Сдать проект, собрать себя

— Ты чего нос повесил? Лань Ванцзи стоял в коридоре у окна, смотрел прямо перед собой и держал голову высоко поднятой. И не нуждался в постороннем обществе. Особенно он не желал, чтобы кто-то подходил к нему и клал руку на плечо. Человек, которому даже заговаривать не нужно, чтобы быть узнанным. Запаха достаточно — кричащего и наглого. — Это не твоё дело. — Уже моё. Я тебя увидел, ты грустный — значит, моё. Обойдя его сбоку, Вэй Усянь присел на высокий подоконник, подтянул одну ногу повыше, а мыском другой коснулся пола. — Ну? — Это не твоё дело. Лань Ванцзи собирался развернуться и уйти, но Вэй Усянь слегка прихватил его за рукав пиджака. Потянул на себя. — Скажи. Мы же друзья! — и улыбнулся. — Мы не друзья. Один раз он в эти слова поверил, во второй — ни за что. Хотя Вэй Усянь и был совершенно другим. Противоположностью. — Хорошие приятели? Точно. На правах хорошего приятеля я могу узнать, что случилось? — Не… А впрочем? — Профессор Чжан сочла моё эссе неудовлетворительным. Чего ни разу не случалось за все годы учёбы в школе и за два с половиной курса университета. Он в принципе не получал за письменные работы ничего, кроме А — не менее девяноста пяти баллов. — Чего?! Да быть не может! — Она вернула его с комментариями, велела изучить и сделать выводы на будущее. — Дай сюда. Да не ломайся ты, не на свидании! Ну? Давай, давай! Он сцапал папку с работой, устроил её на коленях, достал из кармана белую пачку с золотой окантовкой, извлёк губами тонкую длинную сигарету и прикурил потёртой металлической зажигалкой. — Здесь нельзя курить. — Но все курят. Ради тебя открою окно. И следующую порцию дыма выпустил на улицу, хотя от запаха это не избавило. Уставился в текст, продолжая курить уже как будто по инерции, перелистнул страницу, следующую. Почесал нос. Покрутил на мизинце зелёное пластиковое кольцо. Пояснил, не отрываясь: — У приятелей дочке пять лет. Подарила. Скажи, крутое? — Мгм. — А. Блин. Сильно важно было? На стажировку попасть — сильно важно? После долгих раздумий он не стал лгать и кивнул. Вэй Усянь затушил сигарету и спрятал окурок в пачку. Спросил: — Где она была? — В кабинете... — Я к ней. — Вэй Усянь! Что ты собираешься делать? — Спросить хочу. — Если ты… Но он уже рванул по коридору, словно двенадцатилетний школьник, папка шелестела страницами в его руке. Лань Ванцзи направился следом быстрым шагом, но пришёл значительно позже. Дверь в кабинет профессора Чжан была приоткрыта, и оттуда уже доносились голоса. —...курс. — Вы святой человек, профессор Чжан! Профессор… — Что ещё? — Тишина. — Чьи это писульки, студент Вэй? Вижу, что не твои, уж больно папка аккуратная. — Лань Ванцзи. Снова тишина. — Про этого слышать не желаю. Юноша глуп как осёл, только память блестящая. Ни одной своей мысли. Не выношу таких. Лань Ванцзи задохнулся. Никогда он не оспорил бы слова учителя, но чем заслужил их? Что сделал не так? Что в его эссе, которое он писал две недели, вызвало её гнев и заставило её сформировать о нём такое мнение? — Протестую с транспарантами, профессор. Лань Ванцзи — мой друг, умный и талантливый парень. Каблуки по линолеуму, мягкий звук. Раздражённо: — Напомни, мальчик, не этот ли друг едва не организовал тебе запись в личное дело, с которой о заграничных стажировках можно забыть? — Он не специально, профессор. Правила соблюдал. — Навязчивое постукивание пальцами по дереву. — Вы же видите… — Голос дрогнул. — Парень забитый напрочь, дышит по регламенту и с опорой на инструкции. Правда, умный и талантливый. Мы болтаем иногда, я его работы читал. И эссе хорошее. — Мальчик… — Честное слово, хорошее! Не все же профессора такие лояльные, мне за мои художества регулярно прилетает. Потому что я пишу в лоб. От души, ещё и плохо. А он хитрый. Он всю свою мысль доказывает, ни разу не подставившись. Вон, профессору Бэну покажите или товарищу Яню, они в восторге будут. И не заметят, что мысль скандальная. Что? Да не сержусь я на него! Сто лет назад было, и он в своём праве, я сам идиот, сам виноват! — А он — сам написал свою работу, сам не справился, сам виноват. Не думал об этом? — Профессор… — с лёгкой улыбкой. — Вы меня защитили. Вы много кого защищаете. Я тоже пытаюсь. Я же не абы кого... — Наживёшь ты себе проблем, ребёнок. И не будет рядом добрых профессоров, которые тебя оттуда вытащат. — Наверное. Друзья будут. Семья. Перечитайте работу, профессор Чжан! — А то я не помню. — Вы необъективны. — Я категорически субъективна, как положено человеческому существу. — Дайте шанс! Хотите, на колени встану! — Ещё чего! Шуршание бумаг, снова каблуки. — Ты очень талантлив, Вэй Усянь, продолжишь заниматься искусством — и твои проекты будут греметь. Но для этого тебе надо заниматься искусством, а не спасением… всех подряд. — Казалось, она хотела выбрать другое слово. — Я знаю, как ты рвёшься на стажировку. — Да, профессор. — Помолчи. Также я знаю, что ты без неё не умрёшь и последние шансы не потеряешь. Но не поехать — очень и очень неприятно, правда? Обидно и оскорбительно. Тебе нужен этот щелчок по носу, иначе ты растратишь себя на других. — Профессор? — Встревоженно. — Я допущу Лань Ванцзи до проекта. — Спасибо! — Помолчи, сказано! До чего неугомонный! Я допущу его, но с двумя условиями. Первое — вы работаете в паре. — Ладно. — Второе — он презентует ваш проект. Без скидок, без вхождения в положение. Защитит — поедете оба, нет — ты поймёшь, что значит таскать на себе лишний груз, который никто не просил тебя взваливать. Если он сам откажется — ты тоже не сможешь продолжить. Тук-тук-тук — ногтем по деревянному столу. — Ему трудно говорить. — Как будто я не заметила. И да, я знаю, что это невозможно. Но сейчас ты можешь всё отыграть. Лань Ванцзи уходит со своим унылым эссе, ты берёшь себе в напарники того, кого хотел, делаешь блестящую презентацию в своём стиле и получаешь место в команде. «Откажись», — задыхаясь, отчаянно подумал Лань Ванцзи. Профессор была права на его счёт. Жестоко, болезненно права. — Знаете, профессор, моя фамилия Вэй, но вырастили меня Цзяны. — Задумчиво, без тени веселья сказал Вэй Усянь. — У нашей семьи есть девиз: «Стремись совершать невозможное». Потому что на возможное способен каждый. Мы с Лань Ванцзи сделаем проект. И поедем в Лондон.

