Настоящее свидание

Феликс нервным движением одёрнул футболку и достал из заднего кармана штанов телефон, сверяясь с часами и датой, которые высветились на экране. Ошибки быть не могло. День, время и место были правильными. Он не опоздал, он принял душ, он дважды почистил зубы, прошёлся перекисью по пирсингам на нижней губе, даже причесался, хотя от последнего действия толку не было. Волосы всё равно торчали в разные стороны, чем ужасно бесили. Феликс шумно вздохнул, снова пытаясь их немного пригладить, но чуда не произошло. Не уши — и слава Богу. — Привет! Давно ждёшь? Голос Кристен раздался сзади, и Феликс резко обернулся, испуганно прижав ладонь к груди. Сердце тараном заколотилось о рёбра, и пришлось приложить усилие, чтобы не взвизгнуть, как девчонка. — Ты очень тихо ходишь, — вместо приветствия выдавил он. — Бубенчики повесить не предлагаю, но хотя бы не подкрадывайся. — О, — Кристен смущённо отвела взгляд в сторону. — Я не хотела пугать. Прости за опоздание. Никак не могу привыкнуть ко времени. Феликс махнул рукой. Злиться или обижаться он и не думал. Просто недобитые цифровым цирком нервы и без того время от времени норовили сдаться окончательно. Смелостью Феликс никогда не отличался, а резкие появления и звуки вообще стали для него неудобной неприятностью, на которую не получалось выработать иммунитет, как бы он ни старался. Цирк повлиял на всю их компанию. На кого-то меньше, на кого-то больше. Кристен после возвращения плохо понимала время и его течение, Сэм так и не смогла привести в порядок своё желание меняться внешне, экспериментируя с цветом волос чаще, чем Феликс успевал заметить. Аннабель начинала плакать от любого упоминания кукол, Эми, погружённая в психотерапию по самые уши, молча уходила каждый раз, когда кто-то пытался намекнуть на её настроение. Пожалуй, только Харлан оставался привычно чудаковатым. Если бы старик не пил чай с горой сахара, то можно было подумать, что с ним всё в порядке. — Не извиняйся, — Феликс засунул руки в карманы и кивнул на оживлённую улицу с яркими вывесками баров и рано открывших свои двери клубов. — Пойдём? — Конечно, — Кристен улыбнулась и на её щеках показались ямочки. Феликс сглотнул. — Куда мы сегодня? — Сэм порекомендовала одно местечко, — Феликс нервно дёрнул уголками губ. — Говорит, там отпадное пиво. Я ей верю. В те моменты, когда она не строит из себя душную засранку, конечно. — Все мы иногда душные засранцы, — Кристен пожала плечами. — Дай мне руку. Не хочу потеряться в этой толпе. Феликс почти споткнулся. Ладонь в кармане была влажная, и он постарался незаметно вытереть её о штаны, прежде чем протянул её девушке. Кристен мягко обхватила его пальцы своими и спокойно продолжила путь, утягивая Феликса за собой в гущу толпы. — Это же свидание, — обернувшись, сверкнула улыбкой Кристен. — Я не собираюсь делать вид, что мы с тобой просто дружим. — Ага, — кивнул Феликс. — Принято. Он никогда не ходил на свидания. На настоящие. Короткие встречи, которые заканчивались быстрым и беспорядочным сексом, у Феликса, конечно, случались, но он обычно не пытался продолжить общение. Да и со стороны его подружек на одну ночь особой привязанности не наблюдалось. Его не брали за руку, не болтали с ним о всякой ерунде, не говорили напрямую, что симпатия взаимная. А действия Кристен, несмотря на внешнюю застенчивость, были прямолинейными, как удар в солнечное сплетение, и простыми, как дважды два. С Феликсом заигрывали и флиртовали со спокойствием удава. А он чувствовал себя кривобокой тупой мышью, тайно желающей, чтобы её поскорее сожрали. — Я и не помню, когда последний раз ходила в настоящий бар, — перекрикивая громкую музыку, сказала Кристен, когда они завернули за угол и оказались у входа в очередное заведение. — Передай Сэм, что идея была просто отличная! На меловой доске возле приоткрытой двери было нарисовано два кривых стакана. А не менее кривая надпись сообщала: “Только сегодня: два пива по цене одного!” Чуть дальше толпились посетители. Они уже явно были навеселе, бурно обсуждая что-то и выпуская клубы сигаретного дыма в вечернее небо. Под небольшим навесом бара колыхалась гирлянда с ирландскими флажками, а ярко-зелёная неоновая вывеска загибалась четырёхлистником. — Добро пожаловать в “Шемрок”, — Феликс открыл дверь пропуская Кристен вперёд. — Ирландский паб мечты, если судить по отзывам. — Ты читал отзывы? — Кристен стянула с себя объёмную кожанку, оставаясь в полосатой коричневой футболке на несколько размеров больше, чем требовала её миниатюрная фигура. — Это ужасно мило. Феликс