There are no happy endings in Night City

Кит проснулся до будильника. Это была привычка, которую он ненавидел почти так же сильно, как ценил. Тело само поднимало его из сна, когда вокруг менялся воздух: слишком тихо, слишком громко, кто-то двигался рядом, двигатель за стеной звучал не так, дождь переставал идти. В Найт-Сити хороший сон был роскошью. Он открыл глаза и несколько секунд не двигался. Спина болела от пола. Шея затекла. Правая рука онемела, потому что он заснул, прижав её к боку в неудобной позе. Перед ним была низкая койка, край одеяла и рука Широ, свесившаяся почти до пола. Живая рука. Пальцы расслаблены. Костяшки в старых шрамах. Большой палец чуть согнут, будто Широ даже во сне был готов что-то удержать. Кит не сразу вспомнил, что остался сидеть рядом. Потом вспомнил. Кошмар. Шёпот. Пожалуйста, я… я Та… Когда-нибудь. Он медленно сел прямее, стараясь не задеть койку. Широ спал. На этот раз по-настоящему. Дыхание было ровным. Лицо в утреннем сером полумраке выглядело моложе и старше одновременно. Белая прядь упала на лоб, почти закрывая шрам у виска. Металлическая рука лежала поверх одеяла, неподвижная, с тусклым красным индикатором. Не фиолетовым. Хорошо. Кит осторожно поднялся. Спина тут же выразила мнение о ночёвке на полу. Он проигнорировал. Потянулся за курткой, висевшей на спинке стула, и остановился. Это была не его куртка. Точнее, его. Но последние сутки она была на Широ так часто, что стала выглядеть спорно. Чёрная ткань на плечах была запачкана пылью, кровью, дождём и чем-то белым — порошком из медицинского центра, наверное. Экранирующие вставки на левом рукаве слегка оплавились. Широ действительно портил его вещи. Кит почему-то не злился так сильно, как следовало. Он взял куртку, вышел в лабораторию и застал Пидж лицом в клавиатуре. Рэй спал на полу рядом с терминалом, обняв сумку с накопителем. На щеке у него отпечаталась молния. Волосы торчали в разные стороны, зелёные, как у растения, которое пережило пожар и решило не сдаваться из принципа. Пидж не спала. Кит понял это по тому, что, когда он подошёл ближе, она сказала в стол: — Если ты пришёл за кофе, он кончился. — Я ничего не сказал. — Ты дышишь с намерением требовать. — Это что-то новенькое. — Я развиваюсь как личность. Она подняла голову. На щеке у неё отпечаталась клавиша. Очки съехали набок. — Выглядишь ужасно, — сказала она. — Взаимно. — Спасибо. Я старалась. Кит сел на край стола. — Что с архивом? Пидж сразу стала серьёзнее. Усталость осталась, но за ней включилось то рабочее, острое, что Кит уже успел начать уважать. — Я вытащила маршрут до станции связи. Узел 7 действительно в Пустошах. Старый комплекс связи, построенный до очередной корпоративной войны, потом переделанный кочевниками. Сейчас официально пустой. Неофициально там за последние три месяца появлялись сигнатуры без регистрации. — Кролия? — Может быть. Или Мармора. Или ловушка фиолетовой ячейки, которая знает, что ты побежишь туда, если увидишь слово “alive”. Кит посмотрел на экран. На карте Пустоши выглядели как серо-жёлтое ничто за пределами города. Линии старых дорог, пятна поселений, красные зоны, где лучше не ездить без тяжёлой брони, если не хотелось стать историей, которую рассказывают у костра для смеха. Точка Узла 7 мигала далеко от основных маршрутов. — Я всё равно поеду. — Знаю. — Тогда зачем говоришь? — Чтобы потом, когда всё пойдёт плохо, я могла сказать “я говорила”. Кит коротко хмыкнул. — Поедешь с нами? — Да. — Я не спрашивал, чтобы ты ответила да. — А я не отвечала, чтобы тебе понравилось. У меня фильтр Широ, эмулятор твоей сигнатуры, архив, который пытается сам себя сожрать, и прямой интерес не дать Black Lion стать чьей-то игрушкой. Так что да, я еду. Кит кивнул. — Рэй? Пидж посмотрела на спящего