Сдать проект, собрать себя

Они разработали и согласовали с профессором Чжан план проекта. Лань Ванцзи приступил к созданию экономической модели, вписав дополнительные три часа в свой и без того плотный недельный график. Он сидел в библиотеке и вздрогнул, услышав стук рядом. Это на соседний стул упал рюкзак, гружёный книгами, а рядом приземлился владелец. Сегодня — в растянутом свитере цвета охры, горловина которого была настолько широкой, что открывала ключицы и с одной стороны — широкую лямку белой майки. Рукава закатаны до локтей, на запястьях — неизменные плетёные браслеты. — Привет! У меня есть идея. — Мгм? — Смотаемся в город, посмотрим шикумени? Я там давно не был, полистал свой фотосет — не то, не хватает. А так своими глазами всё поглядим. М? Лань Ванцзи нахмурился. Идея звучала здраво, теорию полагалось приземлять на практику. Но ехать куда бы то ни было с Вэй Усянем? Почему-то это казалось странным. Особенно после того приступа умопомрачения, который, к счастью, прошёл бесследно. — Хорошо. — Круть. Когда сможешь? — В субботу. — Ага. Тогда в час с чем-то? Наши собирались приехать, я обниму дядю — и рванём. А они пусть промывают мозги Цзян Чэну. В час тридцать у входа? Потом в метро. — В машину. — У тебя есть машина? Очевидно. — Вау, отпад. Ну, до завтра! Вэй Усянь на мгновение сжал его запястье, вскочил и унёсся. Иногда возникал вопрос, умеет ли он ходить. Учебный проект — это веский повод пропустить семейный обед в субботу. Лань Ванцзи не понимал, рад он этому или нет. Он скучал по дяде, но в последнее время мучился мыслью: надо рассказать про Хуан Ли. А если он расскажет, дядя потребует пригласить на обед её. Она ему понравится — и пути назад не будет. Лань Ванцзи случайно увидел на парковке группу из четырёх человек. Вэй Усянь и его брат Цзян Чэн, с юридического, буквально повисли на плечах у высокого, как и они, слегка полноватого мужчины. Потом Цзян Чэн повернулся к женщине в фиолетовом плаще, с высокой причёской, и поцеловал её в щёку. Вэй Усянь ей слегка поклонился. — Что на тебе надето? — спросила женщина громко и властно. — Мам… — тут же вступился Цзян Чэн. — Одежда, тётя Юй, — очень покорно отозвался Вэй Усянь. — И что за дрянь ты сотворил со своими волосами? Ни капли уважения к семье! Мужчина положил руку Вэй Усяню на плечо и примирительно сказал: — Будет. А-Сянь — творческий человек, художник, а им свойственно стремление к некоторому эпатажу. К тому же молодости это простительно. — Не думай, что я стану скучным к старости! — Почему-то А-Чэну хватает ума одеваться нормально. Братья переглянулись. В этот момент Лань Ванцзи осознал, что бессовестно подслушивает, и решительно вышел из-за машины. Вэй Усянь словно почувствовал его, обернулся, помахал рукой и позвал подойти. Сообщил: — Дядя, тётя, это мой друг — Лань Ванцзи. Это дядя Цзян и тётя Юй. Ну, с Цзян Чэном вы знакомы. — Знакомы, — сквозь зубы процедил тот. Вэй Усянь закатил глаза и продолжил: — Мы с Лань Ванцзи делаем общий проект и хотим сегодня смотаться в город, ладно? Вблизи стало видно, что у господина Цзяна открытое добродушное лицо. Госпожа Юй показалась холодной и неприятной. — О чём проект? — спросил господин Цзян. — Возрождение шикуменей! — гордо отозвался Вэй Усянь, но продолжить не успел. Госпожа Юй спросила с напором: — Ты ведь тоже делаешь проект, Цзян Чэн? Судя по тону, лучше бы ему его делать. — Да, мама. О городах-призраках. — Отпадный проект, просто восторг, — встрял Вэй Усянь и положил руку брату на плечо. Они снова переглянулись, о чём-то говоря без слов. Короткое прощание — и Вэй Усянь сообщил, что готов. Они почти дошли до «Ауди», когда Лань Ванцзи набрался смелости и спросил: — Твоя тётя чем-то огорчена? Вэй Усянь прыснул. — Огорчена! Она слегка в бешенстве, но без причины. Просто она меня недолюбливает, а сегодня ни одного реального повода отругать. Я даже одет пристойно! Это правда. На нём был светлый песчаный плащ длиной ниже колена, тёмно-синий свитер и тёмные штаны. Единственное, что могло вызвать вопросы, это голые щиколотки и белые кеды. — Извини, мне не стоило спрашивать. — Фигня. У каждого сироты должна быть своя тётя Петунья, да? — Мгм? — Зато вместо дяди Вернона у меня лучший дядя на свете. Лань Ванцзи разблокировал двери, сел за руль, завёл двигатель, но всё же не справился с любопытством. — Почему Петунья и Вернон? Это что-то значит? Вэй Усянь посмотрел на него так, словно