turn the radio down

Шейн в тридцатый раз пробежал взглядом по тексту задания по биохимии. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на учебе, его мысли снова ускользали не туда. Он вспоминал, как Илья обхватывал его, какими мягкими были кудри в его пальцах, как его пронизывали волны удовольствия, когда их члены соприкасались. Он моргнул и вздохнул в попытке отвлечься. Это было на следующий день после вечеринки — Шейну удалось перебороть похмелье и добраться до библиотеки, чтобы немного позаниматься. К сожалению, план его провалился, потому что вместо учебы в его голову лезли только мысли об Илье Розанове. Вы можете подумать, что Шейн должен радоваться, все-таки исполнилась его мечта — у него была интрижка с крашем, о котором он фантазировал целых три года. Однако, чувствовал он себя еще хуже, чем раньше. Теперь Шейн знал, как выглядит Илья, когда кончает. Как он целуется. И теперь он понятия не имел, случится ли что-то подобное снова, увидит ли он Илью снова. Самое ужасное — что, если они увидятся, и Илья не захочет его? Такая вероятность была. Он пожевывал нижнюю губу, продолжая рассуждать. Возможно, прошлая ночь была лишь счастливой случайностью; Илья был возбужден, а в комнате с ним оказался только Шейн, что просто было удобно — Шейну бы только радоваться такому совпадению. Несмотря на все эти попытки оправдать Илью, Шейн не мог проигнорировать чувство разочарования, разраставшееся в груди, тихий голосок внутри все равно просил большего. — Боже, ты сходишь с ума, — пробормотал вслух Шейн самому себе. Как только он взял в руки ручку и собрался вернуться к попыткам сделать домашку, перед его лицом с грохотом опустились две ладони с наманикюренными пальцами. Шейн поднял взгляд и встретился с расширенными глазами Роуз. — Расскажи. Мне. Все, — потребовала она, перегнувшись через стол, на котором Шейн пытался работать. Ее длинные, выгоревшие волосы щекотали ему пальцы. — Я имею в виду... у тебя во рту побывал язык гребаного Розанова, Шейн. Кто ты такой? Ты даже не написал мне после вечеринки! Шейн покраснел, тревожно оглядываясь и проверяя, услышал ли их кто-то. — Не могла бы ты заткнуться и не кричать об этом на всю библиотеку? Боже мой, — прошипел он в панике. Затем, уже спокойнее, когда понял, что вокруг не было ни души, он пробормотал: — Ты была занята Светой, так что я решил тебе не писать. Это просто была интрижка. Обычная интрижка. Она усмехнулась. — Ага, а ты же у нас король интрижек. — Эй, я могу заводить интрижки! У меня было несколько на вечеринках, — напомнил он. — Помнишь первый курс? Роуз закатила глаза, выдвигая стул рядом с Шейном и укладывая руки на стол. — Сосаться по-пьяни со своим другом-натуралом — это не интрижка, Шейн. Даже если Хейден много раз говорил, что ради тебя готов стать геем. К тому же, ты сам сказал, это было на первом курсе. — Ладно, хорошо, Хейден не считается. Но были и другие. Помнишь весенние каникулы в Кабо с тем парнем? И... — Шейн! — прервала его Роуз. — Мне плевать на тех людей! Прошлой ночью ты занимался грязными делишками... — ... пожалуйста, не говори «грязными делишками», это отвратительно, Роуз... — ... с Ильей Розановым, и теперь мне притвориться, что ничего не было? Ты должен рассказать мне! Мы лучшие друзья, Шейн! Ты всегда мне все рассказываешь! Или, по крайней мере, ты делал это раньше, — закончила она с легкой тоской в голосе. Шейн вздохнул, признавая, что она права. Раньше он рассказывал ей про