Рэя. — Его ты всё равно не оставишь. — Я бы оставил. — Он бы поехал в багажнике. — Правда. — К тому же он держит чип Кролии. И у него почему-то лучший контакт с повреждёнными слоями записи. — Потому что он разговаривает с техникой как с людьми. — Да. И с людьми как с техникой. Это тревожный, но полезный талант. Кит посмотрел на дверь комнаты, где спал Широ. — Он выдержит дорогу? — Физически — да, если не будет изображать бессмертного. Нейроканал стабилен. Эмулятор принимает часть пинга. Но Пустоши могут быть проблемой. — Почему? Пидж вывела другой график. — Чем дальше от плотной городской сети, тем меньше шума. Black Lion будет легче искать сигнал. С одной стороны, меньше камер и меньше корпоратских патрулей. С другой — если канал пробьёт фильтр в пустом эфире, мы засветимся ярче. — Что нужно? — Держать эмулятор активным, не подключать Широ к незнакомым системам, не давать тебе лезть в древние Галра-терминалы голыми руками, не умирать. — Последнее уже было в плане Рэя. — План Рэя хорош в общих чертах и ужасен во всём остальном. Рэй с пола пробормотал: — Я слышу клевету. — Значит, жив, — сказала Пидж. — Вставай. — Я духовно ещё мёртв. — Через час выезжаем. Рэй резко поднял голову. — Через час? А завтрак? — Завтрак — это желание слабых. — Я слабый. — Это было давно известно. Кит спрыгнул со стола. — Я проверю фургон. Пидж посмотрела на него. — Проверь Широ. Кит замер. — Он спит. — Именно. Он спит после суток ада, операции, перестрелки, нейрофильтра и кошмара. Если он проснётся один в незнакомом месте, это может быть не идеальным пробуждением. Кит нахмурился. — Ты могла сказать это без такого тона. — Я могла многое. Выбрала такой тон. Рэй сел, протирая глаза. — Я поддерживаю Пидж. Тон был заслужен. Кит показал ему средний палец и вернулся в маленькую комнату. Широ уже не спал. Конечно. Он сидел на краю койки, наклонившись вперёд, правая рука лежала на колене, металлическая — на левом бедре. Белая прядь закрывала часть лица. В полумраке он выглядел как человек, который проснулся не от отдыха, а от того, что больше не мог позволить себе лежать. Кит остановился у двери. — Давно? — Пару минут. — Ты слышал? — Про Пустоши — да. Про завтрак — тоже. Рэй прав. — Не поощряй его. Широ поднял взгляд. Усталость никуда не делась, но в глазах появилась ясность. Тяжёлая. Неприятная. Та самая, с которой люди принимают решение идти туда, куда идти страшно. — Мы едем к Кролии. Кит прислонился к косяку. — К координатам. Не факт, что она там. — Но ты надеешься. Кит усмехнулся. — Ты проснулся и сразу выбрал насилие? — Извини. — Не надо. Широ посмотрел на свои руки. — Надежда неприятная. Кит не ожидал этого. — Да. — Она требует больше, чем страх. — Ты теперь философ? — Нет. Просто не спал. — Ты спал. — Недостаточно. Это было слишком близко к нормальному разговору — утреннему и бытовому. Если не считать крови на бинтах, чужих архивов и того, что через час они собирались ехать в Пустоши искать, возможно, живую мать Кита. Кит бросил ему куртку. Широ поймал. — Твоя. — Временно твоя. Экранирование, помнишь? Широ провёл пальцами по оплавленному рукаву. — Я испортил. — Да. — Я починю. — Ты умеешь? — Нет. — Тогда не трогай. Широ посмотрел на него с таким лёгким, почти незаметным теплом, что Кит пожалел о существовании глаз. — Хорошо. — Как бок? — Лучше. Кит молча подошёл и поднял край футболки, чтобы проверить повязку. Широ замер. Кит тоже понял, что сделал это без предупреждения. Раньше это было бы медицинской необходимостью. Теперь — что-то изменилось. Не настолько, чтобы касание стало невозможным. Наоборот. Настолько, чтобы оно стало заметным. — Можно? — спросил Кит, уже слишком поздно. Широ смотрел на него. Потом кивнул. — Можно. Слово отозвалось сильнее, чем должно было. Кит заставил себя сосредоточиться