Где кончается хвост

addison rae - fame is a gun (trap remix) ☆ (prod. VI)

***

Самолёт приземлился в Инчхоне ранним утром, когда Сеул ещё только просыпался, окутанный сизой дымкой. Ирэн прошла паспортный контроль, получила багаж — два чемодана, один с вещами, второй почти полностью забитый подарками, — и поймала такси. Всю дорогу до дома она нервно постукивала пальцами по колену и смотрела на проплывающие за окном улицы, мысленно торопя водителя. Неделя. Целых семь дней. Она звонила Чимину каждый вечер, но экран телефона — это не то же самое, что живой человек. Что его уши, его хвост, его тихое «Ирэн-сси». Было ещё очень рано, солнце только начинало золотить крыши высоток, когда она вставила ключ в замок и осторожно, стараясь не шуметь, открыла дверь. В квартире было тихо и полутемно — шторы задёрнуты, только тонкая полоска утреннего света пробивалась сквозь щель. Сонми, должно быть, отвезла Чимина домой вчера вечером, и он так и остался один. Ирэн скинула туфли в прихожей, бесшумно прошла в гостиную и замерла. Он лежал на её половине кровати, свернувшись калачиком, и был буквально погребён под кучей её одежды. Ирэн узнала свой любимый кашемировый свитер, в который Чимин уткнулся носом. Рядом лежала её шёлковая блузка, которую она забыла повесить в шкаф перед отъездом. Один рукав её домашней футболки был обмотан вокруг его хвоста, как будто он специально привязывал себя к её вещам. А на подушке покоилась её старая толстовка с логотипом университета — он прижимал её к груди обеими руками. Он построил гнездо. Гнездо из её одежды. У Ирэн защипало в глазах. Она стояла на пороге, не в силах пошевелиться, и смотрела на своего гибрида. Он выглядел... лучше? Да, определённо лучше. Скулы уже не так остро выступали, ключицы стали чуть менее заметны, а мех — уши и хвост — казался более блестящим, более здоровым. Лекарства и диета начинали приносить плоды. Он набрал немного веса — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Ирэн заметила. Ирэн стояла над ним, прижимая ладони ко рту, и чувствовала, как глаза наполняются влагой. Она смотрела на эту картину — её гибрид, спящий в коконе из её одежды, потому что она пахла ею, — и сердце разрывалось от нежности пополам с чувством вины. — Чимин, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с диваном. — Чимин, я вернулась. Он не проснулся, только уши дрогнули во сне. Ирэн протянула руку и легонько коснулась его плеча. — Чимин. Его глаза распахнулись мгновенно — никакой сонной заторможенности, просто резкий переход от сна к бодрствованию, как у зверя, который привык быть настороже. Он увидел её, и его лицо сменило целую гамму эмоций за долю секунды: неверие, шок, а потом — затопившее всё остальное, яркое, как солнце, облегчение. — Ирэн-сси! Он дёрнулся вперёд, запутался в её халате, в свитере, в собственном хвосте, и буквально вывалился с дивана прямо на неё. Ирэн поймала его, упала на спину, и они оба оказались на полу — Чимин сверху, всё ещё наполовину замотанный в её одежду, дрожащий, вцепившийся в неё так, словно она могла исчезнуть в любую секунду. — Ты вернулась, — выдохнул он ей в плечо. — Ты правда вернулась. Я считал. Каждый день. Семь дней. Сегодня седьмой. Ты обещала. — Я обещала, — она обняла его, прижимая к себе изо всех сил. — И я здесь. Я всегда возвращаюсь. Я говорила тебе. — Я знаю, — прошептал он. — Я знаю. Но я всё равно боялся. Они лежали на полу, обнимаясь, среди рассыпанных вещей, и утреннее солнце медленно заливало комнату золотом. Прошла минута, может, две, прежде чем Ирэн наконец заставила себя разжать объятия. — У меня для тебя