Случайность

— …Так вот. Енот, разумеется, не распознает автобус как «автобус» в привычном для нас, людей понимании. Для него это просто крупный шумный прямоугольник, от которого лучше держаться подальше. Но мусорный бак — совсем другое дело. Мусорный бак для енота не просто объект, а целая экосистема. Источник пищи, запахов, текстур и вероятности быть пойманным за пушистую задницу. И вот здесь начинается самое интересное… Ривай остановился на светофоре и бросил грустный взгляд на отражающийся в боковом зеркале жёлтый автобус, который притормозил прямо за ними. Как он вообще оказался в этом разговоре? Ханджи, казалось, не замечала его кислой мины, продолжая увлечённо пересказывать ему содержание своего последнего спора с Моблитом, после которого тот в очередной раз окрестил её чокнутой и утилизировал все запасы виноградного энергетика из холодильников на этаже разработки. — Капча ведь проверяет не интеллект в чистом виде. Она проверяет соответствие человеческому опыту. Человек распознаёт автобусы не потому, что он умнее енота в абсолютном смысле, а потому что вырос в мире, где автобус — отдельная категория. У енота просто другая категоризация среды. В его мире нет «автобусов», «светофоров» и «пешеходных переходов». Зато есть «контейнеры с органикой», «контейнеры без органики», «контейнеры с защёлкой», «контейнеры с крышкой, которую можно открыть, если ударить лапой сбоку»… Светофор сменился, Ривай надавил на газ и всерьёз задумался о том, стоит ли через квартал поворачивать направо, продолжая двигаться к чёртову бару за грёбаным Смитом, или всё же пропустить поворот, поехать прямо к мосту и закончить это сумасшествие, эпично утопив свой BMW в прохладной воде. Может, ему медаль какую выдадут посмертно, за то, что избавил этот мир от безумия Зое? — Следовательно, вопрос не в том, может ли енот пройти капчу. Вопрос в том, что именно мы считаем справедливым для енота! Если обучать его на стандартной человеческой капче — прогресс возможен, но ограничен. Он может запомнить визуальные паттерны: колёса, окна, прямоугольную форму. То есть енот не поймёт «это автобус», но научится выбирать изображения, если за каждое верное давать ему виноград. А с точки зрения системы — какая разница? Капча засчитана… Аккерман всё же повернул направо, распрощавшись с идеей охладить исследовательский пыл подруги на дне реки. Это всё же Зое, даже будучи погруженной на три метра под воду, она не растеряется, а просто переключится на черепах или нутрий. Ривай уже даже не пытался понять, в какой момент разговор ушёл от Эрвина к енотам. Он просто согласился забрать выпившего друга из бара. Когда всё свернуло не туда? — Но если создать «енотоориентированную» капчу, всё становится куда серьёзнее. Например: «выберите все изображения мусорных баков с потенциально съедобным содержимым». Человек точно впадёт в ступор. Енот же, скорее всего, справится с этой задачей в один щелчок! Ханджи с энтузиазмом щелкнула пальцами где-то на уровне виска и выглядела такой довольной, будто запустила фейерверк. Аккерман остановился, снова напоровшись на красный, и повернул голову вправо. Зое сверлила его маниакальным взглядом из-под своих очков, чуть ли не с ногами забравшись на сидение. — Поэтому, Ривай, суть не в том, чтобы развивать интеллект енота. Нужно перестать дискриминировать его когнитивную модель. Он не тупой. Он просто не обязан знать, как выглядит автобус. Зато если завтра Google введёт капчу «найдите бак, в котором лежит вчерашняя курица», енот даст тебе просраться! — Ханджи. — Ммм? — Скажи честно, ты под кайфом? Зое смешно наморщила нос и ответила не сразу. Не знай Ривай подругу столько лет — он мог бы даже разволноваться. Ханджи точно сейчас копошилась в своей памяти, перебирая всё, что она вливала и всыпала в свой организм за последние сорок восемь часов. — Нет, определённо. Я стекла, как трезвышко! Ханджи расплылась в довольной улыбке, не упустив возможности покаламбурить, отчего Ривай