на бинте. Повязка держалась. Крови немного. Воспаление вокруг старого разреза ещё было, но хуже не стало. Широ дышал ровно, хотя мышцы под пальцами напряглись. — Болит? — спросил Кит. — Да. Честно. Хорошо. — Терпимо? — Да. — Врёшь? — Нет. Кит опустил футболку. — Если станет хуже, скажешь. — Скажу. — Без геройства. Широ чуть усмехнулся. — Без геройства. Кит отступил. Некоторые фразы, видимо, уже начинали становиться общими. Опасно. — Пидж говорит, что в Пустошах канал может пробиться сильнее. — Я слышал. — Если почувствуешь шум под кожей… — Скажу. — Если рука начнёт… — Кит. Он замолчал. Широ поднял взгляд. — Я скажу. В его голосе было терпение. Как будто он понимал, что Кит повторяет не потому, что не верит, а потому что верит слишком мало миру в целом. Кит кивнул. — Хорошо. Он уже собирался выйти, когда Широ сказал: — Спасибо. Кит не обернулся. — За что на этот раз? — Что не сказал имя. Вот оно. Кит закрыл глаза на секунду. Потом повернулся. — Ты просил. — Многие слышат просьбы как начало торга. — Я не торгуюсь с этим. Широ смотрел на него внимательно. — Почему? Кит не сразу ответил. Потому что имя было последним местом, где человек мог принадлежать себе. Потому что его самого бесило, когда корпорации произносили Keith A. Kogane как строку доступа. Потому что отец учил уважать вещи, которые человек не кладёт в чужие руки. Потому что Широ вчера сказал “когда-нибудь”, и Кит до сих пор чувствовал это слово под кожей. — Потому что нет значит нет, — сказал он. Просто. Широ долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Кит вышел до того, как это стало чем-то большим.

***

Фургон Пидж был плохой идеей для поездки в Пустоши. Пидж, когда Кит сказал ей это, посмотрела на него так, будто он сообщил, что вода мокрая. — Конечно, плохая. У тебя есть хорошая? — Мой байк. — На нём поместятся четыре человека, архив, оружие, меднабор, запасной контур, две канистры воды и Рэй с его драматизмом? — Драматизм можно оставить. — Эй, — сказал Рэй. — Нельзя, — сказала Пидж. — Он прилипает к оборудованию. В итоге они взяли фургон. Кит всё равно настоял ехать рядом на байке хотя бы до городской черты. Но не потому что это было рационально, а потому что ему нужно было чувствовать дорогу. Нужен был мотор под собой, ветер, грязный воздух, звук, который можно понять без слов. В фургоне было слишком много людей, слишком много дыхания, слишком много имени, которое нельзя произносить. Пидж не спорила. Это было подозрительно. Перед выездом Рэй принёс всем еду из автомата на углу: синтетические рисовые шарики, две пачки чего-то, что называлось “куриным завтраком” и не имело отношения ни к курице, ни к завтраку, и сладкий чай в пластиковых бутылках. Широ посмотрел на упаковку. — Это еда? — Философский вопрос, — сказал Рэй. — Но калории есть. Кит забрал у него одну пачку и сунул Широ. — Ешь. — Ты ешь? — Потом. — Кит. — Что? Широ посмотрел на него так, что Кит сразу понял: вот оно. Возврат его же тактики. — Без геройства, — сказал Широ. Пидж громко рассмеялась. Рэй почти подавился. Кит уставился на Широ. — Серьёзно? — Да. — Ты используешь это против меня? — Учусь у лучших. — У худших, — поправил Рэй. Кит выхватил вторую пачку из рук Рэя и демонстративно надкусил. Это было ужасно. Широ ел свой “куриный завтрак” с лицом человека, который пережил пытки и теперь заново пересматривает границы возможного страдания. — Ну? — спросил Кит. — Функционально. Пидж застонала. — Я запрещаю это слово в машине. — Поддерживаю, — сказал Кит. — Я тоже, — добавил Рэй. — Оно звучит как депрессия в форме отчёта. Широ сделал ещё один укус. — Приемлемо. — Хуже, — сказала Пидж. — Намного хуже, — сказал Кит. Широ почти улыбнулся. И этого было достаточно, чтобы отвратительный завтрак стал почти чем-то нормальным. Почти.