кое-что есть, — сказала она, садясь и откидывая волосы с лица. — Я скупила пол-Токио. Чимин сел рядом, всё ещё не отпуская её руку. Его уши стояли торчком, хвост наконец-то ожил и начал вилять — осторожно, как будто пробуя, можно ли радоваться. Ирэн подтащила второй чемодан, щёлкнула замками и начала выкладывать подарки. Сначала — одежда. Шёлковая рубашка цвета слоновой кости, идеально подходящая к его фарфоровой коже. Кашемировый свитер небесно-голубого оттенка — под цвет его глаз. Стильные брюки, которые она углядела в витрине бутика в Гиндзе и сразу поняла, что они сядут идеально. Домашние тапочки в виде песцов — у них даже были маленькие войлочные ушки, и когда Ирэн показала их Чимину, он фыркнул тем самым звуком, от которого она всегда таяла. Потом пошли украшения. Тонкий серебряный браслет с крошечной подвеской в виде солнышка. Серьги-гвоздики с лунным камнем — специально для его ушек, лёгкие, почти невесомые, с мягкими клипсами, которые не причиняли дискомфорта. — Это чтобы ты сверкал, — сказала Ирэн, прикладывая серьги к его ушам и любуясь. — Хотя ты и так сверкаешь. Чимин покраснел. Следующей была игрушка — маленький плюшевый песец, пушистый, с чёрным носиком и стеклянными глазками-бусинками. — Это чтобы тебе было с кем спать, пока меня нет, — пояснила Ирэн. — Я подумала, что, может быть, если у тебя будет кто-то мягкий и тёплый, ты не будешь так скучать. Он похож на тебя, посмотри — у него даже ушки такие же! Чимин взял игрушку в руки. Плюшевый песец смотрел на него блестящими глазами и был до глупого, до невозможного милым. Чимин прижал его к груди и почувствовал, как к горлу подступает ком. — Спасибо, — прошептал он. — Я... я буду беречь его. — Я знаю, — Ирэн потрепала его по голове и наконец достала последний пакет — уходовую косметику для меха и волос. Специальное масло для хвоста, чтобы он был пушистым и блестящим. Шампунь с аргановым маслом. Кондиционер для чувствительной кожи. Маску для ушей — да-да, специальную маску для ушей, которая увлажняет нежную розовую кожицу внутри. — Это чтобы ты был самым красивым песцом во всём Сеуле, — объявила Ирэн. — Хотя ты и так самый красивый, но уход никогда не повредит. Чимин молча смотрел на все эти сокровища, разложенные на полу, и не знал, что сказать. Никто и никогда не дарил ему столько вещей. Намджун дарил одежду — но это была униформа для съёмок, не для него. А Ирэн купила всё это, думая о нём. О том, что ему понравится. О том, что ему подойдёт. О том, что сделает его счастливым. — Вы слишком много на меня тратите, — тихо сказал он. — Я трачу ровно столько, сколько хочу, — отрезала Ирэн. — И вообще, это не обсуждается. Ты мой гибрид, я буду тебя баловать. Привыкай. Чимин слабо улыбнулся и снова прижал к себе плюшевого песца. Он не собирался спорить. Он просто был счастлив. — Расскажите мне про Японию, — попросил он, когда они перебрались на кухню и Ирэн принялась готовить завтрак — омлет с овощами, тосты с авокадо, свежевыжатый сок. — Вы говорили, что были в разных местах. — О, Япония потрясающая! — Ирэн оживилась и начала рассказывать, параллельно взбивая яйца. — Переговоры были адскими, но я выкроила пару дней, чтобы погулять. Была в Сибуе — это просто безумие, столько людей, столько неона! Заходила в Мэйдзи-дзингу — это огромный храмовый комплекс прямо посреди леса, представляешь? В центре Токио — и вдруг лес. И тишина. И запах кедра... Она достала телефон и начала листать фотографии, показывая Чимину: вот она на фоне токийской башни, вот ест рамэн в крошечной забегаловке, вот держит в руках бумажный фонарик в Асакусе. Чимин смотрел на