Драконьи сны (Dragon dreams)

      Отряд старался держаться в стороне от главных трактов. Пусть их набралось всего восемь человек — Джон, леди Старк да шестеро гвардейцев, — привлекать лишнее внимание было ни к чему. Ехали верхом, по большей части в полном молчании, а ночевали прямо под открытым небом. Подобные походные условия никак не помогали скрывать драконьи яйца. Леди Кейтилин не проронила ни слова с самого первого вечера после того, как они покинули лагерь. ​​​​       — Тебя следовало бы высечь за то, как ты посмел говорить с моим сыном, — процедила она тогда, убедившись, что стража их не слышит. — Хотя, признаться, я почти во всём с тобой согласна.       Джон промолчал, приняв это к сведению. С тех пор между ними вновь повисло гнетущее отчуждение.       К Черноводной вышли на шестой день. Держась на почтительном расстоянии от любых поселений — в особенности от печально известной Каменной Септы с её гудящим рынком, — отряд трое суток продвигался вдоль глубокого и стремительного русла, покуда не пересёк Золотую дорогу. Переправу они одолели настолько быстро, насколько позволили лошади. Джон вздохнул с облегчением, когда бурлящая вода наконец скрылась из виду. Ходили слухи, будто эта река поглотила не один десяток пловцов, и её тёмные глубины неизменно вызывали у него смутную тревогу. Вскоре северяне вступили в Простор.       Ночи стояли холодные. Спустя две недели пути, когда они вдвоём сидели у костра, леди Старк неожиданно нарушила тишину: ​       — Что лорд Старк сказал тебе перед своим отъездом?       ​Джону потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: мачеха обращается именно к нему. ​​​​​ ​      — Мы говорили о моей матери.       Произнося это, он упрямо сверлил взглядом пламя. Меньше всего ему хотелось превращаться в мишень для её желчи и накопившейся злости.       — И что же он поведал? — с нажимом потребовала она.       — Что она умерла от родовой горячки…       Джон без труда уловил её острое изумление, но, по правде говоря, ему не было никакого дела до её чувств. ​      — Он открыл тебе её имя? — продолжала наседать леди Кейтилин.       Джон промолчал. Если начистоту, он не видел особой беды в том, чтобы раскрыть правду, пусть это и дало бы мачехе новый повод для ненависти. И всё же открывать ей тайну раньше, чем Роббу, ему категорически не хотелось.       — Джон, Нед был моим мужем. Разве я не имею права знать?       Она безошибочно раскусила это затянувшееся молчание. ​       — Миледи, пожелай ваш супруг открыть эту тайну, то сделал бы это сам.       ​Повернув голову, Сноу успел заметить, как в её глазах мелькнула отчётливая боль. Слова прозвучали слишком жестоко, поэтому он поспешил смягчить тон: ​       ​— Не думаю, что правда принесёт вам облегчение. К тому же… если уж и открываться, я хочу, чтобы при этом присутствовал Робб.       ​​​​— Пусть так. Оставь это при себе, — процедила леди Старк. — Но ответь лишь на одно: это была Ашара? ​​       ​— Какая ещё Ашара? — нахмурился Джон, решительно не понимая, о ком речь.       — Сперва ответь! — отрезала она, выдвигая условие.       — Нет. Это не она.       Леди Старк шумно выдохнула с заметным облегчением. ​​       — Я понятия не имею, о ком вы говорите… — тихо добавил Джон.       — Ашара Дейн, сестра сира Артура Дейна, — с горечью произнесла леди Кейтилин. — Дорнийская красавица, высокая и стройная, со смеющимися фиалковыми глазами и длинными тёмными волосами. Нед встретил её на турнире в Харренхолле, она тогда служила фрейлиной принцессы Элии. Они влюбились друг в друга. Поговаривают, на том турнире какой-то мужчина её обесчестил. Я всё гадала, не Нед ли это был. Спросила прямо, когда ты был ещё совсем мал, но он ничего не подтвердил… впрочем, как и не опроверг. А вскоре после того, как мой муж вернул кости сира Артура в Звездопад, Ашара бросилась с башни.       Казалось, она всецело погрузилась в тяжкие воспоминания. ​       — Можете быть спокойны: она не рожала вашему мужу ребёнка. — Джон искренне надеялся, что эти слова хоть немного её утешат. ​​​​​       — В таком случае я даже представить не могу, кем была твоя мать…       — И всё же я вам не скажу, миледи.       