Драконьи сны (Dragon dreams)

      Впервые драконы приснились ему в шесть именин. Сон наконец сморил мальчика после долгих часов лихорадки и удушливого кашля. Позже выяснится, что он подхватил зимнюю хворь. Мейстер Лювин тогда сказал: переживёт ночь — будет жить. И он выжил. В ту ночь ему привиделись драконы. Или, точнее сказать, яйца.       Джон оказался в подземной зале. Сквозь трещины в каменном своде виднелись сырая земля, пожухлая трава, а ещё выше — голые древесные ветви. С ночного неба лениво падал лёгкий снег, проникая сквозь проломы и оседая белыми пятнами на мощёном полу. Мальчик побрёл к центру залы, которая из-за его коротких шагов казалась поистине бескрайней.       — Эй! — окликнул он, содрогаясь скорее от липкого страха, чем от стужи.       Ответа не последовало, и он упрямо зашагал дальше. В одну из расщелин лился лунный свет, выхватывая из полумрака груду камней. Но, подойдя вплотную, Джон понял: это не камни. Кроме самой формы, в них не было ничего общего с теми яйцами, из которых кухарка Бета пекла любимые пирожные Сансы. Огромные, тёмные, несмотря на различие оттенков. Их поверхность не была гладкой — её покрывал узор, похожий на окаменевшую чешую. Заинтригованный, мальчик осторожно приблизился и, набравшись храбрости, коснулся одного из них кончиком пальца и тут же с испугом отдёрнул руку. Яйцо источало жар. Невероятно для такой ледяной ночи. ​      — Оно не кусается! — раздался звонкий голос за спиной.       Джон вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Перед ним стоял ребёнок, ненамного старше его самого, и выглядел он крайне странно. Для такой погоды незнакомец оделся слишком легко: бежевая туника, простые коричневые штаны да соломенная шляпа, болтавшаяся на поясе. Мальчишка был наголо обрит, а на бледном лице выделялись пронзительные тёмно-пурпурные глаза.       — Привет, маленький дракон! — поздоровался он.       — Я не дракон, я волк! — ощетинился Джон.       Услышь это леди Старк — непременно бы отчитала. Она любила напоминать, что он не носит фамилию отца, а значит, гербовый лютоволк никогда не станет его символом. Джон не понимал, за что она его так ненавидит и почему ему заказан путь в Старки. Разве его отец не лорд Винтерфелла? Но после того как лорд Эддард усадил его подле себя и глухо произнёс, что Джон — его кровь, но не сын леди Кейтилин, мальчик смирился.       Отогнав мрачные мысли, он уставился на незнакомца. ​      — Тебе не холодно? — спросил Джон, тут же решив, что сморозил несусветную глупость.       ​— Нисколько. У меня горячая кровь. А у тебя? — отозвался лысый мальчишка.       Джон опустил взгляд и только сейчас сообразил, что стоит на морозе без плаща. Вопрос чужака внезапно обрёл смысл. ​      — Нет. Я с Севера, так что… Наверное, моя кровь тоже горячая, — пожал он плечами. — Как тебя зовут?       ​— Эгг.       — Дурацкое имя, — выпалил Джон прежде, чем успел прикусить язык. — Прости…       Но Эгг лишь рассмеялся.       — А тебя как звать? — Тёмно-пурпурные глаза не отрывались от его лица.       — Джон Сноу. — Он протянул руку.       Когда Эгг ответил на рукопожатие, оказалось, что тот не лгал — его кожа и впрямь пылала жаром.       — Рад знакомству.       — И я.       — Что ты здесь делаешь? — с любопытством спросил Джон. Он попытался вспомнить хоть одного лысого мальчишку с фиолетовыми глазами из Зимнего городка, но тщетно. Судя по одежде, Эгг был из простолюдинов, однако родом явно из других краёв.       — Я оруженосец! Сир Дункан захотел посмотреть на Винтерфелл и Стену, — с жаром отозвался собеседник.       — Врёшь! К тому же, на Севере нет рыцарей, мы оставляем эти забавы южным придуркам. — Джон не сомневался, что никакой это не оруженосец. Те немногие, кого он видел, всегда носили добротную одежду.       — Ничего не вру! Сир Дункан — межевой рыцарь. Куда хотим, туда и едем! — возмутился Эгг.       ​Лысый мальчишка принялся взахлёб рассказывать о своих приключениях. Оказалось, он повстречал «Дунка» перед турниром на Эшфордском лугу. Там его рыцарь одержал победу в Суде Семерых, и отец Эгга дозволил сыну служить ему оруженосцем. Джон понятия не имел, где находится этот луг и что за Суд такой, но слушал затаив дыхание. Эгг уверял, будто сир Дункан уладил вековой спор в Просторе и что вместе они подавили восстание. Сноу сильно сомневался в правдивости нового друга, но язык у того был подвешен отменно. ​      Спустя, казалось, долгие часы, Джона начал смаривать сон, а лицо Эгга стало растворяться в тумане.       После того первого видения он проснулся в лихорадке, но за несколько дней забот мейстера Лювина пошёл на поправку. Едва встав на ноги, Джон помчался — вернее, побрёл так быстро, как позволяло ослабевшее тело — в библиотеку. Встреча во сне пробудила жгучую жажду познавать мир. С тех пор он проводил столько же времени за пыльными фолиантами, сколько на тренировочном дворе с Роббом. Вычитанные в книгах легенды питали их с братом игры. Особенно Джона манили предания о Таргариенах. Короли, принцы и рыцари-драконы захватили все его мысли. Однажды ему попался свиток об Эйгоне V Невероятном и лорде-командующем его Королевской гвардии, сире Дункане Высоком. Сходство историй поразило даже шестилетнего мальчишку.       Годы шли, и драконы вместе с древними валирийцами всё чаще посещали его по ночам. Во снах он беседовал с ними, впитывал истории, которые пугающе точно совпадали с прочитанными книгами, и каждый раз просыпался с тягостным чувством. Джон не имел ни малейшего понятия, как толковать эти видения, а потому старался гнать их из головы.       С последнего сна минуло семь лун. Джон чувствовал умиротворение в кругу братьев и сестёр, несмотря на ледяные взгляды леди Старк, которая с годами не стала к нему милосерднее. Свист летящей стрелы будоражил кровь. Но восторг мигом улетучился, когда остриё со стуком вонзилось в дерево далеко от мишени. Джон изо всех сил пытался подбодрить братишку, пока лорд Эддард, леди Кейтилин и Робб наблюдали за тренировкой. Десятилетний Бран выглядел совсем поникшим, и бастарду было больно на это смотреть. С самого раннего детства он желал законным детям Старков лишь счастья. Ему казалось, что у них нет причин для печали — ведь над ними не нависала вечной тенью безжалостная мачеха.       Бран снова промазал, и на сей раз Джон не сдержал усмешки. Робб и самый младший из волчьей стаи, Рикон, тоже фыркнули. ​      — И кто из вас в десять именин стрелял без промаха? — сурово прогремел с балкона голос Эддарда Старка, лорда Винтерфелла. — Продолжай, Бран. ​      Следующую стрелу Бран выпустить не успел — Арья играючи всадила свою прямо в яблочко. Джон улыбнулся, глядя, как братишка срывается с места в погоню за мелкой негодницей. Арья была ему ближе всех. И внешне походила на него больше остальных. Пару лет назад ей даже втемяшилось в голову, будто она такой же бастард, как и он, из-за их сходства. Джону стоило немалых трудов выбить эту дурь из её упрямой головы. Дикая, своенравная и вспыльчивая — полная противоположность старшей сестре. Санса во всём служила бледной тенью матери. И хотя она не выказывала открытой ненависти к бастарду, всё же старалась избегать его, порой доходя в этом до абсурда. Несомненно, сие весьма тешило леди Старк: наравне с Роббом, её первенцем, Санса оставалась идеальным, безупречным чадом.       Наводя порядок во дворе, Джон почувствовал на себе чужой взгляд. Подняв голову, он наткнулся на ледяной взор леди Кейтилин. Он поспешно опустил глаза и ссутулился, словно это могло защитить его от её гнева. Вскоре сир Родрик возвестил: поймали дезертира из Ночного Дозора.       