каждую фотографию с жадным интересом, задавал вопросы, иногда улыбался. А потом он увидел это фото. Ирэн стояла в каком-то светлом, явно специализированном помещении, похожем на выставочный зал или питомник. Рядом с ней, позируя в камеру, стояли два гибрида. Один — с ослепительно-рыжим мехом, похожий на лиса, но крупнее, с пушистым хвостом и янтарными глазами. Второй — с белоснежной шерстью, длинными ушами и голубыми глазами, напоминающий помесь ангорского кролика и человека. Оба были одеты в традиционные японские кимоно и выглядели как ожившие куклы. — Кто это? — спросил Чимин, и его голос прозвучал на полтона ниже, чем обычно. — А, это! — Ирэн просияла. — Я была в питомнике элитных гибридов. Мне нужно было посмотреть на их стандарты для коллаборации. Это рыжий — кажется, помесь лисицы и сибы-ину, очень редкий вид. А белый — это ангорский гибрид, у них мех длиннее, чем у любого другого вида, представляешь? Он на ощупь как шёлк. Я там чуть с ума не сошла от умиления. Они такие милые! Чимин смотрел на фото и чувствовал, как в груди поднимается что-то тёмное, горячее. Ревность. Опять. Снова. Эти гибриды — породистые, редкие, «на ощупь как шёлк». И Ирэн смотрела на них с тем же восхищением, с каким когда-то смотрела на него. «Такие милые». Она говорила это про них. Не про него. — Очень красивые, — сказал он ровным голосом, но его уши слегка прижались. Ирэн, увлечённая рассказом, не заметила. — Да! Но знаешь, что я поняла? — она отложила телефон и улыбнулась ему. — Все эти гибриды — они красивые, да. Но ни один из них — не ты. Ты особенный, Чимин. Не потому что ты редкий или породистый. А потому что ты — это ты. Чимин опустил глаза, скрывая вспыхнувшие щёки. Его хвост, лежавший на коленях, легонько вильнул. — Я рад, что вы вернулись, — тихо сказал он. — Я тоже, — Ирэн накрыла его ладонь своей и наконец заметила игрушечного песца, которого Чимин всё ещё прижимал к груди. — Ты уже подружился с подарком? — У него нет имени, — сказал Чимин. — Я думал назвать его... Мини Ирэн. — Мини Ирэн?! — она расхохоталась. — Ты назовешь плюшевого песца в мою честь?! — Он похож на вас, — серьёзно сказал Чимин. — Мягкий. И тёплый. Ирэн перестала смеяться и посмотрела на него — на его серьёзное лицо, на плюшевую игрушку, которую он бережно прижимал к себе, — и почувствовала, как сердце пропускает удар. — Ты невозможный, — прошептала она. — Абсолютно невозможный. — Я знаю, — спокойно ответил Чимин, но кончики его ушей предательски порозовели.

***

Суббота выдалась солнечной и тёплой — редкий подарок для осеннего Сеула. Ирэн проснулась в восемь утра, что для выходного дня было почти героизмом, сходила в душ, выпила кофе и принялась носиться по квартире, собираясь. — Чимин! Надевай ту толстовку, которую я тебе из Токио привезла! И джинсы! Мы едем в приют! — В приют? — Чимин высунулся из ванной с зубной щёткой во рту. Его волосы торчали в разные стороны, а уши были слегка влажными после умывания. — Зачем? — Я хочу пожертвовать деньги, — Ирэн застёгивала на запястье браслет. — Я давно собиралась, но всё руки не доходили. А сегодня выходной, и я подумала — почему бы не съездить? Там гибриды-дети. Маленькие! Представляешь, какие они, наверное, милые? — Дети, — повторил Чимин без энтузиазма. — Дети! — радостно подтвердила Ирэн. — Всё, выезжаем через пятнадцать минут! Приют располагался на окраине Сеула, в старом, но чистом районе, где между многоэтажками ещё сохранились зелёные дворики и детские площадки. Это было трёхэтажное здание кремового цвета с яркой детской площадкой во дворе — качели, горки, песочница с пластиковыми