В нашей памяти

Вжих! Сталь танцевала перед глазами Келуса, пока серп проходил сквозь золотистые стебли, срезая жесткие растения одним взмахом. Рука в перчатке без пальцев ловко подхватывала их, продолжая повторяющиеся движения до тех пор, пока могла их удержать. Он снова выпрямился, сжимая пшеницу обеими руками: ноющие ноги наконец начали слушаться. Собранный урожай погрузили на тележку, припаркованную сбоку, которая уже была загружена до предела. Фляга с водой, которую он всегда держал при себе, была настоящим спасением. Чудесная, прохладная вода потекла по горлу. Последнюю треть влаги он влил в себя. Пока его янтарные глаза снова любовались восходящим солнцем, мягкая ладонь преградила ему обзор, отбрасывая тень — Хорошая работа. — Кирена взъерошила ему волосы. — Уже устал? Можешь пока отдохнуть. Я еще долго буду сеять семена. Используя тележку как опору, Келус поднялся. Теперь они поменялись ролями, и он похлопал ее по голове в ответ. — Если я закончу быстро, мы сможем сеять вместе. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше, верно? Они не из тех, кто умеет долго ждать. Кирена надулась, пытаясь обеими руками заставить его остановиться. Разница в росте была весьма ощутимой. Фыркнув, она схватила мешок с пшеничными зернами и мило зашагала прочь, усердно раскладывая их в земле с чуть большей энергией. Келус тоже сразу вернулся к делу. Это была не самая тяжелая физическая работа, особенно для того, кто раз в несколько месяцев сражается с богами, но даже простые вещи брали свое. Прошлое богоборца помогло ему выстоять. Когда вся пшеница была погружена, Келус опустился на колени рядом с Киреной, подхватив мешок с зерном с одной стороны. Вместе они посадили семена, которые взойдут к Месяцу Жатвы. — Фух… — Почти обессиленное тело Келуса привалилось к тележке, теперь наполненной доверху. Рядом с ним Кирена пила из своей фляги, с беспокойством поглядывая на ту, что была у него. — У тебя закончилась вода? — спросила она. — Ага. — Словно для пущей убедительности, он потряс флягой перед её лицом и поставил на землю, когда стало ясно, что там ничего не осталось. — Денек выдался жаркий. — Всё-таки на дворе Месяц Культивации, — Кирена блаженно выдохнула, отставив флягу в сторону. — Идеальное время для пахоты, но в эти дни Аквила, по преданию, вечно спорит с Геориосом. Будь сейчас Месяц Будней, мы бы и до полудня не продержались... — Можешь отпить моей воды. — Не успел он опомниться, как ее фляга оказалась в сантиметре от его носа. — Нехорошо будет, если наш местный Спаситель встретит свой конец здесь, верно? — Из-за того, что солнце светило прямо в спину Кирене, она казалась маленькой богиней, спустившейся на землю. Зная ее, Келус понимал: она сделала это нарочно, чтобы посмотреть на его реакцию. Накопившаяся жажда победила здравый смысл. Он с благодарностью взял флягу и, не колеблясь, осушил ее, после чего облизнул губы. — Спасибо, Кирена. Она почему-то замерла с открытым ртом. — Ты... это же был косвенный... — Хм? — Забудь! — Кирена поспешно забрала флягу. — Месяц Культивации также означает, что наш маленький Дро-Дро сейчас в самом расцвете сил. Пойдем? Из другого мешка она достала комок красного чернозема. Утолив жажду, Келус наконец набрался сил, чтобы снова закричать: — Дроми! В ответ на его зов земля содрогнулась с такой силой, что камни на мощеной тропе, где стояла тележка, начали подпрыгивать. Из-за горизонта показался массивный силуэт, который становился всё выше с каждым шагом. Чешуя прочнее алмазов, сияющая в лучах солнца: лапы толще даже дымохода единственной кузницы в Элизии Эйдес: и хвост, способный разметать целую чащу, если хозяин того пожелает. Разумеется, все это не имело значения, когда Дроми превращался в пускающую слюни гору при виде красного чернозема в руках Кирены. Словно послушный щенок, геозавр сел и завертел хвостом, предвкушая угощение. Келус лишь вздохнул, заметив ошметки грязи, осыпающиеся с когтей Дроми. — Опять в грязи валялся? Больше я не пущу тебя плескаться в пруду, так и знай. Воспоминания о том, как их драгоценные тюлени беспомощно бились на суше после того, как пруд опустел из-за одного прыжка Дроми, заставили его содрогнуться. Кирена тогда