Мой краш — финальный босс этой отомэ-игры

Первые несколько часов пути прошли в абсолютном молчании. Экипаж мерно покачивался, пейзаж за окном постепенно менялся с ухоженных столичных предместий на дикие, густые леса, а воздух внутри кареты стремительно остывал. ​Чимин, изначально старавшийся сидеть с идеально ровной спиной, начал понемногу сдавать позиции. Дорогие сапфировые шелка, в которые он был укутан, прекрасно смотрелись на императорском балу, но для сурового северного климата оказались совершенно бесполезны. Гладкая ткань ни капли не грела, и Чимин то и дело незаметно потирал озябшие плечи, стараясь не стучать зубами. ​Юнги, казалось, спал. Он сидел, глубоко надвинув капюшон своего подбитого мехом плаща, и лишь мерное дыхание выдавало в нем живого человека, а не ледяную статую. ​Внезапно колесо кареты угодило в глубокую рытвину. Экипаж сильно тряхнуло. ​Чимин, соскользнув по гладкому кожаному сиденью в своем скользком шелковом наряде, потерял равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и с приглушенным вскриком полетел прямо на противоположное сиденье. ​Его светлые волосы, отросшие до самых плеч, рассыпались по чужим коленям, а сам он уткнулся носом во что-то плотное, теплое и пахнущее морозной хвоей. ​Запястья Чимина оказались перехвачены крепкими пальцами. Юнги проснулся мгновенно. Его темные глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас были широко распахнуты от неожиданности. Они находились в непозволительной близости — Чимин практически лежал на коленях Герцога, чувствуя сквозь слои одежды исходящий от него жар. ​— Вы решили перейти к тактике физического устранения, граф? — хрипло после сна произнес Юнги, не спеша, однако, отпускать руки Чимина. ​Чимин поспешно отстранился, возвращаясь на свое сиденье и пытаясь пригладить растрепавшиеся до плеч пряди. Щеки предательски горели. Чтобы скрыть смущение, он выдавил из себя извиняющуюся, но строгую полуулыбку — лишь легкое, едва заметное движение губ, плотно сжатых и не обнажающих ни единого зуба. ​— Прошу прощения, Ваша Светлость. Дороги за пределами столицы оставляют желать лучшего, — ровным тоном ответил он, кутаясь в свой сапфировый шелк, который сейчас казался тонким, как бумага. ​Юнги смерил его долгим, внимательным взглядом. Он задержался на побелевших от холода костяшках пальцев Чимина, сжимающих края камзола, и слегка нахмурился. ​В следующее мгновение Герцог молча стянул с себя тяжелый, подбитый темным волчьим мехом плащ и, не говоря ни слова, бросил его на колени Чимина. ​— Если вы заболеете в первый же день пути, мне придется отправить вас обратно с половиной моего конвоя, — сухо отчеканил Юнги, отворачиваясь к окну. — А я не намерен ослаблять свою охрану из-за вашей легкомысленности при выборе гардероба. Наденьте. И прекратите дрожать, это раздражает. ​[Система: Великий Герцог Мин Юнги проявляет... заботу? Симпатия: +8% (Текущая: 18%)] ​Чимин ошеломленно уставился на тяжелый плащ, все еще хранивший тепло тела Герцога. Укрывшись им, он мгновенно почувствовал, как уютное тепло разливается по озябшим плечам. ​— Благодарю, — тихо произнес он, зарываясь носом в пушистый мех воротника, пахнущий сандалом. ​К вечеру карета остановилась. Снаружи послышались команды Чонгука — гвардия разбивала походный лагерь на ночлег. Когда дверь кареты открылась, впуская ледяной вечерний ветер, перед Чимином предстала новая проблема. ​[Система: Сюжетное событие «Первая ночевка в лесу».] ​Шатер Великого Герцога был единственным, где имелась походная печь. Чонгук, подошедший к