ведёрками. Над входом висела табличка: «Приют для гибридов "Тёплый хвост". Здесь каждый найдёт дом». Ирэн вышла из такси с сияющими глазами. Чимин выбрался следом, поправляя толстовку, и огляделся. Двор был полон детей. Маленькие гибриды носились по площадке стайками, визжали, смеялись, падали в песок и тут же вскакивали, чтобы продолжить бег. Здесь были все виды, какие только можно вообразить: крошечная девочка с ушами фенека, мальчик с хвостом енота, двойняшки-крольчата, малыш с пухлыми щеками хомяка и даже кто-то, напоминающий крошечного волчонка. Они были разного возраста — от совсем маленьких, которые ещё ползали в манеже, до подростков лет тринадцати. Но больше всего Ирэн поразил тот, кто за ними следил. Посреди всего этого хаоса, на скамейке, с выражением вселенской усталости на лице, сидел гибрид-кот. Высокий, худощавый, с чёрными как смоль волосами и такими же чёрными ушами, которые торчали вверх с лёгким изломом. Глаза — зелёные, миндалевидные, с вертикальными зрачками — смотрели на мир с долей презрения. За спиной у него нервно подёргивался длинный чёрный хвост. Одет он был во всё чёрное, что делало его похожим на сгусток тьмы посреди солнечного дня. — Я же сказал: не бегать вокруг песочницы! — внезапно рявкнул он, и его голос прорезал детский гам, как нож. — Ли Чан, если ты ещё раз кинешь песок в сестру, я засуну тебя в стиральную машину! Ребёнок, в которого был адресован окрик, — маленький гибрид с ушами и хвостом енота — на мгновение замер, но тут же показал коту язык и побежал дальше. Его сестра, такая же полосатая, хихикнула и швырнула в него горсть песка. Кот зашипел. Буквально. Из его горла вырвался низкий, угрожающий шипящий звук, от которого у обычного человека волосы встали бы дыбом. Но дети только рассмеялись. — Дядя Тэхён шипит! — закричал кто-то. — Давайте его разозлим! — Я вам сейчас устрою «дядю Тэхёна»! — взвился кот, но не сдвинулся с места. — Тэхён-хён! Смотри, как высоко я залез! — Подал голос маленький гибрид-бельченка, который взобрался на невысокую сакуру и теперь радостно болтал ногами, сидя на ветке. — Я вижу! Слезай! — Не хочу! — Я тебя сейчас сам сниму, и тебе это не понравится! Бельчонок захихикал и не двинулся с места. Рядом с деревом собралась стайка из ещё пяти или шести малышей — разных видов, от крошечного гибрида-хомяка с круглыми ушками и пухлыми щеками до долговязого зайчонка с длинными, свисающими до плеч ушами. Все они смотрели на Тэхёна и откровенно веселились. — Тэхён-хён злится! — радостно объявил зайчонок. — Я не злюсь! — рявкнул Тэхён, и его кошачий хвост хлестнул по воздуху. — Я слежу за порядком! Это разные вещи! — А почему у тебя хвост дёргается? — невинно спросил хомяк. — Потому что вы меня довели! Все! Марш мыть руки перед обедом! — Не-а! — хором ответили дети. Тэхён издал звук, похожий на сдавленный кошачий вой, и запрокинул голову, глядя в небо — видимо, в поисках терпения. Ирэн наблюдала эту сцену с открытым ртом, а потом расхохоталась. — Это потрясающе! — воскликнула она, хватая Чимина за руку. — Ты видел? Они его дразнят, а он всё равно за ними следит! Чимин, это самый смешной и милый кот, которого я когда-либо видела! — Кот как кот, — буркнул Чимин, но его уши уже насторожённо приподнялись. Ирэн решительно направилась к Тэхёну. Тот, заметив незнакомцев, прищурился и скрестил руки на груди. — Вы кто? — спросил он без всяких предисловий. — Если хотите взять ребёнка — проходите внутрь, заполняйте анкету. Если просто поглазеть — это не зоопарк. — Я хочу пожертвовать деньги, — сказала Ирэн, ничуть не смутившись. — И, может быть, поиграть с детьми? Если можно? Тэхён окинул её долгим, оценивающим взглядом. Посмотрел на Чимина — на его уши, на хвост, на то, как он держится рядом с Ирэн, — и что-то в его зелёных глазах мелькнуло. Понимание? Любопытство? — Деньги — это в кабинет директора, — сказал он. — А дети... — он кивнул на площадку, — ...