древний город
Они спускались долго. Шахта вела вниз, под землю, под горы, под всё, что можно было назвать нормальным миром. Факелы кончились, пришлось жечь редкие светокамни. Вокруг — глубинный сланец, чёрный с серыми прожилками. Тишина. Такая глубокая, что звенит в ушах. Такая плотная, что давит на плечи. Каллиопа шла первой. Всегда первой. Потому что Марк «прикрывал тыл». Ага. Прикрывал. Она знала, что в случае опасности он будет драпать так, что пятки засверкают. Но всё равно шла первой. Потому что больше некому.
«Когда я успела стать главной? — думала она, ступая по хрустящему сланцу. — Когда я стала тем, кто принимает решения, кто идёт вперёд, кто защищает? Я не хотела этого. Я хотела просто выжить. Построить дом. Печь хлеб. Чтобы меня не трогали».
«Но тебя тронули, — ответил внутренний голос. На этот раз — точно её собственный. — Тебя тронул Марк. Тебя тронул Кнокер. Тебя тронул этот ебучий мир. И теперь ты тут. Ведёшь взрослого мужика в подземелье, как ребёнка за ручку. Молодец. Взяла на себя ответственность. Нахуя?»
Она не знала ответа.
Спуск становился круче. Воздух — холоднее. Где-то внизу, в темноте, угадывались очертания Древнего города. Сначала — край моста, выложенного из тёмного камня. Потом — колонны. Высокие. Тонкие. Неестественно изящные для такой глубины. Потом — свечение. Странное, синеватое, исходящее откуда-то из центра.
— Блядь, — прошептала Каллиопа. — Это оно. Скалк. — Красиво, — сказал Марк за её спиной. Слишком громко. Она резко обернулась и прижала палец к губам. — Рот закрой, — прошипела она. — Здесь даже шёпот — и то громко. Ты хочешь разбудить его?Марк закатил глаза, но замолчал. Каллиопа повернулась обратно и сделала первый шаг на мост. В Древнем городе было... неправильно. Не так, как в других местах. Не как в пещерах, не как в шахтах, не как в Нижнем мире. Здесь было тихо. Не просто отсутствие звуков — активная тишина. Тишина, которая слушает. Которая ждёт. Скалк покрывал стены и пол. Он пульсировал. Медленно, ритмично, как сердце. Как дыхание. И с каждым шагом под ногами он вспыхивал — слабо, но заметно. Передавал сигнал. Куда-то вглубь. Кому-то, кто ждал. Каллиопа чувствовала, как страх растекается по телу. Не панический — паника была бы лучше. Этот страх был холодным, расчётливым. Таким, который говорит: «Ты уже здесь. Ты уже внутри. И ты не знаешь, как отсюда выйти». Он полз по спине ледяными пальцами, сжимал горло, мешал дышать.
«Нахуя я согласилась? — думала она. — Нахуя я вообще его слушаю? Он же пустышка. Он же ноль без палочки. Табуретку прикрой — и то полезнее будет. А я за ним иду в самое опасное место этого мира. Почему? Потому что он — единственный человек? Потому что я боюсь одиночества?»
«Ты не одна, — сказал внутренний голос. — Ты никогда не была одна. Ты просто не хотела признавать, что твоя компания — это не он».
«Кнокер», — подумала она. Имя всплыло само собой. И с ним — тепло. Странное. Неуместное. Тёплое чувство посреди ледяного ужаса Древнего города.
«Он бы не бросил меня. Он бы не ныл, не спорил, не предлагал идиотских идей. Он бы просто... был рядом. Как всегда. В тенях. Смотрел. Ждал».
Она тряхнула головой. «О чём ты думаешь, дура? Он монстр. Он сжёг твой амбар. Он убил твоих овец. Он вломился в твой дом и стоял над твоей кроватью, пока ты спала».
«Но он никогда не трогал тебя».
«Это не делает его хорошим».
«А что делает?»
Она не знала ответа. И это пугало её больше, чем Варден.
***
Они продвигались вглубь. Марк, как ни странно, шёл тихо. Может, страх всё-таки добрался и до его куриных мозгов. Они миновали мост, обошли колонны, пробрались к центральной площади. Сундуки. Два. Три. Пять. Марк уже облизывался, заглядывая в них.
— Боже, смотри — элитры! И книга! Шёлковое касание! Охренеть! — Тише, — шипела Каллиопа. — Тише, блядь. Бери и уходим.Но он не мог заткнуться. Он открывал сундук за сундуком, гремел крышками, комментировал каждую находку. Она видела, как скалк под его ногами вспыхивает всё ярче. Сигнал шёл глубже. В темноту. Туда, где что-то тяжёлое, огромное, слепое начинало просыпаться.