экипажу, виновато почесал затылок: ​— Ваше Сиятельство, мы не рассчитывали на вашу компанию, поэтому запасных теплых шатров нет. Вам придется ночевать либо с простыми солдатами у костра, либо... — гвардеец скосил хитрый взгляд на стоящего рядом Юнги, — просить Его Светлость пустить вас в свой шатер. Чимин перевел взгляд с виноватого Чонгука на непроницаемое лицо Юнги. Герцог молчал, скрестив руки на груди, явно ожидая, что привыкший к роскоши граф сейчас начнет умолять или закатит истерику. ​Но Чимин лишь поглубже закутался в чужой меховой плащ. На его лице появилась та самая сдержанная, вежливая полуулыбка — лишь едва заметный изгиб плотно сжатых губ, не обнажающий ни единого зуба. ​— В этом нет необходимости, капитан, — ровным тоном ответил Чимин, откидывая за спину упавшие на лицо светлые пряди, отросшие до самых плеч. — Я не хочу стеснять ни Вашу Светлость, ни солдат. Экипаж достаточно просторный, я переночую в нем. ​Не дожидаясь ответа, он развернулся и забрался обратно в ледяную карету, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверцу. ​Внутри было темно и чертовски холодно. Чимин свернулся калачиком на кожаном сиденье, чувствуя, как под тяжелым мехом плаща его дорогие сапфировые шелка окончательно промерзают, не давая ни капли тепла. Он закрыл глаза, пытаясь убедить себя, что это просто игра и он не может здесь умереть от переохлаждения. ​Прошло около часа. Снаружи стихли голоса, лагерь погружался в сон. Чимин уже начал проваливаться в тяжелую, холодную дремоту, когда дверца кареты резко распахнулась. ​В проеме стоял Мин Юнги. В свете далекого костра его лицо казалось высеченным из мрамора, а в глазах плясали злые искры. ​— Вы идиот или просто решили назло мне заработать воспаление легких? — ледяным тоном процедил Герцог. ​Чимин приподнялся, сонно моргая и пытаясь унять дрожь. ​— Я же сказал... что не хочу... мешать... — его зубы предательски стучали, разрушая весь тщательно выстраиваемый образ хладнокровного аристократа. ​Юнги шумно выдохнул, закатив глаза. ​— Ваша упрямая гордость сейчас неуместна, граф. Если вы заболеете, мы потеряем три дня на поиски лекаря. Вылезайте немедленно. ​Не дожидаясь, пока замерзший Чимин сообразит, как распутать свои шелка и полы плаща, Юнги подался вперед. Его сильные руки бесцеремонно подхватили Чимина, вытягивая его из ледяного плена кареты. ​— В моем шатре достаточно места, — сухо бросил Юнги, практически волоком таща упирающегося, но слишком замерзшего Чимина к большой палатке в центре лагеря, над которой вился дымок от походной печи. — Будете спать у печки. И только попробуйте снова начать свои игры в мученика. ​[Система: Великий Герцог Мин Юнги поражен вашим упрямством. Симпатия: +4% (Текущая: 22%)] [Система: Скрытый параметр «Уважение Герцога» повышен.] ​Внутри шатра было невероятно тепло. В углу тихо потрескивала небольшая железная печка. Юнги отпустил локоть Чимина и указал на походную койку, застеленную густыми шкурами. ​— Ложитесь. И если вы ночью замерзнете — это будут ваши проблемы. ​Он развернулся спиной, принимаясь расстегивать ремни своего камзола. Но, несмотря на резкие слова, Чимин заметил, что поверх шкур на его койке Юнги заранее положил дополнительное толстое шерстяное одеяло. Чимин молча забрался на походную койку. Густые шкуры и заботливо оставленное одеяло быстро согревали промерзшее тело. Он скинул тяжелые сапоги, но снимать свой дорогой сапфировый шелк не рискнул — во-первых, под ним была лишь тонкая нижняя рубашка, а во-вторых, переодеваться на глазах у Герцога было бы верхом неловкости