Сдать проект, собрать себя

— …Красавчик. — Брат Лань Сичэня. — Оу. — Первый на курсе, рейтинг чуть ли не 4.0. Но, знаешь, со странностями. — Насколько? — Сяо Ян говорила, полный аутист. Не разговаривает, в глаза не смотрит, отвечает на семинарах как робот, с пустым взглядом. — Да блин! Лань Ванцзи опустил голову чуть ниже допустимого, стараясь вчитаться в текст. «Бедность в городе следует оценивать в сравнении не с городским богатством, а с сельской бедностью. Фавелы Рио-де-Жанейро…». — А я бы рискнула. Серьёзно, картинка же, я сейчас умру. «Фавелы Рио-де-Жанейро могут выглядеть ужасно в сравнении с преуспевающими пригородами Чикаго, но уровень бедности в Рио…». Ему надо было сосредоточиться на книге. Это просто болтовня, люди разговаривают, шепчутся. — Я была влюблена в Лань Сичэня. На первом курсе. — А кто не был? — Может, всё не так плохо? Сяо Ян любит, чтобы вокруг неё прыгали. — Да помолчите вы! Сколько можно, это просто мерзость! «Но уровень бедности в Рио намного ниже, чем в северо-восточных сельских областях Бразилии». Это нормально для междисциплинарного факультатива. Разные люди, незнакомые. Поговорят и перестанут. Он просто привык, что на курсе его не замечают. «Зубрила», «стукач» и «аутист», на выбор. Идеальный студент, от которого надо держаться как можно дальше. Его не трогало. Учить уроки — его прямая обязанность как студента, сообщать о нарушениях — гражданский долг, что до аутизма — нет, этого рода ментальных проблем у него не было. — Привет! Я Хуан Ли, с социального управления. Можно я рядом с тобой сяду? Нет. Но это невежливо. Кроме того, Лань Ванцзи дал себе обещание в конце каникул. Он попробует ещё раз. Да, он жестоко ошибся, но его долг — осознать свою ошибку, принять заслуженное наказание и повторить. Он решил попробовать ещё раз… Что-то с людьми. Не отводя взгляда от расплывающихся строчек английского текста, он ответил: — Хуан Ли. Лань Ванцзи. — Что ты читаешь? По счастью, он не успел ответить, потому что просторная светлая аудитория задохнулась единым приступом восторга. — Шон! — крикнул кто-то сверху. — Шон, привет! Как праздники? — Как каникулы, Шон? — Стрижка отпад! — Привет, Лао-Вэй! Иди сюда. Ощущение, что появилась знаменитость мирового уровня. Даже Хуан Ли отвлеклась на высокого парня с вздыбленными выбеленными волосами, в чёрной шипастой куртке. Его запястья были увешаны кожаными и серебряными браслетами, на пальцах — кольца. Его компания, четыре человека, тоже одетых и раскрашенных недопустимо, меркла на его фоне. Белые волосы. Омерзительно. С ним обнимались, он знакомился с теми, кого видел впервые, жал руки и хлопал по плечам. — Это Шон Вэй, — негромко сообщила Хуан Ли, хотя Лань Ванцзи не было интересно. — Очень хороший художник, у него замечательные выставки. Ты видел? — Нет. — У него даже соцреализм интересный, представляешь? «У бедных нет возможности быстро разбогатеть, но они могут выбирать между городом и деревней, причем многие из них вполне обдуманно выбирают города». Придётся перечитывать всю главу, он однозначно утратил способность воспринимать текст. Слишком шумно. Факультатив по урбанистике того стоил. Во-первых, это было действительно интересно. Во-вторых, лучшие студенты должны были отправиться на весь следующий семестр в Лондон, и Лань Ванцзи хотел бы использовать этот шанс. По многим причинам. Это был трудный день, хотя часы показывали только тринадцать сорок четыре. И он станет ещё труднее к вечеру, когда придётся возвращаться в свою новую комнату в новом корпусе общежития. Шум, болтовню и невесёлые мысли прервало появление профессора Чжан. Она была невысокой, стройной, седые волосы стригла коротко и носила прямоугольные очки. Её тёмно-синий брючный костюм выглядел современно. На удивление, раздался звонкий голос студента с белыми волосами: — Всем встать! Неужели возможно, чтобы этот человек был старостой своего курса? Профессор Чжан подняла взгляд, улыбнулась и спросила с ласковой интонацией: — Давно ли тебя