Часть 13 ⚖️🚨🚪🐱👶💖
25 мая 2026 г., 02:41
Как только Джинни Уизли повзрослела настолько, чтобы осознать причину бедности своей семьи, её планы на будущее изменились раз и навсегда.
Её родители, Артур и Молли Уизли, были любящими, добрыми и трудолюбивыми людьми, но при этом слегка наивными. Когда они ждали третьего ребёнка и Норе потребовалось расширение, они взяли ссуду у волшебника, которого посчитали благополучным и честным. К несчастью для них, Алоизиус Нотт был кем угодно, только не честным человеком. Лучше всего его можно было описать как криминального заимодавца с редким талантом к составлению хитровыдуманных контрактов с непомерными процентными ставками.
Вот так Артур и Молли Уизли оказались повязаны обязательством выплачивать этот небольшой, по сути, долг до конца своих дней. Из-за этих взносов и без того скромная министерская зарплата Артура растягивалась до абсолютного предела. Самое обидное заключалось в том, что контракт настолько очевидно балансировал на грани нарушения закона, что Визенгамот, скорее всего, признал бы его недействительным. Но чтобы довести дело до Визенгамота, требовался адвокат, а услуги адвокатов были семье Уизли совершенно не по карману.
Когда Джинни Уизли узнала обо всём этом, она твёрдо решила стать первым практикующим юристом в истории их рода. Проблема заключалась в том, что для получения лицензии требовалось пройти четырёхлетнее ученичество, а это стоило немалых денег. На самом деле, юридическое обучение было одним из самых дорогих — дороже обходилось разве что мастерство по зельеварению. Мастер мог согласиться отказаться от платы за обучение только в том случае, если студент был исключительно одарён или приносил иную выгоду — например, обладал громкой фамилией.
Именно так в своё время произошло с молодым, но бедным парнем по имени Северус Снейп: он был настолько гениален от природы, что сразу несколько мастеров-зельеваров буквально предлагали ему зарплату, лишь бы он пошёл учиться именно к ним. Случай для магического мира практически беспрецедентный.
Джинни Уизли не могла похвастаться известной фамилией, да и какими-то выдающимися талантами в учёбе не отличалась — если не считать её успехов на квиддичном поле.
Вдохновителем для Джинни в итоге стал её близкий друг, Гарри Поттер. Окончив Хогвартс, Гарри твёрдо вознамерился получить степень мастера магической зоологии. Однако его семья наотрез отказалась спонсировать это обучение, поэтому Гарри задействовал свой главный козырь — талант ловца. Он несколько лет отыграл за «Монтрозских Сорок», обеспечивая себя, пока параллельно грыз гранит зоологической науки.
Джинни поняла: это её единственный шанс вытащить семью из финансовой кабалы. На последнем курсе Хогвартса она выложилась на полную, чтобы стать лучшим игроком. В качестве капитана она привела сборную Гриффиндора к кубку школы. И когда она подала заявку в «Холихедских Гарпий», её приняли сразу после выпуска на позицию новой звёздной охотницы.
Джинни продолжала жить в Норе и откладывала каждый кнат. Она даже писала статьи о квиддиче для нескольких газет и журналов, а также заключила спонсорский контракт с производителями полироли для мётел «Спеллингтон» — всё ради того, чтобы заработать как можно больше. Спустя четыре долгих года она наконец накопила сумму, необходимую для оплаты юридического ученичества. Тед и Андромеда Тонкс приняли её в качестве своей новой ученицы и передали ей все свои знания.
Чего Джинни не знала, так это того, что за её карьерой кто-то пристально следил. То, что в Хогвартсе начиналось как невинная влюблённость в хорошенькую девушку, которая особенно эффектно смотрелась на метле, со временем переросло в самую настоящую одержимость.
Теодор Нотт, младший сын Алоизиуса Нотта, едва получил лицензию адвоката после ученичества у своего дяди, Ламберта Нотта. И он был безумно влюблён в Джинни Уизли, хотя до сих пор не перемолвился с ней и словом.
Впервые Тео — как он предпочитал, чтобы его называли — заговорил с ней, только когда случайно столкнулся с Джинни в недрах Министерства. И фраза, которую он выдал, определённо заставила Джинни мгновенно обратить на него внимание.
Тео сказал: «Подай на меня в суд, Джиневра».
