Середина несуществующего макси «Бывшие»

Все происходит в доме Зоро, где окопался Санджи. Немного до того, как Санджи с Зоро встретили Нами на мосту лицом к лицу. Зоро не знает точно, кто жена Санджи, но смутно догадывается.

***

Санджи не нравится, когда приятно

      Бровастый битый час снимал, как он варит какие-то макароны. Фотографировал их на телефон Зоро под всеми углами, даром что в финале сверху не подрочил, до такой степени лицо у него было сумасшедшее. А Зоро потом холодными есть. Пиво в руке кончилось час назад, но брать новое было как-то скучно. Потому Зоро потянулся на старом диване напротив телека и сказал с ленцой: — Давай трахаться. — Я занят, — отмахнулся от него этот иждивенец, который заставил еще Зоро за макаронами в магазин сходить. Зоро идти не хотел, но не доверять же банковские карты типу, у которого нет ни единого удостоверения личности. А всю наличку Зоро в баре просадил. Вот и пришлось тащиться со списком, половину из слов в котором он читал в первый раз.       Зоро угрюмо надулся на секунду. Вообще-то их немой договор с Бровастым был в том, что он живет здесь в качестве собутыльника для траха. Зоро уже спивался один полгода, ему как-то поднадоело, а с Бровастым даже понравилось. Второе дыхание для тоски.       И да, вот еще что. Было странно это ощущать, но когда Зоро был счастлив, у него не было столько секса, как сейчас.       В последний раз он трахался каждый день в подростковом, что ли, возрасте. Он уже и не помнил. Гормоны, все такое, а потом Луффи поднадоело, ему постоянно хотелось чего-то нового. Притом, что это Луффи первым предложил попробовать секс, потому что тому было любопытно. Зоро немного смутился, они ведь еще школу не закончили, он думал это атрибут взрослой жизни. Но согласился.       Когда любопытство было удовлетворено, и Луффи не мог придумать ничего новенького, они стали заниматься этим реже, может, раз в неделю, если других дел у Луффи не было. Просто ему всегда хотелось то охотиться на диких кабанов в парке, то найти на просвет живого цыпленка в яйцах на рынке и вырастить его под лампой. Было столько интересных дел, а секс Луффи уже сто раз пробовал. Тоже неплохо, но ничего нового.       У Зоро же половая конституция в итоге оказалась более сильная, он хотел Луффи гораздо чаще, больше, страстнее, чем их желания совпадали. И вот эти лишние разы Зоро скромно дрочил себе в душе, и был безмерно, непорочно счастлив.       Он не считал, что Луффи его чем-то обделяет. Ну, не хочет, так не хочет. Один секс с любимым человеком в неделю лучше миллиона случайных, а свое напряжение можно спустить вручную раза три-четыре в неделю, примерно в такой пропорции.       Зоро никогда не думал о сексе с кем-то, кроме Луффи, потому что нет никакого смысла тратить силы и время на человека, которого ты не любишь. Требовать у Луффи секса чаще, чем тому хотелось, тоже казалось Зоро какой-то нездоровой херней, любимых людей ни к чему не принуждают. Он не спрашивал других, как они живут, и сколько должна быть норма. Потому положение вещей Зоро принимал легко, и был без всякой задней мысли на сто процентов счастлив своей сексуальной жизнью.       Но теперь Луффи ушел, и не было того самого единственного человека, на кого хочется смотреть, трогать и прижиматься во сне и во время секса. Зато был Бровастый.       Тогда, под мигающим светом туалета при гей-баре, Зоро был пьян в дупель, но не мог не заметить, что фрик, предложивший трах за бутылку текилы, сложен просто идеально.       Когда Зоро ебал его в туалете, заставив упереться руками в бачок унитаза, странно-инородно ощущалась гладкая, фарфорово бледная кожа на боках. Крепких подтянутых боках. Он задрал чисто из любопытства рубашку психу, накидывая ее на голову, и под ней оголилась безупречная спина с красивыми разлетающимися крыльями-лопатками, словно у моделей из очень дорогой рекламы белья.       