Стонишь мое имя? (Moaning My Name?)

      Рот Какаши приоткрылся от шока из-за того, насколько прямолинейно прозвучал ее тон. Как, черт возьми, он мог придумать оправдание в такой ситуации? Никакая причина в мире не объяснит, почему она только что застукала его за мастурбацией в собственной постели, пока он думал о ней.       — Э-э... Это не то, чем кажется, — попытался выдавить Какаши, но Сакура забралась к нему на колени, и он мгновенно замолчал. Единственным, что их разделяло, была та самая тренировочная одежда, в которой она была сегодня, и его простыня. И то, и другое было слишком тонким для того затруднительного положения, в котором он оказался.       — О, Какаши, это именно то, чем кажется. — Она обвила руками его шею и медленно облизнула губы. Она видела, как его взгляд метнулся ниже, следя за ее языком. Ее захлестнула небывалая уверенность от осознания того, что именно о ней думает «неприступный» Копирующий ниндзя, когда ему нужно разрядиться. Она знала, что мужчины смотрят на нее, но ей казалось, что тот самый единственный никогда не обращал на нее внимания.       — С-Сакура... — Она услышала, как он сглотнул, и едва сдержала смешок от того, как нервно он звучал. — Прости, это неправильно с моей стороны...       — Не извиняйся. — Она запустила руку в его волосы и мягко сжала их у корней, а затем слегка надула губы. — Так ты хочешь сказать, что я вовсе не стала сильнее, а ты просто отвлекался сегодня? Знаешь, ты мог бы просто попросить о помощи.       Он фыркнул, и она насладилась легким румянцем, проступившим на его скулах.       — Мне не нужна была медицинская помощь, — пробормотал он. Он крепче сжал простыни, слегка откидывая голову навстречу ее прикосновению.       Какого черта она вообще сидит на нем верхом, не говоря уже о том, что тянет его за волосы и ведет себя так чертовски горячо, облизывая губы и дуясь? Это выглядело так, будто она пыталась его подзадорить.       — Ты хочешь меня, — констатировала она как факт, прежде чем встретиться с ним взглядом и толкнуть обратно на матрас. — О чем ты думал, а, капитан? — Она ухмыльнулась, скользя ладонями по его торсу. — Что ты со мной делал, Какаши?       Он вздрогнул, и с его губ сорвался тихий вздох, но он не мог позволить ей делать то, чего она, возможно, на самом деле не хотела.       — Сакура. Тебе не обязательно это делать. Я бы никогда не стал требовать этого от тебя. — Он мягко перехватил ее руки и сел. Он искренне держал ее ладони, слегка сжимая их, прежде чем прижать руку к ее щеке. — Ты можешь идти домой. Это не твоя обязанность.       Она ухмыльнулась, прежде чем повернуть лицо к его ладони и взять два его пальца в рот, посасывая их. Она почувствовала, как все его тело напряглось, дыхание участилось, и он едва заметно усилил хватку на руке, которую все еще держал.       — С-Сакура… — его голос звучал натянуто, почти так же, как и до ее прихода.       Она медленно вытащила его пальцы изо рта, намеренно поймав его взгляд и издав характерный чмок.       — Я здесь, потому что сама этого хочу. — Она наклонилась вперед и поцеловала его в шею. — И я прекрасно знаю, что твой нос уже выдал меня и мое желание к тебе, так что не строй из себя благородного рыцаря и просто скажи, что именно ты собирался со мной сделать.       Он вздрогнул, и на мгновение она испугалась, что он все равно оттолкнет ее. В этот раз она бы уступила и ушла, притворившись, что ничего не было. Она жаждала его, но ничто не стоило того, чтобы разрушить их дружбу и партнерство.       И тут она почувствовала, как его пальцы скользнули вверх по ее шее в волосы, крепко сжимая корни розовых прядей. Сереброволосый мужчина отстранил ее от своей шеи, заставляя посмотреть на него. Она задрожала от его прикосновения и снова облизнула губы, слегка всхлипнув от неожиданного действия. Сакура выжидающе встретилась с ним взглядом, с удовольствием отмечая вожделение в его единственном темном глазу и то, как вращаются томоэ его шарингана.       Мысль о том, что он навсегда сохранит это воспоминание, заставила ее почувствовать себя сильной — словно она была достойна того, чтобы он захотел это запомнить. Понадобится ли ему это когда-нибудь, или это станет началом чего-то другого между ними?       — Уверенность тебе чертовски идет… — сказал он хриплым, разгоряченным голосом. — Ты надела этот крошечный тренировочный костюм только для того, чтобы раззадорить меня? Потому что я думал только о том, как хочу прижать тебя и трахнуть так, чтобы ты никогда меня не забыла.       Он осыпал ее шею поцелуями, прежде чем прикусить плечо.       — Это то, что ты хочешь услышать, Сакура? Или о том, как во время каждого спарринга я чувствую запах твоего возбуждения, и это сводит меня с ума? — потребовал он ответа.       Она кивнула, прежде чем закусить губу, чувствуя, как тепло разливается по телу, а между ног становится влажно. Она всегда думала, что он будет немного грубым, захочет доминировать. Она знала, что он не причинит ей боли, но сердце все равно колотилось в предвкушении его следующего шага.       Он наклонился и горячо прошептал ей на ухо:       — Тебя это устраивает, Са-ку-ра? — Он прикусил кончик ее уха, прежде чем прижать ее к себе, втираясь своей твердостью в ее лоно через тонкие слои ткани.       Она ухмыльнулась, качнув бедрами в ответ.       — Прикоснись ко мне, Какаши. Сделай меня своей. И к слову — на улице просто была адская жара, но я запомню, как привлечь твое внимание в следующий раз, когда захочу его.       Глаза Какаши слегка расширились.       — В следующий раз, хм? Не давай обещаний, которые еще не уверена, что захочешь сдержать, дорогая.       Он перевернул их, прижав ее запястья к кровати одной рукой, и принялся покрывать ее шею жаркими поцелуями. Дойдя до изгиба шеи, он впился зубами в кожу и сильно засосал ее. Сорвавшийся в ответ стон был низким и послал жар прямо по его телу. Он просунул руку под край ее шорт, проводя пальцами по ее разгоряченной плоти, которая быстро стала скользкой от возбуждения.       Дрожь прошла по ее телу, когда он, наконец, коснулся ее, и она выгнулась навстречу его руке. Она попыталась высвободить руки, чтобы запустить пальцы в его волосы, но почувствовала, как его хватка лишь усилилась при ее сопротивлении.       — Какаши… — простонала она, когда он начал растирать ее клитор, затуманивая ее разум похотью. — Я хочу прикоснуться к тебе.       Он оторвался от ее шеи, слизывая синяк, образовавшийся на бледной коже.       — Какая ты требовательная, принцесса. — Но он все же отпустил ее руки и потянул за лямку ее тренировочного топа, позволяя ей щелкнуть по коже. — Это долой, прежде чем твои руки доберутся до чего-то еще, поняла?       Она тихо ахнула, слегка покраснев, но снова облизнула губы — он давно заметил, что у нее есть такая привычка, когда она возбуждена. Он просунул мозолистые пальцы под подол и стянул топ через голову. Как только ткань соскользнула с кончиков ее пальцев, она села, заставляя его отпрянуть так, чтобы он смотрел на нее сверху вниз, опираясь на колени.       Он взял ее за подбородок, заглядывая в полные страсти бирюзовые глаза, как раз когда ее ладони коснулись его лица. Она обхватила его щеки руками, и на ее губах заиграла улыбка. Она видела его лицо лишь несколько раз с тех пор, как они стали постоянным дуэтом, но никогда не вглядывалась по-настоящему. Он усмехнулся, наклоняясь и едва касаясь своими губами ее губ.       — Нравится то, что видишь? Это ведь для тебя не ново, ты же знаешь.       Она мягко вдохнула, прежде чем запустить руки в его волосы и прижаться своими губами к его. Поцелуй начался нежно, когда она откинулась на матрас, и он последовал за ней. Он отстранился и заправил ее волосы за уши.       — Ты уверена в этом, Сакура? — тихо спросил он; сомнения вернулись, когда всё стало слишком реальным. — Я… я не хочу, чтобы это негативно сказалось на нас потом.       Он поцеловал ее в лоб.       — Ты мне… очень дорога.       Сакура закусила губу, проклиная его за то, что он остановился, чтобы подумать, вместо того чтобы просто действовать. Это всегда было больше в ее духе, чем в его — его сила и ее слабость. Она никак не могла сказать ему, как сильно на самом деле хочет этого и большего. Ее устраивало то, как все было, и она была бы согласна на то, что будет после… Лишь бы он не избегал ее.       