Кошмарим Золдика!

Три года спустя. Особняк Золдиков. Спальня Иллуми. Аяка лежала на кровати, раскинувшись звездой. Волосы разметались по подушке. Под глазом — нервный тик. Рядом — пустая упаковка из-под успокоительного (травяного, она же целительница, но даже её нэн сдал). В комнату бесшумно вошёл Иллуми. Посмотрел на жену. На пустоту в её взгляде. На тик. — Где Киллуми? — спросил он. Аяка не открыла глаз. — Хисока повёл его в аквапарк. Тишина. Иллуми медленно переварил эту фразу. — ...Ты отдала нашего сына Хисоке. И он повел его в аквапарк. — Да. — И ты не переживаешь? Аяка наконец открыла глаза. Посмотрела в потолок. — Сегодня утром он испёк бабушке печенье, — сказала она. — Идеальное. Со стрихнином. Иллуми поднял бровь. — Кикё была рада. До слёз. Сказала, что внук идеально готовит, и из него растёт идеальный убийца. — Это хорошо, — осторожно сказал Иллуми. — Вот именно! — Аяка села на кровати, заламывая руки. — Он в три года! ТРИ! Он украл у тебя иглы и вставил Сильве в голову, когда заплетал ему косы! — Сильва был в восторге, — кивнул Иллуми. — Сказал, что это был лучший массаж головы за последние годы. И что Киллуми попал в нужную точку с первого раза. — ОН ГОРДИТСЯ! — Да. Аяка упала обратно на подушку. — А потом он установил на компьютер Миллуки вирус. С надписью «От любимого племянника». — Миллуки весь день восстанавливал сервера, — сказал Иллуми. — Но вечером... он улыбался. Сказал, что это был изящный код. На уровне профессионала. — ОНИ ВСЕ С УМА СОШЛИ! Иллуми подошёл к кровати, сел на край. Осторожно коснулся её плеча. — И поэтому ты отдала его Хисоке? — ДА! — Аяка схватила его за руку. — Я уже устала! Няни не справляются! Последняя сбежала вчера, бормоча что-то про «это не ребёнок, это диверсия»! — И ты сделала няню из Хисоки. — Именно! — она села, сверкая глазами. — Они подходят друг другу! Он хотя бы не жалуется! Иллуми задумался. — Я переживаю... — За Киллуми? — перебила Аяка. — ...За Хисоку. Аяка моргнула. Потом медленно, очень медленно, её губы расползлись в улыбке. — Хисока доволен, — сказала она. — Говорит, это «инвестиция в будущее развлечение». — Это нормально? — Это семья, — отрезала Аяка. --- Тем временем. Аквапарк. Хисока стоял в воде по пояс. Его пёстрая рубашка намокла и прилипла к телу. Волосы растрепались. Улыбка — до ушей. На его плече сидел Киллуми. Маленькая копия Иллуми — те же чёрные волосы, те же пустые (но почему-то очень добрые) глаза. Только улыбка — Аякина, во весь рот, с ямочками на щеках. — Хисока! Хисока! Ещё! Ещё быстрее! — Киллуми сжимал ладонями его щёки. — Держись крепче, маленький монстрик~ — Хисока выпустил Банджи Гам. Резина растянулась, привязала их к вышке для прыжков в воду. И Хисока рванул. Они пронеслись над бассейном, как пуля. Вода взметнулась фонтаном. Киллуми визжал от восторга. — ЕЩЁ! — Ах... ты мне нравишься, — улыбнулся Хисока. — Настоящий Золдик. Без страха. Без тормозов. — Мама говорит, что это дефект! — радостно сообщил Киллуми. — Твоя мама... гениальна, — рассмеялся Хисока и потащил его на следующую горку. --- Особняк Золдиков. Час спустя. Хисока и Киллуми вернулись. Мокрые. Счастливые. — МАМА! — Киллуми вбежал в спальню, прыгнул на кровать и обнял Аяку. — Хисока самый-самый лучший! Мы все-все горки обкатали! А потом он меня по бассейну на резинке ката-а-ал! Аяка и Иллуми одновременно посмотрели на Хисоку. Хисока стоял в дверях, прислонившись к косяку. На нём была чужая футболка (видимо, купил в аквапарке). Волосы ещё