И еще волосы были не просто светлые, чего Зоро было достаточно, чтобы даже трахая незнакомца сзади, видеть, что это не Луффи. Чтобы не обманываться и не впадать в болезненную иллюзию. Нет, его светлые пшеничные волосы блестели с дорогим отливом, как у кинозвезд в вечерних шоу. Идеально ухоженные и мягкие, как пух того цыпленка, что все же вывел Луффи. Цыпленок оказался гусенком, а не «гигантским куриным мутантом». Уходя, Луффи забрал Цыпу с собой. Зоро оставил одиночество и горе.       Но внезапно они не звучали непрестанным звоном в его голове, когда Зоро трахался. Все тело отдавалось физическому, животному наслаждению, и с идеальным телом Бровастого это было так просто. Потому что его крепкие ноги, безупречно упругая круглая задница, обтянутая пошитыми с точностью до миллиметра брюками, вызывали похоть без всякой эмоциональной привязанности. Даже в Зоро, который всегда считал, что подобное для него невозможно. Но тело у Бровастого против всякой логики распаляло Зоро.       И трахая блондинчика, Зоро зло думал, что это какая-то божественная утешительная награда за потерю самого ценного. Нет близкого человека, зато член встает на такого красавца как на автомате.       К тому же Санджи был безотказный. Обычно они трахались прямо на кухне, Зоро укладывал его лицом на столешю, отодвигая нагромождение посуды, которой пользовались, наверное, впервые лет за десять в его доме. И он дребезжала в такт размашистым толчкам Зоро и шлепкам голых тел на тихой кухне.       Ну или на диване, перекинув бровастого через спинку кресла, чтобы безупречная светлая задница была удобнее для захвата, а Зоро мог входить смачным рывком сразу для упора. Это был такой кайф, что у Зоро от каждого толчка глаза закатывались от удовольствия, и голова освобождалась. Он только ощущал свое тело и совсем-совсем ничего не думал головой. И это было второе высшее удовольствие от секса. На кровати в спальне они не трахались, это было сакральное место, только для Зоро с Луффи. Он и так ощутил себя грязным после первой ночи, когда невесть каким образом по пьяни притащил Санджи домой трахаться в первую ночь их встречи.       Тогда Зоро был слишком одурен текилой, а еще слишком поглощен животным, избавляющим от ноющей тоски, сексом, чтобы заметить, что он творит и куда тащит случайный перепих. И поставил на четвереньки Санджи прямо посреди их с Луффи кровати. Смутного света из окна хватало, чтобы он отражался в ярких, сияющих волосах, холодил и без того белоснежную кожу, и даже в темноте невозможно было спутать, что это не Луффи. И в этом было столько отдохновения. Измученное одиночеством сердце словно взяло передышку. И Зоро жадно смотрел, как вздрагивает от каждого толчка низко опущенная голова Бровастого. Тот был тих, опираясь на локти, проглатывал собственные вздохи. Зоро не знал, почему. Они же уже не в туалете, чтобы скрываться, но спрашивать, не стал. Какая ему разница?       Только вытолкнул его после секса с кровати прямо ногой, протрезвев и осознав в ужасе, что они осквернили их с Луффи ложе. Утром незнакомец нашелся оккупировавшим диван, и с тех пор его было не выкурить из дома Зоро.       Только потом Зоро понял, что Санджи вообще в сексе тихоня. И правда как музейная статуя — выглядит, как произведение искусства, и такой же тихий, почти неживой. Зоро хватало и его длинных ног, крепкой талии, чтобы возбудиться и кончить. Было приятно молча любоваться линией спины и шеи. И сделать это было можно в любой момент, как сердцу становилось немного невыносимее, чем обычно, и хотелось забыться. Он просто подходил и заваливал Санджи грудью на стол.       Сегодня был первый раз, когда Санджи отмахнулся от ебли, и Зоро хмельно от всего выпитого пива нахмурился. Его привычная схема защиты от боли ломалась. — Да ладно тебе, поебемся, получим удовольствие, — попытался включить дипломатию Зоро, Санджи даже головы на него не поднимал: фотографировал свою жратву. — Я уже получаю удовольствие, Маримо, — снова отмахнулся тот. — Это ты получаешь удовольствие от ебли, а я — от готовки. — В смысле? — лениво зевнул Зоро, даже сначала не зацепившись мыслью за слова. А потом с щелчком закрыл рот, проникая глубже в смысл фразы. — В СМЫСЛЕ не от ебли получаешь? Ты что — фригидный?       