Я слышу вне музыки

Человек продолжал сверлить Лиама взглядом. Никто из них долгое время не произносил ни слова, смотря в глаза друг другу. Лиаму казалось, что прошло несколько часов, но на самом деле всего несколько минут. — Что ты здесь делаешь? Это единственное, на что у него хватило смелости. Человек хмыкнул, и губы растянулись в улыбке. В глазах заиграл огонек. Лиаму даже показалось, что собеседник совсем не моргает. — Мимо проходил. Вот лгун. Таких совпадений не бывает. — Ясно. — Ответил Лиам и перевёл свой взгляд на вид в панорамном окне. Человек еще недолго стоял и в итоге занял кресло напротив Лиама. — Прошел уже год. Может быть оставите меня в покое? Я всего лишь обычный музыкант. — Сказал пианист не отрывая взгляда от начавшего дождя за окном. Его голос звучал тихо. — Лиамушка, мне кажется, ты не правильно понимаешь ситуацию. Разве мы с тобой враги? Я думал, мы друзья. Друзья по несчастью. Лиам выдохнул. Спорить было бесполезно. — Что ты от меня хочешь? — Обижаешь! Я никогда от тебя ничего не требую. Только хотел попросить об услуге. Лиам резко перевёл взгляд на человека. На его собеседнике все еще играла ухмылка. — Услуге? — Ну конечно. Неужели я многого прошу? Всего лишь небольшое одолжение. Лиам напрягся. Он снова перевёл свой взгляд на дождь, который резко превратился в ураган и сказал: — Будет весело. ••• Два дня Рафаэль продолжал копать. На самом деле, перед тем, как в первый раз прийти на концерт к Лиаму он вел свое небольшое расследование и пытался разобраться с историей своей семьи, но у него ничего не получилось. Документы о родителях утеряны. Где они работали — официальная информация так и не сохранилось. И вдруг появляется дядя Людвиг, говорящий, что Лиам может быть в этом замешан. Но в голове не укладывалось, как это могло быть. Ему искренне не хотелось верить, что пианист, которым он восхищается связан с преступным миром. Энергии у Рафаэля было много и он тратил её на расследование. Он испугался того, что ему рассказал Оливер, но не спешил сдаваться. У него было несколько идей, что можно сделать. Так как сегодня пятница, поздний вечер — Рафаэль ответил на надоедливый звонок, который оторвал его от размышлений. — Здравствуйте, вы позвонили на телефон доверия психологической помощи. Меня зовут Рафаэль. Чем могу помочь? — Мне очень плохо и меня никто не понимает, — сказал звонящий хриплый женский голос. — Вчера меня предал самый близкий человек, как я считала его ранее. Оказалось, что всё, что я знала про него — ложь. Теперь он ушел и я осталась одна. Мне кажется, я никому не нужна. Рафаэль открыл рот, чтобы ответить, но внезапно понял, что сам задает себе тот же вопрос. Если всё, что он узнал о Лиаме, правда, то кого он видел на сцене всё это время? Кем был человек, чья музыка заставляла его возвращаться снова и снова? Он действительно восхищается Лиамом. Это единственный человек, который невольно заставил его чувствовать. Его, Рафаэля, который уже давно считал себя человеком, неспособным чувствовать что-либо по-настоящему. Неужели он всё это время восхищался человеком, которого не существует? Но разве возможно соврать музыкой? Всё, что он услышал в его игре… Это единственное, что заставляет его сомневаться. Каждый раз, когда Лиам садился за рояль, Рафаэлю казалось, что тот говорит с миром честнее, чем большинство людей словами. В этих звуках ему слышалось что-то надломленное, что-то болезненное, словно Лиам пытался рассказать о том, о чём не мог говорить вслух. Женщина продолжала что-то говорить, но Рафаэль не мог сосредоточиться на её словах. Пропустив несколько фраз он понял, что ему даже не стыдно. Его собственные мысли перебили чужую боль, но ему похуй на чувства других людей. Ему не нужно погружаться в это настолько сильно и пропускать через себя. Сопереживание необязательно. — Потеря контакта с близкими — это всегда очень ранит. Чувствовать себя покинутым в такой момент совершенно естественно. Давайте обсудим, что именно ранило вас сильнее всего в этой истории. ••• На следующий день Лиам вернулся в эту же кофейню к часу дня. Он уже привык к отвратительному состоянию недосыпа и просто смирился. Он так и не позанимался и решил уйти от болезненной реальности — поиграть в игру за чашечкой кофе. Он уже сел за комп