свои свидания во всех подробностях. Роуз он доверял больше всех в этом плане. Переживать свой кризис ориентации на первом курсе было непросто, мягко говоря. В старшей школе он так сильно был зациклен на поступлении в хороший колледж, что у него просто не было времени разбираться в себе. Когда он поступил в колледж, то чувствовал себя немного недоразвитым по сравнению со своими сверстниками. Первые несколько месяцев были похожи на непрекращающуюся битву с самим собой, пока он отчаянно старался не думать о своих романтических предпочтениях. Не то чтобы Шейн был гомофобом, нет. Просто ему не хотелось выделяться еще больше. У него и так были трудности с тем, чтобы поддерживать зрительный контакт и разговоры. Хоккей и школа были единственными понятными ему местами. И он хотел, чтобы колледж тоже стал таковым — местом, где Шейн бы вписывался. Поэтому определение своей нетрадиционной ориентации никак не входило в его планы. К сожалению, Роуз стала неожиданным препятствием в его войне со своей сексуальностью. В самом начале первого курса у них случилось несколько свиданий, они даже целовались пару раз, пока Роуз не осознала, что их проблемы в отношениях были связаны не конкретно с ней, а с общим отсутствием интереса Шейна ко всем женщинам. — Ладно, ладно, — Шейн смягчился. Он поерзал на стуле, ища подходящие слова. — Слушай, мне кажется, я просто очень чувствительно отношусь к этой теме, просто потому что, ну... — Потому что ты влюблен в Илью Розанова? — предположила она. Шейн посмеялся. — Да, потому что я влюблен в Илью Розанова. Спасибо, Роуз. Это правда была просто, ну, интрижка. Мы, эм, ну... он мне просто подрочил. И мы немного целовались. Но на этом все, мы не... сама понимаешь. — Он большой? — тут же спросила она, ее глаза загорелись неподдельным любопытством. — Он обрезанный? Он был хорош? Боже, лучше бы был, потому что он так много болтает. А еще я слышала, что он огромный. Типа настолько огромный, что иногда больно. Света так сказала и... Шейн нахмурился. — Светлана так сказала? Роуз склонила голову набок, и ее губы сложились в маленькое «о», пока она смотрела на Шейна. — Ага, они трахались на первом и втором курсах, — и вот опять, внутри него что-то заныло. Он понимал, что ревновать глупо. Шейн с Ильей не были чем-то, очевидно. А еще он понимал, что Светлана не была заинтересована в Илье. Она была занята отношениями с Роуз. Но все равно Шейн не был в восторге от обсуждения других интрижек Ильи. Он был влюблен в парня с репутацией бабника и теперь чувствовал себя странно, слушая про его похождения. Вот ведь проблема. — Шейн? — спросила Роуз, встревоженно поджав губы. — Ты в порядке? — Да, прости, я просто... думал. Эм, необрезанный. И да, он был хорош. И у него около девяти дюймов? Большой. Да, очень большой, — ответил Шейн, смотря в потолок и делая вид, что не запомнил наизусть все подробности внешнего вида члена Ильи. Роуз присвистнула. — Господи, это много. Так что, ты собираешься увидеться с ним снова? Шейн поморщился — ему даже не хотелось думать об этом. — Честно, без понятия. Но, ты же знаешь меня, я почти с ним не разговаривал. Скорее всего, ты общаешься с ним больше, чем я, из-за Светланы. Я просто не хочу строить ложные надежды. Роуз приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла, будто передумав. Она медленно кивнула. — Ладно, ладно, справедливо. А теперь хватит про твоего горячего русского мужчину, Света такое вчера вытворила...