для их и без того натянутых отношений. ​Светлые волосы, растрепавшиеся до самых плеч, разметались по подушке. Чимин натянул одеяло до подбородка и осторожно скосил глаза на Юнги. ​Герцог стоял к нему спиной, снимая тяжелый походный камзол. Без массивных эполет и многослойной одежды его плечи казались не такими пугающе широкими, но осанка оставалась по-военному безупречной. Юнги бросил камзол на стул и, оставшись в одной лишь плотной черной рубашке, обернулся. ​Их взгляды пересеклись. В тусклом свете походной печи темные глаза Юнги мерцали золотистыми бликами. Он явно ожидал, что Чимин тут же смущенно отведет взгляд или ляпнет какую-нибудь глупость, как это обычно делал его предшественник. ​Но Чимин выдержал зрительный контакт. На его лице медленно проступила та самая легкая, вежливая полуулыбка — едва заметный изгиб плотно сомкнутых губ, без малейшего намека на зубы. Это была спокойная улыбка человека, который умеет держать лицо в любой ситуации. ​— Вы пугающе спокойны для того, кто пару часов назад дрожал в ледяной карете, — негромко произнес Юнги, подходя к своей койке на противоположной стороне шатра. — Надеюсь, вы не планируете задушить меня во сне в знак мести за испорченный вечер? ​— Если бы я планировал нечто подобное, Ваша Светлость, я бы дождался, пока мы прибудем на Север, — тихо, но совершенно серьезно ответил Чимин, поправляя край одеяла. — Там прятать тело было бы гораздо удобнее. В снегу. ​В шатре повисла секундная тишина. А затем Юнги... усмехнулся. Это была не ледяная или презрительная ухмылка, а короткий, почти незаметный смешок, от которого его плечи едва дрогнули. ​[Система: Великий Герцог Мин Юнги оценил ваше чувство юмора! Симпатия: +3% (Текущая: 25%)] [Система: Первый этап пройден! Текущий статус отношений: «Настороженный интерес».] ​— Спите, граф Пак, — Юнги задул единственную свечу, погружая шатер в полумрак, разбавляемый лишь красноватым светом от печи. — Завтра мы въезжаем на территорию Диких Хребтов. Если вы не выспитесь, вас укачает на первом же перевале. ​Утро началось с резкого звука рога. ​Чимин распахнул глаза. Шатер был пуст — Герцог уже проснулся и ушел, оставив после себя лишь легкий запах сандала. Возле койки Чимина стоял небольшой медный таз с подогретой водой, а на стуле аккуратно лежала стопка новой одежды. ​Чимин сел, сонно потирая глаза. Сверху лежал плотный, но невероятно мягкий походный костюм из темной шерсти, подбитый мехом, высокие сапоги для верховой езды и короткая записка, написанная резким, размашистым почерком: ​«Ваши шелка хороши для дворцовых интриг, но в горах вы в них погибнете. Наденьте это. — М.Ю.» ​Чимин невольно снова улыбнулся всё той же мягкой улыбкой, не размыкая губ. Похоже, ледяная броня Великого Герцога оказалась не такой уж непробиваемой. Быстро умывшись, он переоделся — шерсть приятно прилегла к телу, даря настоящее тепло. Собрав свои отросшие до плеч волосы в аккуратный хвост, чтобы они не мешали в дороге, он откинул плотный полог шатра и шагнул на морозный утренний воздух, готовясь к новому дню. Утренний лагерь кипел жизнью. Гвардейцы сворачивали шатры и седлали коней. Морозный горный воздух обжег легкие, но в новом шерстяном костюме Чимину было на удивление тепло и комфортно. Темная ткань выгодно подчеркивала его фигуру, а высокие сапоги сидели как влитые. ​Чонгук, пробегавший мимо с охапкой походных ремней, резко затормозил, едва не споткнувшись. ​— Ваше Сиятельство! — капитан удивленно присвистнул, оглядывая его с ног до головы. — А я уж думал, вы и в горы поедете в тех роскошных