обречённо вздохнул и отвернулся, качая головой. Он надавил на газ и двинулся дальше под хихиканье подруги, которая, кажется, завершила свою тираду о енотах и была вполне довольна собой. Порой исследовательские порывы Ханджи приводили к тому, что она не спала по трое суток, переходя на энергетики, потому что ей казалось, что она вот-вот придумает нечто гениальное, и если ляжет спать — точно потеряет мысль. В какой-то момент она превращалась в такое вот безумное существо, готовое на серьёзных щах размышлять о енотах, проходящих капчу. Чего только Риваю не приходилось от неё выслушивать. На каком этапе дедлайна человек начинает разговаривать с техникой? Может ли капибара снизить уровень выгорания в open-space? Может ли голубь работать курьером лучше стажёра? Почему офисные растения умирают рядом с отделом бухгалтерии? И её любимое — целая научная работа на тему того, почему её кот так любит спать на ноутбуке. Ханджи была абсолютно убеждена, что это не банальный поиск тепла, а попытка прекратить человеческие страдания. Она до сих пор считала, что кошки распознают дедлайн по уровню стресса и физически блокируют работу, вынуждая кожаного отправиться спать и перестать насиловать свою менталку. Спасибо Вселенной, что она подарила Нексусу Моблита — единственного человека, способного вырвать из цепких ручонок Зое энергетики, кувшины кофе, вёдра отвратительно жирных куриных крыльев из забегаловки за углом и уложить её спать. Никто до него не выдерживал рядом с Зое больше пары месяцев — сбегали прочь после первого же её «приступа гениальности». Но Бернер держался вот уже три года. Смит буквально молился на него, выплачивая щедрые бонусы стойкому ассистенту, справляющемуся с заскоками его благоверной получше самого блондина. Не будь сейчас Моблит в честно заслуженном отпуске — первом за эти три года, в который он так удачно свалил пару часов назад, сейчас за рулём был бы он, а не Ривай. — Напомни мне, будь добра, почему я до сих пор тебя терплю? — Что за глупый вопрос, Леви? Я же золотко! Ханджи растеклась по креслу, сверкая улыбкой, а Ривай лишь хмыкнул и сосредоточился на дороге. Её внимание тут же утекло в сторону, взгляд скользнул к любимой вещи в салоне чинного BMW. На приборной панели, почти у самого стекла, болталась маленькая фигурка Ракеты из «Стражей Галактики». Дешёвая пластиковая игрушка с огромной головой на пружине, в потёртом оранжевом комбинезоне и с крошечным бластером в лапах. Он плавно покачивал своей головешкой — аккуратное вождение Аккермана не давало ему раскрыть весь свой потенциал. Так что Зое наклонилась вперёд и принялась раз за разом щёлкать по игрушке пальцами, заставляя голову бешено трястись, будто енот агрессивно соглашался со всем происходящим вокруг. — Ты ведь согласен, дружок? Ты бы уж точно определил автобус среди мусорных баков, да? Игрушка выглядела в машине Ривая настолько чужеродно, что казалось — её забыли тут случайно. Чёрный салон, идеально чистые поверхности, ни единой лишней бумажки, бутылки или брелока. Даже кабели для зарядки были аккуратно смотаны. И посреди этой стерильной аккуратности — дурацкий пластиковый енот, качающий головой на каждой кочке. — Оставь его в покое, сумасшедшая. Тебе заняться нечем? Ханджи хмыкнула, не отвлекаясь от игрушки. Она прекрасно помнила тот вечер, когда этот милаш появился в машине. То «самое нелепое и кринжовое» свидание в жизни Аккермана, после которого он ещё неделю ворчал, что потратил два часа жизни на «говорящего енота с автоматом в лапах и явными психологическими проблемами», параллельно терпя отвратительную антисанитарию кинотеатра и мерзких шумных подростков вокруг. На её вопрос, зачем тогда он вообще попёрся в кино, зная, что именно там его ожидает, он только сильнее нахмурился и ничего не ответил. Зое усмехнулась, ещё разочек ударив Ракету по голове, вызвав возмущённый вздох водителя. Ривай сколько угодно мог повторять, что это отвратительно, что такая ерунда может болтаться