Версия, в которой мы не спорим

Октябрь 2011-го в Лондоне выдался по-настоящему паскудным. Дождь был тягучим и холодным, он насквозь пропитал город запахом мокрой шерсти и угольной гари. Этот туман лип к плечам, давил, заставляя случайных прохожих сутулиться, словно под тяжестью чужой вины. Гермиона Грейнджер стояла на платформе Кингс-Кросс, не мигая глядя на то то, как алый экспресс окутывается паром. Мир вокруг неё медленно терял фокус, расплываясь серыми пятнами. Рядом застыла Молли, до белых костяшек сжимая плечи Роуз и Хьюго. Её всегда румяное, уютное лицо за эти три дня словно выцвело и осунулось, кожа приобрела нездоровый, землистый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени. Роуз смотрела на мать слишком серьезно - в этом взгляде не было детских слез, только тяжелое, колючее ожидание. Маленький Хьюго, не осознавая конца, просто шмыгал носом и до боли в пальцах прижимал к себе облезлого плюшевого гиппогрифа. — Мы заберем их к себе, дорогая. Ты только… узнай всё. Нам нужна правда, - голос Молли звучал глухо, будто из-под толщи воды. Гермиона коротко кивнула. С того самого момента, как Кингсли Шеклболт возник на пороге их дома в Котсуолде реальность для неё превратилась в ватный кокон. Звуки стали тише, эмоции просто исчезли. Горе не рвалось наружу, оно лежало тяжело под ребрами, не давая вдыхать полной грудью. Она списала это на шок. После войны, зная как мозг умеет выстраивать баррикады, защищаясь от невыносимого. Но где-то глубоко внутри, там, где ещё работал холодный аналитик, Гермиона понимала: эта ватность была ей слишком знакома. Последние несколько лет её жизнь была подозрительно, почти стерильно спокойной. Никаких бурных ссор с Роном. Никаких летающих тарелок и криков. Ни искр в спальне, ни открытой вражды. Она убедила себя, что это и есть «зрелость», что после штормов юности они наконец-то пришвартовались в тихой гавани. Теперь же, провожая взглядом поезд, она впервые задалась вопросом: а не была ли эта тишина предвестником смерти? Тело Рона, старшего аврора Рональда Уизли, обнаружили три дня назад в одном из ущелий румынских Карпат. Официальный отчет Аврората, который Кингсли зачитал ей в ту же ночь, выглядел безупречно. Трагический несчастный случай. Плановая инспекция. Столкновение с венгерской хвосторогой в период гнездования. Драконы - существа непредсказуемые, даже для лучших из лучших. Гермионе дали увидеть тело в морге Святого Мунго. И в тот момент, в идеальности отчета пошли первые трещины. Она все еще помнила, что оставляет после себя драконье пламя. Это хаос. Обугленная плоть, рваные края, специфический магический фон, который фонит неделями. Рон выглядел иначе. Раны были пугающе ровными, словно нанесенные ювелирным «Инсендио» строго по линейке. Кожа вокруг ожогов оставалась чистой - ни копоти, и ни единого следа магии. Кто-то подчистил всё настолько профессионально, что выжег не только следы борьбы, но и сами улики. Тот, кто это сделал, очень хотел, чтобы версия с драконом стала единственной истиной. - Поезд на Бухарест отправляется с пятой платформы, - прохрипел динамик вокзала. Гермиона зашла в вагон и забилась в пустое купе в самом хвосте состава. Как только поезд дернулся, она выудила из внутреннего кармана мантии измятый конверт. Его доставила утром сова Чарли Уизли, тот уже несколько месяцев торчал в командировке в Румынии. Почерк Чарли, обычно каллиграфический и твердый, на этот раз был мелким, дерганым. Словно он писал на коленке, постоянно оглядываясь через плечо. «Гермиона. Пожалуйста, сожги письмо сразу, как прочтешь. То, что я пишу, может стоить мне работы. Это был не дракон. Я оказался на месте через три часа после того, как его нашли, и увидел то, что авроры пытались спрятать. Последние полгода Рон вел двойную игру. В списках заповедника и отчетах министерства он шел под именем Мартин Флетт. Консультант по логистике.Не верь официальным каналам. И будь осторожна с Крамом. Виктор сейчас курирует безопасность в этом секторе. Он видел Рона последним. Помни: Рон был Мартином Флеттом. Ищи Флетта - выйдешь на убийцу. Ч.» Гермиона медленно сложила пергамент. «Мартин Флетт». Имя было ей абсолютно незнакомо. Но сама мысль, что Рон, человек, чье лицо всегда было открытой книгой, который физически не умел лгать или скрывать обиду, работал под прикрытием, казалась полным бредом. И всё же... их «зрелый брак» мог… За окном мелькали серые пригороды Лондона. В стекле Гермиона видела свое отражение: тугой узел волос, строгий жакет, глаза, в которых застыла усталость. Внутри что-то надломилось. Ощущение оцепенения не ушло, теперь внутри, как электрический разряд, пульсировала игла подозрения. Если Рон смог быть Мартином Флеттом, то с кем она жила всё это время? Кто садился с ней за завтрак и обсуждал будущее детей? Поезд набирал скорость, унося её прочь от Лондона, от чувства стабильности и понятности, которое сопровождало её последние годы. Впереди ждали Карпаты. Там, среди снегов, ей нужно было понять, кем на самом деле был Мартин Флетт - и почему его смерть так старательно превращали в случайность. В этом поиске Виктор Крам - человек, которому она когда-то доверяла свои девичьи переживания, стал первым в её списке подозреваемых