Карточный дом

      На следующий день в манеже случилось нечто очень странное.       — Покажи мне, — внезапно попросил Тэхён, который с самого утра сидел на верхней ступеньке деревянных трибун, как птенец на жёрдочке.       Почему-то именно сегодня его голос звучал здесь тихо, даже можно было сказать, что робко. Вообще было абсолютно непривычно слышать такой тон от того, кто до этого ходил тут приказывал и требовал.       — Пожалуйста, покажи, как ты это делаешь без хлыстов и мундштуков. Я хочу сам увидеть, — настаивал Ким.       Чон как раз в этот момент стоял в центре манежа, опираясь больше на здоровую ногу, но стоял. Мужчина при этом смотрел на Тэхёна снизу вверх, не улыбался, а будто решал, можно ли показывать. Да, и что именно нужно продемонстрировать, было не понятно.       — Это не магия, — ответил он. — Обыкновенный диалог, в котором ты не услышишь слов, в нём остаётся лишь дыхание и движение. Смотри не на меня, а на него. Смысл этого обучения не во мне.       Он медленно похромал к стойлу и открыл засов. Жеребец вышел сам, без повода и команды. Просто шагнул и тряхнул гривой. Шерсть заискрилась перламутром, стала переливаться серебром и теперь каким-то красивым розоватым оттенком. Больше всего этот отлив напоминал внутренность раковины. Pearl eclipse казался существом из сказки, но не той, где богатые мальчики покупают красивых лошадей, нет. В такой истории кони умеют говорить и помнят имена своих первых всадников.       Чонгук спокойно отошёл на три шага, затем повернулся спиной и в конце концов встал посреди манежа. Мужчина спокойно опустил руки и расслабил плечи. Он не делал никаких резких движений и не давал никакого давления, словно желал показать лишь собственное присутствие.       — Иди сюда, парень, — попросил он с такой нежностью, что у Тэхёна перехватило дыхание.       Pearl eclipse не двинулся с места, он сначала секунду, две и три тупо стоял, задирая голову, он лишь выдувал пар из ноздрей, смотрел на Чонгука и будто решал сложную математическую задачу, итогом которой стало бы решение подойти или нет.       Однако потом он в итоге шагнул, а спустя мгновение вдруг пошёл лёгкой, танцующей походкой, перебирая ногами. В своём танце он описывал круги вокруг Чонгука, увеличивая радиус, случайно сужая и снова расширяя. В подобном движении не было ни намёка на страх, только радость и игра.       Мужчина плавно поворачивался вместе с лошадью, не отрывая взгляда от жеребца. Он не командовал и равномерно дышал. Pearl eclipse при этом подстраивал свой шаг под чужое дыхание.       Потому, как только Чонгук делал маленький шаг влево, то жеребец тут же смещался, но сохранял дистанцию. Чон внезапно остановился на месте, а конь в моменте тоже замер как вкопанный, только уши ходили вперёд-назад и прислушивались к шороху. Получился настоящий танец, такой, какого Тэхён никогда не видел. Вернее совершенно ничего подобного даже на самом высшем соревновании, куда отец возил его мальчишкой. Там-то вообще всё было подчинено балльной системе и идеальной технике. Здесь и сейчас его взору предстала чистая импровизация, некий такой диалог между человеком и лошадью, в котором не было слов, но зато чувствовалась любовь.       Pearl eclipse через пару мгновений уже перешёл на лёгкий галоп, и его копыта застучали по старому дереву покрытия. Звук слышался ритмичным и скорее всего напоминал именно биение сердца. Грива развевалась, хвост летел по ветру, а сам жемчужный жеребец вдруг поднялся на дыбы. В животном не чувствовалось испуга, угрозы или агрессии. Вообще нет, всё происходило в каком-то диком, но не менее прекрасном порыве.       Чонгук не отступил, лишь шагнул на коня вперёд и поднял руку. Тот тут же послушно опустился на все четыре копыта и ткнулся мордой в его ладонь.       — Хороший мальчик, — шепнул Чонгук.       Тэхён сидел на трибуне и неожиданно понял, что не может дышать, на его глазах происходила невообразимая красота. Пальцами он схватился за деревянные ступеньки. Он подался вперёд, чтобы увидеть больше. Парень нервничал настолько, что в груди всё сдавило. Да, это была зависть только не умению и не лёгкости, с которой Pearl eclipse подчинялся Чонгуку. Нет, Ким завидовал жеребцу, поскольку именно на него Чон смотрел с неприкрытой нежностью и даже любовью.       «Он никогда так не посмотрит на меня. Я знаю это. Для него я всего лишь тюремщик, хозяин или угроза. Я тот, кто держал его связанным в кожаном кресле и читал приказы отца про отрезанные пальцы. Даже наша нынешняя сделка больше похожа на игру с нулевой суммой: жизнь в обмен на подчинение. Хотя… вот вчерашняя «прогулка» на край обрыва, и то, как Чонгук смотрел на меня… Что это было? Обычная благодарность? Сейчас я вижу только трепет при виде лошади, а не меня», — сокрушался про себя Тэхён, который безумно сильно хотел, чтобы Чонгук посмотрел на него с такой же теплотой, с таким же принятием.       Это бесило, пугало, а иногда и раздражало. Фактически подобные противоречивые чувства разрывали парня на части, потому что он… Такой вот Ким Тэхён. Реальный сын человека, который уничтожал целые семьи. Парень ненавидел себя за это, но ничего не мог с этим поделать.       Вдруг внизу, в манеже, Pearl eclipse сбил ритм и остановился. Жеребец вскинул голову, зафырчал и резко стал бить копытом. Уши его сильно прижались к голове, что символизировало неподдельную тревогу.       Чонгук нахмурился, подошёл ближе и прикосновением постарался успокоить лошадь. Сам же повернул голову и посмотрел прямо на Тэхёна.       — Ты, — негромко крикнул он. — Твоё напряжение передаётся лошади, поверь, он чувствует твой гнев.       — Я не гневаюсь, — опешил Тэхён.       — Я вижу, как ты вцепился в лавку. Смотришь, не моргаешь. Взгляд, как у хищника перед нападением.       — Я не понимаю, — задумчиво переспросил Ким. — Почему у тебя так получается, а у меня совсем нет.       — Потому что ты боишься, — ответил Чон. — Боишься, что он тебя не примет, что ты недостаточно хорош. Опасаешься и думаешь, что отец всё равно тебя сломает. Лошади не умеют врать, Тэхён. Они чувствуют страх через кожу, запах, даже видят, как ты держишь спину. Если ты не научишься дышать с ними в одном ритме, то, конечно, они никогда не подпустят тебя ближе.       — Как ты? — горько усмехнулся Тэхён. — Как ты научился?       Чонгук замолчал, опустил глаза.       — Меня учил отец, — наконец произнёс мужчина. — Да, тот самый человек, чей портрет висит в твоём кабинете. Он всегда говорил, что лошадь не прощает лжи. Если ты врёшь себе, то она уйдёт. Если ты врёшь миру, то, разумеется, что тебя сбросят со спины. Будь честным, хотя бы с ними.       Тэхён смотрел на него, и что-то больно кольнуло в самое сердце. Чонгук сейчас говорил не о лошадях, а скорее всего о себе.       — Спускайся, — предложил мужчина. — Хватит смотреть издалека, иди учись прямо сейчас, пока я не передумал.       Тэхён поднялся, но ноги дрожали. Внутри всё содрогалось, как перед прыжком с парашютом. Ладони взмокли, а в груди колотилось дикое сердце, не поддающееся контролю. Он ненавидел это чувство. Кима всегда раздражала любая потеря власти над собственным телом. Парень тихонько вошёл в манеж, где в центре его ждал Чонгук. Pearl eclipse нервничал и переступал с ноги на ногу, но Чонгук держал ладонь на его спине.       — Подойди к нему, — приказал Чонгук. — Пока не смотри в глаза, поскольку он почувствует вызов. Лучше посмотри на уши. Если они повернуты вперёд, то он заинтересован, ну а если назад, значит боится. Если в стороны — просто слушает мир вокруг. Учись смотреть за поведением лошади.       Тэхён сделал шаг, жеребец повёл ушами, подался назад, но Чонгук что-то шепнул ему, и тот остался на месте.       — Что дальше? — поинтересовался он.       — Начни спокойно дышать, — предложил Чонгук. — Давай, вместе со мной.       — Он тебя боится, — напомнил Чон. — Не потому, что ты плохой, а поскольку напряжён. Ты боишься себя, его, того, что не получится, а Жемчуг это чувствует.       — Я не боюсь, — выдавил Тэхён, но ложь была очевидной. — Как ты его назвал?       Чонгук усмехнулся — мягко, без насмешки.       — Врёшь себе, значит, врёшь ему. Так не пойдёт. Я буду звать его коротко, просто Жемчуг. Теперь смотри.       Он взял запястье Тэхёна и обхватил пальцами. Парень почувствовал, как по коже побежали мурашки.       — Чувствуешь? — спросил мужчина. — Это мой пульс.       Парень отчётливо ощущал на кисти толчки, похожие на маятник старых часов. Затем Чон осторожно взял Кима за руку и положил его ладонь к себе на шею.       — Сейчас лучше чувствуешь? — спросил Чон. — Таков мой ритм, и твой должен стать таким же спокойным. Помни, что ты не хищник, а друг. Сначала всё же сделай вдох.       Тэхён вдохнул, а пальцами почувствовал удары сердца, и это было так интимно и настолько невозможно, что у парня закружилась голова.       — Выдохни, — скомандовал Чонгук. — Слушай, как я выдыхаю. Мы должны совпасть.       Тэхён выдохнул и вдруг перестал бояться. Чужой пульс под пальцами, плюс дыхание в нескольких сантиметрах от желанных губ. Тэхён смотрел на то, как они чуть приоткрыты, когда Чонгук дышит.       Парень закрыл глаза. Попытался дышать так же глубоко и ровно.       — Не получается, — прошептал он.       — Получится, давай, слушай меня.       Чонгук осторожно развернул Тэхёна и встал у него за спиной, так, что парень чувствовал жар чужого тела и близость дыхания где-то на затылке.       Внезапно конь перестал бить копытом, а уши, как и говорил Чонгук, медленно повернулись вперёд. Жеребец стоял в двух шагах, и его морда оказалась повёрнута к Тэхёну. В глазах горело лишь любопытство.       — Теперь он тебя воспринимает, — прошептал мужчина. — Не слышит, но слушает сердцем. Теперь осторожно протяни руку, но не выше ноздрей. Пойми, для него это будет выглядеть как вторжение. Опусти ладонь ниже к губам.       Чон всё ещё держал руку Кима и направлял. Жемчуг немного напрягся, но не ушёл, а позволил прикоснуться. Тэхён сразу же почувствовал бархатистую кожу, короткую шерсть и тепло. Пальцы скользнули по носу, а конь выдохнул влажный воздух, который обдал запястье.       Впервые в жизни лошадь не боялась парня и не собиралась укусить или лягнуть. Просто стояла и позволяла себя трогать. Парень дышал реально с трудом.       — Ты молодец, — похвалил Чонгук. — У тебя получилось, и он тебя принял.       — Не у меня, — выдохнул Тэхён. — Без тебя бы не вышло.       — Это не так, — мужчина отстранился, но не убрал руку. — Я просто показал, как дышать. Остальное сделал ты. Он ведь почувствовал твоё спокойствие и желание.       Вдруг жеребец шагнул вперёд и ткнулся носом в плечо Тэхёна. Точно так же, как обычно делал с Чонгуком. Парень от неожиданности рассмеялся, как ребёнок. Будто впервые увидел что-то необычное.       — Спасибо, — прошептал Тэхён. — Я думал, что никогда… что никто…       Он не договорил, потому что сердце снова сорвалось в галоп. Всё, чего он добился за последние минуты, пошло прахом вместе со спокойным пульсом и ровным дыханием. Естественно, что доверие лошади тоже оказалось под угрозой. Одно прикосновение этих губ, и Тэхён понимал, что рассыплется на части. Чонгук тем временем стоял рядом. Он смотрел в глаза парня, потом на его губы, снова в глаза… и ждал.       — Дыши, — напомнил он шёпотом.       — Я не могу, — честно прошептал Тэхён. — Когда ты так на меня смотришь.       — Это хорошо, — Чонгук чуть склонил голову набок. — Думаю, ты впервые не можешь что-то контролировать. Считай, что это и есть свобода.       Тэхён не выдержал и шагнул вперёд.       — Поцелуй меня, — попросил Тэхён, прозвучало не как приказ или просьба. — Если ты сам этого хочешь.       Чонгук не поцеловал, но наклонился ближе, и их носы почти соприкоснулись.       — Я хочу, — сказал он наконец. — Но сначала ты должен знать, что это не страх перед твоим отцом. А то, чего я действительно хочу.       Тэхён не ответил, только закрыл глаза и сам поцеловал мужчину. Губы Чонгука оказались сухими, но его это не остановило. Ким почему-то вдруг стал целовать неумело, будто боялся спугнуть. Чон знал о волнении, а потому прижал ладонь к его затылку, запустил пальцы в волосы и поцелуй получился более жадным. Спустя время они всё же оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Чонгук не убрал руку, наоборот оставил её на затылке.       — Теперь ты связан со мной, — осторожно произнёс он.       — Да, — согласился парень.       Конь вздохнул рядом с ними и ткнулся мордой в плечо Тэхёна. Нет, он не ревновал. Напротив, скорее принимал нового члена их «табуна», того, кого выбрал вожак. Ким смотрел на губы Чона, которые припухли от поцелуя, и вдруг отчётливо осознал: «Даже если завтра меня убьёт отец… Пусть это мгновение останется моим».       — О чём ты думаешь? — спросил Чонгук, изучая напряжённый взгляд.       — О том, что я никогда не целовал того, кого хотел…       — А кого ты целовал?       — Тех, кого выбирал отец. Девушек из хороших семей, чтобы закрепить сделки. Хотел показать, что я нормальный. — Тэхён как-то грустно улыбнулся. — Один раз я поцеловал парня, ещё в колледже. Парень был старше и очень красивым, ну, я и думал, что никто не узнает. Отец узнал об этом на следующий день, а тот исчез. Не знаю, куда, да и не хочу знать.       — Поэтому ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал первым? — уточнил Чонгук. — Чтобы не чувствовать вину?       — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, потому что не могу больше дышать без этого, — почти кричал Тэхён.       В одно мгновенье Ким оказался прижатым спиной к стене манежа. Мужчина навис над ним и положил ладони на стену по обе стороны от головы парня. Тэхён смотрел на него снизу вверх.       — Ты этого хотел? — спросил Чонгук, и голос его был низким, хриплым, совсем не похожим на тот, которым он командовал минуту назад. — Мечтал, чтобы я загнал тебя в угол?       — Да, — прошептал Тэхён. — Чёрт возьми, да.       Чонгук поцеловал его сам, но уже без прежней нежности. Он целовал так, будто хотел стереть все границы дозволенного между ними. Его губы оставались жёсткими, а язык настойчивым. Чон прижимал Кима к стене всем телом, не позволяя отстраниться. Тэхён хотел этого так отчаянно, что аж вцепился в куртку мужчины, и отвечал с той же жадностью. Чонгук отстранился первым. Не потому, что хотел остановиться, нет. Мужчине нужно было вдохнуть. Он тяжело дышал, втягивая воздух раскрытым ртом.       — Ты не этого хотел, — прошептал Чон с какой-то странной усмешкой. — Ты же хотел, чтобы я тебя поцеловал первым.       — Ты и поцеловал, — сразу парировал Ким. — Буквально только что, или мне показалось?       — Показалось. — Чонгук взял его за подбородок и заставил смотреть в глаза. — Я хотел продемонстрировать разницу между тем, когда целуют тебя, потому что ты попросил, и когда не могут иначе. Так вот это и был второй вариант.       Тэхён не нашёл слов, просто стоял, прижатый к стене, с самым блаженным выражением лица. Он отчётливо ощущал, как внутри ломался его старый мир, сотканный из страха и одиночества.       — Я в ловушке, — напомнил он. — Ты знал с самого начала, что я в ней с рождения.       — Я тоже в ловушке, — отозвался Чонгук. — Моя клетка состоит из прошлого, а твою создал отец. Однако в этой конюшне… Мы свободны, здесь никто не имеет над нами власти.       — А если я не захочу уезжать? — испуганно спросил Тэхён.       — Тогда не уедем, — будничным тоном заявил Чон. — Но рано или поздно он найдёт нас. Ты готов выбирать?       — Я уже выбрал, — не думая, объяснил он. — В ту ночь, когда не вызвал охрану… Ты просто не заметил.       Чонгук улыбнулся, а у Тэхёна аж защемило в груди.       — Заметил, — прошептал он. — Просто боялся поверить.       Жеребец фыркнул у них за спиной и сам молча пошёл к стойлу. Лошади умеют быть деликатными и незаметными, когда это нужно.       Парень уткнулся лбом в плечо мужчины, плакать он разучился ещё много лет назад. Потому просто наслаждался чужим теплом.       — Что теперь? — спросил он.       — Теперь будем жить реальную жизнь, — ответил Чонгук. — Я научу тебя говорить с лошадьми. Ты научишь меня не бояться будущего, дальше уже посмотрим.       Тэхён закрыл глаза и почувствовал, как впервые за много лет страх отступает, но до конца не исчезает. Понятное дело, что парень был достаточно мудрым, чтобы не верить в мгновенное исцеление. Оказаться, мало того, что рядом с Чонгуком, так ещё и прижатым к стене манежа, казалось сродни роскоши. Однако именно сегодня он позволил себе побыть слабым, пусть и на одну ночь.       — Чонгук, — позвал он.       — Мм?       — Поцелуй меня ещё, только уже без разницы, кто первый.       — Как скажешь, — ответил он. — Ты же здесь главный.       — Впервые слышу эту чушь, — прошептал Тэхён и потянулся к его губам.       Конь спокойно стоял и наблюдал за ними из стойла. Он моргал своими большими умными глазами и совершенно не осуждал.       Лошади знают, что такое любовь. Они просто не умеют об этом говорить.       «Он целовал так, будто мы оба тонули. Хотя потом мне показалось, что я был для него единственной соломинкой. Хотя… может, так оно и было».