почувствовал, как краснеет. Он бы никогда не признался, что не просто читал отзывы о месте, куда пригласил Кристен. На самом деле, он прошерстил несколько сайтов, просмотрел меню, цены и фотографии, и только потом скинул девушке место и время их свидания. И даже занял у Сэм тридцатку баксов, чтобы денег в кошельке было чуть больше той суммы, что он успел скопить за пару недель работы в баре. Не хотелось облажаться. Не хотелось, чтобы их долгожданная встреча прошла через задницу. Не хотелось снова быть лузером, на которого смотрят со снисхождением и жалостью. Феликс вздохнул в очередной раз за вечер. Кристен прекрасно знала, насколько жалким он мог быть. Попытки выпендриться не увенчались бы успехом, даже если бы у Кристен вдруг случилась амнезия. — Я вообще ужасно милый, если ты не заметила, — фыркнул он, когда они уселись за барную стойку. — Спасаю бабушек с деревьев, перевожу котиков через дорогу, вытаскиваю девушек из цифрового безумия, побеждаю вставные челюсти магией дружбы… — Всё-всё, герой, награду получишь позже, — рассмеялась Кристен, с любопытством осматриваясь по сторонам. — Тут круто. Феликс кивнул. Ему и самому нравилась атмосфера в небольшом полуподвальное помещении, где они оказались. Из колонок доносился приятный фолк с визгливыми скрипками и быстрыми барабанами. На стенах висели ирландские флаги, вырезки из каких-то газет и фоторамки с видами всё той же Ирландии. За барной стойкой с блестящими кранами для пива возвышались стеллажи с виски и бессмертной классикой в виде бутылок с джином, водкой, аперолем и ликёрами. На экране небольшой плазмы крутили какие-то старые клипы, а бармен, татуированный с ног до головы ярко-рыжий амбал, громко хохотал над шуткой одного из посетителей. Заметив новых гостей, он мгновенно перетёк в их сторону и облокотился на стойку, демонстрируя объёмную мускулатуру под вязью кельтских узоров на коже. — Алоха! Что будете пить? — А что вы порекомендуете? — мгновенно включилась в разговор Кристен, тряхнув коротким тёмным каре. Феликс не смог сдержать улыбку, глядя на девушку. Как же сильно ей шла реальность. С тех пор, как она вернулась из сломанной системы, в ней бил какой-то неукротимый источник жизни и радости. Может, времени Кристен и не чувствовала, но наслаждалась каждой минутой, заражая этим всех, кто оказывался поблизости. Феликсу чертовски нравились эти моменты. Привычная вязкая тревожность отпускала, мир вокруг затихал, и можно было просто ловить кайф. — Могу сделать “День Святого Патрика”, — бармен принялся перечислять, задумчиво поглаживая рыжую бороду, — или шоты “Ирландский флаг”, если вы настроены уйти в отрыв. “Чёрный вельвет” сносит не хуже базуки, но я всё же рекомендую старый добрый “Гиннесс”. У нас сегодня акция, видели? Два по цене одного. — Замечательно! Тогда с него и начнём, — Кристен снова улыбнулась. — Нам два стакана “Гиннесса” и сразу же повторить! Феликс открыл было рот, чтобы возразить, но закрыл его, когда Кристен повернулась к нему, задев своим коленом длинные ноги самого парня. Она была счастлива. В этот самый момент Феликс не видел подвоха ни на её лице, ни в её улыбке. Кристен буквально светилась от радости. И уничтожить это мог только самый большой кретин. — Я и не знала, что так сильно скучала по веселью, — призналась она, когда перед ними поставили четыре высоких стакана с настолько тёмным пивом, что даже шапка пены была слегка кремовая, а не белая. — Не подумай, что я была оторвой до цирка, но бары могут быть реально весёлым местом. — Много людей, много алкоголя, музыка, — Феликс кивнул. — Формула успеха. Но если ты всегда один, то это больше напоминает вялотекущий алкоголизм. — Ну, — Кристен взяла в руку стакан. — За хорошую компанию? — За хорошую компанию, — повторил тост Феликс и чокнулся с Кристен, тут же отпивая горькое густое пиво. — Ох, блин. Тот самый “Гиннесс” оказался насыщенно-терпким, горьким и оставляющим во рту вкус кофейного хлеба. А ещё Феликс вдруг отчётливо понял, что даже два стакана уложат его лицом в стойку ещё до того, как они с Кристен договорятся о следующей встрече. Он не умел пить ничего крепче бутылочного “Хайникена”. А в те моменты, когда думал, что умеет, зарабатывал всевозможные бонусы в виде провалов в памяти, похмелья и желания умереть с утра от засухи во рту. — Как тебе? — Кристен кивнула на пиво в своей руке. Судя по уровню пены, её глотки были гораздо больше, чем у Феликса. — Никогда не пила ничего подобного. — Я как будто нефти хлебнул, — прочистив горло, ответил тот. — Обалдеть. Кристен рассмеялась и сделала ещё несколько