Кошмарим Золдика!

Аяка сидела на кровати, обхватив живот, и грызла печенье. Иллуми стоял рядом, держа её за руку (и тайком сжимая иглу в другой — на всякий случай). — Иллуми, — сказала Аяка. — Да? — Я сейчас лопну. — Не лопнешь. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! — заорала она, бросая в него подушкой. — ТЫ НЕ РОЖАЛ! ТЫ ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ РОЖАЛ! ТЫ ТОЛЬКО УБИВАЛ! — Это правда, — спокойно ответил Иллуми, уклоняясь от подушки. — Но я читал книги. — КНИГИ?! — Аяка вскочила (насколько позволял живот). — ТЫ ЧИТАЛ КНИГИ ПРО РОДЫ?! — Да. Чтобы знать, что делать. — И что там написано? — Что нужно дышать и не паниковать. — Я НЕ ПАНИКУЮ! ЭТО ТЫ ПАНИКУЕШЬ! У ТЕБЯ УШИ КРАСНЫЕ! Иллуми потрогал уши. — Они не красные. — А вот и КРАСНЫЕ! — Аяка ткнула в них пальцем. — Я ВИЖУ! В этот момент её лицо исказилось. — Ой, — сказала она. — Что «ой»? — Иллуми напрягся. — ОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ! — Аяка схватилась за живот. — КАЖЕТСЯ, НАЧИНАЕТСЯ! — Что начинается? — ТЫ ГЛУПЫЙ?! РОДЫ НАЧИНАЮТСЯ! ЗОВИ ВСЕХ! БЫСТРО! Иллуми выбежал в коридор. — РОЖАЕТ! — крикнул он. Голос дрогнул. Впервые в жизни. Из коридора донеслось: — КТО РОЖАЕТ? — спросил Миллуки. — АЯКА! — А, ну тогда нормально, — сказал Миллуки. — А то я испугался. Кикё выскочила из своей комнаты, на ходу застёгивая халат. — ВОДУ! ПОЛОТЕНЦА! НОЖНИЦЫ! — Зачем ножницы? — спросил Сильва, выходя из кабинета. — ОТРЕЗАТЬ ПУПОВИНУ! — Я могу иглой, — предложил Иллуми. — НЕ НАДО ИГЛОЙ! — заорала из комнаты Аяка. — ИГЛ В ЭТОМ ДОМЕ УЖЕ ДОСТАТОЧНО! Кикё поморщилась. Сильва сделал вид, что не услышал. --- Комната Аяки. Начало. Аяка лежала на кровати, сжимая простыни. Рядом — Иллуми (бледный, но держится). В углу — Миллуки (с планшетом, записывает процесс для истории). За дверью — Сильва и Кикё (Кикё пытается войти, Сильва её не пускает). — Я МОГУ ПОМОЧЬ! — кричит Кикё. — ТЫ БУДЕШЬ ПАНИКОВАТЬ! — отвечает Сильва. — Я НЕ ПАНИКУЮ! — У ТЕБЯ ВЕЕР ТРЯСЁТСЯ! — ЭТО ОТ ВОЛНЕНИЯ! — ВОЛНЕНИЕ — ЭТО ТОЖЕ ПАНИКА! — ПУСТИ МЕНЯ! — НЕТ! Аяка заорала из комнаты: — ЗАТКНИТЕСЬ ОБА! ИЛИ Я ВЫЙДУ И ВАС УБЬЮ! — Не выйдешь, ты рожаешь, — заметил Иллуми. — НЕ УКАЗЫВАЙ МНЕ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ! — Я не указываю. Я констатирую факт. — ФАКТ В ТОМ, ЧТО Я СЕЙЧАС РОЖУ ТВОЕГО РЕБЁНКА! А ТЫ СТОИШЬ И СМОТРИШЬ! — А что я должен делать? — НЕ ЗНАЮ! ДЕРЖАТЬ ЗА РУКУ! СТРАДАТЬ! ПЛОХО СЕБЯ ЧУВСТВОВАТЬ! — Я плохо себя чувствую, — честно сказал Иллуми. — У меня уши горят. — ПРОГРЕСС! --- Прибытие врача (которого никто не вызывал). Дверь открылась, и вошёл... Гото. — Я слышал, нужна помощь, — сказал он. — Ты врач? — спросил Иллуми. — Нет. Но я умею принимать роды. У меня было шесть собак. — Я НЕ СОБАКА! — заорала Аяка. — Я не говорил, что вы собака, госпожа. — ТЫ НАМЕКНУЛ! — Я не намекал. — ТЫ НАМЕКНУЛ! ВОН! ВСЕ ВОН! ОСТАВИТЕ МЕНЯ! Гото поклонился и вышел. Миллуки — за ним, бросив на прощание: — Я запишу видео. Для истории. — НЕ НАДО ВИДЕО! — Уже поздно, — сказал Миллуки и закрыл дверь. --- Хисока врывается (потому что без него никак). Окно открылось. В комнату влез Хисока. С картами. С улыбкой. — Я слышал, здесь веселье? — МОЖНО БЫЛО ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ! — заорала Аяка — Дверь охраняют. А окно — нет, — улыбнулся он. — Ну что, готова к появлению маленького Золдика? — Я ГОТОВА ТЕБЯ УБИТЬ! — Потом, — отмахнулся Хисока. — Сначала роди. Потом убьёшь. Договорились? Он сел на подоконник и начал тасовать карты. — Я буду создавать атмосферу. — НЕ НАДО АТМОСФЕРЫ! — Шум, крики, боль, кровь... — Хисока мечтательно закатил глаза. — Это как бой. Только вместо врага — ребёнок. — ТЫ НЕСЁШЬ ЧУШЬ! — Я несу радость, — он подмигнул. — Ну давай, Аяка-кун. Тужься. Я в тебя верю. Иллуми посмотрел на Хисоко. — Выйди, — сказал он. — Не выйду. — Я убью тебя. — После родов, — парировал Хисока. — Не отвлекайся. Твоя жена мучается. Аяка заорала. На этот раз не от боли — от бессилия. — ПОЧЕМУ В МОЕЙ ЖИЗНИ СТОЛЬКО СУМАСШЕДШИХ?! — Ты вышла замуж за Иллуми, — напомнил Хисока. — Это многое объясняет. --- Кульминация. Аяка сжимала руку Иллуми так сильно, что хрустели кости. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НО ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ СДЕЛАЕШЬ МНЕ РЕБЁНКА — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Ты уже говорила. — ПОВТОРЮ! СТОЛЬКО, СКОЛЬКО НУЖНО! — Понял, — сказал Иллуми. — Больше не буду. — ТО ЕСТЬ ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО У НАС БУДЕТ ОДИН РЕБЁНОК?! — Если ты просишь... — Я НЕ ПРОШУ! Я УТВЕРЖДАЮ! В этот момент она закричала особенно громко. — Я ВИЖУ ГОЛОВУ! — крикнул Гото из-за двери (он подглядывал в замочную скважину). — ТЫ ТУДА НЕ СМОТРИ! — заорала Аяка. — Я ТОЛЬКО ХОТЕЛ ПОМОЧЬ! — ПОМОГИ МНЕ УМЕРЕТЬ! — Не надо умирать, — сказал Иллуми. — Я тебя не отпускаю. Он сжал её руку. — Ты моя. Навсегда. Даже в родах. Аяка посмотрела на него. — Это... это было почти романтично. — Я старался. — Поцелуй меня. Он поцеловал. Глубоко. Долго. В этот момент ребёнок и решил появиться на свет. — ААААААА! — заорала Аяка. — ОНА РОДИЛА! — заорал Гото. — УРА! — заорал Миллуки из-за двери. — МОЖНО МНЕ ВОЙТИ? — заорала Кикё. — НЕТ! — заорал Сильва. — Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ВНУКА! — ОН НИКУДА НЕ ДЕНЕТСЯ! Хисока спрыгнул с подоконника и подошёл к кровати. — Поздравляю. — Он заглянул в свёрток. — Мальчик. Или девочка? — НЕ СМОТРИ ТУДА! — заорала Аяка. — Я просто интересуюсь. — ИЛЛУМИ, УБЕРИ ЕГО! — Хисока, выйди, — сказал Иллуми. — Хорошо-хорошо. — Хисока поднял руки. — Но я вернусь. Поиграть с ребёнком. — ТЫ НЕ ПРИБЛИЗИШЬСЯ К НЕМУ НА МИЛЛИМЕТР! — Увидим, — улыбнулся Хисока и выпрыгнул в окно. --- После родов. Аяка лежала на кровати, держа на руках маленький свёрток. Иллуми сидел рядом, смотрел на ребёнка так, будто видел его впервые (что, в общем-то, было правдой). — Он... маленький, — сказал он. — Обычно дети маленькие, — устало ответила Аяка. — Я знаю. Но он очень маленький. — Это потому, что ты большой, — она зевнула. — У него твои волосы. — У него пока нет волос. — Будут, — уверенно сказал Иллуми. В комнату ворвалась Кикё. — ГДЕ МОЙ ВНУК?! — Он здесь, — Аяка приподняла свёрток. Кикё замерла. Посмотрела на ребёнка. Потом на Аяку. — Он... он улыбается. — Нет, у него газы. — Он улыбается! — повторила Кикё, и на глазах у неё выступили слёзы. — Он похож на Иллуми! — Он похож на комок теста, — сказал вошедший Сильва. — СИЛЬВА! — заорала Кикё. — Что? Правда же. Аяка рассмеялась. — Первое знакомство прошло успешно, — сказала она. — Иллуми, забери его. Я спать. Иллуми взял ребёнка. Аккуратно. Как бомбу. — Он хрупкий, — сказал он. — Как я, — ответила Аяка и закрыла глаза. Иллуми посмотрел на сына. — Будь сильным, — сказал он. — Как мать. Ребёнок моргнул. — И опасным, — добавил Иллуми. — Как отец. Ребёнок закричал. Иллуми улыбнулся. --- Детская. Бункер. Кикё стояла посреди бронированной комнаты и держала внука на руках. — Теперь ты будешь жить здесь, — сказала она. — Безопасно. Надёжно. Далеко от всех. Ребёнок пукнул. — Это не смешно, — сказала Кикё. — Твои родители опасная смесь. Ты будешь под контролем. Ребёнок улыбнулся беззубым ртом. — Боже, помоги нам всем, — прошептала Кикё. Аяка, которая стояла в дверях (прихрамывая, но счастливая), добавила: — Вы ещё не видели, как он дерется. Во мне. Кикё побледнела. — Он... дрался? — Ещё как. — Аяка погладила живот. — Теперь я понимаю, что чувствовал Иллуми, когда я притворялась куклой. — Что? — Бессилие. Они посмотрели на ребёнка. Ребёнок смотрел на них. И улыбался. Во все дёсны. — Добро пожаловать в семью, маленький Золдик, — сказала Аяка. И закрыла дверь бункера. Снаружи донеслись только крики Кикё: — ОН ПИСАЕТ НА МЕНЯ! Аяка вздохнула. — Дом, милый дом.