была на грани слез, пока Келусу не удалось переправить их к морю. Конечно, геозавр, которого Келус вырастил из яйца, проигнорировал его: он просто вылизал красный чернозем с рук Кирены, отчего та зашлась в хихиканье. — Ой, Келус, всё это в прошлом, это была чистая случайность! Правда же, Дроми? Дроми издал низкое урчание в знак согласия. Келус вздрогнул, будто его ударили в самое сердце: — Я в меньшинстве… В ответ он получил лишь щелчок по лбу: — Побереги театральность на потом. Сейчас нам пора в путь! Кирена взобралась на седло Дроми, пока Келус закреплял тележку. Когда он тоже устроился на огромной спине зверя, она похлопала его по шее, указывая путь: — В Элизию Эйдес! Хотя Дроми бывал… чересчур активным, это случалось только в свободное время. Сейчас же доставка зерна была делом серьезным, хотя Келус был уверен, что мешочек с красным черноземом в руках Кирены — это единственное, о чем мог думать геозавр. — Такое чувство, что он слушается только тебя, — проворчал Келус, ложась на седло. Кирена рассмеялась, ложась рядом с ним. — Ну, в конце концов, имя нашему Дро-Дро дала я. — Тяжела участь непризнанного отца. — У материнства тоже свои проблемы, знаешь ли! Низкий гул Дроми возвестил о прибытии в Элизию Эйдес. Домой. Оказавшись у дома Келуса, он отцепил тележку, пока Кирена благодарила Дроми за труд, отдав ему целый мешок красного чернозема. Чернозем исчез в мгновение ока. — Еще раз спасибо, Дроми. Мы позовем тебя, когда снова понадобишься, хорошо? С тех пор как они прибыли в Элизию Эйдес, для жителей деревни стало привычным видеть, как геозавр радостно скачет в сторону лесов в горах, всегда возвращаясь с наступлением темноты. Келус все еще не привык к тому, что его принимают здесь как своего. — Готов? — Кирена вывела его из оцепенения, помахивая пустым кошельком перед глазами. — Готов. Как и в случае с Дроми, никто не задавал вопросов, когда они везли целую тележку пшеницы к окраине деревни. Они вырастили её сами, честно и справедливо. У входа в Меморный лабиринт Кирена проверила ремни, которыми Келус заранее обвязал пшеницу. Убедившись, что все надежно, она первой прыгнула в пустоту дупла: — Одна милая розовая девочка уже в пути~ Келус шагнул следом, крепко прижимая к себе основной груз урожая. Темнота приняла его в свои объятия, а перед глазами заплясали искры: падение в глубину ствола длилось несколько секунд. Жесткого приземления удалось избежать благодаря подушке, которую они положили внизу заранее. В самый первый раз Келус на собственном горьком опыте узнал, как она важна: тогда встреча с землей была куда менее приятной. Подавив дрожь, он направился вглубь мшистого Меморного лабиринта, полного фей. Вокруг зазвучал взволнованный шепот. Из своих домиков феи с нетерпением наблюдали за Келусом. Он уже видел очередь, выстраивающуюся на их обычном месте. По сравнению с крошечными домиками, стоявшими здесь с начала времен, их постройка выглядела более практичной. Изначально это место не планировалось как дом. — В этот раз очередь приличная, — заметил Келус, складывая пшеницу в угол, прямо в чан с водой. — Думаешь, справимся? — Конечно! — Как всегда, Кирена была полна оптимизма. — Нет ничего, чего бы мы не смогли сделать вместе. Одним из приспособлений, которые они кропотливо построили под крышей, была мельница, работающая от водяного колеса на озере, протекавшем через Меморный лабиринт. Как только вода достаточно размягчила пшеницу, мельница сделала остальное, разминая зерна до тех пор, пока не появилась нужная мука. Кирена собирала ее, пока Келус доставал особый инструмент. Копье Сохранения. В мире, где приходилось экономить каждую монету, оно отлично подходило для того, чтобы развести и поддерживать огонь. Это могло показаться плевком в лицо Клипоту и крайним неуважением ко всем Идущим по Пути Сохранения, но всё это делалось во благо космоса. Пока это помогало остановить Железную Гробницу, ОНИ ведь не будут против, верно? С небольшой помощью печь ожила, и шум от будущих покупателей достиг предела, почти заглушая само пламя. — Мы сейчас к вам вернемся, пожалуйста, сохраняйте спокойствие~ — Кирена утихомирила толпу подмигиванием, присоединившись к нему. Напевая веселую