Карточный дом

      Чонгук сидел в деннике и смотрел на дверь, за которой исчез Тэхён. Мужчина ждал, слушал, но парень так и не вернулся. Прошёл сначала один час, потом и второй. Чон оставался на месте и со временем стал ощущать, как немеют ноги и пальцы.       «Он придёт, — убеждал он себя, — просто нервничает и злится. Он боится, но утром мы точно поговорим».       Так он и уснул под вздохи коня и тревожные мысли.       Утром Чонгук обошёл всю конюшню, даже от безысходности проверил чердак и заглянул в сарай с инвентарём. В конце-концов мужчина вышел во двор, но и там не было никого, лишь Pearl Eclipse бродил у манежа.       «Он ушёл насовсем и бросил тебя», — раздался голос в голове, который Чонгук всячески от себя отгонял.       — Нет, наш Тэхён не мог так поступить. — произнёс Чон уже вслух, поглаживая коня, желая поделиться своими переживаниями. — Уж точно не после того, как он плакал на моём плече и говорил, что боится. Я помню его взгляд. Мне необходимо подождать.       Всё случилось уже ближе к вечеру. Чонгук как раз чистил жеребца. Он водил щёткой по серебристой спине и шептал ему что-то успокаивающее. Тоскующая по парню лошадь всё ещё вздрагивала от каждого шороха, но рядом с мужчиной постепенно расслаблялась. Услышали они их раньше, чем увидели. Сначала вдалеке расползался едва различимый гул моторов. Чонгук занервничал и выронил щётку.       «Они нашли нас», — испугался мужчина, поскольку оставался на месте намеренно, но так и не дождался Тэхёна.       Чон метнулся к выходу и посмотрел в щель между досками ворот. К ним приближались те самые три чёрных джипа без номеров и с тонированными стёклами.       «Бежать? Куда? В горах они меня поймают за час, может, и быстрее. Лошадь не бросишь, а пешком я долго не пройду… Чёртова нога ещё ноет после того падения», — сокрушался про себя Чонгук.       Мужчина резко перевёл взгляд на Pearl Eclipse. Жеребец стоял вроде смирно, но смотрел на этого человека явно с какой-то тревогой.       — Прости, мальчик, — прошептал Чон. — Похоже, я подвёл тебя.       Машины, как и ожидалось, остановились у ворот. Двери открылись у всех синхронно и вышли шестеро. Такие себе, безжалостные профессиональные исполнители.       Ещё через пару мгновений из первой машины вышел тот, кого Чонгук сразу узнал, хотя никогда не видел его раньше. Он просто догадался по тому, как остальные расступились и опустили глаза. Мужчина двигался гордо и с чувством собственного превосходства. Весь его вид кричал о том, кто здесь хозяин. Это оказался отец Тэхёна собственной персоной. Он был невысоким, но в нём чувствовалась сила. На нём был надет светлый, явно дорогой костюм и отполированные туфли, несмотря на непогоду. Охрана быстро подоспела с зонтом, поскольку стихия оставалась неопределённой.       Главный остановился в нескольких метрах от входа и оглядел конюшню с неким презрением.       — Выходи, — приказал он негромко. — Я знаю, что ты там.       Чонгук выдохнул, поправил одежду и вышел. Не прятаться же в сене, как трус, да и не выйдет. Если не подчиниться, то только хуже будет. Спустя пару мгновений они встретились взглядами. Отец Тэхёна смотрел на Чонгука так, будто оценивал добытый товар типа шкуры, копыт или зубов. Чон смог и выдержал этот взгляд, хотя внутри весь сжался от неприятных ощущений.       — Так вот ты какой, жокей-неудачник, чёртов конокрад и… — он сделал паузу и мерзко усмехнулся, — любовник моего сына.       — Где Тэхён? — резко пошёл в наступление Чонгук, но при этом очень старался, чтобы голос не дрожал.       — Не твоя забота, вот уж точно. С ним всё в порядке, в отличие от тебя… — главный кивнул, и двое из охраны шагнули вперёд.       Чонгук не сопротивлялся, потому что прекрасно понимал, что бесполезно. Секунда и его уже схватили, заломили руки за спину и прижали лицом к стене конюшни.       — Я мог бы приказать убить тебя прямо сейчас, — задумчиво проговорил мужчина и обошёл Чона вокруг. — Никто не узнает и не придёт искать конокрада.       — Тогда почему не убиваете? — прохрипел Чонгук.       — Потому что ты мне нужен. — Старший Ким подошёл ближе, взял его за подбородок, чтобы таким способом заставить смотреть в глаза.       — Ты слышал о скачках на приз «Seoul Derby»? Через три дня. Мой новый жеребец… будет участвовать. Это очень умная лошадь, крайне дорогая и своенравная. Никто не может с ней справиться, кроме тебя. Я это выяснил нехитрым способом. Как вы его назвали? Pearl Eclipse?       Чонгук едва только дёрнулся, но ничего не вышло, ведь охрана держала крепко.       — С чего вы взяли, что я соглашусь?       Отец Тэхёна улыбнулся, правда, очень неприятно, одними только губами.       — Согласишься, потому что твоя сестра по натуре своей милая девушка. Учится на ветеринара и очень хочет жить. Так вроде? — ядовитым тоном проговорил старший Ким.       У Чонгука от этих слов окончательно перехватило дыхание.       — Не трогайте её, — заревел он, как дикий зверь.       — Не трогаю, но это только пока что. Условия следующие: ты выигрываешь нужные мне скачки под моим именем. Тогда она остаётся жива. Однако, если ты отказываешься… — мужчина развёл руками, чтобы правдоподобно изобразить сожаление. — Ну, сам понимаешь.       — А если я выиграю, вы меня убьёте?       — Возможно, — мужчина не стал врать. — Мы же договорились, что твоя сестра будет жить. Такая вот гарантия, которая не сработает, если откажешься. При таком раскладе вы оба умрёте, поэтому давай, выбирай.       Чонгук закрыл глаза, и в ту же секунду в голове пронеслась вся его жизнь.       «Прости, Тэхён. У меня нет выбора».       — Я согласен, — согласился он вроде бы спокойным тоном, однако внутри ощущал дикую тревогу.       Дыхание Чонгука участилось, а сердце аж закололо в груди.       Тем временем главный Ким кивнул охране, и Чона тут же отпустили. Тот сразу потёр затёкшие запястья, но глаз так и не поднял.       — Умный мальчик, — похвалил его отец Тэхёна. — Завтра утром ты поедешь с нами в Сеул. Жокейскую лицензию мы тебе оформим, даже несмотря на дисквалификацию. Один день, конкретно под эти скачки. Остальные нюансы — вообще не твоя забота.       — А Тэхён? — Чонгук вдруг поднял голову. — Он будет там?       Мужчина усмехнулся. Он злорадствовал, и это было видно. Явно получал от этого удовольствие.       — Будет, разумеется, я хочу, чтобы он видел, как ты скачешь. Чтобы точно знал, что его очередной любовничек… Глупая пешка и игрушка, которая принадлежит мне…       Чонгука запихнули в машину, и последнее, что он слышал, был голос жеребца, который заржал. В этом вопле слышались боль и отчаяние.       Утро скачек наступило очень быстро, и небо в этот день оказалось на редкость хмурым. Seoul Race Park встретил Чонгука ароматами, которые тот помнил с детства. Мужчину накрыли запахи и воспоминания из его прошлой жизни. Той самой, где он был не конокрадом, а надеждой национальной сборной. Буквально, самым молодым жокеем, которому пророчили олимпийское золото.       Сегодня Чон стоял у боксов и вдыхал родной воздух. На секунду он даже ощутил, как внутри поднимается что-то горькое, похожее на болезненную ностальгию. Он вышел и осмотрел безупречные дорожки ипподрома со специальным грунтом. Каждое подобное полотно стоило миллионы, но здесь, на главном ипподроме страны, не экономили.       Трибуны величественно возвышались ярусами и были рассчитаны на несколько тысяч зрителей. Сейчас они оставались пустыми и напоминали гигантский амфитеатр. Электронное табло висело над линией финиша, чтобы демонстрировать коэффициенты будущих забегов. Имя жеребца «Pearl Eclipse» уже значилось в списке участников.       Чонгук уверенно выдохнул и поспешил к стойлу коня. Жемчужный красавец отдыхал в боксе, но при этом каждую секунду настороженно озирался по сторонам. Он уже успел привыкнуть к горам и лесной тишине. Однако здесь он нервничал. Лошадь непрерывно раздувала ноздри и прижимала уши.       — Тише, мальчик, — прошептал Чонгук, когда вошёл в бокс. — Тише, я здесь.       Он положил руку на шею жеребца, затем ласково провёл ладонью по его гриве. Pearl Eclipse подался вперёд натурально, просто в поисках поддержки и родного тепла.       — Мы сделаем это, — успокаивал его Чон, хотя в моменте было непонятно, кто переживал сильнее. — Обещаю, что потом я тебя отсюда вытащу.       Внезапно в бокс вошли двое мужчин. Один из них оказался жокей-инспектор, а рядом с ним стоял судья. У них в руках были бумаги, подписанные людьми отца Тэхёна. Разумеется, поддельные, но настолько искусно, что отличить их от настоящих мог бы только эксперт. Та самая временная лицензия на один день и лишь на эти скачки.       Имя: Чон Чонгук.       Лицензия восстановлена по особому распоряжению Федерации конного спорта.       Чонгук взял бумаги и даже не стал вдаваться в подробности. Ибо выбора у него не было.       — Вес проверим через час, — сказал инспектор. — Переодевайся.       Он подал Чонгуку чёрно-золотую форму, такую же дорогую, как и убранство конюшни мафиози, с вышитым гербом человека, который держал его сестру на прицеле, а Тэхёна запер в клетке из страха и долга.       «Я надену это, — подумал Чонгук. — Только не по его приказу, а ради сестры и Тэхёна. Чтобы потом, когда всё закончится… У меня было право посмотреть им в глаза».       Он с нетерпением ждал забега, но одновременно с этим и боялся. После взвешивания Чонгук вернулся в бокс к Жемчугу, и тут внезапно дверь отворилась, и вошли двое охранников. Между ними плёлся Тэхён. Чон замер, не в силах сказать даже слово, потому что нервы были на пределе. Он видел, что Ким выглядел ужасно. Под глазами появились синяки, такие, будто он не спал несколько суток. Взгляд оказался совершенно незнакомым. Скорее даже пустым и потерянным. Он увидел Чонгука, и в ту же секунду в его глазах вспыхнула искра жизни. Любовь, которую подавили болью и отчаянием.       — У вас три минуты, — рыкнул один из охранников и отошёл ко входу в паре со вторым.       Чонгук шагнул к Тэхёну первым, но между ними всё равно оставалась стеклянная перегородка, через которую тренеры обычно наблюдали за лошадьми. Ким с испугом дёрнулся и прижал ладонь к стеклу. Строго на уровне груди Чона.       — Не делай этого, — прошептал парень, едва сдерживая слёзы. — Скачи плохо и специально проиграй. Он всё равно убьёт тебя после победы, ты же понимаешь.       Чонгук смотрел на него и на красивую ладонь, прижатую к стеклу. Он чувствовал, что уже разрывается на части.       — Если я проиграю, он убьёт тебя, — тихо объяснил Чонгук.       — А если выиграешь? — сорвался Тэхён, вообще не обращая внимания на охранников. — Он всё равно нас убьёт! Может, только тебя, но всё равно разлучит. Ты думаешь, победа на скачках что-то изменит?       Чонгук наконец-то подошёл ближе и приложил свою большую руку к стеклу напротив ладони Тэхёна. Так, чтобы парень хотя бы мысленно ощутил его тепло сквозь холодную стену.       — Доверься мне, — попросил Чон, а потом посмотрел на коня. — Поверь и ему тоже.       Жеребец повернув голову и посмотрел на них преданными глазами.       — Лошади чувствуют ложь, — напомнил Чонгук. — Ты же понимаешь, что он не понесёт меня, если я напуган. Не выиграет, если я буду сомневаться. Поэтому я знаю, что мы справимся. Ты тоже попробуй поверить.       Тэхён стал крутить головой очень резко, в какой-то мере почти истерично.       — Ты не понимаешь. Мой отец… он никогда не отпускает. Даже если ты выиграешь и, допустим, сделаешь всё, что он скажет… Нет, этот монстр найдёт способ раздавить тебя и нас.       — Тогда мы придумаем способ исчезнуть, — Чонгук вдруг заговорил очень тихо, но уверенно. — Ты, я и Жемчуг. Сбежим куда-нибудь, где нас не найдут.       — Нет на Земле такого места! Как же до тебя никак не дойдёт!       — Найдём! Всё будет хорошо.       Тэхён смотрел на него, а в глазах снова вспыхнула та искра, которую любил Чонгук. Именно её он впервые увидел в конюшне в горах.       — Ты правда думаешь, что сможешь? — с надеждой спросил парень.       — Я знаю, — ответил мужчина. — Потому что я буду скакать не для твоего отца, а только для тебя.       Он прижался лбом к стеклу, и Тэхён сделал то же самое. Пусть их разделяли несколько миллиметров прозрачного барьера, но Чонгук будто чувствовал чужое дыхание. Он мечтал в это мгновение поцеловать парня, сильно и отчаянно, будто перед разлукой, которая может стать вечной.       — Время вышло, — их грубо прервал охранник.       Тэхён отстранился, и ладонь скользнула по стеклу, оставляя влажный след.       — Пожалуйста, — прошептал Ким. — Будь осторожен.       — Обещаю, — кивнул Чон.       Тэхёна увели, и снова в боксе стало тихо. Лишь жеребец фыркнул, словно уже скучал по парню. Через пару мгновений где-то далеко объявили начало забегов.       — Ты слышал? — спросил он у Pearl Eclipse. — Мы скачем для него.       Конь помотал головой, словно соглашался. Чонгук подошёл, аккуратно надел уздечку, так же бережно и внимательно проверил подпруги и стремена. В подобной привычной работе подготовки к скачкам было что-то успокаивающее.       — Сегодня, — сказал он, — мы покажем всем, на что способна любовь.       Где-то за стенами бокса взревела толпа. Знак, что заезды вот вот начнутся.       Чонгук надел жокейскую форму, украшенную изысканным шёлком. Образ получился роскошным, стильным — чёрный с золотом. На плечах ощущалась тяжесть чужого имени и греха. Однако там внизу, под пиджаком, билось его сердце, которое принадлежало Тэхёну, тому самому человеку, который стоял сейчас, наблюдал за скачками с трибун наверху и молился.