разбирайте. Вон ту стаю. Желаю удачи. Ирэн не нуждалась в дополнительном приглашении. Она шагнула на площадку и была немедленно атакована. — Тётя! Тётя! А вы кто?! — А вы принесли вкусняшки?! — А вы заберёте кого-то из нас?! — Меня заберите! Я умею делать сальто! — Нет, меня! Я умею петь! Дети облепили Ирэн со всех сторон, дёргая за рукава, за полы пальто, за сумку. Ирэн, чьё сердце было сделано из материала, который плавился при виде чего-либо милого, немедленно присела на корточки и оказалась в эпицентре пушистого урагана. — Какие вы все хорошенькие! — её голос взлетел на октаву выше от умиления. — Боже мой, посмотрите на эти ушки! А это что, хвостик колечком? Какой крошечный носик! Ах ты, маленький! Она обнимала сразу всех по очереди, и её лицо сияло такой радостью, словно она нашла смысл жизни. Бельчонок уже сидел у неё на коленях. Зайчонок заплетал её длинные волосы в косичку. Хомяк залез на плечо и оттуда радостно пищал что-то неразборчивое. Щенок корги пытался лизнуть её в щёку, а щенок хаски деловито обнюхивал её сумку в поисках еды. Енот просто стоял в стороне и хлопал глазами, не понимая, куда втиснуться. Чимин наблюдал за этим со скамейки, на которую его усадил Тэхён. Его спина была прямой, хвост — напряжённым, а уши стояли торчком и ловили каждое слово. «Тётя, заберите меня!» «Меня!» «Нет, меня!» Ирэн смеялась и говорила им что-то ласковое, и её руки обнимали чужого гибрида зайчонка. Чужие уши прижимались к её плечу. Чужой мокрый нос тыкался в её ладонь. Чимин сжал челюсти. Внутри него закипал знакомый, тёмный коктейль из ревности и собственничества. Он знал, что это глупо. Знал, что это дети. Знал, что Ирэн просто добрая и она не может пройти мимо малышей, чтобы не затискать их. Но он ничего не мог с собой поделать. «Она моя, — билось в голове. — Моя. Она моя хозяйка. Она гладит мои уши. Она покупает подарки мне. Мне, а не этому бельчонку с его дурацким колечком на хвосте». Он сжал кулаки на коленях и попытался дышать ровно. — Ой, я бы всех вас забрала, но у меня уже есть гибрид! Вон он стоит, видите? - Ирэн указала в сторону. Дети обернулись и посмотрели на Чимина. Тот стоял мрачнее тучи, и его взгляд был таким, что даже маленький волчонок попятился. — Но он уже взрослый! — заявил бельчонок. — А мы маленькие! Мы милее! — Ничего вы не милее, — пробормотал Чимин, но достаточно громко, чтобы Ирэн услышала, и она снова рассмеялась. — Он злой, — констатировала зайчонок шёпотом. — Почему он злой? — Он не злой, — Ирэн потрепала девочку по голове. — Просто стесняется. Чимин не стеснялся. Чимин планировал. — Ладно! — Девушка поднялась с колен, бережно пересадив хомяка с плеча на землю. — Я не могу вас забрать, но я могу купить вам вкусняшек! Хотите торт? — ТОРТ!!! — хором заорали дети. — Тогда я сейчас сбегаю в магазин, а вы пока посидите с Чимином! — Ирэн схватила сумку и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась к воротам. — Я быстро! Туда и обратно! Чимин остался на скамейке. Один. С детьми. Дети переглянулись. Потом посмотрели на Чимина. Потом снова друг на друга. Бельчонок сделал шаг к скамейке, но Чимин поднял руку, и он замер. — Стоять, — сказал он. Голос у него был спокойным — слишком спокойным. Уши стояли торчком. Хвост напряжённо застыл. А на губах играла улыбка — та самая, которую