мелодию, Кирена принялась месить тесто вместе с ним. Она придавала булочкам форму милых фей, включая ту, которой сама все еще технически являлась, а изделия Келуса напоминали детские каракули: именно так, по его представлению, и должен был выглядеть Дроми. В других случаях ее тесто принимало форму книги и пера, а его — бейсбольных бит и некоего церемониального клинка. В этом не было какого-то глубокого смысла, но они молча делали это с тех пор, как печь зажглась в первый раз: на их лицах всё это время играли слабые улыбки. Первая партия отправилась в печь, и Кирена встала за прилавок. Феи ценили еду совсем иначе. Очарованные розоволосой девушкой, они без раздумий отдавали свои монеты. В их оправдание Келус думал: если бы Кирена смотрела на него так же, как на них, он бы тоже купил что угодно. Постыдная мысль, которую он никогда не озвучит. Хлеб выпекался, деньги текли рекой. Очередь пришлось прервать, к разочарованию остальных. Келусу было их немного жаль, но такова жизнь. У них не было читов, чтобы печь хлеб бесконечно. Келус отозвал копье и начал закрывать лавку, пока Кирена прощалась с последними клиентами. — Спасибо за постоянную поддержку~ Мешочек рядом с ней на прилавке был переполнен монетами. Он не знал, откуда они их берут, но с каждым визитом его благодарность феям и их невероятно глубоким карманам только росла. Они взяли по булке себе и покинули Меморный лабиринт. Подъем по стволу дерева, откуда они пришли, был самой неприятной частью. Келусу приходилось подниматься по веревке, пока Кирена висела у него на шее с добычей. Он бы пожаловался, но у нее на каждый раз был готов идеальный ответ. — Ты ведь не заставишь очаровательную девушку лезть саму, правда? — В этот раз Келус даже не успел поспорить! Её дыхание щекотало ухо, и он, кажется, покраснел в какой-то момент. Тем не менее, они благополучно выбрались на поверхность, не потеряв ни монетки. Это было достижением. У тележки Келус перевел дух, пробормотав слабое «спасибо», когда Кирена протянула ему флягу. Пока он пил, она подсчитывала выручку. — Смотри! — Она указала на мешочек. — Мы собрали достаточно, чтобы добраться до Охемы! Он моргнул раз, другой, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. — Потрясающе. Голубые глаза Кирены с тоской взглянули на огромный ствол дерева. — Значит, это был наш последний раз здесь… — Получается так… — Доставить тележку к дому, не разбудив никого посреди ночи, было трудно. Дроми был в секунде от того, чтобы начать топать от радости, но Кирена вовремя задобрила его красным черноземом. Спрятав деньги, они наконец легли спать. — Увидимся завт… — Келус прикусил язык: Кирена рассмеялась, видя, как он корчится на полу, не в силах вымолвить ни слова. — Старые привычки тяжело искоренить, да? — Беззвучно творя молитву, она приложила ладонь к его рту. Оронис ответила на ее просьбу, исцелив его язык за секунду до того, как боль стала невыносимой. — Проснись вовремя, ладно? Удовлетворенная, Кирена встала, собираясь уходить. — Время никого не ждет. Она отправилась обратно во Двор Таинств: ее обязанности жрицы Титана Времени никто не отменял. Я все еще не могу заставить себя сказать это. Даже сейчас было странно осознавать, что Келус играет роль Спасителя. Мир принимал его так, будто он всегда был здесь, но он знал правду. Фантомная боль и мысли не давали ему уснуть. Прошел час, и Келус вскочил с кровати с приглушенным криком разочарования. Ему нужен был воздух. Дроми крепко спал, но Келус не стал рисковать, на цыпочках уходя от дома, пока не убедился, что его никто не слышит. Затем Келус побежал. Мимо пруда и качелей, мимо пугала, сделанного по его подобию, вдоль полей, которые принадлежали всем остальным жителям Элизии Эйдес. Это отняло последние силы, но Келус не обращал на это внимания, пока не вернулся на их поле. Оно было дальше от деревни, чем остальные, и после жатвы выглядело почти печально под луной. Но он знал, что семена в земле. С долей удачи и дождями то, что они с Киреной посадили утром, прокормит всех. Кончики пальцев скользнули по каменной изгороди, янтарные глаза обратились к небу. — Мы уйдем завтра… — ...