он признался в убийстве. — Потому что Дурсли. Алло! Всё ещё ни о чём не говорило. — «Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они абсолютно нормальные люди». Ты чего?! «Гарри Поттер» же! Название было смутно знакомым, он что-то видел в городе на афишах и в книжных магазинах. И в рекламе попадалось. — Книга? Пристегнись. Вэй Усянь щёлкнул ремнём безопасности и обернулся всем корпусом. — Чувак, из какой клетки тебя выпустили, что ты не читал «Гарри Поттера»? Весь мир читал! Жесть. И фильмы не смотрел? Треш. И что с тобой делать?! — Это что-то современное? Двигатель прогрелся, Лань Ванцзи тронулся с места. Хотелось побыстрее покинуть парковку и вообще район городка, оказаться на автостраде. — Это что-то культовое! — отрезал Вэй Усянь. — Да каждый ребёнок знает имя Гарри Поттера! Ты должен прочитать, ясно? Не обсуждается! Это культурный код! Лань Ванцзи почувствовал, как дрогнули уголки губ. Вэй Усянь умел быть заразительным. Он продолжал говорить, и появлялось желание открыть эти книги, о чём бы они ни были. Судя по всему, что-то про магию — отнюдь не любимый жанр. Но как отказаться? Выдохшись, Вэй Усянь перевёл взгляд на дорогу, помолчал немного и уточнил лёгким тоном: — Мы же выживем, да? Лань Ванцзи нечасто возил пассажиров, а Хуан Ли была слишком воспитана, чтобы лезть с комментариями. А вот Вэй Усяню, судя по всему, не очень нравился стиль вождения Лань Ванцзи. — Да. После недолгих раздумий Вэй Усянь опроверг это мнение, сказал: — Зашибись. Ты крут. Нам долго ехать? Навигатор показывал пятьдесят минут, Лань Ванцзи закладывал на пробки ещё десять. — Час. — Ты музыку слушаешь? — Нет. — Радио? — Нет. — Я бы не смог. Вот мудак! — воскликнул он, когда BMW попыталась жёстко подрезать их. Не преуспела и возмутилась, громко загудела. Это была забавная поездка. Вэй Усянь скинул кроссовки, поджал ноги под себя, проигнорировав осуждающий взгляд, крутил головой по сторонам и ругал всех вокруг. Забористо, эмоционально. Даже в тех двух случаях, когда Лань Ванцзи был неправ, Вэй Усянь уверенно обозвал дегенератами остальных и долго доказывал, почему так оно и есть. Собственно, он не замолкал ни на минуту. Звонко, харизматично он скакал с темы на тему и невольно заставлял удивляться: сколько же в нём жизни! Лань Ванцзи не любил шум, считал громких людей недалёкими, а суету — признаком внутренней пустоты. А тут чувствовал себя так, словно вошёл в тепло с зимнего влажного холода. И ни разу ничего не сказал на тему того, что чьи-то ноги в ярко-жёлтых носках оказались на сидении его автомобиля. В конце концов, какой смысл? Это Вэй Усянь, он даже в машине не может ездить нормально. Когда они миновали самый центр, Лань Ванцзи спросил: — Обедал? — Неа, некогда было. Ты? Вместо ответа Лань Ванцзи свернул направо, припоминая маршруты, которыми ездил с Сичэнем. Тот умел находить хорошие рестораны. Честно говоря, Лань Ванцзи ничего не знал о благосостоянии семьи Вэй Усяня. По его одежде невозможно было судить. Цзян Чэн тоже не сверкал дорогими аксессуарами, но это не показатель. Рестораны какого уровня комфортны Вэй Усяню? Какую кухню он любит? Пусть будет средний ценовой сегмент, традиционная китайская кухня. Про себя Лань Ванцзи решил: увидит малейшее напряжение — оплатит счёт. Напряжения не было, Вэй Усянь широко улыбнулся официантке, им дали столик у окна. Пробежав глазами меню, Вэй Усянь предложил: — Давай я тебя угощу? Ты же нас катаешь. Лань Ванцзи пожал плечами и получил в ответ улыбку. Официантка подошла принять заказ, и Вэй Усянь тут же вступил в диалог. Отличная погода, да? О, у неё очаровательный акцент. Шаньдунский? Угадал! Учится? Они тоже студенты. Во рту стало сухо, в груди поднялось раздражение. Они собирались работать над проектом, а не тратить время на идиотскую болтовню. А она — чего прилипла? На что рассчитывает? Сквозь злость пробилась мысль: он ведь даже не знает, встречается Вэй Усянь с кем-то или нет. В любом случае, официантке с факультета печати, из крошечного университета, ничего не светит. Какое ему дело? Причём тут это вообще? Просто официантка мешалась. Подняв на неё взгляд, Лань Ванцзи озвучил последние два пункта заказа и добавил ледяным тоном: — Это всё. — Эй! — воскликнул Вэй Усянь, когда девушка ушла заниматься своими обязанностями. — Было жутковато, что она тебе сделала? — Отвлекала. Стоит сосредоточиться на проекте. Вэй Усянь рассмеялся и покачал головой.