И Джинни подала. Она притащила Тео и всю его семейку в Визенгамот и добилась немедленного аннулирования того незаконного контракта. Более того, Алоизиуса Нотта обязали вернуть до последнего кната всё золото, которое он годами тянул из семьи Уизли (за вычетом самого тела кредита), да ещё и выплатить сверху солидный штраф.
И Тео наслаждался каждой секундой этого процесса.
То, что последовало за этим, можно было назвать бурным романом, рождённым прямо в зале заседаний Визенгамота. Они флиртовали, защищая клиентов, заводились с полоборота, слушая заключительные речи друг друга, через несколько недель уже вовсю трахались, а спустя пять месяцев — поженились.
Теперь они руководили успешной юридической фирмой под названием «Нотт и Уизли — адвокаты». Джинни наотрез отказалась менять фамилию. Она слишком тяжело трудилась, чтобы так просто от неё отказаться, а Тео, честно говоря, было абсолютно плевать, лишь бы она согласилась стать его женой.
Именно поэтому Гарри посреди раннего утра барабанил в дверь их уютного фермерского дома в Оттери-Сент-Кэтчпол.
Тео открыл дверь, явно в процессе сборов: туфли не завязаны, галстук болтался на шее.
— Гарри? Что за срочность?
Гарри тяжело дышал, оперевшись рукой о дверной косяк.
— Мне нужна ваша помощь. Твоя, Джинни или обоих сразу.
— Через полчаса меня ждут в Визенгамоте, но у Джинни сегодня офисный день, так что она сможет тебя принять, — ответил Тео, шире распахивая дверь, чтобы впустить друга.
По лестнице как раз спускалась Джинни, одетая в чёрный брючный костюм. Как только Джинни официально принесла адвокатскую присягу, Гермиона утащила её на шопинг в маггловский мир, и Джинни буквально влюбилась в строгие элегантные брючные костюмы, которые там примерила. С тех пор в офис она не носила ничего другого.
Джинни изогнула бровь, остановившись перед другом.
— Гарри? Что стряслось? Только не говори мне, что пойманный тобой смеркут кого-то сожрал. Такое будет тяжеловато защищать в Визенгамоте.
— Нет-нет, — Гарри мотнул головой, чувствуя, что к нему наконец-то возвращается способность дышать. Джинни была потрясающим адвокатом. Она точно сможет помочь Тому. — Мой папа окончательно свихнулся. Он арестовал моего парня за убийство Дамблдора, хотя я уверен, что старик просто помер от сердечного приступа.
Джинни захлопала глазами:
— Так, ладно, выкладывай всё по порядку. Но сначала сделай несколько глубоких вдохов. Блиппи, чаю на двоих!
После того как они устроились в гостиной, а Гарри осушил чашку крепкого Эрл Грея, он наконец смог пересказать Джинни всю историю от начала до конца.
— Пф-ф, — презрительно фыркнула Джинни. — Да они, скорее всего, даже причину смерти ещё не знают — времени-то прошло всего ничего. Первым же делом мы потребуем официальное вскрытие. Это мигом снимет с твоего мужчины все обвинения.
— Спасибо, — выдохнул Гарри. На душе наконец-то отлегло: кажется, всё действительно поправимо. Утром он не посмел напасть на отца, ведь с тем было ещё четверо авроров. Гарри прекрасно понимал, что Джеймс без колебаний упечёт за решётку и собственного сына. А если Гарри тоже окажется под замком, некому будет нанять адвоката и проследить, чтобы суд был честным. Том тоже это отлично понимал, поэтому сдался Джеймсу без сопротивления, лишь ободряюще улыбнувшись Гарри на прощание. Сразу после этого Гарри наспех оделся и пулей трансгрессировал в Оттери-Сент-Кэтчпол.
Воспользовавшись камином Джинни, они переместились в Министерство, и Джинни уверенным маршем повела их прямиком к кабинету Сьюзен Боунс, главы Аврората. Сьюзен, разумеется, приходилась племянницей Амелии Боунс, которая много лет руководила Департаментом магического правопорядка, пока в итоге не баллотировалась на пост министра магии, коим являлась и по сей день. Отец Сьюзен (и брат Амелии) Эдгар Боунс как раз сейчас занимал должность главы Департамента правопорядка. Старое доброе кумовство в его лучшем проявлении.