***

Они выехали из Найт-Сити через южный промышленный коридор. Город отпускал неохотно. Сначала высотки становились ниже. Потом исчезали стеклянные фасады, оставались склады, трубы, свалки, длинные стены с рекламой имплантов и долговых клиник. Потом асфальт стал хуже, воздух — суше, неон — реже. Кит ехал позади фургона, пока город не остался на горизонте ядовитой полосой света. Потом свернул рядом с водительской дверью. Пидж опустила окно. — Что? — Дальше я поведу. — Фургон? — Маршрут. — Я знаю маршрут. — А я знаю Пустоши. Пидж посмотрела вперёд, на пыльную дорогу, уходящую между серыми холмами и ржавыми каркасами старых рекламных вышек. — Ненавижу признавать, но ладно. — Это было почти комплиментом. — Не привыкай. Кит вышел вперёд. Мотор байка заревел громче, когда он дал газу. Пустоши встретили его сухим ветром, который бил в лицо песком и пылью, забирался под воротник, стирал запах города с кожи. Здесь не было неона. Не было плотной сети. Не было непрерывного гула миллионов людей, машин, реклам, дронов. Здесь было пусто. Но не тихо. Пустоши никогда не были тихими. Они шуршали травой, скрипели металлом, гудели старой проводкой в вышках, стонали ветром в разбитых корпусах машин. Здесь всё мёртвое продолжало говорить. Нужно было только уметь слушать. Кит умел. Отец научил. Дорога всегда говорит первой, говорил Рио. Люди — последними. Поэтому слушай дорогу. Кит слушал. И чувствовал, как внутри что-то раскручивается. Страх. Надежда. Злость. Мать могла быть впереди. Или не быть. Он не знал, чего боится больше. Через двадцать минут они остановились у старой заправки, давно выпотрошенной, но всё ещё стоящей посреди дороги, как скелет животного, которое никто не убрал. Кит загнал байк под навес. Фургон встал рядом. Пидж вышла, разминая плечи. — Сигнал слабее. Эмулятор держит. Пока. Рэй вылез следом, щурясь от света. — Я уже ненавижу природу. — Это не природа, — сказал Кит. — Это Пустоши. — Тогда я ненавижу Пустоши. — Это взаимно. Широ вышел последним. Кит увидел, как он на секунду остановился, когда ветер ударил в лицо. Городская пыль сменилась сухим песком. Белая прядь выбилась из волос и легла на висок. Он поднял взгляд к горизонту. — Здесь тише, — сказал он. Кит прислонился к байку. — Нет. Широ посмотрел на него. — Нет? — Здесь тише, но опаснее. Просто шум не так обманчив, что ли… Ты знаешь, чего примерно ожидать. Широ будто обдумал это. Потом кивнул. — Понимаю. И Кит почему-то поверил, что понимает. Пидж уже открывала заднюю дверь фургона. — У нас тридцать минут до Узла 7. Но я хочу проверить фильтр до того, как мы подъедем ближе. Если там Мармора, Галра или кто угодно ещё с оборудованием, они могут засечь эмулятор. — А если выключить? — спросил Рэй. — Black Lion сразу начнёт искать настоящую сигнатуру Кита. — Не выключать. — Именно. Широ сел на край фургона, позволяя Пидж подключить датчик к руке. Кит стоял рядом, но не слишком близко. После ночи, после имени, после того “можно” каждое расстояние стало заметным. Рэй ушёл проверять периметр, хотя