***

— И последняя пара: Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Я жду темы проектов не позднее двадцать девятого марта, рекомендую не затягивать до последнего и не отнимать у себя время на работу. «Юноша глуп как осёл, только память блестящая. Ни одной своей мысли. Не выношу таких». «Не этот ли друг едва не организовал тебе запись в личное дело, с которой о заграничных стажировках можно забыть?» «Вы же видите, парень забитый напрочь, дышит по регламенту». Каждое слово подслушанного разговора разрывало разум. Слишком много чувств, с которыми он не мог совладать. Жгучий горький стыд, вина, злость. А поверх того — что? Благодарность? Бешенство? Он не просил об этой защите, не хотел, не собирался становиться тем, кем назвала его профессор Чжан. «Лишний груз». Лань Ванцзи был хорош в том, что касалось метрик, результатов. Он выдерживал бизнес-игры, если целью было достижение конкретных KPI, и умел отстаивать свой подход — сухо, холодно и в цифрах. Но презентация проекта обернётся провалом. Не только для него. — Хэй! — лёгкий удар по плечу. — Профессор Чжан перечитала твоё эссе и поменяла мнение. Ничего, что мы будем вместе? Она сказала… — Приношу извинение, Вэй Усянь, я совершил тяжкий проступок. Я слышал твой разговор с профессором Чжан, который не предназначался для посторонних ушей. Вэй Усянь запустил пятерню в волосы. Потом почесал выбритый висок. — Не думай плохо про профессора Чжан, ладно? Она классная, просто лучшая, но бывает жестковата. — Ты согласился работать со мной в паре. На её условиях. Зачем? — Иначе она не одобрила бы твоё эссе. — Зачем? Это была непонятная улыбка, снисходительная, словно ответ был очевиден. — Ты же хочешь в Лондон. Ты сам сказал, что это важно. Не делай такое лицо, прорвёмся! Что, за тему завтра засядем? Хоть в столовке. Или забьём, в библиотеку пойдём. Лань Ванцзи прикинул расписание. Да, пожалуй, пропустить обед — единственная возможность обсудить тему. — В главной библиотеке в одиннадцать сорок пять. — Идёт! Снова хлопнув его по плечу, Вэй Усянь рванул по коридору. Лань Ванцзи обернулся и нашёл взглядом ждущую его Хуан Ли. Нужно было проводить её, прежде чем сесть за громадное домашнее задание для завтрашней международной логистики.