только над бардачком какого-нибудь мамского минивэна в пригороде или школьного автобуса. Но вот уже почти год прошёл, а енот всё ещё торчал на том самом месте, куда его прилепили когда-то в знак протеста. Ханджи была уверена — это самый романтичный поступок, на который Аккерман вообще был способен. — Ты такой милый, когда бесишься! Ханджи оставила, наконец-то, в покое многострадального Ракету и уставилась в боковое окно, отстукивая ногтями по подлокотнику двери в такт тихо играющей из динамика песне. — Ты прекрасно могла бы справиться и без меня! — У меня осталось последнее предупреждение, Леви. Я храню его на чёрный день. Ривай только поморщился, в очередной раз услышав этот факт. Действительно, мог бы и не спрашивать. Ханджи уже год жила на своём «последнем предупреждении», относясь к нему с пугающим трепетом, будто это был купон на бесплатное преступление. Она водила так, словно проходит миссию в ГТА. Нет, сбивать случайных прохожих она, конечно, не стремилась, но иногда установленные законом правила казались ей настолько абсурдными и неэффективными, что она выдумывала собственные. Ещё и спорила с подловившими её за нарушением инспекторами, пытаясь доказать свою правоту. По версии Смита, у Ханджи был не водительский стаж, а список военных преступлений против дорожного движения. Так что до потери прав у неё оставалось одно пробитие, и Зое затаилась, вынуждая всех вокруг исполнять роль личного водителя, когда её срочно нужны были колёса. — Я просто не могу потратить это на что-то скучное. Просто забрать Смита из бара из-за очередного проявления его депрессии. Пфф… Это совсем не тянет на спасение мира! — Хотел бы я посмотреть, как ты спасаешь мир. Не думаю, что он был бы в восторге от твоего энтузиазма. Ривай вывернул в очередной поворот, оставалось проехать пару кварталов. И снова чёртов красный. Да что ж ему так не везло! Вселенная словно наказывала его за что-то, заставляя провести как можно больше времени в разговорах с Зое. — Тцц. Ты недооцениваешь мою мощь! Я бы прекрасно вписалась в какой-нибудь сериал про зомби-апокалипсис. Или антиутопию. Ну, знаешь — ограниченный остров, люди живут за высокими стенами, спасаясь от внешней угрозы, а вокруг только страшные монстры, гиганты, пожирающие плоть! Ханджи вскинула руки, эмоционируя изо всех сил, будто прямо сейчас была готова драться с невидимым противником, и почти взвизгнула от восторга, представляя себя в этой роли. — И я, конечно же, в авангарде — безумная учёная, совершившая дичайший прорыв, который перевернёт всю историю человечества! Но я не боюсь испачкать руки в крови, грудью бросаюсь на защиту выживших, принося себя в жертву… Конечно же — в самый ответственный момент! Чтобы моя смерть была абсолютно трагичной. — Бог мой, Зое. Всё ещё хуже, чем я думал. Смиту стоит дать тебе приличный отпуск и отправить в санаторий, поправить мозги. Руки Ханджи тут же опустились, шлёпнув ладонями по коленям. Она посмотрела на Ривая, разочарованно покачав головой. — Ничего ты не понимаешь, Леви. — Ханджи. Завязывай. Ривай надавил ногой на газ и выкрутил руль, продолжив движение. Он проигнорировал речь Ханджи о спасении вымышленного мира и решил вернуть подругу в реальность. — Я заебался уже следить за этими вашими качелями. Смит тебя на руках носить готов, какого хрена тебе ещё нужно? Ты столько лет с ним трёшься, и до сих пор не осознала? Он же боготворит каждый твой заскок, где ты найдёшь другого такого чокнутого? — Пфф. Ты так говоришь, будто мне достаточно, чтобы он был чокнутым, чтобы связаться с ним на всю жизнь… — Зое, блять! У тебя от него двое детей! Вы уже с десяток лет трахаете мне мозги и по очереди ноете, как не можете жить друг без друга. Но вот только когда трезвеете — начисто забываете, что давно пора избавить меня от страданий и узаконить свой проклятый брак! — Что? Никакого брака! Я не готова. Нет-нет, я ни за что не позволю ему поставить этот штамп! Я - свободный человек, не позволю себя