Цена чемпионства

      Вегас после гонки сверкал как дешёвая игрушка. Ландо смотрел в окно отеля и ненавидел этот город. Слишком ярко. Слишком фальшиво. Прямо как его надежды на чемпионство после двойной дисквалификаций McLaren.       В дверь постучали. Он знал, кто это. — Открыто.       Макс вошёл после приглашения. На нём была простая футболка и джинсы — как будто он не угроза чемпионата, а сосед по общежитию, пришедший перекинуться в приставку. — Ты хотел меня видеть, — сказал Макс, закрывая дверь. — Хотел.       Ландо не оборачивался, смотрел в отражение стекла — как силуэт Макса приближается, останавливается в метре за спиной. — Говори. — Мне нужно, чтобы ты уступил мне чемпионство.       Макс молчал так долго, что Ландо почти передумал. Почти. — Ты спятил, — выпалил Макс наконец. — Нет, — Ландо развернулся. — Я ведь лидировал. Сейчас у меня все меньше шансов, если ты доедешь до финиша. А ты доедешь. Может у тебя машина не быстрее, но ты опытнее. Команда слушает лучше.       Макс скрестил руки на груди. — И поэтому я должен отдать тебе титул, который я выгрызаю зубами? — Нет. Поэтому я хочу предложить тебе сделку.       Тишина. Макс смотрел на Ландо с любопытством хирурга, разрезающего незнакомый орган. — Какую?       Ландо сглотнул. Теперь или никогда. — Я… я никогда не делал этого. — Чего — не делал? — Не спал с мужчиной.       Макс поднял бровь. — Ты предлагаешь мне секс в обмен на чемпионат? — Не просто секс. Девственность. — Ландо смотрел прямо, не отводя глаз. — Анальную. Мне нужно это чемпионство.       Макс шагнул ближе. Теперь они стояли вплотную — Ландо упирался спиной в подоконник, Макс нависал сверху. — Почему я должен на это соглашаться? Я могу просто взять то, что по праву принадлежит мне.       Ландо сглотнул. Его голос дрогнул — только на полтона. — Потому что ты хочешь меня. Не делай вид, что не засматривался.       Макс усмехнулся. Только уголком рта. — Допустим. Допустим, я согласен. Что я получаю? — Моё слово. И моё тело. Прямо сейчас.       Макс смотрел на него. Долго. Ландо чувствовал себя насекомым под лупой — каждая чёрточка, каждый вздох изучены, взвешены, отвергнуты. — Опускайся, — сказал Макс.       Ландо выдохнул. Не облегчённо — скорее со страхом, что поезд уже ушёл, а он остался на платформе.       Он опустился на ковёр. Задница на пятках, спина прямая — он сидел так на пресс-конференциях, когда врал журналистам про «хороший темп, но не повезло с тактикой».       Макс встал перед ним. Расстегнул джинсы. Достал член — он быстро ответил взаимностью на тяжёлое дыхание Норриса. — Открой рот.       Ландо послушался. Закрыл глаза, когда горячая головка коснулась губ.       Первый раз чужой член оказался во рту. Ландо не знал, куда девать язык, как дышать, стоит ли смотреть вверх.       Макс не помогал. Ждал, пока Ландо сам найдёт ритм. Когда тот начал двигать головой, пальцы нырнули в его кудри, сжались. — Не спеши. Я не кончу от этого.       Ландо всхлипнул, но не отстранился. Глубже, ещё глубже. Его попытки были неумелыми. Глаза слезились, слюна текла по подбородку.       Макс отстранился. Помог Ландо встать — подхватил под локоть. — Раздевайся, — Макс произнес тихо, почти шепотом.       Ландо сглотнул. В горле пересохло, хотя отельный кондиционер гонял холодный воздух. Он отшагнул к окну — за спиной сверкал Вегас, миллион огней — рамка для порнозвезды, на роль которой он себя обрёк.       Пальцы дрожали, когда он стянул футболку через голову. Ткань зацепилась за часы — пришлось дёрнуть. Глупо. Ещё этот чертов Ферстаппен прожигает взглядом, будто видит перед собой кусок мяса.       Джинсы расстегнул, стащил вместе с трусами. Одним движением. Стоял голым перед четырехкратным чемпионом, сжимая кулаки, лишь бы руки не тряслись.       