***

«Дай мне слово, Ванцзи. Пообещай мне, я серьёзно. Я не хочу, чтобы ты остался один. Не смотри так, я знаю, о чём ты думаешь. Ох… Тебе двадцать, ты очень умный, заботливый. Я уверен, вокруг толпа людей, которые мечтают о твоей дружбе. Попробуй дать шанс хоть одному. Ладно? Ради меня? Иначе я буду сходить с ума от волнения». Как будто он мог в самом деле противиться словам Сичэня, особенно когда тот уезжал так невыносимо далеко и так мучительно надолго. В позапрошлом году они были в одном кампусе, в одном общежитии. Потом, пока брат получал MBA, в одном городе. А теперь — в разных странах. Лань Ванцзи глубоко уважал дядю, был ему благодарен, слушался его. Но существовал только один человек, которого он любил всем сердцем. И этот человек стоял перед выходом в зону транспортной безопасности, уже без чемодана, с одним рюкзаком на плече, готовый вот-вот уйти. Это был август прошлого года. «Ну, сделаем вид, что ты мне улыбнулся. Будем на связи, хорошо? Пиши в любой момент. Как разберусь с условиями, расписанием и интернетом — позвоню, поболтаем». Сичэнь поднял руку и кончиками тёплых пальцев коснулся его щеки. Захотелось прижаться к его ладони и замереть надолго, но пальцы уже исчезли. Сичэнь велел: «Дяде привет», — развернулся и пошёл к стойке проверки паспортов и посадочных талонов, оставляя Лань Ванцзи одного среди шума аэропорта и навязчивых повторов: «Внимание, рейс номер…». От них болела голова. Очень не хотелось смотреть, но Лань Ванцзи всё равно следил не отрываясь, как Сичэнь идёт по лабиринтам заградительной ленты — до тех пор, пока он не скрылся за непрозрачными дверьми. Для него это хорошо. Зарубежная магистратура — это полезный опыт, возможность получить знания, которые пойдут на пользу «Облачным Глубинам». Нужно радоваться, а не мучиться от мысли о расстоянии между Токио и Шанхаем и о том, что в следующий раз Сичэнь прилетит только на Лунный новый год. В феврале. «Ради меня». Неужели было что-то, чего Лань Ванцзи не сделал бы ради старшего брата? Тем более, что тот просил о мелочи: просто попытаться пообщаться с кем-то на курсе. Лань Ванцзи попытается, попытка обернётся провалом, он расскажет об этом Сичэню — и всё. Именно так он познакомился с Чэнь Хаоюем. Они учились на одном курсе, но Лань Ванцзи не обращал на него внимания. Игнорировал попытки заговорить — как и всегда. Но в этот раз, услышав шевеление сбоку, обернулся. «Привет», — негромко сказал Чэнь Хаоюй и назвал своё имя. Лань Ванцзи представляться не стал, просто кивнул. Что дальше? Ему не нравилось здороваться с людьми, никакого смысла. «Ты готовился летом? Я прочитал всё, но было сложно. Всё это государственное регулирование мне плохо даётся, я больше люблю темы малого бизнеса и частных инвестиций». Он говорил всегда осторожно, словно был готов в любой момент замолчать. Подсаживался в столовой и молча ел, демонстрируя прекрасные манеры. Его родители работали на фабрике, а он учился в престижном университете. Его образование было шансом на лучшую жизнь для всей семьи, поэтому он учился круглыми сутками. «Друг». Лань Ванцзи ни разу не сказал этого вслух, но полагал, что у него появился друг. Кто-то, кто способен выносить его странности и его характер вежливо, снисходительно. Иногда Чэнь Хаоюй делал приятное — мог сам сходить за едой в столовой, избавляя от необходимости толкаться в очереди, или добежать до магазина. Какие-то предметы давались ему хорошо, другие — хуже. Лань Ванцзи сочувствовал и помогал в ответ на просьбы. Обычно не помогал, но тут всё же другое дело. Интернет утверждал, что