А потом Марк споткнулся.
Обычный мусор на полу — костяной блок, череп. Он зацепился ногой, пошатнулся и, пытаясь удержать равновесие, вмазался плечом в колонну. Скалк взорвался светом. Визг сенсоров разорвал тишину. Пронзительный, высокий, как сирена. И в ответ — из глубины — донёсся звук.
Низкий. Утробный. Рёв.
Каллиопа замерла. Сердце остановилось. Буквально — она почувствовала, как оно пропускает удар. Воздух стал плотным. Вязким. Невозможным для дыхания.
— Марк... — прошептала она, не оборачиваясь. — Марк, ты... ты его разбудил.Она обернулась. Марка не было. Только мелькнула тень на дальнем мосту — он бежал. Бросив всё. Бросив её. Даже не оглянувшись. Просто сбежал, как в прошлый раз. Как всегда.
— Мразь... — прошептала Каллиопа. — Мразота конченая... животное пропиздоблядское... я же... я же, блядь, знала...Но времени на ругань не было. Из темноты, из самой глубины Древнего города, выходил Варден. Он был огромным. Слепым. Его тело — слепок из скалка и костей, тускло светящийся синим. Он не видел её. Но он чувствовал. Каждый её вдох. Каждый удар сердца. Каждую дрожащую мышцу. Каллиопа стояла на месте. Она знала: если побежать — он услышит. Если двинуться — он услышит. Если закричать — он услышит. Всё, что она делала, он слышал. Единственный выход — замереть. Не дышать. Притвориться мёртвой. Но сердце колотилось. Громко. Оглушительно. Как барабан. Как набат. Как стук в дверь посреди ночи. Варден сделал шаг. Земля вздрогнула. Ещё шаг. Он приближался. Медленно. Неотвратимо. Как смерть, которую не заказывал, но курьер всё равно принёс.
Каллиопа закрыла глаза. «Вот и всё, — подумала она. — Вот так и заканчивается моя история. Не в бою. Не от руки героя. А в тёмной дыре, куда меня завёл чужой идиотизм и моя дурацкая вера в людей. Сдохну из-за Марка. Какая нелепая смерть. Какая глупая, нелепая, тупая смерть».
«Кнокер, — мелькнула мысль. — Кнокер, где ты? Ты же всегда рядом. Ты же говорил — я единственное, что у тебя есть. Так где ты сейчас, когда единственное, что у тебя есть, сейчас превратится в фарш? Ты же не просто так меня берёг. Ты же не просто так пёк мне хлеб и заваривал чай. Ну же. Ну же, блядь. Пожалуйста».Она не знала, почему подумала о нём в этот момент. Почему не о доме, не о еде, не о спасении. Почему именно о нём — о монстре, который пугал её, воровал её хлеб и смотрел, как она спит. Но из всех живых и неживых существ в этом мире она в последний момент позвала его. Не Марка. Не подмогу. Его. Кнокера.
Варден был уже в десяти шагах. Ещё немного — и он её засечёт. И тогда — всё.
И тут из теней, из самой глубокой, самой чёрной тени у подножия колонны, выступил Кнокер.
Он встал между ней и Варденом. Чёрный плащ. Капюшон. Железный топор в руке. Он не прятался. Он не исчезал. Он стоял — во весь рост, во всю свою жуткую, древнюю, нечеловеческую мощь. И смотрел на Вардена.И заговорил. Голос — холод и тьма.
— Эти залы не твоя охота. Уйди.Варден замер. Его слепая голова качнулась. Он не привык, чтобы перед ним стояли. Он привык, чтобы от него бежали. Кнокер не бежал. Кнокер поднял топор.
— Ты не получишь её, — сказал он. — Она моя.Каллиопа смотрела на его спину. На чёрный плащ. На то, как он стоит — не двигаясь, не дрожа. И внутри неё что-то перевернулось. Она позвала его. И он пришёл. Не исчез. Не спрятался. Пришёл. За ней.
«Он пришёл за мной. За мной».
И в этом ужасе, в этой кромешной тьме Древнего города, она впервые почувствовала то, чему не могла дать имя. Оно было похоже на благодарность. На облегчение. На что-то ещё. Что-то тёплое. Что-то, к чему она не была готова.
