Не такие, как все

***

Из тетради Лиды «6 июня 1994 года. Утро.» Иногда кажется, что взрослые специально придумывают лагеря. Чтобы собрать всех подростков в одном месте и надеяться, что ничего не случится. Самое смешное, что всегда что-нибудь случается. Пока непонятно что именно. Но чувствую — долго ждать не придётся.

***

После завтрака нас погнали на линейку. Лагерь просыпался медленно. Над соснами висел лёгкий туман. Трава была мокрой от росы. Младшие носились между корпусами. Вожатые делали вид, что всё контролируют. Получалось не очень. Группу «Б» построили отдельно. Рядом стояли ребята из группы «Г». Руслан вертел головой во все стороны. Будто оказался в другой стране. — Успокойся, — сказал Артём. — Я спокоен. — Нет. — Ладно, не спокоен. Платон уже успел с кем-то познакомиться. Причём никто не понимал как. Он просто исчез на пять минут. А потом вернулся в компании троих незнакомых парней. Словно знал их всю жизнь. — Ты вообще нормальный? — спросил Даня. — Нет. — Это заметно. Линейка длилась вечность. Нам рассказывали правила. Распорядок дня. Технику безопасности. Что нельзя уходить за территорию лагеря. Что нельзя ходить к озеру ночью. Что нельзя приближаться к заброшенному корпусу. После последнего пункта Платон заинтересовался окончательно. — А если очень хочется? — Нельзя. — А если совсем очень? — Тем более нельзя. — Подозрительно. — Что именно? — Когда взрослые что-то запрещают, значит там интересно. Никита одобрительно кивнул. Мне это сразу не понравилось.

***

После обеда стало жарко. Настоящее июньское солнце наконец разогнало облака. Большинство ребят ушли на площадку. Кто-то играл в волейбол. Кто-то сидел в тени. Кто-то просто бездельничал. Я устроилась на старой лавке возле корпуса. Рядом появилась Женя. Через минуту — Гена. Совершенно случайно, конечно. — Ты за ней по расписанию ходишь? — спросила я. — За кем? — За президентом Монголии. Женя прыснула. Гена покраснел. — Очень смешно. — Я стараюсь. — Не получается. — Завидуешь. Они начали спорить. Женя улыбалась всё чаще. И мне впервые показалось, что она тоже уже всё понимает.

***

Из тетради Лиды «День.» Никита снова шутит. Платон снова ищет приключения. Лена снова смотрит на Фила. Фил делает вид, что не замечает. Иногда люди такие глупые. Особенно когда кто-то им нравится.

***

К вечеру случилось именно то, чего следовало ожидать. Платон собрал компанию. Возле футбольного поля. Подальше от вожатых. Там были он, Даня, Никита, я, Лена и ещё несколько ребят. — Есть предложение, — сказал Платон. — Уже страшно, — ответила я. — Сегодня ночью идём в заброшенный корпус. — Нет. — Почему? — Потому что это тупая идея. — Именно поэтому она прекрасна. — Нас поймают. — Не поймают. — Поймают. — Не поймают. — Вы оба надоели, — вмешался Даня. Никита сидел молча. Это было подозрительно. — А ты что думаешь? — Интересно. — Предатель. — Я ещё ничего не сделал. — Пока. Платон довольно улыбнулся. Значит, план уже существовал.

***

После отбоя лагерь постепенно затих. Сначала исчезли голоса. Потом музыка. Потом шаги вожатых. Остался только шум леса. Где-то стрекотали насекомые. Качались ветки сосен. Иногда кричала какая-то ночная птица. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Ровно до того момента, пока в окно не прилетел маленький камешек. Потом второй. Потом третий. Я выглянула наружу. Под окном стоял Никита. — Ты идиот. — Тише. — Сам тише. — Идёшь? — Нет. — Врёшь. — Иди к чёрту. — Через минуту жду возле спортплощадки. И исчез. Наглый рыжий придурок. Через десять минут я уже шла через лагерь.

***

Возле площадки собрались почти все участники будущего преступления. Платон выглядел довольным. Даня зевал. Лена нервничала. Фил делал вид, что его вообще здесь нет. — Все пришли? — спросил Платон. — К сожалению. — Тогда вперёд. Мы двинулись через тёмную территорию лагеря. Ночью всё выглядело иначе. Сосны казались выше. Тени — длиннее. Даже знакомые дорожки выглядели чужими. Заброшенный корпус стоял на самом краю территории. Чёрный. Тихий. Пустой. Несколько окон были разбиты. Доски на входе давно рассохлись. — Красота, — прошептал Платон. — Псих. — Спасибо. Никита первым подошёл к двери. Потянул доску. Та неожиданно поддалась. Раздался противный скрип. Все замерли. Но лагерь продолжал спать. — Ну что? — спросил он. — Поздно отступать? — Поздно. Мы вошли внутрь. Пахло сыростью. Пылью. Старым деревом. Луч фонарика скользнул по стенам. По облезшей краске. По старым плакатам. По пустым кроватям. Корпус выглядел так, будто люди просто ушли отсюда однажды и больше не вернулись. — Жутко, — тихо сказала Лена. — Немного, — согласился Фил. В этот момент где-то наверху раздался громкий стук. Кто-то вскрикнул. Платон подпрыгнул так высоко, что чуть не врезался в потолок. А потом все услышали смех. Громкий. Совершенно живой. Оказалось, на втором этаже сидели несколько старших ребят из другого отряда. Они увидели нас раньше и решили напугать. Платон пообещал страшную месть. Они пообещали ждать. После этого смеялся уже весь корпус. Даже Лена. Даже я. Даже Никита. Когда мы возвращались обратно, он шёл рядом. Совсем близко. — Испугалась? — Нет. — Врёшь. — Немного. — Я тоже. — Серьёзно? — Конечно нет. — Дурак. — Зато красивый. Я толкнула его в плечо. Он засмеялся. И почему-то в тот момент лето показалось настоящим. Таким, которое потом вспоминают много лет спустя.

***

Из тетради Лиды «Ночь.» Мы нарушили правила в первый же день. Очень на нас похоже. Никого не поймали. Никто не умер. Зато теперь у нас есть тайна. Хотя Платон наверняка расскажет о ней половине лагеря уже завтра. Когда Никита смеётся, у него появляются смешные морщинки возле глаз. Раньше не замечала. Теперь почему-то заметила. Наверное, это плохой знак. Очень плохой.