— Мы по выходным иногда играем в квиддич, — пояснила Джинни, когда Гарри вслух удивился, откуда она лично знает Сьюзен Боунс. Гарри помнил Сьюзен по Хогвартсу, они учились на одном курсе, но никогда особо не общались. — Сьюзен — свирепый загонщик. Она играла за Хаффлпафф в школьные годы, — с восхищением в улыбке добавила Джинни.
— Джинни, чем могу помочь? — Сьюзен сидела за своим рабочим столом и с любопытством разглядывала гостью.
— Для начала — уберечь Джеймса Поттера от разрушения собственной карьеры, — заявила Джинни и указала на Гарри: — Это мой близкий друг Гарри Поттер, зоолог. Джеймс только что арестовал его парня по какому-то липовому обвинению просто потому, что папочке не нравится, что его сын встречается со слизеринцем.
Сьюзен глубоко и протяжно вздохнула, после чего взмахнула палочкой и призвала своего Патронуса.
— Доставь мне Джеймса Поттера. Немедленно, — велела она серебристому волку, который тут же растворился в стене.
Следующие пять минут Джинни и Сьюзен непринуждённо болтали о своих планах на квиддич в грядущие выходные, пока Гарри изо всех сил пытался не поддаться панике, которая волнами скручивала всё его тело. Он без конца твердил себе, что всё будет хорошо и Том совсем скоро снова окажется рядом. Однако мерзкий маленький голосок в глубине сознания уже вовсю прорабатывал план по вызволению Тома из Азкабана. «Может, научить Рене подсыпать усыпляющее зелье в напитки охранников-людей, а самому пробраться внутрь и устроить побег? А если это не сработает и дело примет совсем дурной оборот, можно будет забрать василиска Айзу и просто взять Азкабан штурмом, как самый безрассудный гриффиндорец в мире».
Перспектива никогда больше не увидеть Тома настолько пугала Гарри, что он был серьёзно готов податься в бега и стать разыскиваемым преступником, лишь бы вернуть его. Гарри никогда раньше не встречал кого-то, подобного Тому — человека, который бы так идеально подходил ему и его странной, неординарной жизни. Чёрт, да они даже разговаривали на одном и том же редчайшем языке! Если это не истинная любовь, то Гарри вообще не знал, что это такое.
Джеймс Поттер ворвался в кабинет без стука и смерил Сьюзен Боунс таким высокомерным взглядом, словно перед ним сидела обычная секретарша, а не его непосредственная начальница. Кто-то мог бы задаться вопросом, почему Джеймс Поттер до сих пор не стал главой Аврората или даже Департамента магического правопорядка. По возрасту и многолетнему опыту оперативной работы он безусловно подходил для этих должностей.
Однако тот факт, что лучший друг Джеймса Поттера оказался самым опасным криминальным авторитетом, которого их мир видел за последние десятилетия, а сам Джеймс годами не замечал под носом ничего подозрительного, фактически поставил крест на его карьере. С тех пор Джеймса обделяли каждым повышением, ровно как и Сириуса Блэка. Они были обречены до конца дней оставаться простыми полевыми аврорами только потому, что проморгали момент, когда их лучший друг Питер Петтигрю развернул под их носами гигантский преступный синдикат.
Гарри подозревал, что именно в этом крылась главная причина, почему Джеймс Поттер так фанатично требовал от него пойти в авроры. Для Джеймса это было единственным шансом обелить имя Поттеров — по крайней мере, в глазах Министерства. Гиацинта пошла по стопам Лили и стала целителем, так что к ней у Джеймса претензий не было. А вот Гарри выбрал, по мнению отца, абсолютно бесполезную профессию, которую ему следовало бросить и подчиниться родительской воле. Но Гарри не собирался ломать собственную жизнь и жертвовать счастьем из-за того, что у его отца когда-то оказался паршивый вкус на друзей. Их битва характеров затянулась на годы, и теперь, похоже, окончательно близилась к кульминации здесь, в кабинете Сьюзен Боунс.
— У вас уже есть заключение о вскрытии Альбуса Дамблдора? — ледяным тоном спросила Сьюзен, строго глядя на Джеймса.
— Ещё нет. Будет ближе к концу утра, — буркнул Джеймс, наградив Гарри брезгливым взглядом.