Как думаешь, Фаенон, я справлюсь? Ответа не было. Келус и не ждал его: это было бы уже похоже на фильмы ужасов, которые его заставляла смотреть Март. Если бы он подождал еще секунду, то мог бы заметить розовую вспышку на периферии зрения. Обратный путь был долгим. Его мысли начали блуждать, и он сам не заметил, как снова оказался у ствола дерева, ведущего в Меморный лабиринт. Листья позади зашуршали. — О, ты тоже здесь? — Кирена? — Удивлен? — Она подошла к нему кружась. — Я думала попрощаться с феями перед отъездом. Они, должно быть, думают, что мы придем в следующем месяце, а я не хочу, чтобы они ждали тех, кто никогда не вернется. — Я думал о том же, — гладко соврал Келус, понятия не имея, зачем он здесь. — Но они, наверное, уже спят? — Ты прав. Кто знает, что будет, если мы их разозлим? Вдруг они и нас превратят в фей? — Но ты и так уже... — он осекся, не зная, как ее назвать. Кирена выжидающе смотрела на него, но его инстинкты взвыли, приказывая выбирать слова осторожнее, если он не хочет узнать, на что способна обиженная розовая девочка. — ...Забудь. — Он отступил от дупла. — Думаю, лучше дать им поспать. Мы уходим завтра именно для того, чтобы они могли и дальше жить в мире, верно? — Верно. Тогда... Её руки сомкнулись в мягком объятии. Она доставала ему только до груди, но в этом было столько нежности. — Спокойной ночи, Келус. — Спокойной ночи, Кирена.

***

— Удачи! — Хе-хе… — Кирена отшутилась, пока Келус обливался потом, глядя на толпу, собравшуюся их проводить. Почти вся Элизия Эйдес вышла, чтобы попрощаться с ними перед долгим путем в большой мир. Слухи о начале путешествие Преследующих пламя дошли и сюда, так что многие жители, вероятно, полагали, что видят их в последний раз. У Келуса засосало под ложечкой, когда он поймал взгляды знакомых лиц: среди них были мать Файнона и его друзья. Они тепло прощались с ним, будто того человека, что отказался склониться перед НИМИ, никогда и не существовало. Тонкий палец ткнул Келуса в щеку: — Выше нос, главному герою истории нельзя спотыкаться еще до начала путешествия, верно? — ...Ты права. Келус взглянул на книгу «Так написано мною», надежно спрятанную в сумке Кирены. Глядя на этот фолиант и церемониальный клинок Времени, который она небрежно положила рядом, было забавно осознавать, какую из этих вещей она ценит больше. Бесцельные прогулки Дроми наконец принесли пользу: геозавры по природе своей прекрасно знали горные хребты. Теперь он уверенно шел по проторенным тропам, которые сам же и проложил во время своих прошлых вылазок. Разговоров было немного. И Келус, и Кирена были из тех, кто умеет наслаждаться тишиной и видом вокруг: пейзаж был красив, хотя на этом его достоинства заканчивались. Время от времени мимо пролетала хищная птица, но она не задерживалась надолго. Дроми каждые пару минут оборачивался, и Кирена тайком подкармливала его красным чернозёмом, пока Келус не видел. — Я вообще-то слышу, как он им хрустит, — заметил Келус, глядя на частицы красной земли, рассыпанные по тропе. Ничуть его не испугавшись, Кирена вытащила кусок побольше: — Хочешь сказать, наш дорогой Дро-Дро не заслужил перекус? — Я такого не говорил, — Келус лишь измученно вздохнул. Ему оставалось только наблюдать, как Кирена балует зверя: с такой «диетой» Дроми разжиреет в мгновение ока, он был в этом уверен. К тому времени, как они миновали скалистые высоты вокруг Элизии Эйдес, солнце начало клониться к закату. Зоркий глаз Кирены заметил неподалеку озеро, и Дроми радостно доставил их туда на ночлег. — Хорошая работа~ — Кирена высыпала остатки чернозёма в стороне от лагеря. По их расчетам, обычному геозавру хватило бы этого на весь день, но Дроми наверняка управится за час. Среди вещей, которые они взяли с собой, была рыболовная удочка. Сначала Келус занялся этим просто от скуки, но тишина деревенских вод и тихое напевание Кирены на фоне приносили ему покой. Поплавок бесшумно опустился в воду, пуская круги по поверхности. Кирена, следуя их маленькому ритуалу, принялась мурлыкать мелодию, ловко расстилая спальные мешки и доставая фрукты, собранные сельчанами. Одна рыба заглотила наживку и тут же оказалась на берегу после резкого рывка Келуса: Кирена быстро прекратила её мучения. Спустя время попалась и вторая. Келус