«Блядь», — подумала она. — «Я рада его видеть. Я правда рада его видеть».Варден взревел и бросился в атаку. Кнокер шагнул навстречу. Варден атаковал, он обрушился, всей массой, всей слепой, первобытной яростью. Звуковая волна ударила в Кнокера, как таран. Воздух завибрировал, скалк под ногами взвыл, Каллиопа зажала уши и упала на колени. Ей казалось, что барабанные перепонки лопнут. Что голова треснет, как яйцо. Что внутренности сейчас вытекут через уши. Но Кнокер стоял. Он не отступил ни на шаг. Звуковой удар разорвал его плащ, сбил капюшон с головы, обнажил бледное лицо с чёрными провалами глаз. Улыбка исчезла. Впервые за всё время, что Каллиопа его знала, улыбки не было. Только сжатые губы. Только холодная, сосредоточенная ярость.
— Ты не получишь её, — повторил он. — Я уже сказал.Варден не слушал. Он не умел слушать слова. Он умел только уничтожать. Вторая атака — ближний бой. Огромная рука, слепая, костяная, похожая на обломок скалы, обрушилась сверху. Кнокер ушёл вбок — не исчез, не растворился, просто шагнул, не совсем как человек. Слишком быстро. Слишком плавно. Тень скользнула по полу, и вот он уже с другой стороны от Вардена. Он взмахнул топором. Железное лезвие вспороло воздух и вонзилось Вардену в бок. Скалк брызнул синими искрами. Варден взревел — не от боли, а от гнева. Он развернулся, и его рёбра-сенсоры замерцали быстрее, чаще. Он настраивался. Он учился. Он начинал чувствовать движения Кнокера быстрее.
— Беги, — сказал Кнокер, не оборачиваясь к Каллиопе. — Я задержу его. — Я... я не могу... — она всё ещё стояла на коленях, ноги не слушались. — Я не брошу тебя. — Глупая, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на нежность. — Глупая, упрямая женщина. Беги.Она не побежала. Варден ударил снова. На этот раз Кнокер не успел уйти. Звуковая волна задела его — не в полную силу, но достаточно, чтобы его отбросило на несколько шагов. Он врезался спиной в колонну. Скалк на колонне взвыл, замерцал. Кнокер сполз на землю, но тут же встал. Топор всё ещё был в его руке.
— Ты силён, — сказал он Вардену. — Я помню, каково это. Быть сильным. Быть неуязвимым. Я тоже таким был. Давно. Очень давно. Но ты — просто зверь. Ты — слепая ярость. А я — нечто другое. Я — терпение. Я — тьма, которая ждёт. Я — то, что остаётся, когда всё остальное уходит.Он шагнул вперёд. Прихрамывая. Из уголка рта текла чёрная жидкость — не кровь. Что-то другое. Что-то древнее.
— И я не уйду.Бой продолжался. Каллиопа смотрела, зажав рот ладонью. Она видела, как Кнокер уворачивается, бьёт, отступает, снова бьёт. Она видела, как с каждым ударом Вардена он становится медленнее. Как чёрная жидкость течёт уже не только изо рта, но и из ушей. Как его левая рука повисает плетью после особенно сильного удара. Как трескается его кожа — там, где раньше были только шрамы. И всё это время он не издавал ни звука. Ни крика. Ни стона. Он молчал. Он просто дрался. За неё. Каллиопа не могла оторвать от него взгляд. Мысли скакали, обрывались, путались. «Он умирает. Он умирает за меня. Монстр умирает за меня, пока человек сбежал. Что это говорит обо мне? Что это говорит о мире? И почему, почему я не могу просто встать и убежать, как он просит? Почему я сижу тут, как беспомощная дура?»
«Встань. Встань, блядь. Помоги ему. Ты же можешь. Ты же не бесполезная. Ты же выжила три месяца одна. Ты убивала зомби, скелетов, пауков. Ты не жертва. Встань».
Но тело не слушалось. Страх парализовал. И что-то ещё. Что-то, что она не хотела признавать. Она боялась не столько Вардена, сколько того, что она чувствовала, глядя на Кнокера. Она боялась этой теплоты в груди. Этого отчаянного желания, чтобы он выжил. Этого животного ужаса при мысли, что он может исчезнуть навсегда.
«Что со мной не так? Он — монстр. Он — Кнокер. Он сжёг мой амбар. Он убил моих овец. Он воровал мой хлеб. Почему я... почему мне не всё равно?»