записали в старосты, студент Вэй? — Замещаю, профессор Чжан. — Ну, садитесь все. Раз замещаешь, изволь-ка перебраться вниз, будешь перед глазами. Так от тебя меньше вреда. — Буду счастлив, профессор Чжан! И от меня никакого вреда, сплошная польза. Студент по фамилии Вэй подхватил рюкзак и в несколько прыжков спустился на первый ряд. Упал за три места от Лань Ванцзи, так что тот оказался зажат между ним и Хуан Ли. Помахал рукой и уставился на профессора. Профессор Чжан была известным архитектором, она приложила руку к развитию Пудуна, здания по её проектам украшали разные районы Шанхая. Помимо междисциплинарного курса по урбанистике, она преподавала на факультете искусств предмет под названием «Рисунок и колористика в архитектуре». Лань Ванцзи прочёл об этом на сайте, но сути предмета не понял. Вероятно, студента Вэя она знала именно оттуда. На проекторе появился первый слайд — Шанхай с высоты птичьего полёта. Лань Ванцзи снял с ручки колпачок и приготовился записывать. Профессор спокойно, с глубоким достоинством заговорила о современном городе как явлении, об урбанистике и о том, что каждый в аудитории уже сейчас чувствует на себе влияние мегаполиса, является его частью. Программа развития до 2040 года. Контрасты. Скорости. Лань Ванцзи фиксировал почти дословно, опасаясь, что упустит важное. Кинул короткий взгляд направо. Студент Вэй полулежал на парте, вертел ручку в пальцах и даже не достал тетрадь, хотя не сводил взгляда с профессора. Недопустимо. И поза, и отсутствие конспекта. Как он планирует сдавать экзамен в конце семестра? — Хорошо-хорошо, — вдруг остановила саму себя профессор Чжан, — прежде чем отпустить вас на перерыв, после которого мы углубимся в историю градостроения, я скажу о главном. Конечно, вы тут не ради того, чтобы научиться видеть красоту небоскрёбов и понимать ритмы города. Вы тут ради стажировки. Да-да, вижу, как загорелись глаза. Путь к стажировке состоит из двух небольших ступенек. Маленьких. Студент Вэй, ты простыл? Тот, действительно, громко закашлялся. — Нет-нет, профессор, у меня всё отлично. Простите, что прервал. — Но в голосе звучала ирония. Кажется, он усомнился в словах про небольшие ступени. — Первая — это эссе. Я хочу понять, как вы мыслите. Признаюсь честно, у моих дизайнеров есть фора. Они уже знают, что я ненавижу глупость, банальность и пустозвонство. А я знаю, кто из них на что способен. Однако оценивать буду всех одинаково. Темы эссе фиксированные, их три, они появятся на слайде. Те, кто справится с эссе, разделятся на пары. Я категорически запрещаю выбирать партнёра со своего факультета. Соответственно, в проекте должно быть хотя бы две дисциплины, например, экология и социология, дизайн и юриспруденция. Лань Ванцзи сглотнул. Эссе его не пугало, но проект в паре с кем-то, ещё и незнакомым, вызывал мурашки. Он не любил и не понимал людей, люди отвечали ему взаимностью. Но ведь он решил попробовать? Покосился на Хуан Ли. Маленького роста, волосы очень тщательно причёсаны и убраны в низкий пучок, ни одной лишней прядки, черты лица приятные. Она сидела с ровной спиной, писала аккуратно. Может, они могли бы сойтись, если уж она сама к нему подсела? — Отвечаю на популярные вопросы. Одному нельзя, втроём — если докажете лично мне ценность этой коллаборации. Темы проектов вы выбираете сами в рамках дозволенного, согласуете со мной. Я думаю, в итоге у нас будет не более двадцати команд. — Она мягко улыбнулась. — Сомневаюсь, что больше сорока человек смогут написать достаточно толковое эссе. В аудитории сидело сто пятьдесят, и никому эти слова не понравились. Слайд сменился, появились темы. 1. Вертикальная община: экономика плотности против социальной изоляции. 2. Инфраструктура невидимого: цифровая логистика и эстетика «Умного города». 