проверял он в основном, нет ли поблизости автомата с кофе. Пидж сосредоточилась на планшете. Несколько минут были почти рабочими. Кит смотрел на дорогу. Старая трасса уходила дальше, к холмам. На асфальте виднелись следы шин. Свежие. Несколько машин. Одна тяжёлая, две легче. И мотоцикл. След уходил в сторону Узла 7. — Здесь недавно были, — сказал он. Пидж подняла голову. — Насколько недавно? Кит присел у дороги, провёл пальцами по пыли. — Меньше суток. Широ встал. — Фиолетовая ячейка? — Не знаю. Кит пошёл вдоль следа. Мотоцикл шёл неровно, будто водитель был ранен или вёз груз. Машины — уверенно. Не кочевники. Слишком ровная колонна. Слишком мало разброса. Он дошёл до места, где на пыли темнело маленькое пятно. Кровь. Засохшая, но свежая. Кит выпрямился. — Тот, кто оставил чип? Широ подошёл рядом. — Может быть. Кит посмотрел в сторону холмов. — Он ехал сюда. — Или отсюда. Кит обернулся. — Что? Широ присел рядом со следом и провёл правой рукой рядом с отпечатком шины, не касаясь. — Мотоцикл шёл в сторону города. Машины — к Узлу. Видишь? Пыль выброшена в разные стороны. Кит посмотрел ещё раз. Он был прав. Раненый человек с выжженной фиолетовой меткой выехал отсюда, чтобы принести чип. А машины поехали туда после него. — Они уже у станции, — сказал Кит. Пидж выругалась. Рэй вернулся с пустыми руками и разочарованием на лице. — Что случилось? — У нас компания впереди, — сказала Пидж. — Я ненавижу компанию. Кит поднялся. — Меняем план. — У нас был план? — спросил Рэй. — Теперь будет. Широ посмотрел на него. — Я пойду с тобой. — Нет. — Кит. — Ты ранен. Пидж нужно держать фильтр. Рэй не умеет стрелять. — Я умею! — сказал Рэй. — Плохо, но это всё ещё умение. Кит не отреагировал. — Ты остаёшься у фургона. Широ медленно выпрямился. — Я не останусь, пока ты идёшь туда один. — Это не просьба. — Я заметил. Пидж подняла глаза от планшета. — Технически он прав. Если там есть оборудование Black Lion, Широ может почувствовать канал раньше, чем я увижу сигнал. И если там Кролия или Мармора, они могут знать его. — Или захотеть убить, — сказал Рэй. — Это тоже форма узнавания, — сказала Пидж. Кит посмотрел на Широ. Тот не выглядел героически. Не пытался. Просто стоял, бледный, упрямый, с чужой курткой на плечах и рукой, которую сделали замком для чужого кошмара. — Без геройства, — сказал Кит. — Без ухода одному, — ответил Широ. Ударил точно. Кит прищурился. — Ты становишься раздражающим. — Учусь у лучших. Рэй поднял руку. — Я уже говорил, что у худших? — Да, — сказали все трое. Он улыбнулся. — Семейная динамика. Кит проигнорировал слово, которое ударило сильнее, чем должно. Семья. Он посмотрел на дорогу к Узлу 7. — Пидж и Рэй остаются с фургоном. Держите канал, готовьте отход. Если через двадцать минут мы не выйдем на связь, уезжаете. Рэй сразу сказал: — Нет. Пидж одновременно сказала: — Согласна. Рэй повернулся к ней. — Предательница. — Я не сказала, что уеду далеко. Кит вздохнул. — Вы оба невозможны. — Семейная динамика, — повторил Рэй тише. На этот раз никто не ответил.