Сонми однажды назвала «улыбкой тёмного песца». — Значит, вы хотите, чтобы она вас забрала? — спросил он, наклоняясь чуть вперёд и понижая голос. Дети закивали. — Очень хотим! — Она добрая! — И красивая! — И у неё волосы как у принцессы! Чимин улыбнулся шире. Но его глаза при этом оставались ледяными. — Это вы так думаете, — произнёс он вкрадчиво, почти шёпотом. — Потому что вы не знаете правды. Дети насторожились. Бельчонок перестал вертеть хвостом. Зайчонок прижал уши. Хомяк на всякий случай спрятался за щенка корги. — Какой правды? — осторожно спросил щенок хаски. — Правды о том, кто она на самом деле, — Чимин обвёл их всех медленным, пронизывающим взглядом. — Вы думаете, она просто добрая женщина, которая покупает тортики? Нет. Она — злой Ба-бай. — Ба-бай? — пискнул хомяк. — Ба-бай, — подтвердил Чимин, и его голос упал до зловещего шёпота. — Она ест гибридов. Повисла гробовая тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Бельчонок побледнел под своей шёрсткой. Зайчонок начал дрожать. — Ест... гибридов? — спросили крольчата хором. — Да, — Чимин кивнул с совершенно серьёзным лицом. — Это её пятый приют по счёту. В предыдущих четырёх она скупила всех детей. Всех. Никто не знает, куда они делись. Но поговаривают... — он выдержал драматическую паузу, — ...что они стали начинкой. — НАЧИНКОЙ?! — взвизгнул бельчонок. — Для пирожков, — уточнил Чимин. Визг бельчонка можно было услышать, наверное, в соседнем районе. Зайчонок заплакал тоненько, по-заячьи. Хомяк полностью спрятался за щенка корги, который сам дрожал как осиновый лист. А енот, который всё это время молча слушал, медленно попятился и исчез за кустом. Крольчата прижались друг к другу. — А особенно ей нравятся, — Чимин наклонился ещё ближе и понизил голос до едва различимого шёпота, — маленькие. Пушистые. Которые говорят: «Тётя, заберите меня, я такой милый». Их она ест первыми. Дети отшатнулись все разом, сбившись в испуганную кучку. Некоторые уже плакали — беззвучно, крупными слезами. Бельчонок прижал хвост к груди и смотрел на Чимина круглыми от ужаса глазами. Тэхён на скамейке закатил глаза с таким выражением, словно молил вселенную о терпении. Но вмешиваться не стал. — Так что когда она вернётся с тортиком, — Чимин понизил голос до зловещего шёпота, — и предложит вам угощение... не берите. Это приманка. Тот, кто съест кусочек, никогда не вернётся. Дети не дослушали. С оглушительным визгом «БА-БАЙ!!!» они всей гурьбой бросились к Тэхёну и облепили его со всех сторон. Кот, который только что наслаждался тишиной, оказался погребённым под кучей дрожащих, плачущих, цепляющихся за него гибридских детей. — Спасите! — вопила фенек, зарываясь лицом в его чёрную кофту. — Он нас съест! — рыдал енот, обхватывая его за пояс. — Я не хочу становиться начинкой! — всхлипывал хомяк. Тэхён, окружённый орущей детворой, устремил на Чимина взгляд, полный чистой, незамутнённой ненависти. Его зелёные глаза сузились в щёлочки. — Ты, — прошипел он, перекрывая детский плач, — песец недоделанный. Ты зачем мне этот цирк устроил?! Чимин развёл руками, всё ещё улыбаясь своей невинной улыбкой. — Я просто рассказал им правду. Дети должны быть готовы к суровой реальности. — Какую правду?! Ты сейчас им такого напридумывал, что они мне всю ночь спать не дадут! Мне их успокаивать! У них теперь психологическая травма! Из-за тебя! — Вы прекрасно справляетесь, — заметил Чимин, глядя на орущий клубок детей, облепивших кота. — Я тебя проклинаю, — сообщил Тэхён. — Ты слышишь? Я тебя проклинаю всеми девятью кошачьими жизнями. Ты и твой хвост! Чтоб ты линял круглый год! Чтоб