заклеймить! — Ханджи, ты… — Ривай! — Не перебивай меня. Ривай резко притормозил у обочины, заставив Ханджи дёрнуться под ремнём безопасности. Он сложил руки на руле, сверля взглядом улицу впереди, Ханджи смотрела в боковое окно, нервно перебирая пальцами по коленям и упрямо сжимая губы. — Какого хрена, Зое? Что я опять здесь делаю? Ты могла бы спокойно прикатить сюда на такси и увезти эту пьяную тушу домой, зачем тебе я? Тебе нужны свидетели вашей неистовой любви? Или чего ты добиваешься? Что, блять, произошло? Зое внезапно побледнела, и её пальцы больше не теребили по коленям, не тянулись к Ракете, грустно застывшему над бардачком, и не отстукивали дикие ритмы по обшивке двери. Она смотрела куда-то в пустоту. — Он позвал меня замуж. Опять. — И ты слилась? — Определённо. — В который раз? Тридцать шестой? — Тридцать седьмой, если считать тот раз, когда он сказал «выходи за меня» прямо во время секса у тебя… — Зое. Я определённо не хочу знать подробности того, что происходило на заднем дворе моего дома в Рождество… — То есть ты слышал, да? А я ему говорила… — Нет, я не слышал, как вы трахались, вы удивительно талантливые конспираторы. Подгадали идеальный момент, когда я ушёл поговорить с Кушель. Но вы пропустили одну мелкую деталь, которая вас засекла… — Вот же… — Зое. — Леви. — Прекращай. Ты любишь его, смирись. И дай уже ему, блять, позаботиться о тебе. Эти ваши дебильные «я сам» ни к чему не приведут. Подумай о детях. Ирис уже шесть, она точно скоро начнёт задавать вопросы. И что ты ей скажешь? Кто для тебя Смит? — Это жестоко, Ривай. Манипулируешь моим материнским инстинктом? С чего ты взял вообще, что ребёнку обязательно нужен папочка, чтобы быть счастливым? Думаешь, я одна с этим не справлюсь? — Прикрути свою агрессию, сумасшедшая. В каком месте ты одна? Ривай перевёл взгляд на Ханджи, но она продолжила смотреть в боковое окно, скрестив теперь руки на груди. — Он же буквально живёт у тебя дома и проводит с ними больше времени, чем ты сама. Ваше «у каждого свой дом» ограничивается только тем, что ты пинаешь Смита в его квартиру каждый раз, когда он делает тебе предложение. Хватит уже делать вид, что ничего «такого» между вами не происходит. Дай уже ему это сраный штамп, это пыль! Для тебя он ничего не значит, а для него — всё. Так какого хуя? — И от кого я это слышу? — Ханджи вдруг резко перевела на него свой взгляд. — Скажи мне сам, Ривай, ты готов на это? — Зое… Ривай хмурился. Подобное он слышал от Ханджи уже не раз, и почти всегда под пьяные сопли. "Готов сказать своему любимому, что до конца жизни его не предашь и не ранишь?.. Навсегда готов быть рядом?.. Уверен, что не потеряешь себя при этом..." Ханджи глубоко дышала, будто боролась с панической атакой. Но внешне выглядела спокойной. — Ты неверно расставляешь приоритеты. Мы вместе всего год, и… — Четыре. — Что? — Четыре года. Не ври себе. Ты с первого взгляда запал на него, и просто делал вид, что это ничего не значит. И что теперь? Вы такая идеальная пара? Всё так гладко, действительно? Особенно, когда никто про вас не знает… — Ханджи… — Что? Это другое? Правда? Отчего же? — Блять, ты серьёзно? Между ними возникла неловкая пауза. Ханджи снова отвернулась, в машине повисла гнетущая тишина. — Ривай… я… — Всё в порядке. Ривай надавил на газ и машина двинулась вперёд чуть резче, чем могла бы. Они, наконец, доехали до нужного бара. В поисках свободного места для парковки Ривай внимательным взглядом прошелся по ряду машин, и одна из них показалась ему знакомой. Что за чёрт? Эрен успел забрать свою карету из сервиса, и первым делом прикатил в бар? Ривай припарковался. Они с Ханджи покинули салон и почти синхронно хлопнули дверцами. Где-то там сейчас напивался отвергнутый Ханджи Смит, которого нужно было выудить из толпы и доставить домой. На Зое Ривай не обижался совсем. И её вечная драма со Смитом теперь отошла на второй план. Гораздо интереснее было узнать, что, чёрт возьми, тут забыл Йегер?