Макс не сводил взгляд. Лишь глазами он изучал Норриса. Не лицо — плечи, ключицы, то, как вздымается грудь Ландо от быстрого, панического дыхания. — Дыши медленнее, — покосился Макс. — Я не… — Дыши. Повторяй за мной.       Макс подошёл, взял Ландо за запястье, разжал кулак. Вложил его ладонь себе на грудь. — Чувствуешь? Вдох-выдох.       Ландо не верил. Под ладонью было ровное тепло, грудь Макса поднималась и опускалась без спешки. Он согласно кивнул. Почему-то стало легче.       Макс прижался ближе. Ландо вздрогнул от контакта. Пахло от него свежестью, дорогим гелем и чем-то ещё — потом, адреналином. Простым мужским телом.       Хотелось задержаться дольше в этом коротком островке неестественного уюта.       Макс целовать не стал. Вместо этого провёл носом по шее Ландо — от ключицы до уха, втягивая запах.       Ландо не обиделся, что его проигнорировали. Не успел — губы Макса накрыли его рот.       Первый поцелуй был сухим, пробующим. Макс просто прижимался губами, не открывая рта, изучая текстуру, влажность, границу, где Ландо готов сдаться.       Ландо принял правила игры. Язык Макса скользнул внутрь — живой, горячий, настойчивый. Ландо попытался ответить, но язык заплетался, путался, скорее мешался на чужом пути. — Ты правда ничего не умеешь, — Макс отстранился, усмехаясь. — Извини. — Ничего. Всему своё время.       Макс развернул Ландо лицом к окну. Взял за плечи, прижал тело к холодному стеклу.       Ландо охнул. Стекло было ледяным, грудь вжалась в гладкую поверхность, на которой тут же осталось мутное пятно от дыхания. Руки вцепились в подоконник. Неудобно, даже больно. Пластиковый переход упирался в ребра. — Смотри, — рыкнул Макс ему в затылок. — Смотри на город.       Ландо смотрел. На полоски огней, на чёрное небо, на своё отражение — бледное, размытое, с открытым ртом и испуганными глазами.       Макс опустился на колени. Раздвинул ягодицы Ландо пальцами — широко, бесцеремонно.       Спрашивать было бесполезно.       Макс лизнул. Плоским языком, от мошонки до копчика, медленно, смакуя. Ландо вцепился сильнее — ногти скрипнули по поверхности. — Чистый, — одобрил Макс. — Хоть вымылся.       Ландо не мог ответить. Язык Макса кружил вокруг входа — влажный, настойчивый, иногда проникал внутрь, только кончиком, дразня. — На кровати, — проскулил кучерявый парень, стараясь спасти себя от неловкости происходящего. Он был готов отдаться мужчине, но не настолько.       Макс отстранился на несколько секунд. Он подобрал с одеяла маленький тюбик. Ландо услышал, как щёлкнула крышка, запахло сладковатым гелем, ничем особенным.       Холодные пальцы — один, смазанный — коснулись входа. — Вдохни, — велел Макс.       Ландо вдохнул. Палец вошёл.       Не больно — странно. Чужеродно. Ландо чувствовал, как стенки сжимаются вокруг гладкой фаланги, как его собственное тело сопротивляется тому, что никогда не делало. — Второй, — сказал Макс через минуту.       Ландо закусил губу. Два пальца — уже теснее. Макс шевелил ими внутри, растягивая, разминая, иногда касаясь чего-то, от чего Ландо вздрагивал и почти налегал на подоконник. — Это простата, — спокойно объяснил Макс. — Нравится? — Странное чувство, — признался с тихим всхлипом.       Третий палец вошёл тяжелее. Ландо тихо застонал — не от боли, от полноты, от того, что внутри его больше чужого тела, чем он готов принять. — Терпи, — сказал Макс. — Ты ведь просил разменять девственность на чемпионат.       Ландо плакал. Не от обиды — от напряжения, от того, что не знал, сколько ещё это будет длиться, и боялся, что не выдержит.       