Кошмарим Золдика!

Ночь. Особняк Золдиков. Тишина должна быть идеальной. Но не в эту ночь. Аяка вертелась в своей комнате час. Два. Три. Простыни сбились в комок, подушка была переброшена с одного конца кровати на другой, кимоно распахнулось, волосы превратились в гнездо. — Ну скууууучно, — простонала она в потолок. Никто не ответил. Даже призраки в доме Золдиков, видимо, боялись шуметь. Аяка села. Посмотрела на дверь. Посмотрела на потолок. Посмотрела на стену.. — Спать с мужем нельзя, экскурсию оборвали, даже поиграть не с кем... — перечислила она, загибая пальцы. — Скучный дом. Она встала. Накинула халат поверх ночной рубашки. И вышла в коридор. Босиком. По холодному мрамору. Правила? Какие правила? Она Аяка Аякада. Она не умеет бояться. И соблюдать чужие дурацкие правила — тоже.

Комната Миллуки. Он сидел за своим столом-монстром: куча мониторов, системный блок, похожий на реактор, и куча проводов, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. В наушниках играла музыка. На экране моргал синий экран смерти, но Миллуки даже бровью не повёл — он знал, что это ненадолго. Дверь открылась без стука. Миллуки не обернулся. В этом доме к нему входили только трое: Иллуми с поручением, Каллуто — с вопросом, и слуги — с едой. Поэтому когда маленькая тёплая рука легла ему на плечо, он вздрогнул. Реально вздрогнул. — ААА? — вырвалось у него почти на высокой ноте. Он резко обернулся, чуть не сбив с колен какое-то устройство. Перед ним стояла Аяка. В ночной рубашке с котиками (серьёзно, это было реально), с растрёпанными волосами и сонными, но горящими глазами. — Привееет, — пропела она, помахав рукой. — А я не сплю. — Я вижу, — выдавил Миллуки, судорожно пытаясь прикрыть мониторы от посторонних глаз. — Тебе нельзя здесь находиться. — Почему? — Потому что... — он запнулся, — это моя личная комната. — А я твоя невестка! Почти. — Аяка уже обошла его и уставилась на экраны. — О! А ты в игры играешь! — Я тестирую системы безопасности! — соврал Миллуки, но голос предательски дрогнул. — Тестируешь-тестируешь, — кивнула Аяка, уже заметив на третьем мониторе знакомую заставку. — Это же «Королевство теней»! А ты на каком уровне? Миллуки замер. — Ты... знаешь эту игру? — Знаю? — Аяка фыркнула. — Да я в неё с восьми лет играю! У меня дома своя приставка! И специальное кресло с вибрацией! — С вибрацией? — Миллуки оживился. Это была уже тема. — Какая модель? Контроллер меняли? — Ага, на третью версию, с усиленной отдачей! — Аяка уже уселась на пол рядом с его креслом, подтянув колени к груди. — Но геймпад у меня розовый, с блёстками. Ты бы видел лицо папы, когда он это заказывал! Миллуки прикусил губу, чтобы не улыбнуться. — Розовый? С блёстками? — переспросил он с сомнением. — А то! Красота требует жертв, — отмахнулась Аяка. — Ну что, подключай меня? Или ты боишься, что я пройду твой уровень быстрее? Она толкнула его плечом. Так по-свойски, будто они знали друг друга сто лет. Миллуки посмотрел на дверь. Потом на неё. Правила? В доме Золдиков были правила. Никого не впускать в свою комнату. Не доверять посторонним. Не играть в игры с теми, кто не из семьи. Но... она почти из семьи. Иголки в голову она не вставила — проверил. И... блин, она действительно знает "Королевство теней". — Ладно, — сдался Миллуки, протягивая ей второй геймпад (чёрный, стандартный, никаких блёсток). — Но если скажешь Иллуми... — Я могила, — Аяка уже вцепилась в геймпад, настраивая кнопки. — Давай, погнали! Я буду танком! — А я лучником, — кивнул Миллуки, и его пальцы забегали по клавишам.