Финал боя был быстрым и страшным. Варден загнал Кнокера в угол — туда, где кончались тени и начиналась глухая стена Древнего города. Кнокер уже едва стоял. Топор выпал из его руки и лежал на скалке, мерцая в синем свете. Плащ был изорван в клочья. Тело покрыто трещинами, из которых сочилась тьма. Одна рука висела без движения. Но он всё равно стоял. Между Варденом и Каллиопой.
— Я... — прохрипел он, — я сказал тебе. Ты не получишь её. Она моя. Моя.Варден занёс руку для последнего удара. Огромную. Смертельную. Каллиопа закричала:
— НЕТ!И в этот момент Варден ударил.
Но не Кнокера. Звуковая волна прошла мимо — потому что в последнюю секунду Кнокер шагнул в тень. Не для того, чтобы сбежать. Для того, чтобы увести удар в сторону. Он обманул Вардена, заставил ударить по пустому месту, вложив в этот манёвр последние силы. Варден промахнулся. Потерял равновесие. Ударился головой о колонну. И замер. Оглушённый. На секунду. На две. Но этого хватило. Кнокер рухнул на колени. Топор выпал из его руки и зазвенел по камню. Он больше не мог стоять. Он больше не мог драться. Он поднял голову — и Каллиопа увидела его лицо. Улыбки не было. Глаза смотрели на неё — две чёрные дыры, но в них было что-то. Что-то, похожее на вопрос. «Ты в порядке?»
— Кнокер... — прошептала она. — Уходи, — выдавил он. Голос был тихим. Сломанным. — Сейчас. Пока он не очнулся. — А ты? — Я... я не могу. Я использовал всё. Уходи. Пожалуйста.Он сказал «пожалуйста». Впервые. За всё время. И от этого слова у Каллиопы внутри что-то разорвалось. Она вскочила — ноги наконец послушались — и бросилась к нему. Не к выходу. К нему.
— Я не брошу тебя. Не брошу. Слышишь? Мы уходим вместе. Вставай. Вставай, блядь. Ты же древний. Ты же бессмертный. Ты же сам говорил — твой организм справится со всем. — Лгал, — прошептал он. — Я много о чём лгал. — Вставай!Она подхватила его под руку. Тяжёлый. Очень тяжёлый. И холодный. Холоднее обычного. Она потащила его к выходу. Варден за их спинами начинал шевелиться. Времени не было.
— Ты... ты вернулась за мной, — сказал Кнокер, и в его голосе было удивление. — Почему? — Потому что ты пришёл за мной, — ответила она. — Я всегда прихожу за тобой. Это другое. Ты — за мной. Так не должно быть. — Заткнись и иди.Они ковыляли к выходу из Древнего города. Медленно. Слишком медленно. Варден уже поднимался. Уже поворачивал голову. Уже... Наверху, на мосту, Каллиопа увидела фигуру. Марк. Он стоял там. Смотрел вниз. И в его руке был меч.
— Марк! — крикнула Каллиопа. — Помоги! Помоги нам!Марк стоял на мосту. Меч в руке. Варден ревел где-то позади, но Марк не смотрел на Вардена. Он смотрел на них. На Каллиопу, которая тащила на себе израненного Кнокера. На монстра, который когда-то унизил его, избил, сломал, заставил извиняться на коленях. Монстра, который сейчас едва держался на ногах.
— Ну наконец-то, — сказал Марк, и его голос был полон торжества. — Наконец-то эта тварь сдохнет. Сейчас. На моих глазах. От моей руки. — Марк, — Каллиопа остановилась. Она всё ещё держала Кнокера, но её взгляд был прикован к Марку. — Отойди. Дай нам пройти. — Нет.Он шагнул ближе. Меч блеснул в синем свете скалка.