Санджи поморщился и наконец поднял голову от тарелки. — С чего бы это? Нормальный я. Просто удовольствие я получаю от секса с женщинами. А ты мужик. — Чего? — тупо переспросил Зоро, даже не зная, что конкретно он переспрашивает. Потому что непонятным было все. — Ты что, не кончаешь что ли?       Глупый вопрос, он должен был бы заметить. Они столько раз трахались за эти недели, что можно было увидеть возбуждение и разрядку случайного партнера. Но правда в том, что Зоро было плевать. Он и сам себя не ощущал вполне человеком, скорее умирающим животным, скорее пытавшимся не погибнуть выброшенным на пляж китом, чем человеком. Какое ему было дело до другого, когда он даже сам себя полноценно человеком не ощущал? Зоро брал Санджи всегда сзади и даже не задумывался, есть ли у того хотя бы эрекция. Не говоря уже об оргазме, руки есть — догонится. Каждый сам за себя в этом падении вниз, вниз и вниз. — Так… зачем же ты… НАХУЯ ТЫ ТОГДА С МУЖИКОМ ЕБАЛСЯ? — нашел наконец точное слово Зоро.       Совершенно не потрясенный тем, что для Зоро положение вещей оказалось откровением, Санджи пожал плечами. — Потому что сделать это с женщиной было бы изменой. А вдруг у нас с Нами все наладится. Не хотел быть изменщиком, это грязно. — А ДАВАТЬ СЕБЯ ЕБАТЬ МУЖИКУ ХОТЕЛ?! — взревел Зоро, приходя в пока не ясную ему ярость.       Ну, просто… просто это было так нездорово, неправильно. Несмотря на любовь к сексу, Зоро был довольно чист и целомудренен в отношениях с Луффи, никогда даже не смел требовать секса больше, чем хотелось его партнеру. Он уважал чужое тело и здоровое желание, пока…       Пока его обманом не сделали насильником. — Да что ты орешь, Маримо? Все путем, — не понял Санджи, но отложил телефон, на который наделал миллиард фоток одной тарелки. — Ничего страшного не произошло. Я просто не гей, а так у меня были свои выгоды подставляться. — КАКИЕ ТАКИЕ ВЫГОДЫ?! — Зоро был честным малым, никогда в жизни он не видел себя в роли насильника. Но этот… этот ебаный бровастый СДЕЛАЛ его насильником. Заставил раз за разом ебать не заинтересованное снулое тело. Ах, вот почему Санджи всегда был таким тихим во время секса, он просто смиренно терпел, когда все закончится. — Да остынь ты! — примиряющее поднял ладони перед собой Санджи. — Просто понимаешь… в день, когда я узнал, что у Нами роман с моим лучшим другом, я подумал… Ну, что я за человек-то такой? Что меня не просто не хочет моя родная жена, но еще и лучший друг не ценит достаточно, чтобы хотя бы не бояться ранить. Неужели я настолько неполноценный, что не вызываю хотя бы каких-то чувств у самых близких людей? Я должен был проверить, что хоть что-то во мне есть. Что меня можно хотя бы желать. Но я не хотел изменять Нами, и был слишком пьян, потому логично отправился в гей-бар, чтобы мужик меня трахнул. Это вроде как не я кого-то трахаю, а меня. Формально не то чтобы измена. И потом, с мужчинами проще, если член встал, значит, он меня хочет. Никакого обмана, физиология как на ладони. Значит, меня можно желать, и я не такой уж бессмысленный… человек. Так что не кипятись, Маримо. Каждый получал, что хотел. Ты еблю, я всякий раз доказательство, что не такой уж никчемный и гожусь для того, чтобы меня хотели и ебали. У меня своя выгода. — ТЫ ИЗ МЕНЯ НАСИЛЬНИКА СДЕЛАЛ, ЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! — половину слов Зоро пропустил мимо ушей в праведном гневе. Он ненавидел подобное! Он презирал таких подонков, и никогда и помыслить не мог, что внезапно окажется одним из насильников. Бровастый изврат просто взял его и подло подставил, сделал ходячим ублюдком. А Зоро даже нравилось, он с кайфом ебался по несколько раз на дню, чтобы забыться. И все глубже падал в эту липкую жижу. — Ты… ты чего, Маримо? — наконец Санджи понял, что дело приняло серьезный оборот, и испуганно попятился, не понимая, чего ждать. — Я ТЕБЕ УСТРОЮ СЕЙЧАС! — вскочил Зоро. — Что… Что устроишь? — хлопал глазами Санджи, становилось все неуютнее. — Да все путем… — НЕ СМЕЙ ДЕЛАТЬ ИЗ МЕНЯ НАСИЛЬНИКА! ТЫ СЕЙЧАС КАК У МЕНЯ СТО РАЗ КОНЧИШЬ! — …чего? — Санджи сначала ушам не поверил, какую глупость Маримо сморозил, но тот пер на него, как танк, и пришлось быстро осознать: Зоро упрямый, тупой и очень-очень сильный.       