глотков, прежде чем оставила стакан на стойку и взглянула на Феликса с живым интересом в больших карих глазах. — Я хочу поиграть с тобой в “Я никогда не”, — произнесла она. — Мы очень мало знаем друг о друге. — Я могу просто рассказать, — пожал плечами Феликс, чувствуя, как ядерное ирландское пойло придаёт ему глупой бравады. — Или это уже не модно? — Это скучно. Нам же не девяносто, — поморщилась Кристен. — Играем? Феликс со смешком отхлебнул ещё пива, облизнув губу, на которой осталась густая пена, и кивнул. — Начинай. — Я никогда не была фиолетовым кроликом. — Эй! Грязно играешь! Кристен рассмеялась. Феликс сделал глоток и задумался над своим ходом. Что он никогда не делал? Таких вещей для его возраста было не так уж и много. Разве что, отпадали необычные сексуальные практики, наркота и благотворительность. Нужно было придумать что-то получше. — Я никогда не ходил по заброшкам, — подмигнув, выдал он, подпирая голову рукой. — Виновна, — Кристен отсалютовала ему бокалом и сделала глоток. — Я никогда не плакала на “Титанике”. Феликс мрачно уставился в ответ и отхлебнул пиво. — Ты бессердечная. — Я просто уверена, что на той двери могли поместиться оба! — запротестовала Кристен. — Покойся с миром, Джек Доусон, — Феликс приподнял бокал. — Твои идеи будут жить вечно. Феликс окончательно потерял счёт вопросам и времени, когда их первые стаканы подошли к концу. На середине второго он осмелел достаточно, чтобы заправить упавшую на лицо прядь волос Кристен за ухо. Игра то продолжалась, то останавливалась под напором наконец-то реальных живых разговоров о прошлом, о жизни и об увлечениях. Кристен призналась, что всегда мечтала вести большой блог, Феликс внезапно даже для себя рассказал о том, как не смог сдать на права с пятого раза. Они смеялись и флиртовали, и никто из них больше не упоминал цирк. Все страхи Феликса о том, что цифровая реальность — это единственное общее, что у них есть, выветрились из головы. Они любили одни и те же фильмы, музыку и оба ненавидели острую еду. Кристен рассказала о детстве с гиперопекающей матерью, Феликс — о гиперзабивающем на него отце. И если бы не раскачивающиеся на периферии стены паба, он бы даже поцеловал Кристен, когда девушка подалась чуть ближе, чтобы не перекрикивать музыку, которую ближе к ночи сделали громче. — Объявляется соревнование по бирпонгу! Двое против двух! Попадание в один стаканчик противников с отскоком от стола засчитывается, как два! Голос у бармена был звучным, и посетители взревели дружным хором. Феликс сонно моргнул, наблюдая за тем, как Кристен почти подпрыгнула на своём стуле от энтузиазма. На её лице горел румянец. Губы влажно поблескивали в полумраке. — Пойдём! — она вскочила, дёргая Феликса за рукав. — Разнесём этих сопляков! Феликс попытался было возразить, потому что даже от одного названия известной студенческой игры его нехило укачивало, но всё же стёк со стула. Потребовалась вся концентрация, чтобы шагать ровно. Второй бокал пива ехидно давал о себе знать Феликсу, но совершенно точно не Кристен. Она ловко прокладывала им дорогу сквозь людей к столу для пинг понга, на котором уже были расставлены красные пластиковые стаканчики. Феликс тяжело сглотнул, когда разглядел по десять штук на каждой половине. В каждый рыжеволосый великан-бармен наливал уже знакомую пивную нефть ирландского происхождения. — Крис, — пробормотал Феликс, наклоняясь к девушке так, что его подбородок упёрся ей в плечо, — ты уверена? Её маленькая нежная ладонь легла ему на щёку и легко погладила, словно успокаивая. — Они будут молить о пощаде. У Феликса подозрительно горячо ёкнуло в животе от её тона. Уверенного, насмешливого и наполненного таким превосходством, что на месте их противниц, двух молодых девчонок, Феликс бы уже сдался без боя. Он бы и сдался, но ему никто не предлагал. Его настраивали на победу в игре, где он с треском просрал ещё один стакан пива назад. — Ладно, амазонка, — тихо хмыкнул он, утыкаясь носом ей в шею. — В бой. Дальнейшие события слились для Феликса в один большой бардак, где он что-то пил, над чем-то смеялся и кидал жёлтые шарики так криво, что если бы не броски Кристен, то их соперницы ушли бы из паба трезвыми. Бирпонг не был сильной стороной Феликса. По правде сказать, он и играл в него впервые в жизни, но с пьяной искренностью верил в собственную меткость. Прицел этим вечером оказался сбит так же сильно, как и обладатель этого прицела. И последнее, что запомнил Феликс, это радостный рёв толпы, когда Кристен запустила шарик в чужой стакан с двойным отскоком от стола.