Она отвела взгляд в сторону.       — Просто… не стыдись меня потом, хорошо? И… не избегай меня. Я хочу этого, я хочу тебя.       Ему не понравилось, что она избегает зрительного контакта — это заставило его волноваться.       — Сакура, посмотри на меня. Пожалуйста.       Она сглотнула, покачала головой и потянулась к нему для поцелуя, закрыв глаза и обвив руками его плечи. Не было нужды усложнять все эмоциями. Они были в его постели, возбужденные и почти голые, почему он обязательно должен был включить мозг? Он всегда видел ее насквозь, что отчасти и послужило причиной ее чувств к нему.       Какаши нахмурился, отвечая на поцелуй и стараясь не дать ей почувствовать себя отвергнутой, но осторожно отстранился, взял ее лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.       — Я никогда не буду стыдиться тебя, — искренне произнес он и поцеловал ее в щеку. — И я никогда, никогда не смогу тебя избегать. Я бы слишком сильно скучал по тебе. — Он улыбнулся, качнув бедрами, и чмокнул ее в губы.       — Я спрошу тебя еще раз: ты уверена в этом? И смотри на меня, когда отвечаешь.       Он не хотел слишком много думать о том, почему она вдруг почувствовала неуверенность. Он не хотел ошибаться, но давно задавался вопросом, чувствует ли она то же тепло в груди, когда они вместе. Чувствует ли она, что они заполняют пустоту в жизнях друг друга, делает ли он ее целостной так же, как она его. Он всегда оставлял ей право открыть эту дверь, и сейчас казалось, что они оба боятся в нее войти. Так что же будет дальше?       Его «розововолосая» посмотрела на него, слегка улыбнулась и кивнула.       — Я хочу этого, Какаши. Пожалуйста, не… не останавливайся.       Какаши снова начал покрывать поцелуями ее шею, проводя руками по ее бокам, прежде чем обхватить ее грудь и сильно сжать.       — Только если ты сама меня об этом попросишь, — прошептал он ей в кожу, снова качнув бедрами и прижимаясь напряженной плотью к ее скрытому одеждой лону. Сакура выгнулась навстречу его прикосновениям, из ее уст сорвался стон, и она почувствовала, как неуверенность отступает. Она обхватила его бедра ногами, подстраиваясь под его движения.       — В следующий раз делай всё, что хочешь. Я всегда буду стараться доставить тебе удовольствие.       От этих слов у него пересохло во рту. Он спустился поцелуями в ложбинку между ее грудей, повернул голову, чтобы прикусить одну из них и сильно засосать. С ее губ сорвался прерывистый стон, прозвучавший для него как музыка. Он опустил одну руку к краю ее шорт, потянул и отпустил, позволяя ткани щелкнуть по тазовой косточке.       Она заерзала и всхлипнула в ответ.       — Такой дразнила…       Он оторвался от ее груди с характерным звуком, после чего ухмыльнулся ей.       — Ты это любишь.       «Я люблю тебя», — молча подумала Сакура.       Сакура прижала его голову к своей груди и перехватила руку, которой он только что щелкнул по резинке ее шорт, направляя ее под подол и дальше, под белье.       — Какаши, пожалуйста… — застонала она, когда он взял ее затвердевшую бусинку в рот, дразня ее языком.       Жара этой ночи становилась только невыносимее по мере того, как они заводились. Она была вся в поту, и везде, где он касался ее губами, даря наслаждение, кожа была солоноватой на вкус. Он упивался этим, как и ее ароматом — манящими цветочными нотками духов или фруктовым запахом шампуня, смешанным с мускусным ароматом ее возбуждения. Для него это было лучшее сочетание в мире. Рядом с ней ему всегда становилось спокойно.       В конце концов он сдался и снова коснулся ее, вняв мольбам. Он скользнул средним пальцем к ее входу, невольно застонав от того, насколько она была мокрой, прежде чем распределить влагу выше и начать вращательные движения по клитору. Он наблюдал, как ее лицо искажается от удовольствия, пока она, зажмурившись, вы стонала его имя.       — Вот так, дай мне знать, как хорошо я заставляю тебя себя чувствовать, принцесса. — Он снова покрыл поцелуями ее грудь и поднялся к шее, чтобы прошептать на ухо, понизив голос на октаву и намеренно обжигая ее горячим дыханием: — Ты заслуживаешь каждой крупицы наслаждения, которое испытаешь сегодня.       — О-о боже, Какаши… — Она выгнула бедра и откинула голову на матрас, когда он усилил давление. А когда он плотно прижал большой палец к ее клитору и ввел два пальца внутрь, она не смогла сдержать жалобный вскрик и начала извиваться под ним. Его мозолистые руки точно знали, что делать; казалось, он знает ее тело так хорошо, будто они занимались этим миллион раз. Она подумала, каково бы это было, если бы привычка засыпать в постели друг друга стала для них нормой.       — Ты помнишь тот раз, когда я прижал тебя к дереву на вражеской территории?..       Она услышала его приглушенный шепот у своей шеи, когда он ускорился, и вздрогнула — та ночь навсегда запечатлелась в ее памяти. Она никогда не ожидала оказаться так близко к нему. Его запах, древесный и отдающий костром, окутал ее, он смотрел ей прямо в глаза, а его нога была зажата между ее ног. Она помнила, как ругала себя за то, что это ее возбудило, за то, что восприняла это как нечто большее, чем просто защитный акт ради спасения жизни, но она никогда не могла забыть то чувство, когда она была плотно прижата к его телу, и каким теплым он был.       — Я никогда не забуду ту ночь… — смело ответила она, запуская руку в его волосы и проводя ногтями по коже головы.       — Ты была возбуждена еще несколько часов спустя. — Он на мгновение замер, прежде чем прикусить ее шею и добавить третий палец, глубоко толкаясь ими внутрь и удерживая их там. — Это из-за того, что это был я? Это я заставляю тебя так себя чувствовать, хм?       Она издала дрожащий стон, ерзая бедрами на его неподвижной руке. Черт, он бывал таким самоуверенным, когда хотел.       — С тобой я чувствую себя в безопасности… — выпалила она и тут же внутренне сжалась.       Он отстранился и посмотрел на нее; похоть исчезла из его взгляда, сменившись широко раскрытыми, вопрошающими глазами.       — Черт… — выругалась она, чувствуя, что все испортила. — Э-э… это… теперь все стало как-то неловко. — Она вздохнула и провела рукой по волосам.       Но он покачал головой, его серебристые пряди, влажные от пота, упали на лицо. Он положил ладонь на ее щеку, поглаживая скулу большим пальцем. То самое тепло снова заполняло его грудь, и он не знал, как это описать. Что-то внутри него просто встало на свои места, стоило ей это произнести.       — Нет… нет, совсем нет. — Он мягко улыбнулся, прежде чем запустить пальцы в ее волосы и придерживать за затылок. — Теперь всё стало… честно. — На этот раз он поцеловал ее нежно, и она почувствовала, как буквально тает в его руках.       Она снова качнула бедрами навстречу его руке, напоминая, на чем они остановились. Он чувствовал, как его член пульсирует, касаясь ее плоти, и не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такую нужду в ком-то. Он зацепил пальцами резинку ее шорт и белья и стянул их.       Он провел языком по ее нижней губе, принимаясь распутывать простыню, скрывавшую его нижнюю часть тела. Она что-то промычала ему в губы, приоткрывая рот для поцелуя. Она потянулась рукой между ними и обхватила его плоть, сделав несколько движений как раз в тот момент, когда он коснулся своим языком ее языка, и они оба застонали в унисон.       Он толкнулся бедрами в ее руку, когда капли предсемени выступили на головке. Она слегка вздрогнула, думая о том, как потрясающе будет почувствовать его внутри. Она направила его к своему входу; предвкушение нарастало, пока он сам перехватил основание и потерся кончиком о ее клитор.       Она заскулила и выгнулась к нему, когда он разорвал поцелуй.       — С тобой я тоже чувствую себя в безопасности, Сакура, — мягко произнес он ей в губы, прежде чем войти в нее.       Сакура крепко обхватила его бедра ногами, ее спина выгнулась над кроватью, а с губ сорвался громкий стон. Ее руки взметнулись вверх, вцепляясь в его предплечья, и она тихо всхлипывала при каждом его движении. Он начал с медленных и глубоких толчков, от которых у нее кружилась голова. Дыхание стало прерывистым, она чувствовала, что разрядка уже близко. Тело было натянуто как струна, она извивалась под ним.       — Боже, ты такая мокрая и узкая, принцесса. Вся извелась ради меня, из-за меня, — прошептал он ей на ухо. — Стони мое имя. Скажи мне, чего ты хочешь, что тебе нужно, дорогая.       Она лишь повернула голову и поцеловала его, ее сердце ликовало. Одна из его рук скользнула по ее телу вверх, чтобы сжать и покрутить ее затвердевший сосок. Он продолжал это делать, пока ее стон не прервал поцелуй. Он облизнул губы, прежде чем покрыть поцелуями ее ключицы и впиться в кожу зубами.       — Какаши, боже, да. Быстрее. — Она приподнялась на локтях, пока он сосал кожу достаточно сильно, чтобы вызвать реальную боль, что вызвало у нее еще один непристойный стон.       — Сделай меня своей, — тихо простонала она, прижимаясь к его зубам.       Он отстранился, только чтобы переключиться на другую сторону.       — Своей? Будь осторожна, я не люблю делиться, — тихо прорычал он, прежде чем зафиксировать ее бедра и начать двигаться быстрее, выходя почти полностью и с силой возвращаясь обратно.       Другой рукой он вцепился ей в затылок, крепко сжимая корни волос и заставляя ее откинуть голову. Он сильно прикусил кожу на шее и засосал ее, намереваясь оставить след. Пусть все знают, что она его — если только она не залечит это утром.       Она вскрикнула — смесь боли и удовольствия переполняла ее тело. Она пыталась сказать ему, но не могла подобрать прямых слов. Поймет ли он намек? Она всхлипнула, чувствуя, как ноги начинают дрожать. Он снова прижал ее к матрасу, слизывая след от последнего засоса.       Он подхватил ее под колено и подтянул его вперед, выбирая более глубокий угол.       — Вот так, милая. Кончай для меня.       Она обвила руками его шею, снова и снова выкрикивая его имя.       — П-прямо там, черт, Какаши, — всхлипнула она, прежде чем приподняться, насколько могла, и прошептать ему на ухо: — Я никогда не буду ничьей, только твоей.       Она закусила губу, прежде чем выгнуться в последний раз и упасть головой на подушку.       «Никогда?» — подумал Какаши, толкаясь в нее, чувствуя, что сам находится на грани.       — С-Сакура… — Его стон был низким и хриплым. — Я… я уже близко…       Я хочу этого.       Я хочу тебя.       С тобой я чувствую себя в безопасности.       Сделай меня своей.       Я никогда не буду ничьей, только твоей.       В этот момент всё встало на свои места, и он застонал от осознания. Он заставил её посмотреть ему в глаза, прежде чем взмолиться:       — Скажи это… Просто скажи мне, пожалуйста, — выдохнул он, коснувшись её губ коротким поцелуем.       На мгновение его укололо чувство вины, когда он увидел промелькнувшую в её глазах уязвимость, но затем она кивнула. Её ладони обхватили его лицо; он прильнул щекой к одной из них, ни на секунду не отводя взгляда от её бирюзовых глаз.       — Я… я люблю тебя, Какаши. Очень, очень сильно. — Её нижняя губа на миг задрожала, но он поцеловал её ладонь, и на его лице расплылась улыбка.       Он толкнулся в неё глубоко, как раз когда её ноги сомкнулись на его бедрах; он чувствовал, как её мышцы пульсируют вокруг него, пока они оба теряли самообладание. Он уткнулся лицом в её шею, содрогаясь всем телом, пока они вместе сгорали в экстазе.       — Я никогда не думал, что ты чувствуешь то же самое, — начал он, прежде чем крепко обнять её. — Я тоже люблю тебя, Сакура.       На её лице отразилось явное удивление, прежде чем слезы покатились по щекам, и она крепко обняла его в ответ. Она никогда, совсем никогда не думала, что он полюбит её. Она полагала, что это случится лишь раз, возможно, станет коротким романом, а потом всё вернется на круги своя.       Но он тоже её любил?       — Разве я не учил тебя смотреть в самую суть? — пробормотал он ей в шею. — Знаю, я паршиво выражаю свои чувства, но ты должна была понять: никто и никогда не был в моем личном пространстве так, как ты. Даже у Генмы или Гая нет запасного ключа от моего дома…       Она лишь улыбнулась, уютно устраиваясь в его руках. Теперь никакая жара не могла испортить ей этот момент.