И Санджи побежал.       Сначала — вокруг кухонного стола, потом выбежал в гостиную и вокруг дивана. Зоро преследовал его, дыша, как бешеный паровоз. — Не смей меня трогать, Маримо! Я не намерен получать удовольствие от секса! — Я не буду насильником! Я сейчас так тебя выебу, что обкончаешься! — Зоро гнался, как бык, сшибая мебель на своем пути. — Не вздумай меня трогать! Я не хочу, чтобы мне нравилось! — верещал перепуганный Санджи, он присматривал уже путь в прихожую. Нельзя было позволить Зоро поймать его, он с мужикам не для удовольствия ебется. А просто, чтобы знать, что он не никчемный. Что его можно хотя бы физически желать. Но изменять, получая удовольствие на стороне, он не собирается. — А ну стоять! — рявкнул Зоро и запустил табуретом к бросившемуся к выходу Санджи. Тот взвизгнул и изменил траекторию побега, они снова кружили вокруг дивана. — А НУ ИДИ СЮДА! — вид у Зоро был просто бешеный, никто бы не остановился в побеге на такие пугающие уговоры. Вот и Санджи не стал. Он бегал и уговаривал. — Да ладно тебе, Маримо! Ты сделал доброе дело! Ты поднял мою самооценку! Но ты должен понять, я не хотел изменять жене. — Да срать она на тебя хотела! — рявкнул Зоро, и Санджи на секунду замер.       Зоро может говорить любое дерьмо про него, про его странные решения, но никто не свете не смеет говорить плохо про Нами. Санджи развернулся, в ярости готовый ударить грязноротого ублюдка.       Тут-то его и снес поезд. Зоро оказался тяжелее и сильнее, неожиданно намного сильнее, Санджи даже не подозревал. Он бился в его руках, когда Зоро поднял его в воздух, как перышко, и со всей силы шарахнул на диван спиной.       Санджи пытался ловить ртом воздух, а Зоро уже уселся на него, придавливая ноги ногами. — Пусти! Ублюдок! — зашипел он, но Зоро уже перехватил его запястья и зажал одной рукой над головой до боли. Санджи забился, как рыба в сетях, бессмысленно и отчаянно. Трепыхался, но рука только сильнее и больнее сжималась на его запястьях. — Ты сам сказал, что хочешь ебаться! Я тебя не заставлял! — Да! Так и было! — Но ты не хотел! Ты даже не гей! Ты хотел, чтобы тебя грубо ебал мужик, а ты даже не хотел секса с мужиком! — Как я мог хотеть! Я никогда не трахался с мужчиной! — выпалил Санджи, пытаясь защититься. И ему показалось, что аргумент сработал, когда Зоро подзавис на нем.       Но осознав услышанное, Зоро только сильнее рассвирепел. — Ты заставил выебать тебя! Хотя у тебя даже не стоит на еблю с мужиками! Сделал из меня маньяка! — Это ты сейчас маньяк! — выплюнул Санджи, все еще не оставляя попыток выкрутиться из-под веса Зоро.       Лицо того исказила коварная ухмылка, и он поддельно-ласково пропел: — Но ничего, Бровастый, я все поправлю. Ты у меня сейчас обкончаешься с мужиком от удовольствия! Я тебе покажу, что я не насильник!       И с этими словами Зоро запустил свободную руку прямо под ремень брюк Санджи, расстегивая его и заодно немного ширинку. Санджи втянул от страха воздух и забился в беспомощном отчаянии еще сильнее. — Нет! Нет! Я не хочу, чтобы мне было хорошо! Хорошо мне должно быть только с Нами! — А ВОТ ШИШ ТЕБЕ! — зловеще хохотал Зоро. — Не все тебе ебля насухую до слез.       Он едва не прикусил себе язык, когда осознал, насколько был близок к истине. Санджи и правда никогда не испытывал оргазма, если подумать, а его тишина и редкие звуки были звуками изо всех сдерживаемых болезненных вскриков, когда Зоро забывался. Но Зоро… он просто не сталкивался раньше с настолько больными ублюдками, чтобы нарочно подставляться, когда ты не гей! У Зоро за всю жизнь был один добрый славный партнер, он и не думал, что такие змеюки по миру ходят!       