***

Пробуждение напоминало настоящий кошмар. Феликс разлепил веки, щурясь от яркого утреннего света, и хрипло застонал. Язык прилип к нёбу, а пересохшие губы отказывались шевелиться, как и всё остальное тело. В висках назойливо отстукивали молоточки головной боли, и казалось, что если не остановить их, то череп треснет, как яичная скорлупа. Феликс ненавидел Сэм и её тупую идею с баром. А ещё свой организм и хренову Ирландию с её сраным пивом. — Доброе утро, спящая красавица. Держи. Голос Кристен раздался так внезапно, что Феликс почти подскочил на кровати. Почти, потому что двигаться было сложно и тяжело. Но глаза он всё же открыл и увидел перед лицом стакан воды, в котором, шипя, растворялась большая белая таблетка. Он бы женился на Кристен в этот самый момент, если бы был в состоянии говорить. Забил бы на все свои предрассудки относительно брака, и предложил бы ей руку, сердце, почки и уничтоженную “Гиннессом” накануне печень. Феликс залпом опрокинул в себя воду с лекарством и облегчённо вздохнул, откидываясь на подушку. Стало ощутимо легче. — Я приготовлю завтрак. Приходи, как очухаешься. Феликс кивнул, чувствуя, что что-то определённо было не так. Он не был у себя в квартире, а значит, ночевал у Кристен. Кровать в её доме была одна, и спали они точно вместе. Одеяло, накинутое на него, ощущалось мягким и приятным. А вот тело… Феликс открыл глаза, невидяще глядя в потолок и запуская ладонь под одеяло. Нет, нет, нет, нет. Этого не могло произойти. Но всё же произошло. Феликс был абсолютно голый. Вся эта ситуация в один момент перестала казаться дерьмовой, приобретая статус катастрофы. Последнее, чего хотел Феликс, это пьяный бессознательный секс на первом свидании с девушкой, которая ему действительно нравилась. И даже приторность этой мысли больше не возмущала и не казалась глупой и неуместной, потому что Феликс лежал голый под одеялом и даже не мог вспомнить, куда делась вся его одежда. Он вообще не мог вспомнить ничего кроме игры в бирпонг, радостных криков и вкуса горького пива, который всё ещё оставался на языке, как ехидное напоминание о произошедшем фиаско. Он бы не обиделся, если бы узнал, что Кристен в этот самый момент подсыпает ему в утренний кофе убойную смесь слабительного за испорченный вечер. Он бы смиренно выпил всё до капли и умер, сидя на унитазе, чтобы больше никогда не чувствовать себя таким ничтожеством. Внезапная злость накатила так резко, что Феликс накрыл голову лежащей рядом подушкой и беззвучно взвыл. Кристен ему нравилась! Нравилась так сильно, что он впервые в своей чёртовой жизни хотел сделать всё правильно. Отвести на свидание, проводить домой, пожелать спокойной ночи, даже подарить букет, предварительно выяснив, какие цветы Кристен любит. Он хотел быть лучше, чем был раньше, но всё равно оказался голым и пьяным в чужой кровати так, будто бы свёл всё их общение до примитивного желания переспать. — Кретин, — пробормотал Феликс, садясь на кровати и обматывая дрожащими пальцами одеяло вокруг пояса. — Просто кусок говна. Спальня у Кристен была небольшой и светлой. И если бы не висящая на спинке стула одежда, в которой Феликс не без труда узнал свою, то можно было бы сказать, что секса тут ни у кого не было. Феликс, сгорая от жгучего стыда, принялся натягивать на себя вещи. Головная боль немного утихла, но её остатки он воспринимал, как наказание за проявленный идиотизм. Наслаждайся, придурок, раз ты умудрился забыть то, на что даже надеяться боялся. Кайфуй, Феликс. Развлекайся. На кухню он выполз только со