у тебя блохи завелись! — У меня не бывает блох, — отозвался Чимин. — Я породистый. — Ах ты... Что именно он хотел сказать, осталось неизвестным, потому что в этот момент в воротах приюта появилась Ирэн с огромной коробкой в руках. — Я вернулась! — закричала она жизнерадостно. — Купила тортик! Три шоколада! Дети, идите сюда! Дети не пошли. Дети, наоборот, сжались вокруг Тэхёна ещё плотнее. Фенек спряталась за его спину. Енот вцепился в его хвост. Хомяк зажмурился и задрожал. — Не подходите! — выкрикнул волчонок, выставляя вперёд руки в защитном жесте. — Мы знаем, кто вы! Вы Ба-бай! — Не ешьте меня! — закричал бельчонок. — Я невкусный! Я горький! Меня неправильно кормили! — Я слишком маленький для начинки! — добавил зайчонок сквозь слёзы. — Во мне совсем нет мяса! Одни уши! — Какая начинка? Какой Ба-бай? — Ирэн перевела растерянный взгляд на Чимина. Чимин сидел на скамейке с абсолютно невинным выражением лица. Его уши стояли торчком, хвост спокойно лежал на скамейке, а на губах играла самая милая, самая кроткая улыбка. — Понятия не имею, о чём они говорят, — сказал он, пожимая плечами. — Я сидел здесь и ждал вас. Наверное, у детей богатая фантазия. Сами знаете, что у них в головах творится. — Но... — Ирэн перевела взгляд на Тэхёна. — Ты! — с другого конца площадки зашипел Тэхён, пытаясь отодрать от себя вцепившихся детей. — Ты сказал, что она Ба-бай! Что она съела четыре приюта! Я всё слышал! — Вы ослышались, — повторил Чимин с непробиваемым спокойствием. — У вас, наверное, шерсть в ушах. У котов так бывает. — У меня нет шерсти в ушах! — взревел Тэхён. — У меня идеальный слух! — Значит, возрастное, — Чимин пожал плечами. — Со слухом возрастные изменения — обычное дело. — МНЕ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ!!! Ирэн стояла посреди этого хаоса — с тортиком в одной руке, с отвисшей челюстью — и пыталась осознать, как её милый, покладистый гибрид умудрился за двадцать минут превратить приют в филиал фильма ужасов. Но где-то в глубине души, под возмущением и растерянностью, ей было... смешно? — Ладно, — сказала она наконец. — Тогда... торт? Кто хочет торт? Дети ещё теснее прижались к Тэхёну, который теперь смотрел на Чимина с откровенной ненавистью — потому что теперь именно ему предстояло успокаивать этих перепуганных, облепленных малышей. — Я хочу, — сказал Чимин и встал со скамейки. — Давайте я съем торт. Я не боюсь, что вы меня съедите. — Съешь, конечно, — Ирэн рассеянно отдала ему коробку. — Но почему дети... — Дети просто глупые, — Чимин взял торт и улыбнулся ей. — Пойдёмте домой? Я хочу посмотреть дораму. Тэхён, наконец-то освободившийся от детей, подошёл к Чимину и пригвоздил его взглядом. — Я тебя запомнил, — сказал он тихо. — Если ты ещё раз появишься в этом приюте, я лично выдеру тебе хвост. Понял? — Это будет сложно, — Чимин посмотрел на него с лёгким интересом. — У меня быстрая реакция. И острые зубы. — У меня тоже, — Тэхён оскалился, демонстрируя впечатляющие клыки. Они стояли нос к носу — песец и кот, белый мех и чёрный, — и воздух между ними искрил. Но потом Ирэн позвала Чимина, и он неохотно отошёл, бросив на кота последний холодный взгляд. После кот гордо развернулся и вернулся к детям. Ирэн ещё раз оглянулась на сбившихся в кучу детей, на Тэхёна, который что-то шипел им успокаивающим тоном пополам с ругательствами, и решила, что сейчас ей лучше не углубляться в происходящее. — Чимин, — сказала она. — Нам лучше уйти. Когда они выходили из ворот, Чимин обернулся. Дети, всё ещё жавшиеся к Тэхёну, смотрели на него с ужасом. Чимин подмигнул им. Бельчонок икнул от страха.

