Карточный дом

      «Во что я ввязался? Несколько минут назад я стоял перед зеркалом и смотрел на человека, которого не узнавал. Чёрный шёлк с этими помпезными золотыми нашивками. Колоссальная ответственность перед мафиозным кланом Ким. Перед тем самым, кто теперь держал мою сестру за горло, а Тэхёна и вовсе заковал в наручники, скрытые под пиджаком», — проговаривал про себя Чонгук.       Он отчётливо ощущал защитный жилет. Только этот был дорогой и необычайно лёгкий, из современного композитного материала. Новые обтягивающие штаны не стесняли движений, поверх были натянуты новые чёрные сапоги. Прям его размера со специальным узким голенищем, чтобы нога не болталась. Венцом образа служил герб человека, которого он ненавидел.       «Ты выглядишь как его марионетка», — саботировал внутренний голос.       «Нет, я надел эту форму, чтобы спасти тех, кого люблю. Цвет и символ клана, по сути, всего лишь ткань».       В руке жокей держал короткий кожаный хлыст с маленькой петелькой на конце. Люди Кима не знали, что Чон им почти не пользовался, лишь изредка показывал лошади, чтобы направлять её движения.       «Хотя именно сегодня он мне, может, и понадобится. Не для коня, но для тех, кто попытается помешать».       Перед выходом на парадный круг снова происходило взвешивание лошадей. Такой вот закон, где каждый жокей должен весить ровно столько, сколько указано в документах, плюс седло. Перебор или недобор могли стать поводом для дисквалификации. Тем временем, сейчас вес был в норме и можно было выходить.       Чонгук не подавал вида, что переживает, скрывая стресс. Он осторожно вывел Pearl Eclipse на дорожку, и толпа взорвалась гулом.       Ипподром «Seoul Race Park» был забит зрителями, которые кричали, дамы обмахивались веерами, а кто-то уже делал ставки. Электронное табло высвечивало коэффициенты: на Pearl Eclipse поставлено было три к одному. Конечно, он не фаворит, но расположился очень близко.       Конь отвык от такого количества людей. Он нервничал и мотал мордой. Порой так резко, будто хотел вырвать из рук поводья. Вокруг него раздавались чужие голоса и мигали вспышки фотокамер.       — Тише, мальчик, — Чон наклонился и прошептал на ухо коню. — Запомни, что вокруг просто люди, которые тебя не тронут. — Да, мы здесь чужие, — продолжил мужчина шёпотом. — Однако мы сделаем всё ради Тэхёна.       Внезапно Чон задрал голову и увидел, что люди на трибунах показывают пальцами прямо на него и его жеребца. Кто-то достал телефоны, все принялись снимать. Рядом комментатор что-то кричал в микрофон:       — Невероятно! Дикий жеребец, которого мы помним с прошлых скачек! Да, да, его никто не мог объездить! Вы же помните этого перламутрового красавчика? Теперь он спокойно идёт, как вьючной пони в парке!       Чонгук тут же перестал слушать, лишь старательно пытался разглядеть VIP-ложу, что находилась на самой высокой трибуне, за бронированным стеклом. Да, именно там сидят самые богатые и важные гости. Буквально владельцы этого мира. Как раз именно там сейчас находился глава клана Ким.       «Я вижу его силуэт с прямой спиной. Уверен, что он смотрит на меня свысока. Будто ждёт, когда купленная им вещь начнёт работать. Стоп! Кто это рядом с ним? Неужели, Тэхён?» — Чонгук присмотрелся, но до конца так и не смог разобрать.       «Я вижу тебя и знаю, что ты здесь», — проговаривал про себя Чон и наконец увидел, как вторая фигура будто кивнула.       Был дан первый сигнал, и теперь лучшие жокеи страны на идеальных лошадях стали занимать свои позиции, даже не подозревая, что среди них затесался самозванец. Обычный конокрад без лицензии сидел на жеребце, которого боялись все, кто видел.       Участники выстроились у стартовых ворот за металлическими клетками. Именно оттуда кони феерично вырываются вперёд. Pearl Eclipse дрожал, но Чонгук гладил его и шептал привычные успокаивающие слова.       Минута, и судья поднял флаг, за ним раздался звук стартового пистолета, а потом открылись ворота, и мир перед глазами растворился.       Первые двести метров Pearl Eclipse пролетел незаметно. Выглядело всё так, словно его копыта парили, едва касались грунта. Жеребец не бежал, а уже летел, настолько стремительно, что Чонгука с силой вдавливало в седло       — Тихо, — рычал Чон, натягивая поводья. — Осторожнее, чёрт тебя подери!       