Я слышу вне музыки

Лиам часто приходит на крышу. Он не уверен, что это можно делать, но замка не было, так что он не при чём. Отсюда ему открывался вид на Москву. Вон там где-то Кремль, там где-то Москва-Сити. Всё как на ладонях. А рядом никого нет, кто мог бы помешать ему наслаждаться этим. Он повесил трубку и глубоко вдохнул. Осень давала о себе знать холодным ветром, который обжигал кожу. Единственное, что спасало — мягкий плед, который Лиам сюда принёс. Он немного отошёл от самого края, сел, закутался им по шею и закрыл глаза. Приятный вечерний гул улицы доносился откуда-то издалека, словно из-под воды. Голоса расплывались и становились тише. Начинало темнеть. Звонок оторвал его от ещё не начатого сна. Неизвестный номер. — Слушаю? — спросил он охрипшим голосом, ещё не разлепляя до конца глаза. — Ты придурок? — послышался знакомый злобный и обеспокоенный голос на другом конце трубки. Глаза тут же распахнулись. — Что? — Ты чего трубку вешаешь после того, как признался мне, что собрался рипнуться? Хочешь меня виноватым сделать? — Я не признавался в таком! — гневно возразил Лиам — Я поблагодарил вас за то, что дали мне стимул не держаться за свою старую жизнь, а идти дальше. Рафаэль был в ярости. — Тогда зачем, блять, говорить метафорами?! «Пока я стою на краю в последние минуты жизни, я услышал стимул наконец-то закончить её и шагнуть дальше». Сказал в тот момент, когда ты находился на краю крыши. И что я должен был подумать?! Упс. Кажется, Лиам неправильно выразился, и Рафаэль его не понял. — Извините. Я действительно не это имел в виду. Но разве вы имеете право кричать на ваших клиентов? — Да пошёл ты нахуй! — крикнул Рафаэль и отключился. ••• «16 октября 2026 года. Зал Мясковского. Классный концерт профессора Замовича. В программе концерта произведения Метнера, Грига, Рахманинова, Баха, Чайковского, Скрябина». Рафаэль не любил классику. Идти на концерт классической музыки? Чёрта с два. Но не сегодня. Его однокурсники, можно сказать, затащили его сюда силой. Этот концерт они должны посетить вместо одной пары в вузе. Но какая кому разница? Он мог просто не пойти… но нет. Бесит. Его однокурсники уселись на первые ряды, чтобы точно видеть артиста и погрузиться в музыку, а Рафаэль выбрал самый последний ряд рядом с выходом, чтобы можно было в какой-то момент сбежать. Он сам когда-то даже ходил в музыкальную школу и учился играть на скрипке, но быстро понял, что к чему, и бросил. Не его это. Только мазохист может выдержать подобное. Ему даже на входе выдали программку. Ну посмотрим, что сегодня? Первый номер — Лиам Чернявский. Его он послушает, после сбежит. Объявили артиста, название произведения, которое Рафаэль, конечно, прослушал. Во время поклона пианиста зал зааплодировал. Мест свободных почти не было, хоть зал и небольшой. Рафаэль даже не смотрел на сцену, уткнувшись в телефон. Листал рилсы без звука, чтобы время прошло быстрее. Он не понял, в какой момент экран семнадцатого айфона про макс погас, и он поднял взгляд на сцену. Зрители специально выросли высокими, чтобы он не смог рассмотреть пианиста? Хотя это сейчас не так важно. Эта музыка… нечто большее, чем просто ноты. Она вызывает в нём глубокие чувства — от горестных воспоминаний до чего-то далёкого, почти недостижимо прекрасного. Он чувствует это отчаяние через музыку так ясно, что у него перехватывает дыхание. Это не слова — он не может уловить смысл, но всё равно слышит его. Как будто между звуками спрятано что-то живое. Он так и не нашёл глазами пианиста из-за остальных зрителей, поэтому сдался и закрыл глаза, позволяя музыке происходить. Это было за пределами привычного ему мира. Мелодия — как разговор, но не с кем-то, а с самим собой. Его уносит ветер. Он оказывается в лесу, которого никогда не видел, но почему-то знает. Ветки цепляются за одежду, царапают кожу, мешают идти, но он всё равно идёт вперёд, будто его туда тянут. Где-то впереди — свет. Не яркий, не ослепляющий, но знакомый. Почти родной. Что-то, что заставляет его чувствовать. Он давно такого не чувствовал. Возможно никогда. Свет становится ближе, и вдруг — тишина. Пространство раскрывается. Солнце. Пустота. Никого, кроме него. Песок рассыпается в его руках — сухой, тёплый, ускользающий. Как воспоминание, которое он почти ухватил. Он пытается собрать его обратно, восстановить форму, вернуть смысл, но ветер снова и снова разрушает