***

Что ж, его пятничные похождения определенно привнесли некоторое разнообразие в его жизнь, так что Шейну не терпелось вернуться к своей обычной рутине. Он без труда выполнял все по привычке: утренние пробежки, лекции, промежуточные экзамены, хоккейные тренировки, волонтерство в студенческой EMS-группе — полный набор. Медленно, но уверенно, жизнь возвращалась в прежнее русло — какой она была до Ильи Розанова. Самым замечательным было то, что он ни разу не встретил Илью в кампусе. И что, что он специально обходил стороной улицу, на которой стоял Шестой дом? Или что он начал обедать в другой столовой, вместо той, которую любил Илья? Он просто пытался сфокусироваться на учебе; хватит ему отвлекаться, особенно на интрижки с Ильей Розановым. Он должен был напомнить себе, что на Илью можно только смотреть, ничего больше. Даже Роуз поняла его намеки и перестала поднимать эту тему. Он даже не заметил, как в таком темпе пролетели две недели. Он не вспоминал об Илье Розанове ни разу (ну, кроме случаев, когда дрочил или проходил мимо математического корпуса, или когда сталкивался с Шестым в кампусе, но не в этом суть). Суть в том, что интрижка с Ильей Розановым уже в прошлом. Он медленно избавлялся от этой нелепой влюбленности, ему было замечательно. До тех пор пока все не поменялось. Шейн шел по очень длинному коридору, соединяющему несколько зданий кампуса, погрузившись в чтение очередного медицинского исследования в телефоне. Он повернул за угол и неожиданно столкнулся с чем-то — точнее, с кем-то — большим и широким. — О, боже, мне так... — он оборвал себя на полуслове, встретившись взглядами с Ильей. Он был одет в черное худи, серые спортивки и черно-белые кроссовки. Короткие, светлые кудри торчали из-под его серой шапочки-бини. Шейну захотелось его облизать. Илья улыбнулся ему, практически по-кошачьи. — Холландер, — сказал он. — Я надеялся, что встречу тебя. — Правда? — спросил Шейн, выпрямляясь. — Да, — пауза. — Я тут думал... Шейн прервал его, прежде чем тот успел закончить предложение. Это не входило в его планы — в груди уже начало ныть. Ему необходимо было сбежать. — Прости, мне нужно... У меня встреча. Илья сжал губы, хмурясь. Наконец, он кивнул. — А, ладно. Понимаю. Тогда увидимся? Шейн только лишь кивнул в ответ, сдерживая надеюсь, что нет на языке, и скрылся из виду.

***

Проблема состояла в том, что Илья просто продолжил появляться везде. Шейн начал замечать его повсюду, будто расписание Ильи внезапно решило начать совпадать с расписанием Шейна. Они все чаще пересекались в коридорах между лекциями. Однажды, Шейн столкнулся с ним в 7 утра в тренажерном зале, куда, как обычно, пришел позаниматься перед учебой. Черт, Шейн даже столкнулся с ним, когда заказывал себе обед на вынос в 5 Spices. Он никогда не видел, чтобы Илья ел там раньше (не то чтобы Шейн знал все его пищевые привычки, это было бы безумием. Абсолютным безумием). И каждый раз Илья с ним флиртовал. — Холландер, — мурлыкал он тем самым голосом, от которого Шейн чувствовал себя совершенно одичавшим, и все его попытки забыть Илью тут же летели к черту. Шейн в ответ лишь вежливо кивал, придумывал очередное оправдание, почему ему нужно бежать, и исчезал. Он не знал, сколько еще сможет выдержать вот так, но продолжал дрочить на этот грубый голос почти каждый день. Поздними вечерами он фантазировал о руках Ильи, отчего одновременно возбуждался и разочаровывался в себе еще сильнее. В итоге его планы забыть Илью Розанова все же пошли по одному месту, и теперь он регулярно пытался высмотреть русского в толпе. Каждый раз выходя из общежития, он оглядывал территорию на наличие привлекательных блондинов с зелено-голубыми глазами. Благо, сегодня пока обошлось без столкновений с Ильей. Шейн стоял перед входом в столовую, постукивая ногой и нетерпеливо листая медицинские статьи в телефоне. Он договорился встретиться здесь с Хейденом, как они всегда делали перед пятничным ужином, и, как всегда, Хейден опаздывал уже на десять минут. Шейн старался не злиться слишком сильно. Может, Джеки что-то понадобилось, или, может, он пропустил автобус, или... Его поток мыслей прервался, как только он