друзьям нужно помогать, и собственные чувства твердили то же самое. Чэнь Хаоюй стремился выбраться в топ рейтинга, и прикладывал к этому огромные усилия. Пока не получалось, но Лань Ванцзи полагал, что у него есть потенциал. Они проводили много времени вместе. Сидели рядом на лекциях. Чэнь Хаоюй часто бывал у Лань Ванцзи в комнате, ещё в той, без соседей. Спасался от хаоса в своём огромном жилом блоке. Забегал в душ, потом нелепо благодарил за то, что не требовало благодарностей. Что случилось потом? При воспоминаниях охватывал мучительный душный стыд. Надо было быть внимательнее, умнее, лучше разбираться в людях. Лучшие студенты курса готовили материалы для подачи на престижный государственный грант. Лань Ванцзи не был заинтересован в деньгах, но преподаватели ждали от него сильной работы. Конечно, он помогал Чэнь Хаоюю, отвечал на вопросы, он переживал за его успех не меньше, чем за собственный. Если бы тот попросил... Из воспоминаний, порождённых монотонной работой, вырвал вежливый голос Чэнь Хаоюя: — Как у тебя с бирками? Может, отдашь мне часть? Лань Ванцзи не собирался опускаться до ответа. Особенно сейчас, когда так чудовищно болела голова. «Мероприятие по добровольному труду» не было добровольным в полном смысле этого слова. Половина университета, третьи и четвёртые курсы, вышла на улицу — убирать территорию и сажать деревья. Под шумные, хрипящие в динамиках коммунистические марши тысячи студентов в красных жилетках носились по кампусу. Декан оказался милосерден и посадил Лань Ванцзи подписывать таблички для саженцев каллиграфическим почерком. Также он разместил рядом, на учёт инвентаря для четвёртого сектора, внимательного Чэнь Хаоюя. В метре. Как будто его не хватало в спальне. — Слушай, Ванцзи… — Студент Лань. — Ох… Я не хотел, чтобы так вышло, клянусь! Не хотел красть результаты. Не хотел подставлять под обвинение в плагиате. Ничего не хотел. «„Дерево совместного труда“ Вид: Osmanthus fragrans (Османтус душистый) Кем высажено: студентами бакалавриата, выпуска 2016 года Дата: 11 апреля 2015 г. „Один человек сажает дерево, поколения наслаждаются тенью“». Успокаивало. Позади — семьдесят три таблички, впереди — ещё пятьдесят семь. Главное, сверяться с реестром видов и списком одобренных цитат. Ему нравились такого рода трансовые медитативные занятия, они очищали разум и успокаивала эмоции. «Вид: Magnolia grandiflora (Магнолия)». — Вот ты где! Ну-ка, оба на меня! Как видите, вместо душной печати в этом году выбрали живую каллиграфию. Студент бакалавриата, третий курс, факультет экономики, Лань Ванцзи вручную подписывает… сколько?! Вы не поверите! Сто тридцать табличек для высаженных деревьев! Мой принтер столько не напечатает! Вот ты, скажи, парень… Имя, факультет? — Чэнь Хаоюй, экономический факультет, третий курс, бакалавриат. — Отлично, Чэнь Хаоюй, скажи, что ты в таком же шоке! Видите, он в шоке. Ну-ка, пауза… Уф. Продолжим. Студент Чэнь, чем ты занимаешься сегодня? Ветер, вы его не услышите, но он ведёт учёт инвентаря, вот той горы граблей. Отличная работа, студент Чэнь! Только общими усилиями мы построим светлое будущее, так, парни? Вэй Усянь опустил камеру и выдохнул. Он был взъерошенным, тоже в жилете, но не красном, а жёлтом, на груди — приметная табличка «Центр новых медиа», чуть мельче — «Отдел пропаганды». На вороте красной длиннорукавки болтался небольшой пушистый микрофон. — Вэй Усянь. — Лань Ванцзи? — Он радостно улыбнулся и бесцеремонно присел на край стола. — Честно говоря, штука не моя. — Подёргал жилетку за подол. Но кое у кого устали