всё, что он делает. Порыв. Ещё один. И песок поднимается, закручивается, превращается в ураган, втягивает его внутрь, лишая опоры. Он больше не идёт — его несёт. И вдруг — тишина снова. Он стоит на облаке. Под ним — Москва. Вся, как на ладони. Знакомая, но будто чужая. Контуры размыты, здания словно растворяются в тонком тумане. Город есть — но как будто не настоящий. Он медленно раскачивает это облако, почти невесомо. Внутри него — странное ощущение: боль и красота, переплетённые так, что их невозможно разделить. Облако темнеет. Становится тяжелее. Превращается в тучу. И срывается вниз тихим дождём воспоминаний… Капли падают на город, исчезая в нём, как будто их никогда и не было. Так, стоп. Это не дождь. Это аплодисменты? Он открыл глаза и потёр их ладонями. Перед ним на коленях лежала программка. Первый номер — Метнер, соната-воспоминание. Рафаэлю так и не удалось разглядеть исполнителя, что расстроило его. Второй номер Алексей Сломов начал исполнять сонату Грига, и… Рафаэль ничего не чувствует. Какой-то сумбур вперемешку с волнением. Не музыка, а просто набор звуков. К концу произведения у него разболелась голова. Двадцать минут пытки. Во время аплодисментов он быстро выскочил из зала и пробежался глазами по коридору. Из зала со стороны сцены вышел Алексей и ушёл в сторону лестницы. Не зная почему, Рафаэль поспешил догнать его: — Где можно найти Лиама? — спросил он. — Зачем он вам? — удивлённо спросил Алексей, ещё не отошедший от своего выступления. Если бы он сам знал зачем. — Нужно передать ему информацию о концерте, который я собираюсь организовывать. У меня не сохранился его номер. — Придумал Рафаэль на ходу. — А, ясно. Я дам вам его номер. — Ничего не заподозрил пианист и устало нажал на контакт. Рафаэль быстро забил номер себе в контакты, подписав его: «Безумный фанатик ф—но», и удалился из консерватории. Уже дома он решил посмотреть все его записи выступлений, которые только смог найти. Он никак не мог понять, как его музыка может донести до Рафаэля больше, чем человек словами? Это что-то невероятное. Как бы он хотел познакомиться и узнать его чуть больше. Но уместно ли это? Он ничего не знает о его жизни. Может быть, общение с таким человеком, как Рафаэль, ему неинтересно. Может, люди на всё готовы, лишь бы стать его друзьями, и лишние знакомства ему не нужны. Может, у него семья, дети, и ему будет неинтересно в компании такого человека, как он. Да и зачем… Он не ожидал, что музыка способна сотворить с ним такое. А классическая — тем более. Он специально открыл сонату-воспоминание Метнера в исполнении других пианистов. Ничего. Никаких чувств. Они рассказывают другую историю, которая не цепляет Рафаэля. Его цепляет интерпретация Лиама, звучание Лиама и сам Лиам. Очередной звонок вывел его из размышлений. — Здравствуйте, телефон доверия психологической помощи. Меня зовут Рафаэль. Чем могу помочь? — Наконец-то дозвонился до вас. Я тот самый вчерашний «придурок», если вы помните, — послышалось в динамике. Ещё бы он не помнил. — У меня важная работа, если вы не поняли — психологическая помощь. Такие случаи, как ваш, не лечатся. Неизлечимый придурок. А теперь не отвлекайте меня от работы. Я людей спасаю, если не заметили. — Да уж, заметил, — фыркнул звонивший. — Просто хотел извиниться, что напугал вас вчера. Голос виноватый. — Проехали. Клиент не должен извиняться перед психологом за то, что тот разозлился на него. Это странно. — Совсем нет. Вы такой же человек, как и я. У вас свои проблемы и своя жизнь. Вы, конечно, были не правы, но я не злюсь. — Заткнись, а то получишь. Звонивший засмеялся. — Как тебя зовут? — Рафаэль и сам не понял, зачем спросил. — Меня зовут Ли. — Ли? Как китайца какого-то? — Ну почти, — усмехнулся звонивший. — Что ж, Ли, желаю вам найти свою лучшую жизнь и не цепляться за то, где вы уже душой не находитесь. — Как красиво сказано. Вам бы книжки писать, Рафаэль. — Заткнись. Звонки шли один за другим, и Рафаэль пытался не облажаться, как это получилось вчера. В свободные моменты его голова была занята мыслями о прекрасной музыке, которую он слышал. Он нашёл страничку Лиама в социальных сетях и наткнулся на афишу в первом посте: «19 октября 2026 года. Зал им. Рахманинова. Классный концерт профессора Замовича». Очередной концерт, в котором примет участие Лиам. Он пойдёт. Он хочет его услышать. Ему хочется вживую это почувствовать.