— Тогда какого чёрта вы арестовали человека за убийство Дамблдора? — жёстко потребовала ответа Сьюзен. — Судя по всем первичным отчётам, которые я видела, он скончался от обширного сердечного приступа!
— Потому что Дамблдор прямо перед своей смертью сказал нам, что Том Реддл — преступник! Если это не выглядит подозрительно, то я вообще не знаю, что считать подозрительным, — воинственным тоном заявил Джеймс. Весь его вид так и говорил: в этой комнате поголовно все сошли с ума, кроме него самого.
Джинни фыркнула и скрестила руки на груди:
— Вы имеете в виду, что впавший в маразм старик обвинил моего клиента в преступлении, за которое другого человека осудили ещё семьдесят лет назад?
Вздохнув, Сьюзен покачала головой и устало посмотрела на Джеймса:
— Предоставил ли вам Дамблдор хоть какие-то реальные улики?
— Его слова должно быть более чем достаточно! — отрезал Джеймс, не терпящим возражений тоном.
Сьюзен выглядела так, словно ей безумно хотелось закатить глаза, но профессиональная этика остановила её в последний момент.
— Аврор Поттер, немедленно освободите мистера Реддла из-под стражи и снимите все обвинения. — Когда Джеймс уже был готов взорваться ответным протестом, Сьюзен резко поднялась со своего кресла и, уперевшись ладонями в стол, подалась вперёд. — Меня совершенно не волнует, какую вендетту вы объявили собственному сыну и его парню. Но вы не будете впутывать в это мой департамент и Визенгамот, вам ясно? Если появятся улики, доказывающие вину мистера Реддла в каком-либо преступлении, я лично его арестую. Но до тех пор он остаётся свободным человеком.
Эта короткая речь Сьюзен произвела на Гарри глубокое впечатление: она заставила отступить даже Джеймса.
— Прекрасно, — проворчал Джеймс, медленно делая шаг к двери. — Но просто для протокола: вы совершаете огромную ошибку.
— Принято к сведению, — отрезала Сьюзен, метая молнии из своих карих глаз. — А теперь проваливайте к чёрту из моего кабинета.
Поддавшись внезапному порыву, который он не смог сдержать, Гарри быстро последовал за Джеймсом в коридор.
— Пап, на этом всё, — твёрдо произнёс Гарри, наконец-то решаясь высказать слова, которые годами копились внутри. В конце концов, это были его родители, и он любил их, пусть даже они уже очень давно ему не нравились. — На этот раз ты зашёл слишком далеко. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с мамой.
— Гарри, что за чушь собачья? Ты наш сын, даже если последние годы вёл себя совершенно иначе, — Джеймс завёл свою привычную шарманку о том, каким разочарованием для семьи стал Гарри, но с того было довольно. С него действительно хватит.
С опустевшим сердцем, в котором когда-то бушевал ураган противоречивых эмоций, Гарри сделал шаг назад от отца.
— Прощай, — бросил он, после чего быстро вернулся в кабинет Сьюзен и захлопнул за собой дверь с абсолютным чувством финальной точки.
— Ты как? — тихо спросила Джинни с пониманием в глазах.
Гарри смог лишь кивнуть — горло слишком сильно сдавило, чтобы говорить.
— Мама как раз на днях сокрушалась, что сто лет тебя не видела, — улыбнулась Джинни. — Приходи в воскресенье на ужин в Нору. И бери с собой своего нового мужчину.
— Мы будем, — прошептал Гарри, чувствуя безграничную благодарность за то, какие потрясающие люди его окружают. Пусть он только что окончательно потерял родителей, Гарри знал: у него всё ещё оставалась настоящая, любящая семья, готовая всегда его поддержать.
Пятнадцать минут спустя Гарри и Джинни вышли в Атриум, где их терпеливо поджидал Том. Гарри тут же крепко и надолго заключил его в объятия.
Через пару минут Джинни деликатно кашлянула:
— Привет, я Джинни Уизли. Подруга Гарри и твой адвокат. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, просто свяжись со мной.
— Искренне рад знакомству, — ответил Том, наконец мягко отстраняя от себя чрезмерно прилипчивого Гарри. — И спасибо за помощь.
Джинни отмахнулась от его благодарности:
— Да я толком ничего и не сделала. Ладно, мне пора в офис, так что увидимся в воскресенье.