услышал знакомый русский голос. — Заткнись, Хааси, я больше ничего не хочу от тебя слышать, — шутливо сказал он. Шейн нервно сглотнул, пытаясь унять чувство паники, которое охватывало его каждый раз, когда в поле зрения появлялся Илья. Стараясь выглядеть непринужденно, он бросил взгляд в сторону, откуда доносился голос. В направлении столовой двигалось несколько человек из Шестого дома. Ладно, расслабься. Все в порядке, ты не сделал ничего плохого. Ничего странного. Все нормально, думал он про себя. Шейн невозмутимо прислонился к кирпичной стене рядом с дверью. Он еще не решил, хочет ли встречаться взглядами с Ильей, боясь, что тот его просто проигнорирует, и тогда Шейн просто умрет на месте. Шестые начали заходить в столовую, некоторые из них останавливались, чтобы кивнуть ему или бросить быстрое «привет». Он напрягся при виде Ильи, который заходил последним. — Холландер, — поздоровался он, подмигнув. Рот Шейна приоткрылся в удивлении; мозг будто закоротило, и он никак не мог придумать подходящий ответ. Он был готов услышать свою фамилию, к этому он уже привык. Но подмигивание? Это свело его с ума. К моменту, когда Шейн наконец вернул себе контроль над разумом, Илья уже зашел внутрь. Он откинул голову назад, прикрывая глаза и заставляя свое сердце биться медленнее. Он, черт возьми, был спортсменом. Его давление не должно подниматься просто от того, что какой-то парень поздоровался с ним. — Ты в порядке, приятель? — прозвучал голос Хейдена. Глаза Шейна распахнулись. — О, теперь ты решил появиться? — спросил Шейн с обидой в голосе. Да это было несправедливо — откуда Хейдену знать, что он только что опозорился перед самым горячим парнем на их курсе? — Воу, воу, Шейн, расслабься. Роуз поймала меня и присела на уши на добрых двадцать минут, ладно? Можешь винить ее, если хочется на кого-то позлиться. — Да, да, прости, пойдем, — проворчал Шейн, проводя рукой по лицу. — Давай просто поедим.

***

Обычно Шейну нравилось ужинать с Хейденом — тот болтал за них обоих, мог поддержать разговоры о хоккее и просто был веселым парнем. Но, к сожалению, сегодня Хейден выбрал именно тот стол, с которого Шейну очень хорошо было видно Илью и его друзей. — ... и Джей-Джей просто пришел и вывалил все это добро парню на голову, это было жестко! Он так разозлился, что... — Да, ага, — промычал Шейн уже, наверное, в двадцатый раз подряд за вечер. Он продолжал пялиться за плечо Хейдена, где сидел Илья. Он не знал наверняка, что он пытается высмотреть и зачем вообще смотрит. Ему просто... нужно это. Хейден отложил приборы и сложил руки на груди, наклоняясь и перекрывая Шейну обзор. — Ладно, я не хотел лезть, но, чувак, что происходит? Шейн виновато выдохнул. — Прости, я не очень хороший друг сейчас, — признал он. — Ага. Но просто объясни мне все, я пойму. Ты же знаешь, я люблю тебя, — сказал Хейден, и боже, как же Шейн любил своего друга за это. Ему никогда не приходилось гадать; он всегда был открытым и искренним. Он быстро пробежался взглядом по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает. — Я, эм. ЯпереспалсИльейРозановымнапрошлойнеделеитеперьонпрямозатобой, — быстро проговорил Шейн. Челюсть Хейдена отвисла. — Ты переспал с... — начал он громко. — Заткнись, — прошипел Шейн, тут же прикрывая его рот рукой. Хейден скинул его ладонь и понизил голос до шипения: — О боже мой, ты переспал с Ильей Розановым?! — Шейн сел обратно, зарываясь головой в ладони и молча кивая. — Я даже не знал, что ему нравятся парни, — восхищенно сказал Хейден. — Я тоже, — промямлил Шейн. — Что ж, вау. И как ты себя чувствуешь? Он поднял глаза на Хейдена, пожевывая губу. — Странно, наверное. Я не знаю. Я... — он замолчал, будучи неуверенным в том, что хочет заканчивать предложение. Они особо не обсуждали такие вещи раньше. Не то чтобы Хейден был плохим собеседником в этом вопросе, Шейн просто сам по себе был довольно закрытым человеком. Хейден был его братаном, обычным нормальным парнем, с которым Шейн тоже чувствовал себя обычным нормальным парнем. Обсуждение его гейских проблем разрушило бы эту атмосферу. Тогда бы Шейн превратился в друга-гея со своими гейскими проблемами. Должно