***

— У меня был миллион идей, но все под социологию, а ты экономист. Поэтому я вчера прикинул, что делать с экономикой. Короче, ты знаешь, что лилуны хотят сносить? Земля дорогая, дома частично аварийные. Мне их жалко, мне нравятся шикумени, я там делал отпадные фотосессии. Да и вообще, почему пекинские хутуны реставрируют, а наши сносят? Идея в чём: план реновации старых районов. Как сделать их сохранение более выгодным и эстетически привлекательным, чем снос? Что думаешь? Лань Ванцзи нахмурился. Его версии проектов звучали скучнее и касались, по большей части, развития транспорта. — Не нравится? — Нравится. Было не совсем понятно, как в принципе возможны такие улыбки. Вэй Усянь сразу будто начинал светиться радостью. Он опоздал на пятнадцать минут, одет был в чёрную, нарочно испачканную красками футболку, которая сидела слишком облегающе для университета, и притащил Лань Ванцзи два сэндвича с сыром и грибами. Сказал: — Ты же вроде не ешь мясо? Ну, вот. — И затараторил, погружаясь в описание проекта. — Проблема расселения. — Угу. Нужен китайский и международный опыт, да? Лань Ванцзи достал ноутбук, развернул эксель и принялся фиксировать ключевые пункты. Вэй Усянь раздражающе крутил в пальцах ручку. Пальцы были испачканы в краске, вряд ли нарочно. Она виднелась даже под ногтями. Вероятно, это нормально для художников. — Он всегда меня пугал, — посреди собственного рассуждения сообщил Вэй Усянь. — Мгм? — Эксель. Жуткая штука. Цзян Чэн — бог экселя, я стараюсь на это даже не смотреть. А планы в блокноте пишу. — Непрактично. Вэй Усянь рассмеялся и пододвинул стул ещё ближе, внезапно соприкоснувшись с Лань Ванцзи локтем и коленом. По телу прошла дрожь. Лань Ванцзи не любил близость людей. Ещё и запах — яркий и острый, — коснулся ноздрей. Не самый плохой запах. Интересный. Лань Ванцзи вернулся к документу, стараясь игнорировать внезапный телесный контакт. Пятница всегда была достаточно простым днём, Лань Ванцзи любил управление цепями, предмет, который большинству давался с трудом, уважал международную логистику и без труда высиживал теорию марксизма. Поэтому именно на пятницу он обычно назначал Хуан Ли свидание. При встрече он сам, первым целовал её, раз за разом ставя над собой жестокий эксперимент: сработает ли поцелуй на этот раз? Физических проблем не было: когда Хуан Ли прижималась к нему, бывало, возникала закономерная эрекция. Но не желание. Реакция тела, пустота в голове. Она ощущала только первое, ничего не говорила, но краснела и застенчиво улыбалась. Лань Ванцзи понимал, что другие чувствуют иначе. Но ведь он в принципе отличался от других, как в лучшую, так и в худшую сторону. Они с братом оба. Наверное, именно поэтому Сичэнь в университете встречался с разными девушками. Пытался разобраться. Лань Ванцзи разбираться не хотел, не таким способом. Ему нравилась Хуан Ли, они могли разговаривать, она ничего не требовала, не капризничала и не раздражала. Поэтому он продолжал её целовать, изредка брал за руку, а по субботам ненадолго вывозил в город. — Мне жаль, что профессор Чжан не разрешила нам делать общий проект, — сказала Хуан Ли. — Зато ты поработаешь с Шоном Вэем. — Почему это имя? — Прости? — Почему ты называешь его этим именем? Все. Хуан Ли рассмеялась. — Потому что под ним он ведёт аккаунты в соцсетях. Ты не подписан? — Нет. У него не было соцсетей, не считая Вичата для общения. — Подпишись! Я тебе пришлю. Мне кажется, с ним будет очень здорово, он классный. Лань Ванцзи пожал плечами. Хуан Ли добавила: она надеется, что все они попадут на стажировку, будет чудесно, — и вежливо замолчала.