руки, так что мне пришлось забить на свою роскошную стенгазету и заняться репортажем. Ты реально способен это всё переписать? — Да. — Я в шоке. В этот момент Чэнь Хаоюй произнёс: — Ты тот самый Шон Вэй? — Звучит так, словно я знаменитость. Отстой. — Я на тебя подписан, мне очень нравится серия городских этюдов. Вэй Усянь перевёл взгляд, а Лань Ванцзи взбесился. Этот человек пытается сделать с Вэй Усянем то же самое, что с ним? Какой результат он планирует украсть? И как помешать, пока не поздно? — Ну, типа спасибо. Он смотрел на Чэнь Хаоюя, и это было неправильно. Так не должно было быть. Это нужно было исправить любыми силами и средствами. — Откуда ты умеешь снимать? Вэй Усянь снова обернулся и просиял. — Пресс-центр в школе. Цзян Чэн убил бы меня, если бы я не вступил в комсомол, и убил бы дважды, если бы оттуда вылетел, так что я сидел в пресс-центре, ваял стенгазеты, ну, заодно фоткать и видео снимать научился. Знаешь, что хуже всего? Хер с ней, со съёмкой, мне придётся это смонтировать в фильм на сорок пять минут и сдать до среды. Прощай, сон. Ненавижу монтаж. — Внезапно спросил: — Можешь мне помочь немного? Лань Ванцзи растерялся, но кивнул. — Прости, приятель, скоро вернёмся, — подмигнул Вэй Усянь Чэнь Хаоюю, приобнял Лань Ванцзи за плечи в своей обычной манере и потащил за спорткомплекс. Остановился и заметил негромко: — Тут никого нет и не так грохочет. У тебя несчастное лицо, Лань Ванцзи. Лань Ванцзи приподнял брови. Он знал своё лицо. Оно не бывало несчастным, как и счастливым. Оно в принципе выражало мало эмоций. Вэй Усянь, повесив камеру на шею, с наслаждением закурил и прикрыл глаза. Лань Ванцзи просто ждал. Действительно, здесь было потише, и тень. Немного легче. Вэй Усянь молчал, глядя в ясное небо. От уха вниз по шее бежала одинокая капелька пота. Видимо, она щекотала кожу, Вэй Усянь прихлопнул её, как мошку. Обернулся и заулыбался. — Ну? Чуть отошёл? — Мгм. — Надо возвращаться. Моё персональное партийное руководство только и ждёт возможности прикопаться. — Мгм? — Брат. Слушай, Ванцзи… — Вэй Усянь вдруг состроил жалобное лицо. — Напиши мне табличку. У тебя должна быть запасная. Пожалуйста? — Зачем? — ошарашенно спросил Лань Ванцзи. — Просто. Просто хочу табличку с твоим божественным почерком. Что хочешь напиши, хоть «Вэй Усянь — придурок». Я её куда-нибудь себе прикреплю. Ну-у! Это маленький шедевр каллиграфии! Я же хороший, неужели я не заслужил одну табличку? Уже когда почти дошли до столов, Лань Ванцзи прищурился, подумал и сообщил: — Напишу. Условие — меня не будет в твоём фильме. — Зануда! Окей, только таблички и руки, без имени и лица. Идёт? Йес! А что напишешь? Лань Ванцзи не обладал креативным мышлением, не сумел бы придумать что-то оригинальное или весёлое, поэтому просто написал: «Вэй Усянь». — Идеально. И — что выходит, я не придурок? Я придумаю, куда повесить. Над кроватью? Не то. Решу. Ну, пойду снимать, как бодро красят бордюры. Хочешь прикол? Всему факультету искусств запрещено брать кисти в руки. Мы в том году слегка увлеклись. Давай, увидимся! — Потянулся, сжал запястье и рванул дальше, очень фальшиво подпевая маршу: «За счастье на Земле, За вечный мир! Коммунисты нам открыли путь побед, А без коммунистов — и Китая нет!». Стало интересно: поддерживает он государственную идеологию или иронизирует над ней. Не угадать. Берясь за следующее дерево, Лань Ванцзи задумчиво отметил, что общество Чэнь Хаоюя перестало так сильно напрягать. Он не стоил внимания. Запястье слегка покалывало в том месте, где пальцы Вэй Усяня коснулись кожи.