шелках. Должен признать, суровый северный крой идет вам ничуть не меньше столичной моды. ​Чимин одарил его привычной вежливой полуулыбкой — лишь мягкий изгиб плотно сомкнутых губ, без малейшего намека на зубы. ​— Благодарю, капитан. Боюсь, моя гордость греет хуже, чем хороший волчий мех, — спокойно отозвался он. ​В этот момент к ним подошел Юнги. На нем снова был тот самый тяжелый плащ, который он вчера отдал Чимину. Герцог окинул юношу внимательным взглядом, на секунду задержавшись на светлых волосах. Даже собранные в хвост, они были достаточно длинными — отросшие до самых плеч пряди то и дело выбивались на ветру, красиво обрамляя лицо. ​— Вижу, вы прислушались к голосу разума, граф. И весьма вовремя, — ровно произнес Юнги. Он указал рукой в перчатке в сторону кареты. Одно из колес, то самое, что вчера провалилось в глубокую рытвину, было безнадежно расколото пополам. Возле него хмуро возился гвардейский кузнец. ​— Ремонт займет минимум полдня, а мы не можем торчать на границе Диких Хребтов, — продолжил Герцог. — Здесь слишком открытая местность. Мы выдвигаемся немедленно. ​— И что это значит для меня? — Чимин мысленно напрягся, уже предчувствуя ответ. ​— Это значит, Пак, что вам придется вспомнить уроки верховой езды, — Юнги кивнул в сторону крупного, беспокойного гнедого жеребца, которого с трудом удерживал за узду один из солдат. Зверь нервно переступал копытами, мотал головой и громко всхрапывал, явно не желая никого к себе подпускать. — Его зовут Буран. И он не любит чужаков. ​Чимин сглотнул. В своей прошлой жизни он брал от силы пару уроков езды на смирных лошадках в городском парке. Этот жеребец выглядел так, словно мог перекусить ему хребет за одно неверное движение. ​Он почувствовал на себе тяжелый, выжидающий взгляд Юнги. Герцог явно проверял его. Ждал, что «избалованный граф» сейчас сдастся, начнет требовать починить карету или откажется ехать. ​Чимин глубоко вдохнул морозный воздух. Он медленно, чтобы не делать резких движений, подошел к беснующемуся коню. Солдат, державший поводья, напряженно отступил на шаг. ​— Тише, мальчик, тише, — бархатным, успокаивающим голосом произнес Чимин. Он плавно протянул руку, позволяя коню обнюхать раскрытую ладонь. Буран всхрапнул, обдав его горячим дыханием, но голову не отдернул. Чимин осторожно коснулся жесткой шерсти на его шее, медленно поглаживая и продолжая тихо шептать ласковые слова. ​Через минуту жеребец успокоился, лишь изредка перебирая копытами. Чимин, стараясь не выдать внутренней дрожи, вставил ногу в стремя и одним плавным движением взлетел в седло. Прямая осанка, уверенный перехват поводьев — тело местного Пак Чимина, к счастью, прекрасно помнило то, что забыл разум попаданца. ​Он развернул коня и посмотрел на Юнги сверху вниз, сохраняя на лице абсолютное спокойствие и легкую, закрытую полуулыбку. ​— Я готов выступать, Ваша Светлость. ​Юнги смотрел на него несколько долгих мгновений. В его темных глазах промелькнуло нечто, очень похожее на искреннее восхищение, которое он тут же поспешил спрятать за маской привычной холодности. ​[Система: Великий Герцог Мин Юнги впечатлен вашей выдержкой. Симпатия: +7% (Текущая: 32%)] [Система: Получен новый навык: «Уверенная верховая езда (Уровень 1)».] ​— Отряд, по коням! — скомандовал Герцог, разворачиваясь к своему вороному жеребцу. — Держитесь ближе к центру колонны, Пак. Дикие Хребты не прощают ошибок. ​Колонна тронулась с места, направляясь прямо к заснеженным горным пикам, чернеющим на горизонте. Настоящее путешествие на Север только начиналось.