Жеребец почему-то не слушался, а рвался вперёд и обогнал двух соперников ещё на первых ста метрах. Однако так делать было нельзя, поскольку общая дистанция составляла две тысячи метров. Если лошадь потратит все силы на старте, то к финишу у неё не останется вообще ничего. Чон должен был сдержать его. Мужчина сел в седло немного глубже и мягко натянул поводья, только очень настойчиво. Pearl Eclipse недовольно зарычал, но подчинился. Шаг замедлился всего на долю секунды, но даже этого оказалось достаточно, чтобы их обошёл серый жеребец слева.       — Ничего, ни о чём не волнуйся. Мы им ещё покажем.       Они прошли восемьсот метров, и Чон направил коня в поворот. Он прекрасно понимал, что на ипподроме повороты являли собой самое опасное место. Лошади наклоняются так, что, порой, кажется, вот-вот лягут. Жокеи крепко обнимают и прижимаются к шее своих лошадей. Ведь на трассе решает каждый манёвр и любое неосторожное движение.       Они вошли в поворот третьими, поскольку впереди них была лишь гнедая кобыла и тот самый серый жеребец, а уже позади все остальные.       «Всё идёт по плану, но впереди этот жокей на сером жеребце… Я знаю его… Личный жокей отца Тэхёна. Не самый яркий чемпион прошлого года, я видел его выступления», — пока Чон анализировал происходящее, этот самый жокей стал смещаться влево.       — Ты что творишь? — крикнул Чонгук, но на такой скорости слова остались неразличимы за гудящим в ушах ветром.       Противник прижал Чона к внутренней стороне деревянного ограждения. Между ним и стеной осталось где-то полметра.       «Если он прижмёт ещё сильнее, то Жемчуг споткнётся, и мы оба упадём», — занервничал мужчина.       — Отвали! — орал Чонгук.       В ответ последовала только усмешка. Жокей Кима смотрел на Чона, при этом в его глазах полыхала ненависть, а на лбу буквально было написано: «Ты здесь чужой, убирайся!».       Спустя секунду Pearl Eclipse шарахнулся в сторону. Чон почувствовал, что они скользят по грунту вдоль барьера.       «Опасно, мы теряем равновесие», — со страшной мыслью Чонгук вцепился в гриву коня и резко перенёс свой вес вправо, чтобы жеребец мог выровняться.       — Давай, мальчик, — уже более требовательно отдавал команды Чон.       Pearl Eclipse его услышал. Конь сделал неимоверный рывок вперёд с такой силой, что самого всадника чуть не откинуло назад, но он удержался. Они лихо проскочили в щель перед серым жеребцом и рванули вперёд. Случился тот самый нервный момент, который едва ли мог дать право на ошибку. Чонгук снова вывел коня на свободную дорожку, пока на второе место.       К отметке в полторы тысячи метров они уже подошли первыми, поскольку без труда в один миг обогнали гнедую кобылу. Теперь впереди маячила только финишная прямая и каких-то пятьсот метров свободной дороги. Полминуты и всё должно было бы кончиться, но… судьба любит жестокие игры. И Pearl Eclipse спотыкнулся. Всё произошло быстрее, чем Чонгук успел осознать. Жеребец клюнул носом, передние ноги подогнулись и его круп задрался вверх, а Чонгук начал слетать с него. Момент подобной опасности в сознании длится вечность, хотя в реальной жизни занимает считанные доли секунды.       «Только не это, если мы упадём, тогда Тэхёна убьют», — Чон психанул и снова схватился за гриву обеими руками.       Нет, не за поводья, а именно за гриву. Жокей с силой сжал бока лошади коленями. Он буквально вложил весь свой страх в приказ не падать.       Будто каким-то чудом Pearl Eclipse выровнялся.       «Господи, спасибо. Не знаю, как, но возможно, он почувствовал моё отчаяние, или лошади читают мысли…» — благодарил про себя Чон.       Секунда, и он уже ощутил, что передние ноги коня снова нашли опору и корпус выпрямился. Они не упали и сорвали тонну оваций в такой момент.       Внезапно, Чонгук услышал истошный крик, где-то там, на трибуне, сквозь рёв толпы он услышал Тэхёна.       Чон поднял голову и на секунду увидел на одной из трибун бледное лицо. Он вырвался из рук охраны, выскочил из злосчастной VIP ложи и ему было плевать, что его могут застрелить на месте. Тэхён окончательно забил на отца и продолжал орать: «ЧОНГУК!»       