***

Кит и Широ пошли пешком через сухое русло. Байк было слышно слишком далеко. Фургон тем более. Старое русло тянулось между холмами, пересохшее, с потрескавшейся землёй и ржавыми трубами, которые когда-то вели воду туда, где теперь не росло ничего, кроме упрямой жёлтой травы. Солнце поднималось выше. Пустоши становились светлее. Широ шёл рядом, немного позади. Кит слышал его дыхание. Ровное, но с усилием. Через каждые несколько минут он хотел сказать: вернись. Через каждые несколько минут не говорил, потому что знал, как сам отреагировал бы на такое. — Ты часто здесь бывал? — спросил Широ. — В детстве. — С отцом? Кит кивнул. — Он возил меня по старым маршрутам. Говорил, что город учит выживать среди людей, а Пустоши — без них. — Похоже на человека, которого стоит слушать. Кит не ответил сразу. — Да. Пауза. — Он знал о Галра, — сказал Широ. Не вопрос. Кит перешагнул через ржавую балку. — Похоже. — И о тебе. — Спасибо, я как раз пытался не думать об этом. — Извини. — Ты не виноват. — Это не всегда помогает. Кит посмотрел на него. Широ шёл с опущенным взглядом, внимательно выбирая путь. Белая прядь сверкала в солнце почти болезненно ярко. Здесь, вдали от красных аварийных ламп, она действительно была белой. Не серой. Не серебристой. Белой, как соль на потрескавшейся земле. Кит сказал: — Ты снова делаешь это. — Что? — Извиняешься за неприятные вещи, причиной которых не являешься. Широ чуть хмыкнул. — Плохая привычка. — У тебя их много. — Заметил. — И всё же. Широ поднял взгляд. — Что? Кит пожал плечом. — С тобой можно работать. Широ смотрел на него пару секунд. — Это комплимент? — В моём исполнении — почти признание в любви. Он сказал это раньше, чем понял. Широ остановился. Кит тоже. Ветер прошёл между ними, поднимая пыль с русла. Секунда. Вторая. Кит почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Это была шутка, — сказал он. — Я понял. Широ выглядел слишком спокойным. Только уши покраснели. Кит уставился на горизонт. — Не делай такое лицо. — Какое? — Никакое. — Я ничего не делаю. — Именно. Широ отвернулся первым, но Кит успел заметить. Улыбку. Маленькую. Почти невидимую. Не насмешливую. Тёплую. Вот дерьмо. Вот просто полное дерьмо. — Идём, — сказал Кит. — Конечно. Они пошли дальше. Теперь тишина была другой. Осознанной. Кит слышал каждый шаг Широ рядом. Слышал металл его руки, тихо двигающийся под курткой. Слышал собственное дыхание, слишком ровное, чтобы быть естественным. Впереди уже виднелась станция связи: низкий комплекс из бетона и металла, наполовину вросший в холм, с высокой старой антенной, которая торчала в небо как сломанная кость. Узел 7. Кит остановился у края русла и поднял бинокль. Станция была не пустой. У входа стояли две машины. Чёрные, без номеров. Одна тяжёлая. Другая легче. Рядом — трое бойцов в броне. На плечах фиолетовая метка. Четвёртый возился у панели двери. Не кочевники. Не Мармора. Фиолетовая ячейка. — Они здесь, — сказал Кит. Широ встал рядом. — Видишь Кролию? Кит медленно провёл биноклем по периметру. Сухая трава. Машины. Дверь. Старая антенна. Следы шин. Камера на крыше. Двое у северной стены. И потом — движение у бокового выхода. Женщина. Светлые волосы, коротко стянутые назад. Тёмная броня без корпоративных знаков. На лице — кровь или грязь. Она двигалась быстро, пригнувшись, держа пистолет двумя руками. За ней шёл мужчина с повязкой на плече. На его куртке была не фиолетовая метка. Другой знак. Лезвие? Нет. Стилизованный клинок на фоне разломанного круга. Кит перестал дышать. Женщина обернулась, отдавая приказ мужчине. Бинокль поймал её лицо на секунду. Острее, старше, чем голограмма. Реальное. Усталое. Живое. Кролия. Мир исчез. Осталась только она. Она была жива. Жива. Всё, что Кит думал сказать, если это случится, пропало. Все вопросы, вся злость, все обвинения — почему ушла, почему не вернулась, знала ли про отца, знала ли про него, искала ли — всё рухнуло под одной невозможной, жестокой правдой. Она была жива. Широ тихо