второй попытки. Стыд сжирал его изнутри, неловкость выкручивала суставы, а нужные слова не находились. Да и что он мог сказать? Извинения казались заведомо бесполезными. Феликс мог сколько угодно убеждать себя, что ничего ужасного не произошло, но внутренний червь из сомнений смачно пережёвывал его изнутри. Кристен хотела просто повеселиться, чуть ли не впервые после возвращения из цифрового цирка, а вместо этого они напились, как два незрелых подростка, и переспали. И виноват в этом был только Феликс и его абсолютное неумение пить. — Как самочувствие? Кристен обернулась, продолжая помешивать омлет на скворчащей сковороде деревянной лопаткой. Её волосы были собраны на затылке крабиком, но пара коротких прядей выбилась, обрамляя лицо. Кроме длинной футболки, коротких шорт, прикрывающих бёдра, и тапочек на ней больше не было ничего. Феликс отвёл взгляд, рассматривая висящие на холодильники магниты с названиями штатов. — Паршиво, — хрипло ответил он. — А ты как? — Нормально, — Кристен пожала плечами и улыбнулась. — Рада, что шот был только один. Больше мы бы с тобой точно не выпили. Феликс сглотнул. Память услужливо подкинула смазанное воспоминание о стопке с ликерами в цвет ирландского флага. — А как мы, — Феликс прочистил горло, — оказались здесь? Кристен непонимающе уставилась в ответ. А затем ойкнула, выключая плиту и сдвигая сковородку с горячей конфорки. В воздухе появился еле ощутимый запах гари. — Ты ничего не помнишь? — потерянно спросила Кристен, принимаясь раскладывать скрэмбл по тарелкам. — Даже то, как мы добрались сюда? — Ничего, — мрачно кивнул Феликс, рассматривая свои руки. На девушку он взглянуть попросту не мог. — Всё было ужасно, да? — Ну, — Кристен поставила перед ним тарелку и уселась напротив, поджав под себя ногу, — ты, кажется, признавался мне в любви и даже расплакался, когда я предложила переночевать у меня. Нет, это было невыносимо. Феликс закрыл лицо руками. Хотелось выйти в окно, выкинуть телефон и больше никогда не быть онлайн. А ещё лучше — перестать существовать. — Прости, — пробормотал он. — Я хотел, чтобы это был романтический вечер, а не пьянка с перепихоном, который я даже не помню. Клянусь, я не планировал это и, если честно, понятия не имею, как… Кристен издала смешок. Феликс с недоумением прервался и всё же взглянул на неё. — Мне жаль тебя разочаровывать, — еле сдерживая смех, проговорила Кристен, — но никакого перепихона не было. Разве что, у вас с ирландским пойлом, которое мощно тебя нагнуло. — Ты меня раздела? — не веря своим ушам, спросил Феликс, даже забывая на мгновение о стыде. — Ты сам себя раздел, — фыркнула Кристен. — После длинной речи про капитализм, который загоняет нас в рабство штанами и футболками, и про Джека Доусона, который точно спал голым. — Значит, у нас ничего не было, — вздох облегчения у Феликса вышел таким громким, что Кристен снова хихикнула, прижимая ладонь ко рту. — Господи Иисусе, спасибо. — Расслабься, Ромео, — Кристен улыбнулась, двигая к нему кружку с горячим кофе. — Твоя девственность в безопасности. — Эй! Я не девственник! — возмутился Феликс, чувствуя, что краснеет. — Это мы обязательно проверим, но не сегодня, — кивнула Кристен. — Ешь, пока не остыло. Нам ещё смотреть “Титаник”. — Хочешь увидеть мои слёзы? — Феликс усмехнулся. — Их я уже видела. Хочу доказать, что той двери было достаточно для двоих, — Кристен улыбнулась. — А ещё в холодильнике нас ждёт выигрыш в виде пяти банок “Гиннесса”. Феликс тяжело сглотнул. А затем покачал головой. — Хватит с меня Ирландии.