Джон попытался ободряюще улыбнуться. Леди Кейтилин вела себя донельзя странно; кто-то другой мог бы даже счесть эту неожиданную откровенность дружелюбием… Подобное поведение решительно сбивало с толку.       — Я так и не простила Неда за то, что он привёз тебя в Винтерфелл, — призналась она. — Но окажись твоей матерью Ашара — я бы попыталась.       — Отчего же? — с неподдельным любопытством спросил Джон. Во рту пересохло. Он с трудом сглотнул, не в силах отделаться от гнетущего чувства: мачеха была определённо сама не своя. ​      — Когда мы все съехались на турнир в Харренхолле, я всё ещё была обручена с Брандоном Старком… — В её голосе зазвучала застарелая тоска. — Мне не было дела до Неда, а ему — до меня. Мы едва перекинулись парой слов, разве что обменивались сухими светскими любезностями.       ​​​— Расскажете мне о Брандоне? И о турнире? — с жаром выпалил Джон, на мгновение напрочь позабыв, с кем именно ведёт беседу. ​       — С какой стати мне с тобой этим делиться? — тут же ощетинилась леди Кейтилин.       — Брандон был моим дядей… А лорд Старк никогда о нём не рассказывал. — Джон ссутулился, вновь замыкаясь в себе. ​​​       — И то верно… — Она смерила его долгим, пытливым взором. В её глазах отчётливо читалась внутренняя борьба, но, к вящему изумлению Джона, леди Старк всё же сдалась: — Хорошо, я поведаю тебе о Харренхолле. Мне всё равно нужно выговориться. Но не смей меня перебивать — тогда я смогу притвориться, что разговариваю сама с собой.       ​»Очаровательна, как и всегда», — ядовито подумал Джон.       И всё же он послушно кивнул. Каким-то чудом эта непробиваемая женщина решила поделиться сокровенным, и Сноу не собирался всё портить.       — Брандон был воплощением всех моих девичьих грёз. Широкоплечий, статный, с серыми глазами. Галантный и порывистый — по правде говоря, полная противоположность Неду. Когда он прибыл в Риверран, чтобы объявить дату нашей свадьбы, Петир Бейлиш, воспитанник моего лорда-отца, вызвал его на поединок, оспаривая мою руку. Я на коленях умоляла Брандона пощадить этого дурака. И он пощадил, хоть и нанёс ему серьёзную рану. Брандон даже снял доспехи, едва заметив, что у Петира их попросту нет. ​​​       ​Леди Кейтилин едва слышно усмехнулась, а затем мечтательно продолжила:       — Перед отъездом в Королевскую Гавань он поцеловал меня и поклялся, что вернётся. Но, как видишь, так и не сдержал слова.       ​Леди Старк прерывисто выдохнула. Джон подался вперёд и неуверенно коснулся её плеча, пытаясь хоть как-то утешить. На удивление, она его не оттолкнула.       ​— Впрочем, я отвлеклась. — Она гордо вскинула голову. — Турнир в Харренхолле… Я так рвалась туда, ведь в девичестве редко покидала замок. Лорд-отец дозволил мне отправиться в путь лишь в сопровождении тридцати гвардейцев нашего дома. Лиза люто возненавидела меня за это. — К его немалому удивлению, леди Кейтилин обернулась к нему, словно делясь сокровенной тайной. — Видел бы ты всю эту помпезность и пышность. Там собрались все великие лорды и леди Вестероса. Боги, как же я гордилась, что представляю Дом Талли. ​​​​​​       ​— Именно там вы встретили дядю? — спросил Джон. ​       — Да, — тихо отозвалась леди Старк.       ​Похоже, оба напрочь позабыли и о её запрете перебивать, и о застарелой вражде, годами тлевшей между ними.       ​— Отчасти ради этого отец и отпустил меня. Само собой, Брандон оказался в точности таким, как я себе рисовала. В ту пору я уже любила его до беспамятства. Мы столкнулись сразу после того, как на наших глазах король Эйрис посвятил сира Джейме в Королевскую гвардию. Тогда это действо казалось мне верхом рыцарского благородства. — Она презрительно фыркнула. — Какой же дурой я была. А на обратном пути к своему шатру я повстречала Старков.       — Всех?       — Лорда Рикарда с ними не было, но все четверо его детей приехали. ​       — Какими они оказались? Ну, кроме Брандона? — Джоном двигало жгучее любопытство, и, раз уж мачеха не спешила его отчитывать, он осмелился на новые расспросы.       — Нед держался тише воды. Бенджен мне полюбился с первого взгляда. А что до леди Лианны…       Джон едва не подскочил на месте от предвкушения.       ​— Красавица… но до чего же своенравная! Сдаётся мне, мы бы с ней не поладили. Она ни капли не походила на тех благородных девиц, к которым я привыкла. Разумеется, когда того требовал этикет, она вела себя подобающе… но в остальном была чересчур шумной и совершенно необузданной. Прямо как наша Арья. Я люблю свою дочь, но, боюсь, дружбы с этой дикой волчицей у нас бы не вышло. Помнится, я старалась избегать её почти весь турнир. ​​       ​Джона слегка укололо разочарование: выходит, леди Кейтилин при всём желании не могла рассказать о его матери ничего нового.       ​— А сам турнир пришёлся вам по вкусу? — спросил он, уводя разговор в другое русло.       ​— Ещё как! — оживилась она. — И пир тоже. Пожалуй, единственным мрачным пятном стал вид Безумного Короля. Все Семь Королевств пришли в ужас от его облика, так что можешь себе вообразить, каково пришлось девушке, которой едва минуло семнадцать именин. Пир закатили поистине грандиозный, но в памяти остались лишь танцы с Брандоном. Тот отлучился всего однажды — чтобы подбить своего застенчивого младшего брата пригласить на танец прекрасную Ашару Дейн… А вот что до самого турнира… Он гремел семь дней. В общей схватке победил лорд Ройс. Красотой он не блистал, так что я не обратила на него особого внимания. Зато конные сшибки… от них кровь стыла в жилах. Во-первых, там объявился Рыцарь Смеющегося Древа. Таинственный воин выехал на ристалище лишь за тем, чтобы выбить из сёдел троих рыцарей, чьи оруженосцы потешались над слабым. Уж и не вспомню, над кем именно… — Она на мгновение задумалась. — Незнакомец наотрез отказался снимать шлем. Вскоре король заподозрил неладное и выслал на его поиски людей, в том числе собственного сына. ​​​​​ ​      — И вы знаете, кто скрывался под шлемом? — с замиранием сердца спросил Джон.       — Нет, его так и не нашли… — покачала головой леди Старк. — А потом принц Рейегар выбил из седла сира Барристана Селми в финальном поединке, и о таинственном рыцаре тут же позабыли. У меня сердце оборвалось, когда кронпринц увенчал Лианну венцом королевы любви и красоты. Это глубоко возмутило меня — нельзя было так прилюдно бесчестить законную жену.       Джон вспомнил о нераспечатанном письме Элии, дожидающемся его в седельной сумке, и впервые за долгое время поймал себя на мысли: что же в нём таится?       — Но моё негодование было ничто в сравнении с яростью Брандона или Роберта Баратеона, — продолжила леди Кейтилин.       ​​​​​​— И что же они предприняли? — Эту часть истории Джону слышать не доводилось. ​       — Мой Брандон? Ровным счётом ничего, Неду удалось его утихомирить. Однако Брандон всегда стоял горой за сестру. В итоге это его и погубило, сам знаешь. — Она горько вздохнула. — А вот Роберт… Тогда я этого не знала, Брандон поведал мне об этом позже, в Риверране. Баратеон так взбесился, что умчался на ристалище и в слепой ярости покалечил пятерых оруженосцев во время тренировочного боя… А после отправился в ближайший бордель. Брандону это пришлось совсем не по нраву. Он уже тогда начал сомневаться, столь ли удачную партию лорд Рикард подобрал его сестре. Он признался мне, что Лианна на дух не переносила своего жениха.       ​— Вполне оправданно, — не удержался от реплики Джон. ​       — Ты оскорбляешь память покойного короля, Джон Сноу! Попридержи язык… — Она сверкнула на него глазами, хоть и без привычной ненависти. — За последние луны ты изрядно заматерел. Сир Родрик докладывал, что ты дивно преуспел во владении мечом, а лорды то и дело судачат о твоих хитроумных военных планах. — Мачеха вновь подобралась, вперив в него испытующий взгляд. — Откуда такие перемены?       — Я отправился на войну, миледи, — просто ответил Джон. ​​       — И всё же. Это не превратило моего сына в непревзойдённого мечника за одну ночь…       Сноу промолчал. Любое другое слово она непременно сочла бы за дерзость.       — С чего это тебя так взволновали байки о Харренхолле? — решила зайти с другой стороны леди Кейтилин. ​​​​​       — Я ведь уже говорил: лорд Старк никогда не рассказывал о брате и сестре. А вы познакомились с ними именно там. Простое любопытство.       — Отчего ты вечно зовёшь отца «лордом Старком»? — не унималась она.       — Вы сами предельно ясно дали понять, что я не имею права обращаться к нему иначе, — с горечью напомнил он. ​​​       — Не забывайся! — предупреждающе процедила она. — Быть может, ты и осмелел, но ты всё ещё бастард, а я — высокородная леди.       Джон презрительно фыркнул — как же сильно она заблуждалась. Он пропустил тот миг, когда хрупкое перемирие между ними разлетелось вдребезги.       — Тебе кажется это смешным? ​      — Отнюдь, миледи, — с едкой иронией бросил он. — Забавно другое. Ваша Вера велит проявлять милосердие, но при этом клеймит меня порочным от рождения! Забавно, что вы презираете меня, хотя я не сделал вам ровным счётом ничего дурного! И вдвойне забавно, что вы заставляете меня расплачиваться за грехи вашего дражайшего мужа! ​​​       Джон годами мечтал высказать ей всё это в лицо, но стоило злым словам сорваться с языка, как его охватило жгучее сожаление. Напрягшись всем телом, он в страхе ждал её реакции.       — Ты прав… — на удивление спокойно отозвалась она. — Я не должна тебя ненавидеть. Когда-то я даже поклялась богам, что полюблю тебя… Но не смогла. — В её голосе проскользнула глухая обречённость. — Сама не знаю почему, но не смогла… ​​​​​      — Но чем я это заслужил?! — в отчаянии воскликнул Джон. ​      — В тебе слишком сильна кровь Старков! А что, если однажды северные лорды решат, что ты достойнее моих сыновей?! — выкрикнула она в ответ. ​​​​​       — Да я бы никогда не посягнул на Винтерфелл! — рявкнул он ещё громче.       — Но лорды могут решить иначе! И мне было невыносимо видеть, как Нед смотрел на тебя… С печалью, тревогой, а хуже того — с гордостью! Я ненавидела саму мысль о том, что муж любил другую женщину так сильно, что наотрез отказался назвать мне её имя или отослать тебя прочь! Я ненавижу тебя! — Она прерывисто втянула воздух. — Ненавижу… — повторила леди Старк уже одними губами, срываясь на сдавленный шёпот.       — Что ж, теперь всё предельно ясно, миледи… — с трудом выдавил Джон. — Полагаю, мы можем вернуться к нашему привычному молчанию.       Он резко поднялся и шагнул прочь от спасительного тепла костра, отчаянно нуждаясь в прохладе, чтобы успокоиться.       ​В ту ночь Джон вовсе не собирался спать. Ему хотелось посидеть во мраке и осмыслить случившееся: как эта женщина могла так разительно перемениться за считаные минуты? Но навалившаяся усталость оказалась сильнее, и он незаметно провалился в тяжёлое забытье.

***

      ​Воздух в Твердыне Мейгора казался неестественно густым, с едва уловимым привкусом древнего пепла. Женщина сидела в резном кресле у одного из высоких окон. Бледная, почти прозрачная фарфоровая кожа, огромные тёмно-фиалковые глаза. Серебристо-золотые волосы были аккуратно убраны в сетку, подчёркивая нежный, хрупкий облик. Заметив его, она печально улыбнулась. На ней было простое шёлковое платье с высоким воротником, лишённое каких-либо украшений. Незнакомка плавно протянула Джону руку.       — Подойди, Дейрон, посиди со мной, — позвала она тихим, почти потусторонним голосом.       Джон молча повиновался, опустившись на каменный пол прямо у её ног. Женщина подалась вперёд и назвала себя: королева Нейрис, сестра и супруга Эйгона IV Недостойного.       — Ведомо ли тебе, для чего я явилась?       — Я… — Джон напряжённо размышлял, прежде чем беспомощно выдохнуть: — Не знаю. ​​       — А сколько детей было у моего лорда-мужа? — Она испытующе склонила голову.       — Много… — Он понятия не имел о точном количестве.       — А сколько было у меня? ​​​       — Двое… — С каждой секундой Джону становилось всё более не по себе от этого сна. — Выходит, мы здесь, чтобы обсудить леди Старк? ​      — Хоть мы с ней и разительно отличаемся, и я совершенно не одобряю того, как она с тобой обходилась, но я вполне могу её понять. — Королева мягко улыбнулась, явно ожидая его реакции.       — А я не могу… — глухо проронил Джон.       ​​​​— И в этом кроется твоя главная слабость, маленький дракон. — Она смотрела на него сверху вниз так, словно заранее знала ответ. — Затем я и пришла к тебе. Чтобы дать совет. Обучить искусству дипломатии. ​​​​​       — И зачем мне это? — мрачно фыркнул он.       — Ты великий воин и способный полководец, но совершенно никудышный игрок… — загадочно обронила Нейрис.       — Игрок?       — В борьбе за Железный Трон.       Её истинные мотивы так и остались для Джона загадкой.       ​​— Мне не нужен Железный Трон…       Будь он до конца честен с собой, то признал бы, что и сам толком не знает, желает ли короны.       — Пока не нужен. Но ты ещё не видел остальных претендентов. Со временем твоё мнение изменится, маленький дракон. Ведь лишь один человек воистину достоин этой ноши. И этот человек — дракон…       — Я не понимаю, к чему вы клоните! — горячо запротестовал Джон. ​​       — Всё ты понимаешь. — Она тихо рассмеялась, изящно прикрыв рот ладонью. — Тебя просто до дрожи пугает то, что кроется за этими словами. Слишком уж ты свыкся со шкурой волка.       — Во мне течёт кровь Старков, — упрямо отозвался Джон.       — Дейрон. — Она вперила в него пронзительный взгляд. — Ты — Таргариен. ​​​​ ​​​​      — Я… я до сих пор не знаю, кто я такой на самом деле… — Он всё ещё с трудом принимал своё истинное наследие.       — Свою природу не изменить, — спокойно парировала королева. — Так или иначе, однажды тебе придётся научиться вести эту игру. Так что можешь выслушать мой урок.       — Как пожелаете, моя королева. — Джон постарался сосредоточиться на её словах, а не на собственном смятении.       — Славно. Урок первый: учтивость! Крайне важно понимать, как обращаться к собеседнику. Сомневаешься — перенимай его манеру речи. Заговоришь с простолюдином чересчур вежливо — и он сочтёт твои слова пустой придворной фальшью. И напротив, бросишь небрежное слово благородному лорду — нарвёшься на презрение. В обоих случаях ты не добьёшься своего. — Последнюю фразу она выделила особым нажимом. ​​​       — Как же это утомительно… — со вздохом признался Джон. На Севере он и впрямь старался держать себя с лордами почтительнее, однако большинство людей там общались друг с другом безо всяких обиняков.       — Для северянина, пожалуй, — мягко отозвалась Нейрис, словно прочитав его мысли. — Но на Юге без этого не выжить. То, как человек говорит, способно выдать многое. Равно как и его взгляд. Что подводит нас ко второму уроку: в беседе нельзя выглядеть враждебным или выбалтывать лишнее. Твои лицо и тело должны оставаться расслабленными. Попробуй.       Джон попытался, но потерпел жалкую неудачу. С самого детства все его чувства безошибочно читались на лице. Впрочем, эти неуклюжие потуги хотя бы рассмешили королеву. ​​​​       — О нет, так дело не пойдёт, — со смехом выдохнула она. — Смотри, попробуй повторить за мной. — Лицо Нейрис приобрело непроницаемое, совершенно безмятежное выражение, и Джон попытался его перенять.       — Гораздо лучше! — захлопала она в ладоши.       — И с таким лицом мне теперь придётся ходить постоянно?       — Только не в кругу семьи… Но если предстоит важный разговор, если нужно кого-то переубедить или если собеседник тебе не знаком — то да. — Заметив его ошеломлённый вид, она ободряюще улыбнулась. — Это придёт с опытом. И последнее, что тебе следует усвоить: слушай, думай и не теряй головы. — Нейрис подалась вперёд. — Ты обязан понимать человека, стоящего перед тобой. Смотри на мир его глазами и пытайся предугадать его следующие слова. Учись видеть на ход вперёд. ​       — Не уверен, что мне всё это по силам… — Джон чувствовал себя слегка обескураженным всеми этими премудростями.       — Однажды сможешь, — ласково пообещала королева. — Хочешь, поделюсь своим главным секретом?       Джон промолчал, весь обратившись в слух.       ​— Всякий раз, когда я порываюсь сказать дерзость, я произношу её лишь мысленно, а вслух говорю нечто прямо противоположное. ​       — Но ведь это ложь… — нахмурился Джон. ​​       — Знаю, сейчас тебе претит сама эта мысль, но порой ложь бывает во благо. — Она лукаво подмигнула.       Наутро Джон вознамерился применить наставления Нейрис в разговоре с леди Старк. Возникла лишь одна загвоздка: та с ним попросту не разговаривала.

