрное платье... Ты же знаешь, я никогда не забываю о веселье... Её голос, полный жизни и предвкушения, постепенно удалялся. Чимин сделал глоток какао. Напиток был сладким и горячим, маршмеллоу таяли на языке, оставляя приторное послевкусие. Он никогда не был на вечеринках. Никогда не выбирал себе наряды. Никогда не отвечал на звонки любимого человека. Он просто стоял у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и смотрел, как город живёт своей жизнью — той жизнью, которая для него была недоступна. Пятнадцать минут пролетели как одно мгновение. — Чимин-щи, продолжаем! — позвал его фотограф. Он поставил пустой стаканчик на подоконник, одёрнул рубашку и направился обратно в центр студии, туда, где снежные хлопья кружились в стерильно-белом пространстве. Ирэн уже стояла возле монитора, убрав телефон и полностью погрузившись в работу. Она бросила на него быстрый, ободряющий взгляд и показала большой палец. И Чимин снова стал «зимним ангелом». Снова надел маску отстранённой, холодной красоты. Снова смотрел сквозь камеру в никуда. Никто не знал, что ангелы тоже умеют истекать кровью. Ким Намджун стоял у себя в кабинете, на два этажа выше студии, и смотрел на экран планшета. Туда в режиме реального времени транслировалась картинка с камеры, установленной в углу съёмочной площадки. Он видел всё. Видел, как его младшая сестра улыбалась гибриду. Как она коснулась его плеча — его плеча, его собственности! — своими тонкими пальцами с чёрным маникюром. Как она принесла ему какао, как они стояли вдвоём у окна и разговаривали о чём-то, чего он не мог расслышать. Намджун отпил виски из хрустального стакана. Лёд звякнул о стекло. — Братская любовь — это прекрасно, — произнёс он в пустоту кабинета, и в его голосе не было ни капли тепла. — Но она не должна переходить границы. Он знал, что Ирэн ничего не подозревает. Знал, что она по своей природе — дружелюбный и открытый человек, который со всеми ведёт себя одинаково. Но это ничего не меняло. Чимин принадлежал ему. Каждый миллиметр его фарфоровой кожи, каждый волосок его серебристого меха, каждый вздох и каждый стон — всё это было куплено, оплачено и подписано. И Намджун не собирался делить свою собственность ни с кем. Даже с любимой сестрой. Он нажал кнопку интеркома. — Подготовьте мой кабинет к приёму Чимина после съёмок, — распорядился он. — И скажите стилистам, чтобы сегодня они не усердствовали с гримом. Он отключил связь, не дожидаясь ответа, и снова посмотрел на экран планшета. Камера показывала, как его личный «зимний ангел» позирует под искусственным снегом, а его сестра стоит рядом и улыбается. — Наслаждайся, пока можешь, зверёк, — прошептал Намджун, и его губы искривила холодная, жестокая улыбка. — Когда ты вернёшься домой, я напомню тебе, где твоё место. И на этот раз... без поблажек. Он одним глотком допил виски и поставил стакан на стол. Ночь обещала быть долгой.

***

Ресторанчик, в котором любила обедать Ирэн, находился в десяти минутах ходьбы от здания агентства, но сама она всегда преодолевала это расстояние за пять. Энергия била из неё ключом даже в обеденный перерыв. Длинные локоны развевались за её спиной, пока она лавировала в потоке пешеходов, попутно набирая сообщение Тэёну. «Опять не спала всю ночь, да? — писал её парень. — Видел твои сторис в три утра». Ирэн улыбнулась экрану и принялась набирать ответ, не глядя на дорогу. Только чудом она не врезалась в фонарный столб. В ресторане, в их постоянной кабинке у окна, уже сидели Чонгук и Юнги. Точнее, Юнги сидел, развалившись на диванчике с таким видом, будто это он платил за аренду заведения, а Чонгук стоял возле стола, просматривая что-то в своём планшете, явно уже собираясь уходить. — Нет, ты посмотри на неё, — хмыкнул Юнги, даже не поздоровавшись, когда Ирэн плюхнулась напротив. — Заходит и даже глаз не поднимает от телефона. Привет, Ирэн. Мы тут, кстати. Твои друзья. Живые люди. Чонгук поднял взгляд от планшета и улыбнулся своей улыбкой. Он был одет в свободную чёрную рубашку с закатанными рукавами, открывающими предплечья. — Привет, Ирэн-щи, — поздоровался он. — Ты опоздала на десять минут. — Тэён прислал фотки со недавней выставки, — отмахнулась Ирэн, всё ещё печатая. — Вы не представляете, там был такой стенд с интерактивными инсталляциями... — Угу, — перебил Юнги. — Очень интересно. А теперь дай сюда телефон. Он протянул руку через стол — его пальцы были длинными, бледными, с серебряными кольцами на каждом указательном пальце. Пепельные волосы, уложенные в небрежный беспорядок, придавали ему тот самый «только что с постели, но всё равно шикарен» вид, который был его профессиональной фишкой. Как модель, он знал, как