— А что у нас в воскресенье? — поинтересовался Том, как только Джинни растворилась в толпе министерских служащих.
— Ужин у родителей Джинни, Артура и Молли. Они чудесные люди, — сказал Гарри, глядя на Тома с лёгким неверием в то, что они снова вместе. Облегчение было настолько колоссальным, что Гарри невольно вспомнил свои недавние мысли о том, на что он был готов пойти ради его спасения. Он подошёл ближе и прошептал Тому на ухо: — Если бы тебя осудили, я был готов забрать Айзу и взять Азкабан штурмом.
— Какое великолепное, истинно гриффиндорское безрассудство, — отозвался Том с невероятно нежной улыбкой.
— И я бы правда это сделал! — упрямо подтвердил Гарри, хотя и не смог сдержать широкой ухмылки. — Вообще-то, я пытаюсь сказать, что я… ну, ты понимаешь… привык к тебе. И хочу, чтобы ты всегда был рядом.
— И это твоё грандиозное романтическое признание? — Том картинно закатил глаза, хотя его щёки заметно порозовели от явного удовольствия.
— Ну так попробуй сам сказать лучше! — фыркнул Гарри, переплетая свои пальцы с пальцами Тома и буквально волоча его к каминам.
— Пожалуй, я лучше докажу тебе это на деле, — шепнул Том, прижавшись губами к его виску.
— Вообще-то, ты вчера кое-что мне пообещал, это правда, — отозвался Гарри, чувствуя, как внизу живота разливается приятное тепло. — И я намерен потребовать выполнения этого обещания.
Когда они вернулись домой, Том увлёк Гарри в постель, несмотря на то что на дворе был разгар дня. И они принялись наглядно демонстрировать друг другу, насколько сильно они успели привязаться друг к другу. И проделали это далеко не один раз.
Жизнь потекла своим чередом. Гарри держался от родителей на расстоянии, хотя те и не оставляли попыток наладить контакт. Но Гарри чётко обозначил всем свою позицию и принятое решение. Даже Северус понял, что на этот раз Гарри не шутит, и больше не помогал Лили обходить защитные чары коттеджа, сколько бы она его об этом ни умоляла.
Как все и ожидали, результаты вскрытия Дамблдора подтвердили острую сердечную недостаточность, так что Аврорат больше не беспокоил Тома, к огромному облегчению Гарри.
Спустя пять недель после того памятного утра в камере предварительного заключения они проснулись от требовательного ворчания. Первое, что увидел Гарри, открыв глаза, — это два больших тёмных глаза, уставившихся на него в упор.
Рене стоял прямо у кровати, на этот раз совершенно видимый, и сжимал в лапках пустую жестянку из-под ананасов. Он выразительно потряс ею перед лицом Гарри и снова заворчал. В последние недели он показывался всё чаще и чаще, а теперь и вовсе оставался видимым почти всегда, когда испытывал голод.
— Рене требует завтрак, — пробормотал Гарри в подушку, пока снаружи захлопал крыльями Пол, возвещая протяжным криком о приближении дождя.
Рядом с ним заворочался Том и сонно посмотрел на Гарри:
— А мне нужно позаботиться о моих собственных подопечных.
В коробке у кровати со стороны Тома завозились и жалобно запищали крошечные котята. Сосед через дорогу нашёл у себя под сараем выводок брошенных трёхнедельных книззлов и принёс их Гарри. Поскольку Гарри в тот день пропадал на встрече со своим издателем, подкидышей принял Том. И за то недолгое время, что он в одиночку возился с малышами, он успел к ним нежно привязаться.
Гарри всерьёз опасался, что они так и останутся жить с пятью взрослыми книззлами, но, к счастью, Гермиона, Джинни, Гиацинта и даже Блейз уже изъявили желание забрать по котёнку, как только те подрастут. Так что у них с Томом, скорее всего, останется всего один книззл, против чего Гарри совершенно не возражал.
Гарри поднялся, накинул халат и вышел в гостиную. Там, на стене, под мощными консервирующими чарами висел тот самый смеркут. Гарри досконально изучил это существо, дойдя даже до препарирования и вскрытия при активном содействии Северуса и Тома. Сейчас Гарри вовсю писал новую книгу о смеркутах и об их удивительной поимке. А когда его издатель прознал об уникальном жизненном опыте Тома, он тут же предложил контракт и ему, на что Том с удовольствием согласился. Том как раз начал работу над собственной автобиографией о шестидесяти годах в шкуре василиска и то и дело придумывал дурацкие названия вроде «День, когда я съел тигра» или «Василиск по имени Том», чем неимоверно веселил Гарри.