Новая волна ярости заставила Зоро быстро добраться до члена Санджи, и там прямо в трусах крепко и мстительно сжать его в кулак. Зоро больше десяти лет дрочил сам себе, чтобы не беспокоить Луффи. У него черный пояс по дрочке. Сейчас он как доведет Бровастого до оргазма. Вот только проведет большим пальцем по головке, как знак устрашения. — Нет, ублюдок! Мне не нравится, когда хоро… Ах! — последнее было скорее всхлипом-стоном, и Зоро удивлено посмотрел в лицо своей «жертве».       Санджи тяжело дышал, запрокинув голову слегка назад, к своим зафиксированным запястьям. И шею его покрывал внезапный румянец.       Зоро глазам своим не поверил, и сделал пару простых проверенных движений вдоль ствола, даже толком не высвободив член Санджи из брюк. — Ах. Нет, я… — Санджи прикусил губу, чтобы заглушить свои стоны, его руки ослабли под рукой Зоро, лишаясь всякого сопротивления. На подернувшихся поволокой глазах проступили капельки слез, оттенявшие длинные светлые ресницы. — Зоро, прекра… Ах, ах!       Это Зоро интенсивнее занялся членом, и Санджи изогнулся дугой под ним, кусая губы.       Зоро смотрел на его пылающее лицо, разметавшуюся вмиг так соблазнительно, почти развратно, челку, и осознавал с каждой секундой, словно падая безвозвратно в колодец: Санджи пиздец какой чувствительный. Просто до ломкости.       И это было безумно горячо. Даже слезы, проступившие на его упрямых глазах от напряжения и удовольствия, были ужасно возбуждающими. Что уж говорить про стоны, вздохи и попытки прикусить губу, которые делали его тонкие губы алыми и припухлыми. Прижатый под ним Санджи выглядел невероятно развратно и горячо просто от того, что Зоро дрочил его член. — Нет, я не хочу кончать не с На… — взмолился Санджи потрясающе сексуальным голосом, в котором смешалась хрипотца возбуждения, стыд и слезы, уже скопившиеся во внешних уголках глаз.       И это зрелище поглотило Зоро с головой, что уже он не смог бы остановиться, если бы даже послушался. Но он навис над трепещущим и стонущим под ним Бровастым, жадно впитывая глазами невиданное ранее зрелище. Как сходились от удовольствия и напряжения завитые брови на его переносице, как вырывались неровные, чувственные стоны из глубины гортани. Да, судя по тишине в комнате во все прошлые сеансы ебли, Бровастый и правда не испытывал и капли возбуждения. Потому что, как оказалось, он совсем не способен его скрывать и контролировать. — Ах, ах, no. Non, non, arrêtez!       Когда ситуация, казалось, не могла стать еще более возбуждающей, как перед оргазмом Санджи перешел на стоны на каком-то раскатистом иностранном языке.       «Блять», — подумал Зоро, пожирая это возбуждающее зрелище глазами. Холодная статуя из музеев, безответная идеальная модель из престижных журналов на самом деле оказалась самым чувственным и изнывающим от касаний человеком, что Зоро встречал.       Безжалостно, жадно, стремясь досмотреть это невероятную возбуждающую картину до конца, Зоро жестко довел до оргазма Санджи одной рукой, игнорируя его мольбы.       Вот как он НА САМОМ ДЕЛЕ получает удовольствие от секса. А все, что было раньше, и правда было насилием, которое ебучий завитушкобровый суккуб, что сейчас лежит под Зоро, зачем-то вынудил его совершать.       Санджи лежал все еще под ним, голова повернута на бок, по виску скатывается выступившая от напряжения слеза. Светлые ресницы прикрывают томный, покрытый поволокой взгляд, на лице и торчащей из рубашки шее пятна от возбуждения и стыда. Губы опухли от стонов и покусываний, а челка прилипла ко лбу.       Зоро бы никогда не смог вообразить такое зрелище, если бы его попросили представить самую сексуальную сцену в мире. И тем не менее, это была она. За пределами скудного воображения Зоро.       Его рука была в теплой липкой сперме, он неуклюже достал ее из штанов Санджи, вытер о его же живот. — Ублюдок, — прошептал обиженный Санджи.       