Кошмарим Золдика!

Ночь. Комната Ханако. Она не спала. Опять. Третью ночь подряд. Ханако лежала на кровати, уставившись в потолок, и слушала, как бьётся её собственное сердце. Слишком быстро. Слишком громко. Тишина в коридоре пугала. Каждый шорох — шаги слуги? Сквозняк? Или Иллуми идёт к ней? С иглой? Чтобы сделать из неё такую же, как Аяка? Она сжимала одеяло до побелевших костяшек. А вдруг в первую брачную ночь он заставит её смотреть? Сердце пропустило удар. А вдруг он прикажет ей... участвовать? Ханако села на кровати, обхватив колени. — Я не хочу, — прошептала она. — Я не хочу за него. Я не хочу жить в этом доме. Я не хочу быть следующей. Она знала, что нужно поговорить с ним. Попросить. Объяснить, что она не такая, как Аяка. Что она будет послушной. Что ей не нужна любовь — только безопасность. Но страх пересиливал. Каждый раз, когда она видела Иллуми в коридоре, её язык прилипал к нёбу. Она могла только склонить голову и прошептать: — Доброе утро, господин Иллуми. Он кивал. Не глядя. И проходил мимо. А за ним — Аяка. С пустыми глазами. Сложенными руками. Ханако смотрела на сестру и не узнавала её. Где та, кто учил её собирать цветы? Кто тайком таскал печеньки из кухни и делился с ней? Кто говорил «не бойся, Хана-тян, я тебя не дам в обиду»? Она закрыла лицо руками. — Прости меня... --- Утро. Коридор. Ханако идёт к Миллуки. Она решилась. В доме был только один человек, который смотрел на Аяку с болью, а не с безразличием. Миллуки. Он тоже злился. Он тоже не спал ночами. Может, он знает, что делать? Она подошла к его двери. Постучала. — Господин Миллуки? Тишина. — Господин Миллуки, это Ханако. Можно войти? — Нет, — ответил голос из-за двери. Сухо. Отрывисто. — Я... я хотела поговорить. О сестре. О... о том, что происходит. — Не о чем говорить. — В голосе Миллуки послышалась горечь. — Иллуми всё решил. Иглу не вытащить. Её личность стёрта. Всё кончено. — Но... — Уходи. Я не хочу разговаривать. Она услышала. В комнате что-то упало. Ханако постояла секунду. Потом опустила голову и побрела прочь. Даже он не может помочь. --- Гостиная. Ханако проходила мимо, когда дверь приоткрылась. — Ханако-тян, зайди на минуту. Голос Кикё звучал мягко. Почти по-матерински. Ханако замерла, но вошла. Кикё сидела в кресле, перед ней — изящный чайный сервиз. Фарфор. Ручная роспись. Тарелочка с печеньями — маленькими, аккуратными, не рассыпчатыми. — Присядь, — Кикё указала на стул напротив. — Ты выглядишь уставшей. Не спится? Ханако села. Кикё налила ей чай — ароматный, тёмно-золотистый. — Спасибо, госпожа... — Мы почти семья. — Женщина улыбнулась. Ханако взяла чашку. Руки дрожали. Чай плескался, едва не выливаясь. Кикё заметила, но промолчала. Они пили в тишине минуту. Две. — Знаешь, — начала Кикё, ставя чашку на блюдце, — ты действительно достойна нашей семьи. Не то что эта оборванка. Ханако вздрогнула. — Госпожа... вы об Аяке? — О ком же ещё? — Кикё покачала головой. — Явилась в дом, сожгла кухню, разрушила порядок, испортила репутацию. И сбежала. Как трусливая кошка. — Она помолчала. — Ты совсем другая. Достойная. Послушная. Воспитанная. Ханако опустила голову. — Но... — Знаю, знаю, — Кикё кивнула. — Вы ведь сёстры. Но скажи мне честно... — она наклонилась вперёд, и в её глазах мелькнул холодный блеск, — ты совсем её не ненавидишь? Ханако замерла. — Всё-таки она забрала у тебя жениха, — продолжила Кикё. — Не фактически, конечно. Контракт с тобой. Свадьба будет. Но физически... — она вздохнула. — Иллуми спит с ней. В одной постели. Каждую ночь. — Он... он спит с ней? — голос Ханако сел. — Спит. Не знаю, делает ли он что-то ещё. Кукла есть кукла. Но даже так... — Кикё сделала паузу. — Тебе не обидно? Ханако сжала чашку. — Я... я не имею права на неё злиться, — прошептала она. — Она теперь лишь кукла. Она не виновата. Это Иллуми... — Иллуми — мой сын, — перебила Кикё, и в её голосе зазвенел металл. — Он не виноват. Он просто... одержим. Ты же видела. Он не может без неё. Ни секунды. Ханако подняла глаза. — Вы... вы поэтому позвали меня, госпожа? Чтобы сказать, что я должна смириться? Кикё улыбнулась. Но улыбка не коснулась глаз. — Я позвала тебя, чтобы ты поняла. Жалости не место в нашем доме. Особенно к родственникам. Ты здесь не для того, чтобы жалеть свою сестру. Ты здесь, чтобы стать частью семьи. И если