Четыре часа спустя. В комнате Миллуки было шумно. Очень шумно. — ОБХОДИ СЛЕВА, Я ЕГО ЗАСТРЕЛЮ! — НЕ МОГУ, У МЕНЯ МАНА КОНЧИЛАСЬ! — ТЫ ЧЁ? ПОЗОР! — А ТЫ ЛУЧНИК, КОТОРЫЙ МАЖЕТ! Я ВИДЕЛА! — ДА ТЫ В ГЛАЗА ДОЛБИШЬСЯ!   — НЕ ПРАВДА! И ВОБЩЕ! ТВОЙ СИСТЕМНЫЙ БЛОК МОЩНЕЕ, ЧЕМ У МОЕГО ПАПЫ, НО ЛАГАЕТ! — ОН НЕ ЛАГАЕТ, ЭТО ТЫ КНОПКИ ПЕРЕПУТАЛА! — НЕ ПЕРЕПУТАЛА! — АХ ТАК?! — АХ ТАК! Они одновременно вскочили с мест. Экран залился красным — их партию уничтожили. Тишина. Аяка уставилась на экран. Миллуки уставился на экран. Потом они переглянулись. И расхохотались. — Ещё раз? — спросил Миллуки, уже выбирая новый уровень. — Ещё сто раз! — Аяка плюхнулась обратно на пол и натянула халат на замёрзшие плечи. — Но сначала дай мне нормальный геймпад. Этот чёрный — без блёсток — он приносит неудачу. — Геймпады не приносят неудачу, — закатил глаза Миллуки, но всё же полез в ящик стола и достал... розовый. С блёстками. — Нашёл в интернете на заказ. Думал, никогда не пригодится. Аяка выхватила его у него из рук, прижала к груди и посмотрела на Миллуки с таким умилением, что тот смутился. — Ты мой любимый Золдик, — торжественно заявила она. — Не говори Иллуми, — быстро сказал Миллуки. — Он сам догадается, когда я буду бегать к тебе каждую ночь. — КАЖДУЮ НОЧЬ?! — Ага! — Аяка уже подключила розовый геймпад и нацелилась на экран. — Погнали, лучник хренов! Сегодня мы пройдём этот уровень! — Иди ты в задницу, танк без мозгов, — буркнул Миллуки, но на губах у него играла улыбка.   Утро. Первый день после прибытия. Доклад слуги. Иллуми стоял у окна в своей комнате с иглой, зажатой между пальцев. Он спал ровно четыре часа — как всегда. Ни больше, ни меньше. В дверь постучали. — Войдите, — сказал он, не оборачиваясь. Слуга поклонился. — Господин Иллуми, доклад по госпоже Аяке. Иллуми молча кивнул. Он приказал следить. Не потому, что волновался. Просто... информация. Всё, что касается контракта, должно быть под контролем. — Госпожа не спала в своей комнате, господин. Иллуми медленно повернулся. — Что? — Она покинула покои примерно в час ночи, — продолжил слуга, стараясь не встречаться с ним взглядом. — И направилась в комнату господина Миллуки. — К Миллуки? — бровь Иллуми дёрнулась. — Да, господин. Она вошла без стука. Господин Миллуки пытался её выгнать, но... — слуга запнулся. — Но? — Но она увидела, что он играет в приставку. И села рядом. Иллуми замер. Миллуки. Его младший брат-гений, который ни с кем не разговаривает, кроме как по делу. Который не выносит вторжений в личное пространство. И эта девчонка просто вошла и села? — И что дальше? — спросил он ледяным тоном. — Они играли всю ночь, господин. — Слуга сглотнул. — Госпожа сказала, что тоже любит эту игру. Потом толкнула господина Миллуки плечом и потребовала подключить её. Господин Миллуки... не стал возражать. Иллуми моргнул. Один раз. Медленно. — Не стал возражать? — переспросил он. — Да, господин. Более того... — слуга явно колебался, — под утро из комнаты доносились крики. Госпожа называла господина Миллуки «лучником хреновым». А господин Миллуки в ответ — госпожу «танком без мозгов». После чего оба смеялись. Тишина. Такая густая, что слуга начал потихоньку покрываться холодным потом. Иллуми смотрел в окно. В его голове что-то щёлкало. Шестерёнки вращались, но никак не могли зацепиться. Она не спала всю ночь. С Миллуки. В её первую ночь в доме убийц. Не боялась. Не плакала. Не звала маму. Играла в приставку. И смеялась. — Где она сейчас? — спросил Иллуми, и голос его звучал ровно, слишком ровно. — Спит, господин. — Слуга выдохнул с облегчением. — Прямо в комнате господина Миллуки. На ковре. С геймпадом в руках. Иллуми закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. — Хорошо, — сказал он, открывая глаза. — Хотя бы сегодня будет тихо. Слуга поклонился и быстро испарился, не дожидаясь, пока господин передумает и всадит в него иглу за слишком подробный доклад. Иллуми остался один. Он посмотрел на иглу в своей руке. Потом на дверь. Потом в сторону комнаты Миллуки — через стену, через коридор. — Первая ночь, — тихо сказал он сам себе. — И она уже ломает правила. Он убрал иглу в карман. — Миллуки, значит. Почему-то это "Миллуки" прозвучало как приговор.

Чуть позже Иллуми вышел в коридор. Ему нужно было в оружейную — проверить заказы, разобрать новые партии игл, сделать хоть что-то нормальное, привычное. Но ноги принесли его к комнате Миллуки. Он заглянул внутрь — бесшумно, как умел только он. И замер. На полу, свернувшись калачиком на толстом ковре, спала Аяка. Волосы разметались, щека прижата к розовому геймпаду, дыхание ровное и спокойное. Ночная рубашка сбилась, халат сполз с плеча, открывая тонкую ключицу. Рядом, в кресле, откинув голову назад и приоткрыв рот, спал Миллуки. Его пальцы всё ещё лежали на клавиатуре. На экране застыл проигрыш — их последнюю партию так и не доиграли. Иллуми смотрел на эту картину. И чувствовал что-то странное. Это не было раздражением. Не было гневом. Не было даже холодным расчётом. Это было что-то липкое, неприятное, что свернулось в груди и не хотело уходить. Она спала здесь. Не в своей комнате. Не в его комнате. Здесь. С Миллуки. И улыбалась во сне. Иллуми тихо прикрыл дверь и пошёл в оружейную. Спина прямая. Шаг бесшумный. Лицо — каменная маска. Хотя бы сегодня будет тихо, — повторил он про себя.