— Знаешь, Каллиопа, — сказал он, растягивая слова, — я много думал. За что мне всё это? За что мне этот ебучий мир? За что мне ты — упрямая, колючая, неблагодарная? За что мне этот монстр, который меня чуть не убил? И я понял. Это проверка. Понимаешь? Вселенная проверяет меня. Смогу ли я сделать то, что должен. Смогу ли я добить зло. Смогу ли я стать героем. — Герой, — Каллиопа усмехнулась. Горько. — Герой — это тот, кто сбегает от зомби? Герой — это тот, кто бросает друга в шахте? Герой — это тот, кто лапает женщину, пока она говорит «нет»? Ты не герой, Марк. Ты — хуеплётская свиноблядь с манией величия. Ты — пизда пингвина. Ты даже не злодей. Ты просто жалкий. — Заткнись! — его лицо исказилось. — Я даю тебе последний шанс. Отойди от этой твари. Дай мне добить его. И тогда мы вместе вернёмся домой. Как будто ничего не было. Я прощу тебя. — Ты простишь меня? — Каллиопа рассмеялась. — Ты, блядь, простишь меня? За что? За то, что я не дала тебе залезть ко мне в штаны? За то, что я не восхищалась твоей «храбростью»? За то, что я не умерла, когда ты меня бросила? Слушай, сын забавной ситуации. У меня для тебя новость. Я не нуждаюсь в твоём прощении. А ты... ты сейчас стоишь на мосту. И под этим мостом — Варден. И если ты сейчас не уберёшься с дороги, я оставлю тебя здесь. Навсегда. — Ты блефуешь. — Я никогда не блефую.Она медленно, не сводя с него глаз, опустила Кнокера на землю. Тот дышал тяжело, с хрипом. Чёрная жидкость всё ещё сочилась из трещин на его теле. Но глаза — две чёрные дыры — следили за ней. И в них был вопрос. «Что ты делаешь?»
Каллиопа не ответила ему вслух. Вместо этого она едва заметным движением нырнула рукой в поясную сумку — туда, где лежали её заготовки. Пальцы нащупали два пузырька. Первый — нежно-голубой, матовый, переливающийся. Зелье невидимости. Лучшее, что она варила. Второй — искрящийся, бирюзовый с белыми прожилками. Зелье скорости.
Она не смотрела на них. Она знала их на ощупь. Тысячи часов у котла — не просто так.
— Последнее слово, Марк, — сказала она. — Отойди. — Нет. — Ну и дурак.Одним резким движением она выдернула пробки из обоих флаконов. Зелье невидимости плеснула на себя и на Кнокера — жидкость растеклась в воздухе, окутала их мерцающей плёнкой и растворилась в пустоте. Через секунду ни Каллиопы, ни Кнокера не было видно. Только смазанные контуры, только дрожание воздуха, только тени, которые исчезали быстрее, чем глаз мог их уловить.
— Что?! — взревел Марк, бросаясь вперёд. — Куда вы делись?! Выходите, твари!Но Каллиопа уже действовала.
Зелье скорости обожгло горло — она выпила его залпом и почувствовала, как мир вокруг замедляется. Марк двигался, как муха в янтаре. Варден внизу ревел — но и его рёв растянулся, стал низким, тягучим. Всё вокруг замерло, а она была быстрой. Очень быстрой.
Она схватила Кнокера за плащ — он всё ещё был наполовину видим, наполовину тень — и изо всех сил толкнула его вперёд, на безопасную сторону моста. Туда, где камень не дрожал под ногами. Туда, где начиналась дорога к выходу.
— Прости, — прошептала она, и он, кажется, услышал — его чёрные глаза расширились, рука дёрнулась к ней, но было поздно.Толчок. Он упал на твёрдую землю. В безопасности.
А она развернулась. В руке уже был пузырёк — мутно-зелёный, с жидкостью цвета ржавчины. Взрывное зелье. Усиленное. Три дня варки. Порох, огненный порошок, светокамень и один секретный ингредиент — слеза гаста, выпаренная до состояния чистой ненависти.
— Эй, Марк, — сказала она, и её голос, искажённый скоростью, прозвучал как скрежет. — Знаешь, что самое смешное? Ты всё это время думал, что охотишься на Кнокера. А на самом деле это он охотился на тебя. И я — тоже. Просто ты был слишком тупым, чтобы это понять. Она бросила зелье.Пузырёк ударился о камень моста — прямо под ногами Марка. Разбился. И мир взорвался.
Оранжевая вспышка. Грохот — даже сквозь ускорение, даже сквозь адреналин, даже сквозь всё на свете. Ударная волна подхватила Каллиопу и швырнула назад, на безопасную сторону, прямо на Кнокера. Они покатились по камню, сцепившись в один клубок — невидимые, быстрые, живые.
А мост рухнул.
Камни посыпались вниз. Огромные глыбы. Пыль. Крики — Марк кричал. Его голос удалялся, падал, затихал. И потом — только рёв Вардена внизу. И тишина.
Каллиопа лежала на камнях. Невидимость спала. Рядом — Кнокер. Живой. Всё ещё живой. Это было главное.
Моста больше не было. Марка больше не было. Варден остался внизу. А они были наверху. В безопасности.
— Я же говорила, — прошептала она, глядя в потолок пещеры. — Никогда не блефую. Кнокер не ответил. Он потерял сознание.