3. Транспортный узел как социальный хаб: математика потоков и визуальный ритм вокзалов. Зашептались. Лань Ванцзи переписал темы и однозначно решил брать первую. Он мог бы написать довольно сносную аналитическую работу по экономике жилых комплексов. Забил гонг — короткий перерыв между первой и второй половиной пары. Лань Ванцзи задумался о том, стоит ли выйти в туалет, но решил, что пока не нужно. Слишком много людей. Открыл книгу. — Студент Вэй! — Бегу, профессор Чжан! — воскликнул тот, перемахнул через парту и оказался рядом с кафедрой. Слушать чужие разговоры — недопустимо, но шансов закрыться не было. — Вам очень идёт, профессор Чжан! — Не надо мне льстить, юноша! — Я?! Никогда. Без вас в том семестре было тоскливо, между прочим. Почему вы не любите третий курс? У нас вместо ваших пар арх-семиотика, нудная-нудная. — Потому что вы начинаете массово влюбляться, а то и жениться, мозгов не остаётся. — Вот он я! Не женат, а влюблён исключительно в вас! Вместо того, чтобы сделать замечание, профессор рассмеялась, но потом строго спросила: — Итак, какая это по счёту пересдача? — Седьмая! — с гордостью ответил студент Вэй. Профессор обречённо вздохнула. — Ну, не надо! Что он мне сделает, отчислит? Запись в личное дело организует? Не смешите. — Послушай меня, Сяо-Вэй, ты талантливый мальчик, не наживай себе проблем. — Проблем? Профессор, он осёл в львиной шкуре! Не смотрите так, я вместо программных текстов все каникулы читал «Хроники Нарнии». Круче, чем фильмы, хотя тётя сказала, что я не пойму там ни слова, пока не выучу Библию, а Библия очень скучная. Профессор, я в оригинале читал! И даже не очень часто лазил в словарь! — Нарываешься на похвалу? — Ага. Несмотря на дерзкий тон и совершенно недопустимые высказывания студента Вэя, профессор Чжан не выглядела сердитой. Напротив, она коснулась его плеча. — Извинись перед профессором. — Не буду. — Сяо-Вэй… — Профессор, я за Марка Ротко дрался до победного, хотя он мне никто! А тут — моя однокурсница. Не буду я перед ним извиняться. На пересдачу схожу. — Ты наживёшь себе этим однажды очень много проблем, понимаешь? — Чем? — Стремлением кидаться грудью на защиту всех остальных. Попробуй иногда подумать о себе. — А чего обо мне думать? У меня всё отлично. Не мне сказали про женские слабые линии. — Если бы сказали, ты бы пожал плечами и пошёл дальше. Студент Вэй пожал плечами. — Я толстокожий. Не сердитесь на меня, профессор! Переживу я! Мировую литературу пережил, так что… — Отдохни пару минут. И нечего тебе делать на пересдаче. — Профессор Чжан, так нечестно! — Кыш! Студент Вэй тряхнул головой, взъерошил волосы и направился к своему месту. Попутно наткнулся взглядом на Лань Ванцзи, улыбнулся широко, от уха до уха, и сказал: — Привет! Вэй Усянь, можно Шон. А тебя как называть? Говорят, фамилия Лань, а дальше? — Лань Ванцзи, — ответил он. — И сидеть на партах запрещено. — Никто не видит. — Я вижу. — Но ты ничего не сделаешь. — Я могу сообщить профессору. Вэй Усянь рассмеялся, сунул нос в книгу. Уточнил: — Глейзера, что ли, читаешь? Херня. Теперь у Лань Ванцзи не оставалось выбора, кроме как посмотреть на Вэй Усяня. Если бы не волосы, его лицо можно было бы назвать гармоничным. Но он сам себя изуродовал. Перед кем он так настойчиво преклонялся, насмехаясь над наследием предков и отрекаясь от своего имени? В хряще правого уха, почти на самом кончике, была серьга — словно остального мало. — Почему? — Почему херня? Он в таком восторге от городов, что игнорирует очевидное. Социальное расслоение, пустующие дома, скупленные под инвестиции, у кого-то по четыре квартиры, а другие живут под мостом. Вот что происходит, если отпустить регулирование. Добро пожаловать в Нью-Йорк, знаешь ли. Идём дальше. Экологичнее? Тоже херня. Город живёт не в изоляции, он жрёт чужие ресурсы. Ну, серьёзно, Шанхай не выращивает овощи и не гоняет стада коров, и толком ничего не производит. Это смещение эконагрузки, а не снижение. У него есть прикольные мысли, но я не знаю даже, каким сачком их надо ловить. Он говорил напористо, уверенно и ярко, при этом приходилось признать, что книгу он читал. — Ладно, дочитаешь — обсудим. Разделаешь меня аргументами, идёт?