Как только Гарри пришаркал на кухню и достал из защищённого шкафа банку ананасов для Рене, в комнату влетел Патронус. Это был ёжик Руперта Лонгботтома.
— У Гиацинты прошлой ночью начались схватки, ребёнок вот-вот родится. Встречаемся в больнице Святого Мунго!
— Том! — крикнул Гарри, мгновенно растеряв весь сон. — Том, Гиацинта рожает!
— Езжай вперёд! — донёсся из спальни ответный крик Тома. — Я покормлю котят и сразу к тебе!
Гарри натянул первые попавшиеся под руку вещи, пока Рене сидел на диване, уплетал ананасы и с интересом наблюдал за тем, как Гарри спотыкается на ровном месте. Затем Гарри пулей выскочил за дверь и трансгрессировал прямо в больницу.
— Том присматривает за котятами? — это было первое, что спросила Гермиона, когда Гарри столкнулся с друзьями в коридоре у палаты Гиацинты. — С ними всё в порядке?
Потеряв своего любимого Живоглота, Гермиона так и не завела другого кота, и теперь, когда на горизонте замаячил маленький книззл, она выглядела куда более взволнованной будущей мамочкой, чем сама Гиацинта.
— Да, всё отлично. Он скоро будет, — заверил её Гарри, попутно махая остальным собравшимся.
Когда в коридоре появились родители Гарри, друзья тут же сомкнули ряды, живым щитом отгородив его от Джеймса и Лили, за что Гарри был им бесконечно благодарен. Следом прибыл Том. Он демонстративно игнорировал подозрительные взгляды, которые то и дело метал в его сторону Джеймс, и увлечённо беседовал с Регулусом и Барти.
Гиацинта спокойно приняла тот факт, что Гарри полностью прекратил общение с родителями. Она была готова уважать это решение при условии, что брат не станет возражать против её собственных отношений с Джеймсом и Лили. Гарри это полностью устраивало: у него не было ни малейшего желания диктовать сестре, как жить. Она была уже достаточно взрослой, чтобы делать свой выбор.
Дверь палаты резко распахнулась, и наружу высунулся Руперт.
— Мальчик! — прокричал он с пунцовым от счастья лицом, пока на заднем плане раздавался громкий младенческий плач.
Двум парам новоиспечённых бабушек и дедушек позволили войти первыми, но сразу после них настала очередь Тома и Гарри, а также Невилла и его жены Ханны.
— Мы назвали его Фрэнсис Харрисон Лонгботтом, — с гордостью объявил Руперт, пока Гарри бережно держал племянника на руках.
Если быть до конца честным, малыш пока немного смахивал на гриндилоу, но Гарри надеялся, что это просто последствия недавних родов.
— Мы будем звать его Фрэнки, — с усталой улыбкой добавила Гиацинта, не сводя внимательного взгляда с Гарри, баюкающего её ребёнка.
— Отличное имя, — заметил Том, стоя рядом с Гарри и с лёгким интересом разглядывая младенца.
Позже, когда они вернулись домой и вместе устроились на диване, Том повернулся к Гарри и вопросительно посмотрел на него:
— Ты хочешь детей?
— Чёрт, нет, мне вполне хватает животных, — отрезал Гарри.
Тома накрыло абсолютное и искреннее облегчение после этого ответа, но не успел он ничего сказать, как на них устроила засаду пятёрка котят-книззлов с очень острыми коготками.
— О, смотрите-ка, кто сумел сбежать из своей коробки, — так и засиял в улыбке Том, пока один из котят целеустремлённо карабкался ему прямо на голову.
В гостиную неторопливо вошёл Рене, выразительно потряхивая пустой жестянкой в их сторону, а снаружи Пол завёл свою очередную тоскливую песню.
Гарри переглянулся с Томом, пока один из малышей забирался к нему под рубашку, и внезапно осознал: прямо здесь и сейчас его жизнь была абсолютно, безоговорочно идеальной.
🐾 𝓣𝓱𝓮 𝓔𝓷𝓭 🐾