Беглец нёс несусветный бред, бормоча о Белых Ходоках, но это не спасло его от Льда — двуручного меча лорда Старка. Ночной Дозор был присяжным братством, туда уходили на всю жизнь. Его дядя Бенджен служил там Первым разведчиком. В детстве Джон помышлял надеть чёрное, но теперь, после множества прочитанных историй о Семи Королевствах, навсегда оставил эту затею. Он жаждал путешествовать, а не мёрзнуть на одном месте до конца своих дней. Однако отец хотел, чтобы Джон произнёс клятву. Эддард часто повторял, что это почётное призвание, что Старки тысячелетиями охраняли Стену, и там можно снискать себе славу. Вид обезглавленного тела, безусловно, не добавлял желания вступать в орден. Но Джон был человеком долга: если лорд Старк настоит, он подчинится.       Бран достойно держался во время казни. Лорд Старк мог им гордиться. И всё же Джон беспокоился: брат был ещё слишком мал, и вид смерти мог его сломить. На обратном пути он приглядывал за Браном и с облегчением отметил, что мальчик держится в седле уверенно и спокойно: всё-таки он грезил о рыцарстве и старался вести себя достойно.       Теон резко натянул поводья. Джон спешился и подошёл к нему. Посреди дороги, сразу за мостом, валялся распоротый труп оленя. Лорд Старк поравнялся с ними.       — Сумеречные коты? — подал голос Теон.       — В Волчьем лесу нет сумеречных котов, — покачал головой отец.       Грейджою стоило бы это усвоить, слушай он мейстера повнимательнее. Но Теон ненавидел уроки — ему больше нравилось трахать шлюх да бахвалиться своими Железными островами. Джон терпел его только ради Робба.       Взгляд лорда Старка зацепился за что-то справа, ближе к речному берегу. Там лежала мёртвая гигантская волчица с оленьим рогом, пробившим ей глотку. Вокруг копошились слепые щенки. Воняло от неё ничуть не меньше, чем от оленя. Эддард молчал, и остальные почтительно ждали, пока Теон не решил вставить своё слово. ​​​​      — Какое-то уродство! — брякнул он, явно гордясь собственной проницательностью.       ​​​— Это лютоволк, — отозвался отец, переглянувшись с потрясённым и хмурым сиром Родриком. — Здоровая тварь, — добавил он больше для себя, чем для остальных.       — К югу от Стены не бывает лютоволков, — вмешался Робб, повторяя то, что им твердили с пелёнок.       — Теперь их пять, — возразил Джон брату. — Хочешь подержать? — Он протянул одного щенка Брану.       — Что с ними будет? Их мать мертва.       Джон разделял сострадание брата. Не помня собственной матери, он чувствовал, как сжимается сердце при виде осиротевших щенков. Боги жестоки, эти создания не заслужили такой участи.       — Этим тварям здесь не место! — отрезал сир Родрик.       Лорд Старк был с ним солидарен.       — Лучше быстрая смерть. — Он шагнул к туше. — Без матери они не выживут.       Теон дёрнулся прикончить выводок, но Бран бросился наперерез. Робб, Бран и Теон принялись спорить о судьбе зверей. Джону было больно смотреть, как младший брат умоляет сохранить им жизнь, и тут его осенило. Пересчитав волчат, он шагнул вперёд.       — Лорд Старк, — обратился он официально, помня о чужих ушах. — Их пятеро. По одному на каждого из ваших законных детей. Лютоволк — герб вашего дома. Сами боги послали их вам.       Слова обожгли язык: добровольно вычеркнуть себя из семьи было мучительно больно. Но это сработало — отец отступил. Джон раздал волчат братьям.       — А как же ты? — спросил Бран.       — Я не Старк, — твёрдо ответил он, хотя в груди засаднило.       Джон отвернулся и вдруг заметил ещё одного щенка, отползшего в сторону. Белоснежного. Не раздумывая, он ухватил его за шкирку.       ​— Выродок, — оскалился Грейджой. — Этот твой, Сноу.       Если бы взгляд мог убивать, Теон рухнул бы замертво.       По возвращении в Винтерфелл щенков показали девочкам и Рикону. Леди Кейтилин пришла в ярость и велела запереть зверёнышей на псарне. Благо, лорд Старк запретил это. Джон поспешил в свою комнату, чтобы спрятать щенка. Он любил эту крошечную, скудно обставленную спальню — своё единственное убежище — и надеялся, что волку здесь тоже понравится. Шерсть волчонка была белой, как первый зимний снег, ещё не тронутый грязью. А глаза отливали красным, точно свежая кровь. ​      — Ты совсем не похож на остальных, малыш, — тихо произнёс Джон. — Но не бойся. Мы с тобой одной крови. ​      Щенок склонил голову набок. Джон усмехнулся: волчонок никак не мог понять его слов.       — Нужно дать тебе имя. Дай-ка подумать… белый, молчаливый. Ты напоминаешь мне тот день, когда я вывалялся в муке и притворился привидением, чтобы напугать Сансу. Призрак… Хорошее имя. Что скажешь, Призрак?       Волчонок склонил голову в другую сторону.       В ту ночь видения вернулись. Впервые после той давней лихорадки он снова увидел во сне каменные яйца. Сон не принёс покоя. Раньше драконы пугали его лишь однажды, но этот кошмар не походил ни на что другое. ​​​​​​​      Джон лежал на спине, уставившись в сводчатый потолок того самого подземного зала из своего первого видения. Только теперь в камне не виднелось трещин. Зала выглядела нетронутой. И яйца никуда не делись — всё те же, огромные и чешуйчатые.       — Эгг! — окликнул он, полусознательно ожидая, что из-за колонны выйдет Эйгон V.       — Да, это яйца. Необязательно так кричать, — раздался женский голос.       Обладательница голоса была явной Таргариен. Изящная фигура, фиалковые глаза и водопад серебряных волос. Её наряд казался чужеземным, но Джон не мог распознать покрой.       — Здравствуй, маленький дракон, — произнесла она.       Ни один Таргариен в сновидениях не называл его так со времён Эгга.       — Я не дракон, миледи. — Джон сам не понял, почему обратился к ней столь почтительно.       — Разве? Уж к этому времени ты должен был догадаться…       Джон промолчал. Ему претили любые домыслы на этот счёт. Женщина выждала мгновение и сдалась.       ​— Я тоже видела сны, — объявила она.       — Сны видят все, миледи. — Ему показалось, что обращение пришлось ей по вкусу.       — Мои сбывались.       Джон лихорадочно перебирал в памяти древних Таргариенов, пытаясь вспомнить сновидцев.       — Вы — Дейнис Сновидица, — выдохнул он.       Сереброволосая дева усмехнулась.       ​— Да, так меня прозвали. Изначально это было оскорблением.       — Простите, мил…       — Ничего. Они были правы: я лишь видела сны. И это спасло мою родню и наших драконов… — Дейнис словно растворилась в воспоминаниях, меряя шагами залу и ни разу не взглянув на бастарда. — В Валирии прочие драконьи владыки считали меня безумной… И все они сгорели дотла. Отец поверил мне, и это спасло наш Дом. Но я видела не только Рок Валирии. Кое-чему из моих видений только предстоит случиться… — В её голосе зазвучала пророческая тяжесть. — Ты тоже видишь сны.       ​​​​​​​— Я никогда не видел будущего, миледи. Только Таргариенов прошлого, — отозвался Джон. Впервые он обсуждал свои видения прямо во сне.       ​— А чем, по-твоему, является эта зала?       — Она существует наяву?       — Разумеется. И ты должен отыскать её. — Она продолжала мерить шагами каменный пол.       — Зачем мне искать подземелье с драконьими яйцами?       — Тебе ведома причина. Ты просто боишься признаться себе.       — Ошибаетесь, — упрямо буркнул он. В действительности он гнал от себя эти мысли: поверить в них означало бы столкнуться с правдой, а к такому пути Джон был не готов. Но Дейнис не собиралась оставлять ему выбор. ​      — Признай! — Она замерла и вперила в него немигающий взгляд.       Вспышка. Каменный свод исчез.       Они по-прежнему стояли лицом к лицу, но теперь вокруг бушевала масштабная битва. Две армии сцепились в кровавой мясорубке прямо посреди бурной реки. Один из воинов, в шлеме, увенчанном оленьими рогами, взмахнул боевым молотом и с влажным хрустом размозжил грудину противнику. Чёрный доспех поверженного украшала россыпь рубинов. Когда тело рухнуло в воду, течение подхватило окровавленные камни, унося их прочь.       Джон физически ощущал на себе разъярённый взгляд Дейнис.       — Время убить в себе мальчишку! — сорвалась на крик Сновидица.       