Макс убрал пальцы. Ландо слышал, как он возится сзади — натянул презерватив. Шуршание фольги показалось оглушительным в тишине номера. — Вхожу, — предупредил Макс.       Головка упёрлась в растянутое, влажное от слюны и геля отверстие. Ландо замер. Смотрел в отражение — на себя, на Макса за спиной. Его темный силуэт, что поглотил собой все окружение.       Макс проник. Медленно. По сантиметру. Ландо чувствовал каждый миллиметр расширения — как его нутро раздвигается, принимает чужую плоть, сжимается и снова раздвигается. У Ландо перехватило дыхание. — Выдохни, — велел Макс.       Ландо послушался. В последний дюйм член вошел легче, почти мягко.       Они замерли. Макс уткнулся лбом в затылок Ландо, дышал ему в волосы.       Холод из окна и горячее тело сзади вызывали странные чувства. Хотелось разрыдаться от унижения или от чувства наполненности. Холод обжигал, а жар заставлял покрыться мурашками. На глазах скопилась влага.       Макс начал двигаться. Медленные, короткие толчки — он выходил на сантиметр и возвращался, давая Ландо привыкнуть к ритму, к давлению изнутри, к тому, что он больше не один в своём теле.       Ландо прижимался лбом к стеклу. Его пальцы скользили по шершавой поверхности, оставляя небольшие царапины. Дыхание вырывалось рвано, с присвистом. — Смотри на себя, — приказал Макс. — Смотри, до чего ты опустился.       Ландо открыл глаза. В отражении было видно их обоих — он сам, бледный, растрёпанный, с открытым ртом; Макс за спиной, тёмный, сосредоточенный, сжимающий его бёдра так, что останутся следы. — Нравится?       Ландо хотел ответить что-то едкое, но вместо этого всхлипнул — громко, по-детски, не стесняясь.       Макс ускорился. Толчки стали глубже, жёстче. Ландо подавался навстречу — сам, инстинктивно, теряя контроль над своим телом. — Я сейчас… — проскулил он. — Не смей, — отрезал Макс. — Не сейчас.       Макс вышел. Развернул Ландо, усадил на подоконник. Тёплый пластик под голой задницей. Ландо развёл ноги, обхватил Макса за талию. — Смотри на меня, — велел Макс, входя снова.       Ландо смотрел. В расширенные зрачки, в раскрасневшееся лицо, в то, как Макс покусывает губу, сосредоточенно работая бёдрами. — Поцелуй меня, — просил Ландо.       Максу пришлось тянуться. Поцеловал — глубоко, медленно, не отрываясь. Язык скользил по нёбу, зубы кусали нижнюю губу. Ландо отвечал, стараясь не мешать чужому напору, расплываясь в нем.       Оргазм накрыл его внезапно — тело выгнулось, член дёрнулся, и Ландо кончил на свою грудь. Он не ожидал, что получит удовольствие от этого.       Макс кончил следом.       Знал бы кто-то, что в этом городе решается судьба чемпионата мира.       Макс наконец отстранился, снял презерватив и умело завязал конец в узелок. — Ты уступишь? — спросил Ландо. — Посмотрим, — ответил Макс.       Такой ответ не устроил Норриса. — Нет, подожди. Мы ведь договорились, — недопонимание заставило вернуться в норму быстрее.       Макс застегнул джинсы. Посмотрел на Ландо сверху вниз. — Я подумаю, — отрезал он. — Ты обещал! — Я не обещал. Я сказал «посмотрим».       Ландо опустился на ноги, те подвели. Он схватился за единственную опору — подоконник. — Ты… ты использовал меня. — Мы использовали друг друга, — поправил Макс. — Ты хотел чемпионство. Я получил тебя. Я получил своё. А ты получил шанс побороться. — Но не гарантию. — Никто ничего не гарантирует в этой жизни, Ландо. Ты должен был это знать.       Макс подошёл к двери. Остановился. Обернулся. — В следующий раз, если захочешь меня о чём-то попросить, просто попроси. Без… Этого.       Он кивнул на голое тело Ландо и вышел.       Ландо остался один. В номере отеля в Лас-Вегасе, где всё оказалось фальшивым — огни, ставки, люди.       И его надежда на чемпионство.