быть, его сомнения четко проступали на его лице, потому что Хейден взял его за руку и поддерживающе сжал. — Хей, мужик, все нормально. Мы же лучшие друзья, да? Шейн немного расслабился, слабо улыбаясь в ответ. — Да, просто это безумие какое-то. Я не могу перестать об этом думать? Это вообще нормально? Я будто схожу с ума. Когда, знаешь, вижу его. Хейден сухо посмеялся. — Да, мужик, это нормально. Не знаю, как обычно люди это делают. Но я сильно привязываюсь. Поэтому мы с Джеки начали встречаться сразу, как переспали. Смешно же, — он остановился, вспоминая свой первый курс. — Но я не могу не сказать, чувак, я удивлен, что ты вообще согласился на секс на одну ночь. Это не... про тебя. Щеки Шейна загорелись. — Не про меня? Потому что я что, скучный? — спросил он. — Нет, нет, — поспешил сказать Хейден. — Потому что ты... это ты. Не знаю, просто тебя никогда не интересовали такие вещи, вот и все. Ты же понимаешь. Шейн задумался. Его друзья хорошо знали его — они знали, что ему нравилась рутина и тихие вечера дома. Он редко слушал музыку и предпочитал книги о хоккее и медицине просмотру кино или телевизионного шоу. Большую часть времени он проводил за учебой, волонтерством или тренировками в зале. Ему нравилось соблюдать порядок и правила. У биологии были четко определенные процессы, которые по большей части протекали одинаково и в одном ритме у всех живых существ. А когда эти процессы нарушались, у организма находились способы все исправить и вернуть в равновесие. Шейну это нравилось; ему нравилось, что учеба помогает ему понимать живой мир вокруг, особенно когда казалось, будто правила самого мира постоянно меняются. Хоккей, с другой стороны, был скорее продолжением его самого. Когда Шейн играл, десятки голосов, постоянно шумевших у него в голове, будто сливались воедино, превращаясь в один сосредоточенный голос, нацеленный только на одно: победу. На льду он действовал почти механически — мозг мгновенно просчитывал оптимальные движения, позиции и траектории, ставя его в нужное место в нужный момент. Физическая сторона игры была простым способом выплеснуть весь стресс, накопившийся из-за учебы. Переживаешь из-за промежуточного экзамена? Впечатываешь другого парня в борт. Нервничаешь из-за подготовки документов в мед? Просто катайся быстро и жестко, пока тревога не растворится. Все было просто, все работало, и Шейну нравилась такая жизнь. Но потом случались моменты вроде этого, когда чужие взгляды заставляли его чувствовать себя так, будто его рассматривают под микроскопом. Ему казалось, что после того, как он разберется со своей сексуальностью, все остальное тоже встанет на свои места, но вместо этого он по-прежнему неловко пробирался через социальную жизнь — только теперь уже с новым знанием о том, что он гей и какой-то странный. Так почему же он не пытался сблизиться с кем-то еще? Почему в отношениях всегда оставался таким пассивным, довольствуясь лишь наблюдением за этим парнем со стороны? Ответ был прост: он никогда не считал, что у него вообще есть другие варианты. Он не хотел большего, потому что даже не допускал мысли, что это возможно. Ну, по крайней мере, до прошлой недели. — Да, — наконец сказал он, покусывая щеку изнутри. — Это просто случилось и все. — Хей, ну, я рад за тебя, мужик. Может быть, это новый Шейн Холландер, а? Который ходит на вечеринки и спит с людьми. Оттягивается по полной! Я в любом случае тебя поддерживаю, — радостно сказал Хейден, наклоняясь и похлопывая Шейна по плечу. Шейн же запомнил слова про нового Шейна Холландера и отложил их на полочку подальше, чтобы подумать о них позже. Они продолжили болтать за ужином, и перед тем как уйти, Шейн в последний раз взглянул на Илью. Оказалось, что Илья смотрел на него в ответ. Он поиграл бровями, растянув губы в легкой ухмылке. Шейн не знал, как на этот ответить — просто отвернуться или улыбнуться в ответ. Или стоит помахать? Он три года избегал любого контакта с Ильей, смирившись, что он до конца жизни будет просто смотреть. Прежде чем он это осознал, на его лице расцвела улыбка, а голова закружилась. Что ж, может быть, этот новый Шейн Холландер теперь улыбается людям в ответ.