Ладно, а вот это было уже реально странно. Потому что в ответ на оскорбление член Зоро болезненного загудел, и тот понял, что у него с самого первого стона в этой сцене просто каменный стояк. Просто он так засмотрелся, что почти не ощущал своего тела.       Он хочет Санджи, хочет сейчас, вот такого, со взглядом, пьяным от оргазма, с распухшими губами, покрасневшими глазами, на идеальном животе его собственная сперма. И это почему-то тоже дико сексуально.       Зоро неловко спеша, едва не порвав, стянул с себя штаны. Санджи повернул голову еще сильнее, обиженно поджав неебически сексуально искусанные губы.       В этот момент в голове Зоро промелькнула такая логичная мысль: «Да его жена просто обязана была его страпонить. Потому что невозможно его не выебать, когда он вот такой».       Впервые они были лицом к лицу друг к другу, и Зоро наклонился, чувствуя носом щекотку светлых волос, всем телом — трепет и жар только что пережившего бурный оргазм Санджи. Тот был приятно жаркий и чуть мокрый от пота. Хотелось зарыться в него лицом, не важно куда, главное — крепче вжаться.       Но это было бы странно, это скорее нежность любовника, чем просто хорошая ебля двух незнакомцев. Зоро разжал наконец закинутые за голову руки Санджи, и те просто остались лежать там, послушные и почему-то делавшие все зрелище еще более эротичными.       Санджи лежит под ним, без сил, с запрокинутыми руками, готовый, чтобы его взяли. «Точно, страпонит. А кто бы не страпонил?» — сделал окончательное экспертное заключение Зоро.       И нашел под диваном покрытую пылью смазку, наверное, год там валялась, или два. Но какая разница, если скользкая? — А сейчас, Бровастый, я тебя доведу до оргазма не дрочкой, а выебав тебя. Ты будешь еще мое имя стонать, а не делать из меня насильника ебаного! — Да пошел ты, Маримо! — невероятно сексуально зыркнул на него потемневшими синими глазами Санджи.       И Зоро, не смотря на противоречивость всего происходящего, навалился на него. Он желал чувствовать под собой Санджи, но не был тороплив — он впервые медленно подготовил его пальцем, а затем двумя, жадно ловя взглядом, как вспыхивает от стыда и странных, новых ощущений, Санджи. Как жмурится он и кусает губы, пытаясь скрыть стоны, которые через секунду все равно неизбежно сорвутся с его губ.       Не-насильник Зоро взял его, доведя до сильнейшего сухого оргазма. И Санджи кричал его имя, обезумев от удовольствия, и их лица были так близко, и слова, которые Санджи хрипел на иностранном, слетали с горячих губ прямо в ухо пыхтящего Зоро. И Санджи выгибался от оргазма под ним, словно они настоящие любовники, и он отдается Зоро со всей страстью возлюбленного.       Зоро задрал ему рубашку, и да, соски Санджи встали и были контрастно-розовыми на белой коже и такими острыми, что хотелось прикусить их, тем самым доводя Санджи до исступления. Но это было уже слишком, так, ртом, делают любовники. А Зоро просто мстит подлецу и доказывает, что не насильник.       Потому Зоро только ласкал их руками, заставляя Санджи захлебываться в стонах и выгибаться дугой под ним, пока бедра Зоро ритмично двигались. И хорошо, что стимуляция заставила Санджи очень скоро начать трястись от сухого оргазма, и Зоро тут же кончил сам. Потому что долго продержаться, когда перед тобой происходит ВОТ ЭТО, было нереально.       И потом, когда они оба кончили, Санджи просто молча лежал, отвернув голову в спинку дивана, сомкнув свои светлые ресницы, как самое развратное, и одновременно — самое целомудренное существо во вселенной. — Придурок, — прошептал Санджи. — Я тебя подушкой во сне задушу.       А очумевший Зоро никак не мог прийти в себя.       Он сидел голым на краю дивана, осоловело смотря в стену. Его словно контузило чувственными стонами, выгнувшейся под ним дугой талией, раскатистыми неизвестными словами, и тем чувственным, исходящим истомой и одновременно обиженным взглядом из-под светлых ресниц.       Это что сейчас было вообще?       Пиздец.