Мужчина услышал это, увидел любимое обеспокоенное лицо. Боль в руках мгновенно отступила, а страх исчез. Осталась лишь финишная прямая.       — Слышал, мальчик? — прошептал он жеребцу. — Он там и верит в нас.       Жемчуг напрягся, но словно всё понял. Он тоже знал, что они ещё не победили, но живы. Значит, что основная история только начинается.       Крик Тэхёна ещё звенел в ушах, когда Чонгук понял, что их хрупкое равновесие, по сути своей, всего лишь иллюзия. Он выровнял Pearl Eclipse после спотыкания, но отвлёкся на парня, и нога соскользнула со стремени. Минуту назад он в него упирался всем весом. Сейчас Чонгук висел на правом боку и на гриве коня, он уже не планировал падать, но пальцы его онемели от хватки.       «Потерял стремя! Чёрт. Чёрт!» — негодовал всадник, потому что в скачках потеря стремени всегда была равносильна падению.       Без опоры никогда нельзя управлять лошадью, если одна нога болтается в воздухе, то это точно грозит тем, что ты выпадешь из седла. Однако Чонгук не был обычным жокеем, а тем, кто падал миллион раз и поднимался. В молодости именно он объезжал диких жеребцов в горах без седла и уздечки. Только такой человек прекрасно знал, что лошадь чувствует страх быстрее, чем ты сам. Потому, если он сейчас испугается, то они рухнут.       — Дыши, — приказал он уже сам себе.       Чон решительно вставил носок сапога глубже в оставшееся стремя. Вторая нога повисла свободно, но он уже и не пытался засунуть её обратно. Глупо вытворять такое на полном галопе.       Чон оценил ситуацию и повёл жеребца чуть вправо, чтобы обойти соперника, который пытался их заблокировать. Даже при всей сложности ситуации, Чон всё пытался найти глазами Тэхёна.       Трибуны на такой скорости слились для него в одно размытое пятно. VIP-ложа оставалась за бронированным стеклом, которое вообще не имело значения. Чонгук знал, что парня вернули туда, и будто чувствовал его присутствие.       В этот момент Pearl Eclipse сделал очередной странный шаг, он немного замедлился, чтобы Чон увидел Кима. Всё получилось. Действительно, парень стоял у самого стекла. За доли секунды было видно, что охрана пыталась усадить его обратно на место, но он отбивался. Скорее всего Тэхён тоже видел, что Чонгук смотрит на него.       «Я здесь, с тобой. Я верю».       У Чона перехватило дыхание, но не от скорости. Мужчина улыбнулся лишь для одного человека на трибуне. Чонгук больше не сдерживал жеребца и вообще отпустил поводья. С точки зрения скачек, такой поступок был чистым безумием. В заездах никогда не отпускают поводья, поскольку такая «глупость» чревата потерей контроля над лошадью, которая может вылететь с дорожки, врезаться в ограждение или скинуть жокея. Только вот Чонгук знал, что его другу не нужны поводья, только свобода.       — Вперёд! — крикнул Чонгук, и жеребец пошёл нагонять тех, кто обогнал их в момент замедления.       Так случился уже не галоп, а настоящий полёт. Копыта Pearl Eclipse практически уже не касались грунта трассы, а каждый удар лошадиного верного сердца толкал его вперёд. Чонгук лёг ему на шею и слился с лошадью в единое целое. Вдох сопровождался махом копыт. Выдох стал прыжком. И опять мах. Чонгук без труда, лишь по привычке, синхронизировал своё дыхание с движением Pearl Eclipse.       «Ты должен дышать так, как будто у вас одно дыхание на двоих. Если лошадь задыхается, то задыхаешься и ты. Если спокоен, то и животное чувствует себя комфортно».       Очередной глубокий вдох и происходит отрыв. На выдохе уже случается приземление и толчок задними ногами.       Вдох…       Выдох…       Вдох…       Выдох…       Чонгук чувствовал сердце жеребца, каким бы огромным и сильным оно ни было, но даже оно уже билось на пределе. Оставалось всего двести метров.       «Ты сможешь, мой друг. Мы сильнее, чем все думают», — проговаривал про себя Чон.       С лёгкостью они обогнали третьего соперника, а потом и второго. Впереди оставался только один. Тот самый серый жеребец под седлом жокея, который пытался прижать их на повороте. Соперник обернулся и сразу же увидел, что Чонгук на перламутровой лошади догоняет. Конечно, он не ожидал, что какой-то конокрад на диком жеребце сможет так лететь.       «Удивлен, гад? А теперь смотри», — напрягся Чонгук.       Они поравнялись голова в голову. Копыта скакунов стучали в унисон, а трибуны вовсю ревели. Комментаторы захлёбывались эмоциями:       — Невероятно! Чонгук догоняет лидера! Скачка превращается в дуэль!       Именно тогда противник сделал то, для чего, собственно, его и наняли.       Он поднял хлыст, тот самый, которым показывают направление и подстёгивают, но не бьют в полную силу. Такие вещи категорически запрещены правилами, но ему сейчас было не до правил.       Жокей замахнулся и ударил не по крупу своей лошади, а по голове Pearl Eclipse. Удар пришёлся прямо по левому глазу жеребца. Конь будто взвизгнул, а не заржал от боли, неожиданности и от ужаса.       Перламутровый жеребец снова качнулся в сторону, а Чонгука бросило вправо, потому что левое стремя так и не было найдено. Мужчина едва не вылетел из седла, но снова схватился за гриву. Жеребец мотал головой, пытался унять боль, поскольку глаз уже наливался кровью.       — Стоять! — заорал Чонгук. — Стоять, мальчик!       Но конь не слушал. Боль затмила доверие и связь. Он теперь хотел лишь стряхнуть всадника и убежать подальше.       Трибуны ахнули, кто-то даже закричал. Комментатор и вовсе замолчал на секунду, поскольку не верил своим глазам.       «Он ударил его. За то, что он быстрее и лучше. Может, даже за то, что он мой. Нет, не смей останавливаться».       Чонгук перестал быть жокеем, теперь превратился в дух и в голос.       — Не смей останавливаться, брат, — сказал он. — Не смей, ведь мы почти дома.       Он по привычке провёл рукой по шее жеребца, не чтобы успокоить. Чон хотел передать ему свои силу и волю.       — Я здесь, с тобой. Боль пройдёт, а победа останется. Ты слышишь меня?       Pearl Eclipse надрывно заржал, потому что глаз слезился. Однако он повернул морду вперёд, прямо к финишной прямой.       — Хороший мальчик, — прошептал Чонгук. — А теперь добей их.       То, что произошло дальше, можно было назвать не меньше, чем чудом на ипподроме и нарушением всех законов физики. Как потом скажет Чонгук: «Просто лошадь любила меня сильнее, чем боялась боли».       Pearl Eclipse прыгнул. Соперник, конечно, ещё пытался удержать преимущество и хлестал своего коня по крупу и по чему попало, но тот выдохся и больше не смог оказать достойного сопротивления.       А Pearl Eclipse, конечно, смог, пусть он шёл слепым на один глаз и весь в пене… Но был быстрее.       — Ещё десять метров, — прохрипел Чонгук, — давай! Уже пять. Три.       Они поравнялись с серым жеребцом…       — Два... Один...       Pearl Eclipse снова прыгнул и выдвинул морду вперёд, даже не на полметра, а на целый корпус. На одну секунду несколько тысяч человек одновременно замолчали.       Комментатор онемел, а судьи на финише вытаращили глаза.              Мгновение, и трибуны буквально взвыли. Люди повыскакивали со своих мест, многие прыгали и даже обнимали незнакомцев.       Все сканировали лишь одно:       — Pearl Eclipse!       — Чон Чонгук!       Правда, сам наездник вообще ничего не слышал. Только медленно выпрямился в седле и наконец-то ощутил то, как у него трясутся ноги. Он поднял голову к VIP-ложе. Тэхён стоял и плакал, вообще не вытирая слёз. Они текли по его щекам и падали на пиджак. Парень улыбался.       Чонгук поднял руку и прижал её к сердцу. Тэхён в ответ на этот жест кивнул.       «Я знаю и люблю тебя», — поговорил про себя Ким.       Потом Чонгук опустил взгляд на жеребца. Тот стоял и тяжело дышал. Левый глаз сильно покраснел и без остановки слезился, но конь уверенно смотрел вперёд.       — Мы сделали это, брат, — прошептал Чонгук и поцеловал коня.       Не успел Чон выдохнуть, как из динамиков грянул голос комментатора:       — Победитель Seoul Derby! Жеребец Pearl Eclipse и жокей Чон Чонгук!       Мужчина закрыл глаза, а сердце всё равно забилось в бешеном темпе.       «Победа», — хотя Чон понимал, что это было лишь началом.       Впереди у них ещё общее бегство, а до этого обязательное спасение Тэхёна. Только потом уже останется любовь, за которую придётся в очередной раз драться.