***

Он был даже немного доволен этой случайной встречей с Ильей в столовой и рад, что все-таки вышел за пределы своей зоны комфорта. Но на этом Шейн вполне готов был остановиться — одной улыбки ему уже хватило как маленького приключения. Однако у вселенной, похоже, были на него другие планы. Они с Роуз сидели в библиотеке, развалившись на вызывающе ярких лаймовых диванах и медленно продираясь через домашку. Ну, по крайней мере, Шейн продирался; Роуз с невероятным энтузиазмом переписывалась с кем-то в телефоне. Шейн невольно улыбнулся про себя, радуясь, что теперь у Роуз есть Света, даже несмотря на то, что они обе избегали серьезных разговоров и не хотели называть происходящее между ними отношениями. Честно говоря, Шейн вообще не понимал, как можно быть настолько слепыми к собственным чувствам друг к другу. Роуз неожиданно встала, глянув на выход. — Мне нужно бежать. Я вернусь... позже. Ладно? — Роуз, чт... ты оставишь здесь вещи? — крикнул он ей вслед, но было уже поздно. Шейн вздохнул, не понимая, куда ей так срочно понадобилось убежать. Скорее всего, это было как-то связано со Светой. Боже, Роуз вообще не умела сдерживать себя. Ладно. Он вернул свое внимание к ноутбуку, листая список задач по иммунологии. Он разобрал проблемы, сделал несколько заметок о разных идеях и методах. Роуз уже не было целых полчаса. Только он собирался достать телефон и позвонить ей, чтобы пожаловаться по поводу ее оставленных вещей, как заметил входящего в библиотеку Илью Розанова. И идущего прямо в его сторону. Блядь. — Шейн Холландер, — сказал Илья. — Не знал, что найду тебя здесь. — Да ладно, — простонал он. — Кажется, я вижу тебя повсюду. — Да, — радостно согласился Илья, садясь рядом с ним и устраивая руку на спинке дивана. Она не была... ну, обвита вокруг Шейна, но около того. Шейн напрягся, стараясь сильно не реагировать. — Это хорошо. Мне нравится видеть тебя. В голове Шейна опустело. — Да? — Да, — повторил Илья. И Шейн... понятия не имел, что ответить на это. Илья Розанов что, флиртовал с ним? Он всегда так дружелюбно ведет себя со своими интрижками? Он точно все еще дружит со Светланой, напомнил себе Шейн. — Оу, — тупо сказал Шейн, не найдя ничего получше. Илья наклонился, заглядывая в ноутбук. — Что это? Биология? Шейн немного расслабился, когда получил возможность говорить на знакомую себе тему. — Да, это иммунология. На самом деле это очень интересно — узнавать о естественных защитных механизмах организма и о том, как они все работают вместе. Как взаимодействуют Т-клетки, все эти антитела, и как иногда у некоторых людей все это начинает работать неправильно. Ну, знаешь, аллергии, иммунодефициты, аутоиммунные заболевания и все такое. Иногда организм будто «кодирует» что-то неправильно и начинает воспринимать собственные клетки как угрозу, из-за чего атакует сам себя — и это, по сути, лежит в основе многих аутоиммунных болезней. Казалось бы, с учетом всех исследований, мы должны понимать это лучше, но на самом деле многое из этого пока не так хорошо изучено, как хотелось бы... Он с ужасом понял, что снова сделал это — начал слишком долго болтать о вещах, которые людям на самом деле не особо интересны. Он быстро осекся, виновато замолчав. — Прости, прости. Это иммунология. Он повернулся к Илье, который смотрел на него с восхищением, на лице расплылась широкая ухмылка. — Кажется, тебе это все очень нравится, да? — поддразнил его Илья. Шейн почесал затылок. — Ага, нравится. — Здорово так увлекаться чем-то, Холландер. Не стесняйся. Мне нравится, что тебе на это не все равно, — слова прозвучали настолько искренне, что выбили из Шейна весь воздух. — Даже если тебе не все равно на скучные вещи. Шейн рассмеялся — шутка его немного расслабила. — Тебе со мной скучно, да? — Мм, — промычал Илья. — Скучные слова, но красивый рот, так что я готов слушать. Шейн немного поерзал, пальцы