ты хочешь выжить... — она сделала паузу, — тебе нужно научиться смотреть на вещи трезво. — Трезво? — Да. — Кикё взяла печенье, откусила маленький кусочек. — Иллуми всегда был пуст. Эмоций нет. Привязанностей нет. Но эта девчонка... — она покачала головой, — она задела что-то в нём. Что-то, чего мы раньше не видели. И он вполне может быть одержим этой марионеткой всю свою жизнь. Ханако побледнела. — Всю жизнь? — Да. — Кикё положила печенье на тарелку. — Если кто-то не избавится от неё. Тишина повисла в гостиной. Ханако смотрела на свекровь и не узнавала её. Мягкая улыбка. Вежливый тон. И такое холодное, такое опасное предложение. — Вы... вы хотите, чтобы я... — Я ничего не хочу, дитя, — перебила Кикё, поднимаясь. — Я просто чаевничаю. И делюсь своими мыслями. Чтобы моя будущая невестка знала, в какой дом она входит. Она подошла к Ханако, положила руку на плечо. — Иди, отдохни. У тебя сегодня бледный вид. Ханако встала, поклонилась и вышла. В коридоре она прислонилась к стене, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Кикё предложила мне убить сестру. Или сделать так, чтобы кто-то другой её убил. Своими руками. Или чужими. Она закрыла глаза. — Что же делать... --- Тем временем. Комната Иллуми. Аяка стояла у окна, сложив руки. Иллуми сидел на кровати и смотрел на неё. — Подойди. Она подошла. — Дотронься до меня. Она положила руку ему на плечо. — Что ты чувствуешь? — Ткань костюма, господин. Гладкую. Дорогую. — Всë? Она помолчала. — Всë. Иллуми закрыл глаза. — Чувствуй. Она снова помолчала. — Не могу, господин. Игла блокирует всё, кроме базовых команд. Чувства — не базовые. Он знал это. — Раздевайся и ложись, — сказал он. Она разделась. Легла. На тот же край. Он лёг рядом. Коснулся её щеки. — Поцелуй меня. Она повернула голову. Поцеловала. Сухо. Пусто. — Не так, — сказал он. — Как в тот раз. — Я не помню, господин. Иллуми убрал руку. Лёг на спину. Уставился в потолок. — Иди сюда, — сказал он. Она придвинулась ближе. — Обними меня. Она обняла. Правильно. Но безжизненно. — Спи, — сказал он. — Слушаюсь, господин. Она закрыла глаза. Иллуми смотрел на её лицо в темноте. А он лежал и думал о том, что держит в объятиях куклу, которую сам и создал. И что эта кукла — единственное, что у него есть. И что он скорее умрёт, чем позволит кому-то её отнять. Даже если она никогда больше не улыбнётся. Даже если она никогда больше не назовёт его "Иллуми-кун". Даже если она навсегда останется пустой. — Ты моя, — прошептал он в темноту. Аяка не ответила. Потому что марионетки не слышат слов, которые не были приказами. Сообщение. Хисока: Иллуми-кууун~ 👋✨ Хисока: Как дела у моего дорогого друга? 😊 Хисока: Не скучаешь? 🃏 Иллуми: Я занят. Хисока: Ой, какие мы грубые~ 😢 Хисока: А я просто хотел спросить... Хисока: Как там наша маленькая мышка? 🐭 Иллуми: Она вернулась. Хисока: О-о-о~! 🎉 Хисока: И как? Шипит? Царапается? Или уже ручная? 🤭 Иллуми: Я вонзил иглу. Хисока: ... 😶 Хисока: Иллуми-кун, ты серьёзно? Иллуми: Я всегда серьёзен. Хисока: Ах да, точно~ 😅 Хисока: Ну и как она теперь? Говорит «слушаюсь» и смотрит пустыми глазами? Иллуми: ...Да. Хисока: И тебе это нравится? 🤨 Иллуми: Я получил то, что хотел. Хисока: Милый мой Иллуми~ 😘 Хисока: Ты врёшь сам себе. И знаешь это. Хисока: Тебе нужна была не кукла. Тебе нужна была она. Та, которая назвала тебя... ну ты помнишь~ 🐱 Иллуми: Закрой рот. Хисока: А он у меня не открыт~ 😇 Хисока: Я просто печатаю. Иллуми: Зачем ты написал? сисока: Потому что я волнуюсь за своего любимого друга~ 💜 Хисока: Ты выглядишь... потерянным. Даже в смс. Иллуми: Ты меня не видишь. Хисока: А я чувствую~ ✨ Хисока: Иллуми-кун, хочешь совет? Иллуми: Нет. Хисока: А я всё равно дам~ 😊 Хисока: Игла — это не выход. Ты это уже понял. Просто не хочешь себе признаваться. Хисока: Если она будет куклой — ты убьёшь в ней то, ради чего вообще ввязался в эту историю. Хисока: А потом... что останется? 🃏 Иллуми: ...Останусь я. Хисока: Именно. Хисока: Холодный. Пустой. Один. Хисока: Как раньше. Хисока: Тебе это нужно? Иллуми: Мне не нужно то, о чём ты говоришь. Хисока: А я и не говорю. Я просто печатаю смайлики~ 😘💨 Хисока: Спокойной ночи, Иллуми-кун. Целую твою куклу в лоб. Пока она не видит~ Иллуми: Если ты к ней прикоснёшься — я убью тебя. Хисока: Обещаешь? 🤡🔥 Иллуми печатает... Хисока вышел из чата.