мокрые. Улыбка — довольная, хитрая. — Я просто развлекал вашего маленького монстрика~ — он развёл руками. — Ничего опасного. Моë честное слово. — Спасибо, — Аяка улыбнулась мягко, тепло. Хисока кивнул. Киллуми спрыгнул с кровати, подбежал к Хисоке, подпрыгнул — и тот поймал его, как кошку. Киллуми обхватил его за шею. — Спасибо, Хисока! — сказал мальчик и чмокнул его в щеку. Громко. С присвистом. Хисока на секунду замер. Потом его лицо расплылось в улыбке. Не опасной. Не хищной. А... почти нежной. — Ах... Какой ты милый мальчик, — сказал он, потрепав Киллуми по мокрым волосам. — Ты тоже, Хисока! — ответил Киллуми. Иллуми сидел на кровати с каменным лицом. Его глаза были прикованы к сыну на руках у клоуна. Челюсть сжата. Пальцы сжимают простыню. Аяка покосилась на мужа. — Не ревнуй, — сказала она. — Он его поцеловал, — голос Иллуми звучал ровно. Слишком ровно. — Он ребёнок! — Меня он не целовал. Ни разу. — Ты не водил его в аквапарк! — Аяка ткнула его пальцем в бок. — Ты вообще с ним не играешь! Только тренируешь! — Тренировки — это игра, — отрезал Иллуми. — Попробуй объясни это трёхлетке, который хочет на горку. Иллуми замолчал. Хисока тем временем поставил Киллуми на пол, подмигнул ему и сказал: — Передавай привет дяде Миллуки. — Передам! — Киллуми побежал к двери, но на пороге остановился, обернулся. — Пап! — Что. — А ты меня любишь? Иллуми замер. Аяка замерла. Хисока прижал ладонь ко рту, пряча улыбку. — ...Да, — сказал Иллуми. Слишком тихо. Слишком хрипло. — А докажи! — Киллуми сложил руки на груди. — Своди меня в аквапарк. Завтра. — Я работаю. — Выходной у тебя завтра. Я спросил у дедушки. Иллуми перевёл взгляд на Аяку. Аяка развела руками — мол, не я, сам спросил. — Хорошо, — сдался Иллуми. — Завтра. Аквапарк. — Ура! — Киллуми выбежал из комнаты. В спальне повисла тишина. Хисока отлепился от косяка. — Ну, я пойду, — он сунул руки в карманы. — Инвестор, знаете ли, требует отдыха. — Хисока, — окликнула Аяка. Он обернулся. — Ты... правда не против? Сидеть с ним? Хисока улыбнулся — той самой, опасной, карточной улыбкой. — Аяка-тян, — сказал он. — Твой сын — единственный человек, который назвал меня «милым» и остался жив. — Он подмигнул. — Я в него вложился. Акции растут. И вышел. Аяка посмотрела на Иллуми. — Ты слышал? — Он назвал нашего сына «акциями», — кивнул Иллуми. — Это лучше, чем «игрушка». — Спорно. Аяка легла на спину, выдохнула. — Иллуми... — Мм? — Следующего назовём как-нибудь нормально. — Я предлагал «Иллуми-младший». — Ты предлагал. Я отказалась. Один Иллуми в семье — уже катастрофа. — Ты вышла за меня замуж, — напомнил он. — Это была ошибка, — парировала она. — Счастливая ошибка. Он лёг рядом. Обнял. Уткнулся носом в её волосы. — Аяка. — Мм? — Ты самая невыносимая женщина из всех, кого я знаю. — А ты — самый невыносимый мужчина. — Она чмокнула его в щеку. В коридоре послышался топот. Киллуми бежал обратно. — МАМА! ПАПА! А МИКЕ МОЖНО В АКВАПАРК? — НЕТ! — крикнули они хором. Из коридора донеслось разочарованное «ну почему-у-у». Иллуми посмотрел на Аяку. — Он твоя копия, — сказал он. — Неправда, — Аяка улыбнулась. — Он готовит печенья с ядом. Это от тебя. — Я не готовлю. — Сути не меняет. Иллуми закрыл глаза. — Невыносимо. — И мы тебя любим. — ответила Аяка. За окном шумел сад. Где-то вдалеке Мике гонялся за Киллуми. А Хисока, наверное, уже строил планы на завтрашний аквапарк. Жизнь в особняке Золдиков никогда не была скучной. Особенно когда в доме появлялся новый маленький кошмар.