тут же зашарили в поисках чего-нибудь, с чем можно было бы возиться, на фоне внезапного флирта. Ему нужно было срочно сменить тему. — Так ты изучаешь математику? — спросил он. Это был самый легкий путь, но необходимый. Илья ухмыльнулся, будто почувствовал дискомфорт Шейна. Слава богу, он клюнул на крючок и подыграл ему. — Да, математику. Немного компьютерные науки. Немного экономики. Благодаря этому я смогу найти работу, понимаешь? — Найти работу? — спросил Шейн. — Да, чтобы остаться в стране. Так я смогу получить визу. Я, наверное, буду заниматься каким-нибудь квантовым дерьмом для хедж-фонда в Чикаго или Нью-Йорке. Это, конечно, не так впечатляюще, как быть врачом, — сказал он, игриво поглядывая на Шейна. — Но мне будут неплохо платить. Шейну стало интересно, откуда Илья узнал про его медицинское направление. Может, это всплыло в разговоре со Светланой или вроде того, что означало, что Илья спрашивал про него. Это было приятно. А еще Шейн хорошо знал про проблемы с визой: он сам был международным студентом в американском колледже. Процент поступления был печально низким, но Шейн частично, даже непривычно для него самого, был уверен в своих силах. Он знал, что как абитуриент он чертовски сильный и конкурентоспособный. Для него это был не вопрос «поступит ли он в американскую медшколу», а вопрос «когда». Возможно, это было самоуверенно, но Шейн знал, что он хорош. — А тебе хочется этим заниматься? Хедж-фондами? Илья фыркнул. — Я люблю деньги, но нет, Холландер, не думаю, что кто-то мечтает делать кого-то богатым. — Это... немного грустно, нет? Илья пожал плечами. — У меня будет виза и три сотни тысяч баксов сразу, как я закончу учебу. Я позанимаюсь этим пару лет, а потом уйду. Ничего грустного. Шейн кивнул, признавая, что в этом есть смысл. — Да, а я встряну с кредитом за обучение на несколько тысяч долларов, — пошутил Шейн. — Может, ты бы мог помочь мне, когда разбогатеешь. Из Ильи вырвался удивленный смешок. — Не думал, что тебе нравятся шугар-дэдди, Холландер, — пошутил он, чем заставил Шейна покраснеть. — За определенную цену я могу и согласиться, — слова вылетели из его рта раньше, чем он смог их остановить. На удивление, разговаривать с Ильей оказалось весело и легко — намного легче, чем раньше. Слыша смех Розанова, Шейн расслаблялся все сильнее. Казалось, что Илья наслаждался их общением так же, как и он. Илья собирался что-то ответить, когда к ним подошла высокая и симпатичная девушка. — Илья! Не ожидала тебя здесь увидеть, — с восторгом сказала она. — С каких пор ты ходишь в библиотеку? Шейн переводил взгляд с одного на другого, замечая, как девушка хлопала ресницами и улыбалась ему, и как Илья вел себя абсолютно как рыба в воде, сверкая той самой фирменной розановской «обжигающей» ухмылкой, от которой у людей буквально подкашивались колени. Видимо, она была его очередной интрижкой, очередным пунктом в его длинном списке. Грудь Шейна чем-то сдавило — он тут же почувствовал себя до ужаса глупо, потому что подумал, что Илья к нему неравнодушен. Он вел себя так со всеми. Со всеми был таким очаровательным и клевым. Шейн не был особенным. — Оу, ну ты же знаешь меня, просто проверял, могу ли все еще читать, — сказал Илья, ухмыляясь точно так же, как ухмылялся пять минут назад, когда шутил с Шейном. — Ты занят сейчас? Мы хотим выпить, так что присоединяйся, — предложила она, даже не взглянув на Шейна. Илья приоткрыл рот, повернувшись к Шейну. — Ну, я вообще-то здесь с Ш... — Нет, все в порядке, — быстро сказал он, качая головой и возвращаясь к своему ноутбуку. — Мне в любом случае надо доделать домашку. Тебе следует сходить. Выпить и все такое. Илья посмотрел на него, словно не понимая, почему Шейн так яростно прогоняет его, но тот даже не поднял взгляда. — Ладно, — сказал Илья. — Увидимся позже, Холландер, — он встал и ушел. Шейн так и не поднял головы.