и открыл игру, но вдруг телефон зазвонил. Его передернуло, когда он узнал кто звонит. Он изначально знал, что этот разговор не закончится ничем хорошим. — Лиам, котенок мой! Как ты? — Привет, мам. Потихоньку. Вы как с папой? — Мы собираемся. Ты же едешь сегодня с нами в гости к друзьям, помнишь? Лиам впился ногтями в ладони. Еще чуть-чуть и он бы порезал кожу. — Я же говорил папе, что возможно не смогу. — В каком смысле не сможешь?! Лиам отодвинул трубку подальше от уха. Его мама не кричала. Она говорила с сильным напором, который был властным и имел единственное правильное мнение — её. Это было хуже крика, потому что когда человек кричит, сразу всё понятно, а когда человек говорит с напором — это сложнее. — Я понял, мам. Хорошо, я приду сегодня. — Вот и отлично. Через час будь по адресу в сообщении, которое я сейчас пришлю. — До встречи. Лиам и без того держался из последних сил. Он сбросил вызов и несколько секунд смотрел в потухший экран. Почему у всех всегда были планы на него? И почему никто не спрашивал, есть ли планы у него самого? Мама постоянно говорила, что он не знает, чего хочет. Но как это возможно понять, если тебе не дают ни минуты тишины? Они будто говорили на разных языках. И мама никак не могла смириться с тем, что Лиам совсем на неё не похож. Он бросил свой нетронутый кофе и поехал в гости. На душе было неспокойно. Он хотел только одного — тишины. Чтобы никто ничего не ждал, ни о чём не спрашивал и хотя бы один вечер оставил его в покое. Дело было еще в том, что он не мог улыбаться. Просто не мог заставить себя приподнять уголки губ. Когда на него смотрят, ощущение, будто он ненавидит этот мир. Уже сидя в гостях ему всё же удалось один раз тепло улыбнуться. Женщина, с которой дружат его родители, Наташа, в прошлом пианистка, но ему совсем не хочется обсуждать музыку и тому подобное. Он сидел за столом, пил сок из стакана, который ему наливали. Наташа несколько раз пыталась вовлечь его в разговор, но, заметив его состояние, быстро отступала. В отличие от остальных, она не задавала вопросов о консерватории и не спрашивала, что он собирается делать дальше. В какой-то момент в гостиной он остался один на один с Наташей. — Лиам, музыкальный мир сложен. И физически, и морально. Но пока ты садишься за инструмент и играешь так, как чувствуешь, — ты ещё не потерял себя. Она замолчала на несколько секунд и неотрывно смотрела Лиаму в глаза, будто пыталась что-то прочитать. — Знаешь, я в своё время позволила многим людям решать за меня. Очень об этом жалею. Она улыбнулась. — Не бросай музыку. Что бы тебе ни говорили и как бы ни пытались тебя сломать — не позволяй никому её у тебя забрать. Лиам ничего не ответил. Просто кивнул. А когда Наташа ушла на кухню, он ещё долго смотрел в стакан с соком. Странно. За весь день только один человек ничего от него не потребовал. ••• Мысли не давали покоя. Он быстро накинул на себя пальто и сел в свою BMW. Он завел двигатель и ехал на огромной скорости, чтобы почувствовать. Он часто так делал, когда нервничал. Ему передали информацию, от которой стало не по себе. Лиам встретился с Маттео. И не просто с каким-то Маттео, а с Маттео Риччи. Он знаком с солдатом мафии. Рафаэль несколько раз за этот год сталкивался с Маттео и только месяц назад выяснил, что тот из мафии. А Лиам, оказывается, его знает… Почему они знакомы? Как именно Лиам связан с мафией? Рафаэль не мог успокоиться. Он ехал все быстрее и быстрее. Он сам не заметил, как сильно сжал руль. Нет, здесь что-то не сходилось. Лиам не мог. Или мог? Звонок. Рафаэль снизил скорость и ответил: — Слушаю. — Ещё кое что всплыло по твоему пианисту. Рафаэль напрягся. — Говори. — Мне удалось узнать, где он был год назад. Играл на закрытом вечере, на котором встречались влиятельные люди, связанные с мафией. Наступило молчание. Рафаэль на секунду перестал чувствовать дорогу. — На этот вечер же не мог попасть любой пианист, так ведь? — Это так. Продолжать за ним слежку дальше? — Продолжай. — Продолжать? Рафаэль закрыл глаза. — …Да, продолжай. Рафаэль отключил телефон. Маттео Риччи. Закрытый вечер. Мафия. …Нет. Его безжизненный взгляд, кричащий о помощи. Его игра, не требующая объяснений. Нет. Это не укладывалось в голове. Он сжал челюсть. — Кто ты такой, Лиам?