Воздух сделался густым, как пепел. Джону стало нечем дышать, но видение неумолимо потащило его дальше. Судя по нагромождению мечей на заднем плане, они могли находиться лишь в одном месте: Тронный зал Королевской Гавани. Железный Трон окружали колоссальные драконьи черепа, со стен свисали выцветшие гобелены с ликами древних владык Валирии. Вот только самих Таргариенов в зале не осталось. Джон узнал победителя с речной переправы и другого воина, чьё лицо казалось до боли знакомым. Они возвышались над изорванными окровавленными плащами Ланнистеров, под которыми угадывались бесформенные очертания. Двое мужчин яростно спорили.       — Я не вижу здесь младенцев! Лишь драконье отродье! — прогремел воин с молотом.       Страшная догадка ударила под дых. Джон сообразил, какую сцену наблюдает, и, что куда страшнее, понял, что именно скрыто под багровой тканью. К горлу подкатила тошнота.       — Будь драконом! — вновь ударил по ушам голос Дейнис.       В следующий миг пространство вновь сжалось. Теперь они парили над высокой башней, воздвигнутой посреди безжизненных скалистых холмов. Далеко внизу звенела сталь — рубились насмерть люди. На плечах некоторых развевались белые плащи Королевской гвардии.       Новый скачок — и они оказались под самым потолком тесной комнаты в той самой башне. На залитом кровью ложе металась женщина. Время рвануло вскачь: Джон увидел, как в покои ворвался молодой воин — тот самый, из Тронного зала — и рухнул на колени у кровати.       — Обещай мне, Нед, — эхом отдался в ушах её срывающийся шёпот, когда она вложила в руки мужчины младенца.       Разум не успел переварить увиденное, как мир померк, и голос Дейнис взорвался в последний раз:       — Берегись Узурпатора!       Джон с криком вырвался из сна. ​      — Стой!       ​Поняв, что сидит в своей комнате, мокрый от ледяного пота, он судорожно втянул воздух. Этот кошмар оказался самым жутким за долгие годы. За окном всё ещё царила непроглядная темень, но о сне не могло быть и речи. Джон натянул одежду и спустился на тренировочный двор. Он яростно обрушивал затупленный турнирный меч на соломенное чучело, пока первые лучи солнца не озарили двор. Позже его нашёл Теон и принялся отпускать скабрезные шуточки, но Джон даже не реагировал — он слишком глубоко провалился в собственные мысли.       ​За утренней трапезой Джон сидел мрачнее тучи. Арья пыталась растормошить его, но он пропускал её слова мимо ушей. Старки давно уяснили: время от времени на брата накатывает глухая отрешённость, отрезающая его от остального мира. Такое всегда случалось после ночных видений. Из ступора его вывел лишь мрачный голос отца, возвестивший о смерти лорда Аррена и грядущем визите короля в Винтерфелл. Страх ледяной хваткой сдавил горло.       Спустя месяц, когда исполинская процессия наконец вползла в ворота замка, Джон понял, что этот человек никак не походит на правителя Вестероса. ​​Сложно было вообразить кого-то менее величественного. Располневший, вульгарный Роберт Баратеон вызывал лишь глухое отторжение. Он приветствовал лорда Старка и его детей так, будто они встретились в дешёвой таверне, а не на внутреннем дворе замка под прицелом сотен глаз. Самого Джона задвинули в задние ряды, поближе к Теону. Леди Кейтилин не желала оскорблять королевский взор видом бастарда. В кои-то веки Джону это принесло лишь облегчение: встреться они лицом к лицу, кто ведает, как бы он отреагировал. Уже целую луну, с той самой ночи, стоило лишь смежить веки, как в голове набатом бил шёпот Дейнис: «Берегись Узурпатора». Трудно питать уважение к человеку с таким клеймом.       — Нед, веди меня в крипту! Желаю отдать дань памяти, — зычно потребовал Роберт, проигнорировав вежливые протесты королевы.       ​Спорить с ним было бесполезно. Ни для кого на Севере не оставалось тайной, к чьей именно гробнице он рвётся. Лианна Старк, покойная сестра лорда Эддарда, была обручена с Баратеоном, пока Рейгар Таргариен не похитил и не обесчестил её… по крайней мере, так гласила официальная история. Джон ни разу не встречал Последнего Дракона в своих снах, но прочитанные летописи никак не вязались с образом жестокого насильника. Да и сама Лианна, окажись она в постели Роберта, вряд ли избежала бы худшей участи. Опасные размышления вновь начали затягивать его в омут, но он вовремя одёрнул себя. Думать о Лианне и Рейгаре было страшно — выводы, к которым он мог прийти, пробирали до костей.       Судя по доносившемуся из Великого чертога гоготу, на пиру король вёл себя ещё отвратительнее. Леди Старк ожидаемо запретила пасынку присутствовать на застолье — ему не нашлось места даже за нижними столами, где он обычно сидел во время визитов северных знаменосцев. По правде говоря, колотить соломенное чучело на холодном дворе было куда приятнее, чем смотреть, как пьяный монарх лапает служанок. Но самолюбие всё равно было уязвлено. Проблема заключалась не в самом пире, а в отсутствии выбора.       Он методично обрушивал меч на чучело и не обратил внимания на всадника, влетевшего в ворота, пока хриплый голос не окликнул его:       — Твой воображаемый враг ещё не помер?       Джон резко обернулся и расплылся в улыбке, узнав дядю Бенджена. Они крепко обнялись. Сноу искренне обожал Первого разведчика и заслушивался его байками о Ночном Дозоре. Именно его рассказы в детстве заставляли Джона всерьёз помышлять о том, чтобы надеть чёрное.       ​— А ты вымахал! — хохотнул Бенджен. — Весь день гнал лошадь, не желал оставлять тебя один на один с Ланнистерами. Чего не на пиру?       Хотя он и сам прекрасно понимал причину.       — Леди Старк сочла, что бастард может оскорбить королевскую семью, — с трудом проглотил ком в горле Джон.       Дядя понимающе кивнул.       ​— Что ж, на Стене тебе всегда рады. Там ещё ни одному бастарду не указали на дверь.       Джон слышал эти слова каждый раз, когда дядя навещал Винтерфелл. Будь он младше — непременно уцепился бы за эту возможность. Но не теперь. Он уставился в землю, не желая разочаровывать Бенджена прямым отказом. Повисло гнетущее молчание.       — Ладно, Стена никуда не денется, парень, — сдался Бенджен. — Пойду внутрь, спасу твоего отца от высоких гостей. Позже поболтаем!       Сноу снова занёс тренировочный меч над чучелом, но удар прервал тягучий, насмешливый голос:       — Твой дядя служит в Ночном Дозоре.       Из густой тени вынырнул Бес. Ошибиться было невозможно: карлик с копной светлых волос. ​​​      — И что вы здесь делаете? — Джон немало удивился, обнаружив Ланнистера за пределами чертога.       ​— Набираюсь сил перед возвращением к дивному обществу твоей семьи.       Пир гремел уже несколько часов, да и на официальном приветствии карлика не наблюдалось — неслыханная дерзость.       — Всегда мечтал взглянуть на Стену, — продолжил Бес. Похоже, он искал собеседника.       — Вы — Тирион Ланнистер, — констатировал Джон. — Брат королевы?       — Моё величайшее достижение, — закатил разноцветные глаза Тирион. — А ты… бастард Неда Старка, не так ли?       Очередной укол уязвил гордость. Джон отвернулся и молча рубанул по чучелу.       — Я тебя обидел? Уж прости, — хмыкнул карлик. — Но ты и есть бастард. ​​​      — Лорд Старк — мой отец, — глухо огрызнулся Сноу. Ничего иного на ум не пришло. ​      — Но леди Старк тебе не мать, — Бес подошёл вплотную, задрав голову. — А значит, ты бастард. Дам тебе один совет, бастард. Никогда не забывай, кто ты такой, ведь остальной мир этого не забудет. Сделай это своей бронёй, и тогда никто не сможет ранить тебя.       — Да что ты, иные тебя побери, смыслишь в том, каково быть бастардом?! — взорвался Джон.       — В глазах отцов все карлики — бастарды. ​​​​​      Джон с остервенением возобновил тренировку, но слова Тириона ядовитым шипом засели в мозгу. Кем он был на самом деле? Иногда он и сам сомневался, бастард ли он. И как правило, подобные крамольные мысли накатывали на него аккурат после ночных видений.