***

      Спустя неделю отряд достиг Лугового Дола. Леди Старк объявила, что здесь начинаются дружественные земли, а значит, можно смело просить гостеприимства у Дома Медоуз. Джон счёл эту затею весьма рискованной, но перечить мачехе не стал. В Луговом замке их встретила леди Эмма. ​​​​       ​— Во имя Семерых! — воскликнула она вместо приветствия, всплеснув руками, точно предвещая неминуемую беду. — Вам не следовало и близко подходить к границам Простора или Штормовых земель без поднятых знамён! Не окажись с вами высокородной леди — мои люди изрешетили бы вас стрелами!       Сноу внутренне поморщился: благородная дама показалась ему донельзя манерной.       — Мы прибыли как послы Робба Старка, Короля Севера. Я — леди Кейтилин Старк, — учтиво представилась гостья, но затем в её голосе скользнула тревога: — За что же нас собирались изрешетить, миледи?       — Как же, ведь мы на войне, леди Старк! Таков приказ короля Ренли! ​​       Мнение Джона о младшем Баратеоне стремительно катилось в пропасть. Более нелепого приказа ему слышать не доводилось.       — Полагаю, мы всё поймём, когда достигнем его лагеря, — вежливо улыбнулась леди Кейтилин, но Джон безошибочно прочитал в её глазах то же недоумение, что испытывал сам. ​       — Вы, должно быть, надеетесь найти в моём замке ночлег? — предположила хозяйка.       — Да, мы будем вам безмерно признательны, миледи, — отозвалась леди Старк. — Если вы, быть может, знаете, где стоит лагерем король Ренли, сделайте милость, укажите нам к нему путь. ​​​       ​— О, разумеется! Мой супруг сражается в числе его военачальников! — взволнованно защебетала леди Эмма. — Он шлёт воронов каждую неделю. Войско всё ещё стоит у Штормового Предела! ​​       Выходило, что армия Ренли не сдвинулась с места за целую луну. Джон начал всерьёз задаваться вопросом: чего, во имя богов, они там выжидают?       На следующее утро отряд распрощался с гостеприимной хозяйкой и выдвинулся к Штормовому Пределу. Дорога отняла ещё три дня. Как и советовала леди Медоуз, на подходе к лагерю северяне развернули знамя со свирепым лютоволком. Их встретил рядовой стражник, который радостно возвестил, что гости поспели аккурат к финалу общей схватки. Джон решительно не понимал, о чём речь, пока они не добрались до самого сердца лагеря.       Солдаты обступили ристалище плотным кольцом. Прямо напротив того места, куда удалось протиснуться Джону и леди Старк, высился деревянный помост. Мужчина в золотой короне восседал там бок о бок с прекрасной девой, облачённой в самое откровенное платье из всех, что Джону доводилось видеть. В центре круга ожесточённо рубились два рыцаря, оба с ног до головы закованные в тяжёлую сталь: один сиял золотом, второй тускло поблёскивал бронзой. Толпа вокруг неистово ревела, подбадривая бойцов. Сноу обернулся к мачехе и встретил её взгляд — в нём читалось глубокое недоумение пополам с чистым ужасом. Неужто Ренли и впрямь торчал на одном месте целую луну только ради того, чтобы устраивать турниры?! ​​​​​       Противники яростно обрушивали друг на друга град ударов.       — За Лораса! За Хайгарден! — звонко выкрикивала дева на помосте, восторженно хлопая в ладоши.       Джон догадался, что в золотых доспехах выступает сир Лорас — если память ему не изменяла, младший сын Дома Тиреллов. Наконец, более высокий рыцарь в бронзе сбил противника с ног мощным толчком и прижал к его горлу кинжал. Поверженный рыцарь с горечью сдался. Судя по скисшему лицу девы в зелёном, Сноу без труда сообразил: сир Лорас только что проиграл.       Победитель приблизился к помосту, и король громко зааплодировал.       — Блестяще! Подойди ближе. ​​​       Воин преклонил колено.       — Встань! И сними шлем, — приказал Ренли.       ​​​​​Когда рыцарь повиновался, Джон с изумлением обнаружил, что под доспехами оказалась женщина. Судя по гулу и вздохам, прокатившимся по рядам солдат, он был далеко не единственным, кого это ошеломило. ​​​       — Вы превзошли все заверения своего лорда-отца, миледи, — возвестил король Ренли, видимо заранее зная, кто таится под безликой сталью. — Мне доводилось видеть, как сир Лорас терпел поражение… но чтобы вот так — никогда.       — Ну что вы, любовь моя. Мой брат доблестно сражался за вас! — поспешно вмешалась дева в зелёном. Выходит, она и была королевой. Из Дома Тиреллов.       — Несомненно, моя королева. — Ренли с улыбкой повернулся к толпе и возвысил голос: — Но чемпион может быть лишь один! Бриенна Тарт! Проси у меня всё, что пожелаешь. Если это в моих силах — я исполню твою просьбу.       ​— Ваша милость, я прошу чести занять место в вашей Радужной гвардии. — Дева-воин почтительно склонила голову.       ​Над ристалищем повис ропот возмущения, а сир Лорас и вовсе побагровел от подобной дерзости. Но саму Бриенну это ничуть не смутило. ​       ​— Хочу войти в число семерых ваших рыцарей и защищать вас ценой собственной жизни. Клянусь. ​​​       — Да будет так! — с довольной ухмылкой провозгласил Ренли. — Встань, Бриенна из Радужной гвардии.       Поначалу ликовал лишь сам король, но вскоре солдаты всё же подхватили его клич.       Когда оба воина покинули утоптанную землю, а леди Бриенна заняла место подле своего короля, стражник из Штормовых земель, сопровождавший северян, решил, что настало подходящее время заявить об их присутствии. Леди Старк жестом велела своим гвардейцам оставаться на местах, но, к вящему удивлению Джона, потребовала, чтобы он пошёл с ней. Они зашагали прямиком к деревянному помосту, где восседал младший из Баратеонов. ​​​​       ​— Ваша милость, — громогласно объявил провожатый. — Имею честь представить вам леди Кейтилин Старк и Джона Сноу, Белого Волка…       «Хвала богам, что он не выкрикнул прозвище целиком», — мысленно выдохнул Джон.       — …прибывших в качестве послов от Робба Старка, лорда Винтерфелла.       ​​— Лорда Винтерфелла и Короля Севера, — чеканя каждое слово, поправила леди Старк.       — Леди Кейтилин, рад вас видеть. Дозвольте представить мою супругу, леди Маргери из Дома Тиреллов.       Женщины обменялись учтивыми кивками. ​      — Должен признаться, я немало удивлён тем, что вы путешествуете с бастардом вашего мужа. ​​       ​В этих словах крылось намеренное оскорбление.       — Джон — один из доверенных советников моего сына, — с непоколебимым спокойствием парировала леди Кейтилин, разом защитив и Джона, и собственную честь. ​​       — Для нас большая радость видеть вас обоих в нашем лагере, миледи, милорд. — Юная королева поспешила сгладить повисшее напряжение. — И я всем сердцем скорблю о вашей утрате.       — Вы безмерно добры, ваша милость, — учтиво отозвалась леди Старк. ​      — Клянусь, — голос Ренли внезапно обрёл мрачную торжественность, — миледи, я заставлю Ланнистеров заплатить за убийство вашего супруга. Когда я возьму Королевскую Гавань… — Теперь он уже кричал. — Я лично принесу вам голову Джоффри! ​​​​​       Толпа взорвалась ликующим рёвом. Джон с трудом переваривал эти резкие перемены настроения: подобные выходки отнюдь не прибавляли молодому королю мудрости в его глазах.       ​​​— Мне будет достаточно знать, что правосудие свершилось, милорд, — с холодным достоинством отозвалась леди Старк.       — «Ваша милость!» — резко поправила её Бриенна Тарт. — И когда вы говорите с королём, полагается преклонять колени.       — В этом нет нужды, — отмахнулся Ренли. — Леди Старк — наша почётная гостья.       Самому Джону так отнюдь не казалось. ​       — Ваш сын уже выступил против Тайвина Ланнистера? — бесцеремонно влез сир Лорас.       — Я не заседаю на военных советах моего сына, — не моргнув глазом солгала леди Кейтилин, даже не удостоив рыцаря взглядом. — Но если бы и заседала, то не стала бы делиться с вами его военными планами! ​​       — А что скажешь ты, бастард? Уж человек твоего сорта мог бы нам всё выболтать, — презрительно процедил Лорас.       «Что ты вякнул, ублюдок?» — пронеслось в голове Джона, но вслух он ответил предельно ровно:       — Я храню верность своему брату и королю, милорд. ​​​​​       Он намеренно использовал этот титул, прекрасно зная, что Лорас им ещё не обладает — чистой воды лесть. Выходит, уроки Нейрис всё же имели смысл в этом южном гадюшнике.       — Как, уверен, и вы храните верность своему.       Рыцарь лишь презрительно фыркнул:       ​— Если Робб Старк жаждет союза, ему следовало явиться лично! А не прятаться за материнской юбкой!       ​​— Мой сын проливает кровь в настоящих битвах! А не превращает войну в турнирную забаву! — Леди Старк начала терять самообладание.       Именно в этот миг король Ренли счёл нужным подняться и одарить свою «почётную гостью» лучезарной улыбкой. Спустившись по ступеням помоста, он галантно предложил леди Старк руку. ​​ ​      — Не тревожьтесь, миледи, наша главная битва ещё впереди.       Джон последовал за ними вглубь лагеря, держась на пару шагов позади, бок о бок с леди Бриенной.       — Ваша милость! — Ратник, ведущий под уздцы боевого коня, почтительно склонил голову.       — Давон! Как твоя нога? — с неподдельным участием спросил Ренли.       Что ж, по крайней мере, король проявлял заботу о своих людях. ​       — Уже лучше, ваша милость. Просто эти зверюги своей дури не чуют, вот и всё. — Он ласково хлопнул коня по шее.       — Славный малый, — кивнул Ренли и продолжил путь. — Под моим началом сто тысяч мечей. Гордость Штормовых земель и Простора, — похвалился он леди Старк. ​       — И все они так же молоды и дерзки, как ваш Рыцарь Цветов? — с горькой усмешкой парировала она. — Для вас всё это лишь весёлая забава, не так ли? Как же мне их жаль.       — Отчего же? — искренне поразился Ренли. ​​​​       — Потому что лето не длится вечно! Потому что перед нами рыцари лета, а зима близко! — припечатала леди Старк.       — Бриенна! — Ренли, похоже, глубоко оскорбился.       «Возможно, потому, что он младший из братьев, и старшие всю жизнь попрекали его неопытностью», — подумал Джон. Из всех троих Баратеонов лишь Ренли ни разу в жизни не обнажал меча в настоящем бою.       — Проводи леди Старк и её спутника к их шатрам, они измотаны трудной дорогой.       Джон про себя удивился, что ему выделили отдельный шатёр. ​​​​​​       — Сию же минуту, ваша милость! — отозвалась дева-великанша. — Мне вернуться после?       — В этом нет нужды! Я желаю помолиться в одиночестве.       Сноу крайне в этом сомневался: грязные слухи об особых пристрастиях молодого короля исправно долетали даже до Севера.       — Прошу за мной, миледи, — бросила Бриенна, игнорируя Джона.       — Вы сегодня доблестно бились, леди Бриенна, — попыталась завязать вежливую беседу леди Старк. Дева-воин из Тарта её явно заинтриговала.       — Я билась за своего короля! — сурово отрезала та. — А вскоре буду сражаться за него на поле брани. И даже сложу голову, если потребуется. — Она на мгновение умолкла. — И… зовите меня просто Бриенной. Я не леди.       Она развернулась и зашагала прочь, оставив их прямо перед двумя походными шатрами. ​​       Леди Кейтилин слегка улыбнулась и повернулась к Джону:       — Разве она не напоминает тебе нашу Арью?       «Значит, теперь мы снова разговариваем?» — едва не сорвалось с его языка, но он вовремя проглотил ядовитую дерзость.       ​— Напоминает, миледи. ​      Вместо колкости он ответил натянутой улыбкой, гадая про себя, надолго ли хватит её благодушия на этот раз.

***

      Ответы на отзывы гостей (огромное спасибо всем, кто оставляет комментарии!):       1. Не уверена, что буду акцентировать внимание на способностях варга; мне кажется, это слишком «по-старковски», но посмотрим.       Да, связь с Теоном была показана, чтобы обозначить их отношения к моменту воссоединения… Что касается того, что Робб — никудышный король, честно предупреждаю: думаю, в этой истории он будет ещё хуже, чем в каноне.       Моя логика, почему арка Робба не меняется из-за присутствия Джона, такова: Робб видит в Джоне своего незаконнорождённого брата, его планы остаются исключительно его планами, а гордость не позволяет ему извлечь выгоду из присутствия Джона (и дальше лучше не станет).       Что до Джейме, Джон знает, что вина лежит не только на нём, иначе Джейме бы уже лишился головы х). ​​       2. Стража останется с Сэмом, пока он не принесёт свои клятвы ;).       3. Да, Неда можно воспринимать и так, но я думаю, что спустя шестнадцать лет ему следовало бы осознать свои ошибки. Хотя соглашусь, мне тоже хотелось отвесить Кэт пощёчину. ​​       4. Робб находится под колоссальным давлением, но, на мой взгляд, он ещё и отчасти избалованный мальчишка. Да, Неду стоило остаться на Севере.       5. За семьёй Старков числится много грехов…