сказал: — Кит. Он не услышал. У бокового выхода появился ещё один боец фиолетовой ячейки. Поднял оружие. Кит уже двигался. — Кит! Широ схватил его за плечо, но Кит вырвался. Не думал. Не планировал. Просто бросился вверх по склону русла, к станции, к женщине у выхода, к многолетней пустоте, которая внезапно обрела лицо. Первый выстрел прозвучал, когда он уже поднялся на гребень. Не в него. В Кролию. Она успела уйти в сторону, но пуля задела плечо. Женщина качнулась, выстрелила в ответ и ушла за бетонный выступ. Кит поднял автомат и снял бойца у боковой двери двумя короткими очередями. Теперь его заметили все. — Блядь, — сказал Широ за его спиной. Потом уже громче: — Пидж, план сломан. Нужен отход к южному склону. Сейчас. В наушнике тут же зашипело: — Что значит сломан?! Рэй где-то на фоне сказал: — Это значит Кит. Кит не слушал. Он двигался к боковому выходу, стреляя по бойцам у машин. Пули били в бетон рядом, поднимая крошку. Один выстрел прошёл так близко, что горячий воздух резанул по щеке. Широ догнал его, встал справа, металлическая рука поднялась, принимая удар по броневой вставке. Он ответил тремя точными выстрелами, заставив двоих укрыться. — Ты идиот, — сказал Широ. — Потом. — Обязательно. Кролия выглянула из-за выступа. И увидела Кита. Это произошло посреди перестрелки, пыли, криков и грохота. Никакой музыки, никакого замедленного времени, никакого красивого света. Только солнце, кровь на её плече, автомат у Кита в руках и десять лет между ними. Она замерла. На секунду. Фатальную. Боец с фиолетовой меткой поднял оружие у машины. Кит увидел. Не успевал. Широ успевал. Он шагнул вперёд, металлической рукой сбивая ствол в сторону, а правой выстрелил. Боец упал. Широ качнулся — рана в боку явно снова дала о себе знать. Кит подхватил его локтем. — Без геройства, помнишь?! — Это было тактически оправдано. — Я тебя убью. — После. У бокового выхода Кролия всё ещё смотрела на Кита. Потом её лицо изменилось. Не смягчилось. Сломалось. Совсем немного. Вокруг глаз. В линии рта. Так, что никто другой, может быть, не заметил бы. — Кит, — сказала она. Он не слышал её голоса десять лет. И всё равно узнал. Автомат в руках стал слишком тяжёлым. Широ рядом напрягся, прикрывая их обоих. — Уходим, — сказал он. — Сейчас. Кролия будто очнулась. Снова стала бойцом. — Сюда! — крикнула она. Она открыла боковую дверь шире, пропуская их внутрь станции. Мужчина с эмблемой клинка прикрывал вход. Кит и Широ ввалились внутрь под огнём. Дверь захлопнулась. Внутри было темно. Прохладно. Пахло пылью, озоном и старым металлом. Кит стоял в двух шагах от Кролии. Она — в двух шагах от него. Ближе, чем была последние десять лет. Она смотрела на него так, будто боялась моргнуть и потерять. — Кит, — повторила она тише. Он хотел сказать: где ты была? Хотел сказать: отец мёртв. Хотел сказать: ты знала? Хотел сказать: почему? Хотел сказать: я ненавидел тебя. Хотел сказать: я ждал. Ничего не вышло. Только одно слово, сухое и острое: — Мама? Кролия закрыла глаза. На секунду. Когда открыла, они блестели. — Да, — сказала она. — Я здесь. И именно это ударило сильнее всего. Не было извинений. Не было объяснений. Не было объятий. Было “Я здесь”. Слишком поздно. Но здесь. Кит сделал шаг назад. Потому что если бы не сделал, мог бы шагнуть вперёд. А он не был готов. Не сейчас. Широ рядом тихо выдохнул. Кролия перевела взгляд на него. Её лицо снова стало жёстким. — Широ, — сказала она. Он напрягся. — Ты меня знаешь. — Да. Кит повернулся к ней. — Откуда? Кролия посмотрела на него. И в её взгляде было столько вины, что ответ стал страшнее вопроса. — Потому что я помогла вытащить его из первого объекта Black Lion, — сказала она. — И потому что твой отец умер, чтобы я успела спрятать тебя от второго. Снаружи по двери ударили пули. Рэй в наушнике закричал что-то про приближающиеся машины. Пидж ругалась на канал. Широ поднял оружие. Кит смотрел на мать. И весь мир, который только начал собираться, снова пошёл трещинами.