выглядеть дорого-небрежно. — Чего? — Ирэн наконец подняла взгляд и прижала телефон к груди, словно защищая драгоценность. — Телефон, — терпеливо повторил Юнги. — Ты даже не заметила, что официант уже принёс нам меню пять минут назад. Я хочу сделать заказ, пока не умер с голоду. А ты будешь сидеть и переписываться со своим парнем вместо того, чтобы есть, и потом опять жалуйся, что у тебя гастрит. — Так, ладно, ребята, — Чонгук сунул планшет в сумку и перекинул её через плечо. — Мне надо бежать. Юнги, проконтролируй, чтобы она поела. — Зачем? — Юнги изогнул тонкую бровь. — Она взрослый человек. Креативный директор, между прочим. — Именно поэтому, — усмехнулся Чонгук и, хлопнув Ирэн по плечу, пошёл к выходу. — Пока, Ирэн-щи. И пожалуйста, поешь. Ты не железная. Когда он ушёл, Юнги перегнулся через стол и ловко выхватил у Ирэн телефон из рук. — Эй! — Нет, — отрезал он, убирая аппарат в карман своего пиджака. — Тэён подождёт. Твой аппетит — нет. Ты когда в последний раз нормально ела? Ирэн надула губы, её тёмные глаза сверкнули искренним возмущением, но спорить с Юнги было бесполезно. Он обладал той разновидностью спокойного упрямства, которая не допускала компромиссов. — Вчера вечером, — буркнула она. — Пиццу на вечеринке. — Два куска, которые ты разделила с Тэёном, не считаются. Заказывай нормальную еду. Пока они ждали заказ, Юнги потягивал американо и задумчиво смотрел в окно. Его профиль — чистые линии скул, аккуратный нос, бледные губы — подсвечивался полуденным солнцем. Со своими пепельными волосами и светлой кожей он напоминал персонажа из манхвы. Неудивительно, что его лицо украшало половину рекламных щитов Сеула. — Слушай, — внезапно заговорил он, поворачиваясь к Ирэн. — А ты никогда не думала завести гибрида? Ирэн поперхнулась водой. — Опять ты? — она закашлялась и уставилась на него. — Мы же обсуждали это сто раз. — Обсуждали, но ты так и не дала внятного ответа, — пожал плечами Юнги. — У вас в агентстве полно гибридов. Взять хотя бы того парня, Чимина. Он, кажется, песец? Милый, тихий, воспитанный. И твой брат им очень доволен. Ирэн закатила глаза и принялась раскладывать на столе салфетку. — Во-первых, Чимин — не просто гибрид, он наша топ-модель, — она сделала акцент на слове «топ». — А во-вторых, Юнги, я не хочу заводить питомца. Ты знаешь мой образ жизни. Я не могу усидеть на одном месте дольше, чем на два часа. Сегодня съёмки, завтра вечеринка, послезавтра спонтанный уикенд с Тэёном неизвестно где. Как я буду заботиться о живом существе? Это не кактус, его нельзя просто полить раз в месяц. — Ну, знаешь, — Юнги отпил кофе и усмехнулся уголком губ, — я думал, ты найдёшь себе какого-нибудь кота или собаку. Они менее прихотливые, чем люди думают. — Кот или собака? — Ирэн скрестила руки на груди. — Ты серьёзно? Гибрид — это не просто животное с человеческим телом, Юнги. Это разумное существо со своими потребностями, эмоциями и характером. Им нужно внимание, забота, воспитание. Это как ребёнок, только сложнее. А я... я люблю свою свободу. Я не готова к такой ответственности. — Ирэн, ответственный опекун... — протянул Юнги с иронией, но решил не упоминать, что сам недавно взял гибрида. — Заткнись, — она швырнула в него салфеткой, но улыбнулась. — Я серьёзно. Я видела, сколько времени тратит Намджун на Чимина. Они всё время вместе — на съёмках, дома, везде. Чимин живёт у него, Намджун его тренирует, обучает. Это полноценная работа. А мне и своей жизни хватает. — Твой брат, конечно, тот ещё контрол-фрик, — заметил Юнги. — Но, справедливости ради, Чимин при нём расцвёл. Помнишь его первые снимки три года назад? Тощий, запуганный, с каким-то затравленным взглядом. А сейчас — главное лицо Vogue Korea. Это чего-то да стоит. Ирэн задумалась, вертя в пальцах вилку. — Да, пожалуй, ты прав, — признала она. — Намджун проделал с ним невероятную работу. Честно говоря, я даже не знаю подробностей. Просто однажды брат сказал: «Я подобрал гибрида, буду его тренировать». А через пару лет — бац! — и у нас топ-модель. Магия какая-то. Она не знала, насколько близка была к истине. Только магия эта была чёрной. — Ну, может, когда-нибудь, — Юнги допил кофе и поставил чашку на блюдце. — Когда остепенишься. Если такое вообще возможно. — Не в этой жизни, — фыркнула Ирэн, и в этот момент принесли их заказ. Дальше разговор перетёк на более привычные темы: последние сплетни индустрии, предстоящий показ, абсурдные требования одного из клиентов. Ирэн с аппетитом уплетала свой обед, а Юнги с удовлетворением наблюдал за этим, изредка отпуская колкие комментарии. Никто из них не знал, что всего через несколько часов мир Ирэн перевернётся с ног на голову.