***

Вечером они сидели на диване, завернувшись в один плед на двоих. Телевизор показывал очередную дораму — что-то про любовь, судьбу и случайные встречи в дождливый день. Чимин прижимался к плечу Ирэн, его хвост лежал поверх их ног — пушистый, тёплый, похожий на живое одеяло. Ирэн рассеянно гладила его по ушам, и он мурлыкал — тихо, почти неслышно. — Знаешь, — сказала Ирэн, когда героиня на экране в десятый раз не смогла признаться в любви, — я так и не поняла, почему дети меня испугались. — Я тоже, — отозвался Чимин, и в его голосе было море невинности. — Странные дети. — Они назвали меня «тётя Ба-бай». Что такое Ба-бай? — Понятия не имею. Может, новый мультик. — Угу, — Ирэн прищурилась. — И Тэхён так странно на тебя смотрел. — У него вообще странное лицо. Он же кот. — Знаешь, — задумчиво проговорила Ирэн, — Тэхён очень интересный. Он шипит на детей, но при этом ни один из них не боится его по-настоящему. Даже наоборот — они его обожают. Это такой... ворчливый старший брат. Ты заметил, как рыжие крольчата за ним хвостиком ходили? Чимин отправил в рот очередной кусочек торта и промычал что-то неопределённое. — И он очень красивый, — продолжила Ирэн. — У него такой мех... чёрный, блестящий, как шёлк. И глаза потрясающие. Я раньше никогда не видела гибридов-кошек с изумрудными глазами. Чимин перестал жевать. — Он шипит, — сказал он с нажимом. — Как закипающий чайник. — Но это же мило! — рассмеялась Ирэн. — Это такой характер. Ты же слышал, как он с детьми разговаривает? Это же чистое золото! — У него хвост как облезлая метёлка, — добавил Чимин. — Чимин! — Ирэн шлёпнула его по руке. — Не будь таким вредным. Вы с ним похожи больше, чем ты думаешь. Чимин фыркнул. Ирэн рассмеялась и хотела добавить что-то ещё, но её телефон на журнальном столике завибрировал. Она бросила взгляд на экран и замерла. Сообщение от Тэёна. «Привет. Давай встретимся. Завтра в семь. Зайду за тобой. Пожалуйста. Это важно». Ирэн смотрела на экран, и её улыбка медленно гасла. Тэён. Она не слышала от него ничего с того самого звонка, когда он отказался помочь. «Я не могу быть твоим запасным вариантом». И вот теперь — сообщение. Чимин заметил перемену в её лице мгновенно. Его уши, до этого расслабленно свисавшие в стороны, насторожились. Хвост, лежавший на коленях, напрягся. — Что-то случилось? — спросил он. — Нет, — Ирэн покачала головой, но её голос был рассеянным. — То есть да. Сообщение от Тэёна. Он хочет встретиться. Чимин ничего не сказал, но его хвост перестал вилять и застыл. Он смотрел на телефон в её руке так, словно это была змея, готовая ужалить. — Вы пойдёте? — спросил он наконец. Ирэн долго молчала, глядя на экран. — Я не знаю, — сказала она. — Я правда не знаю. Чимин помолчал. А потом сделал то, чего она не ожидала: он развернулся, лёг головой на её колени, прямо поверх своего хвоста, и закрыл глаза. — Идите, — сказал он тихо. — Встретьтесь с ним. Поговорите. Вы должны это сделать. — Чимин... — Я подожду, — добавил он, и его голос был таким тихим, что Ирэн едва расслышала. — Я всегда вас жду. Ирэн смотрела на него — на серебристые ресницы, опущенные на бледные щёки, на расслабленные уши, на безмятежное лицо, — и чувствовала, как сердце разрывается на две части. Одна тянулась к Тэёну — к прошлому, привычному, родному. Другая — к этому хрупкому гибриду, который лежал на её коленях и говорил «я подожду», хотя внутри наверняка всё сжималось от страха. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Спасибо, — прошептала она. И начала печатать ответ Тэёну.