***

​      Миновал почти месяц. Королевская свита должна была покинуть Винтерфелл через неделю. Джон вздохнул с облегчением. Он всеми силами избегал короля и его выродка-сына, но не замечать их присутствия было чертовски трудно. Роберт Баратеон позорил себя и королеву при каждом удобном случае, ужираясь элем до скотского состояния. Джон уже не удивился бы, если б Его Милость пустил струю прямо посреди двора. Золотоволосый принц оказался ещё паршивее. Он расхаживал по замку с надменной ухмылкой, скрывающей жалкую трусость. Когда пару недель назад Робб предложил спарринг, этот изнеженный кусок дерьма отказался, высокомерно процедив, что турнирные клинки — детская забава. Джон готов был дать руку на отсечение: Джоффри ни разу в жизни не держал настоящей стали, несмотря на то, что его родной дядя слыл лучшим мечником Семи Королевств. К слову, Джейме Ланнистер тоже разочаровал. Цареубийца ни разу не заглянул на ристалище, предпочитая тенью следовать за венценосной сестрой.       И всё же предстоящий отъезд гостей вселял ужас. Лорд Старк согласился стать Десницей Короля. Глупейшая ошибка, по мнению Джона, но кто бы его спрашивал. Это означало, что через семь дней отец, Бран, Арья и Санса — теперь уже невеста принца Джоффри — покинут Винтерфелл. Робб останется за лорда замка. Леди Кейтилин на первых порах тоже задержится на Севере, чтобы помочь первенцу освоиться, а после отправится в Королевскую Гавань. А Джон… Джон не имел ни малейшего понятия, куда податься. Предстоял тяжёлый разговор с отцом.       Король возжелал охоты — король её получил. В Волчий лес выдвинулась добрая половина замка, включая Робба и лорда Эддарда. Джону хотелось поехать с ними. В конце концов, накануне его официально представили Роберту.       — Подойди, парень! Дай-ка поглядеть на тебя! — горланил узурпатор. — Хочу видеть, как выглядит грязное пятно на хвалёной чести Неда Старка!       ​В тот миг Джону стало стыдно даже перед леди Кейтилин. И, как водится, именно мачеха заставила его расплачиваться за публичное унижение. Вместо того чтобы позволить ему присоединиться к охотникам, она сослала его чистить конюшни. Пустая затея — он вычистил стойла ещё вчера.       Изображая бурную деятельность с вилами в руках, Джон уловил нарастающий шум. Истошно завыли лютоволчата. По двору заметались перепуганные слуги. Воздух пропитался паникой, но в поднявшемся хаосе разобрать что-либо было невозможно. Он до хруста вцепился в плечо пробегавшего мимо пажа. ​      — Что стряслось?       — Неужто не слыхали? Маленький лорд сорвался с башни!       На какой-то миг Джон впал в ступор, не соображая, о каком «маленьком лорде» речь. А затем его прошибло ледяным потом. Бран обожал лазить по стенам замка, сводя леди Старк с ума от тревоги. Но Бран был цепким, как обезьяна, он никогда не срывался.       Боги, нет. Только не Бран.