попытался поймать третью, но ночь наступила быстрее. Они разожгли костер из хвороста, собранного в последний момент: рыба, насаженная на шампуры, медленно жарилась над огнем. Дроми уже давно спал, так что у костра остались только они двое. — Вкуснотища! — глаза Кирены заблестели, пока она уплетала рыбу. — Ты превзошел сам себя. По сравнению с твоими первыми попытками в готовке — это просто рай. — Тогда я просто не был знаком с ингредиентами Элизии Эйдес, — парировал Келус. — И не думай, что я не заметил, как ты немного «отмотала» время для этой рыбы. Не надо мне льстить. — Хе-хе~ — церемониальный клинок Времени в руках Кирены потускнел, когда она отключила его силу. Было облегчением, что никто не возражал против того, чтобы они взяли его в путь. Хотя клинок не усиливал благословения Орониса напрямую, он служил устройством для связи с Титаном, которая пока проявляла снисходительность: Первое путешествие Преследующих пламя только началась, и ее братья и сестры всё еще были живы. Конечно, каким бы мощным ни был этот артефакт, настоящий Полубог Времени с легкостью бы превзошел его: полагаться только на клинок было нельзя. Тюк! Стрела вонзилась в ствол дерева под углом. Разочарованная Кирена со вздохом опустила короткий лук: — Никуда не годится… Келус осмотрел стрелу, гадая, получится ли вытащить её, не повредив древко: — Легла на пару градусов ровнее, чем в прошлый раз. У тебя начинает получаться. — Ты и понятия не имеешь, сколько времени прошло с тех пор, — надулась Кирена. — Между нашими ежемесячными походами в Меморный лабиринт, помощью в деревне и моими обязанностями жрицы Орониса, я выкраивала на практику от силы пару часов… — Мне кажется, дело скорее в том, что ты половину дня спишь… Лицо Кирены вспыхнуло: — Я… я ничего не могу с собой поделать! Такой изысканной девушке, как я, нужно много спать, чтобы поддерживать свою милоту. — Ну, по крайней мере, поддерживать её у тебя получается, — Келус наконец нашел нужный угол и вытащил стрелу без повреждений. Кирена наложила на тетиву новую стрелу: — Как это делает твоя подруга? — Март? — Келус закрыл глаза, задумавшись. — Ну… Наверное, как-то так. Он мягко поправил её позу, разжимая пальцы, которыми она намертво вцепилась в лук, и выпрямляя её руки. Даже вне формы феи Кирена была не лучшим бойцом. Готовясь к Охеме, она хотела научиться самообороне помимо молитв Оронису. Спустя час тренировки они единогласно решили: Кирена должна держаться на расстоянии, пока Келус берет ближний бой на себя. Когда она снова изо всех сил пыталась удержать лук ровно, он обхватил его вместе с ней: их пальцы переплелись, и он прошептал ей на ухо: — ...А теперь отпускай. Кирена пискнула, отпуская тетиву: стрела полетела точно в цель одновременно с его движением. Она вонзилась в грубую разметку на дереве, прямо в центр. — У меня получилось! — она изумленно уставилась на мишень. — Получилось! Что скажешь? — Кирена гордо подбоченилась и задрала голову. — Скоро я во всем разберусь, да? — Ага. Скоро моя помощь тебе не понадобится, — согласился Келус с ноткой гордости. — Правда, эту стрелу мы вряд ли используем снова. Древко расщепилось, глубоко уйдя в кору. Самое время было закончить на сегодня. Они устроились у костра и достали карту Охемы, нарисованную Киреной по памяти о «прошлом цикле». Официально Элизия Эйдес на ней не значилась, но она внесла свои правки. — Сейчас мы… здесь, — ее палец коснулся извилистых линий горного хребта, отделяющего их деревню от большого мира и ближайшего соседа — Янусополиса. — Все, что мы видели, совпадает с картой. Видимо, география Амфореуса не сильно меняется между началом и концом путешествия Преследующих пламя. Чтобы попасть в Охему, им нужно было пройти через Янусополис. Отдохнуть там и разузнать новости о ходе Погони было бы идеально. Герта ввела их в курс событий, которые последуют за их отбытием, но им нужно было убедиться во всем лично. — Что ж… — Кирена переместила палец на город рядом с Янусполисом. — Всегда есть Кастум Кремнос. — Нет. — Келус сразу пресек это, даже понимая, что она шутит. — Почему нет?~ — При моем первом знакомстве с Амфореусом Никадор пристрелил меня на месте. Будь я проклят, если позволю этому случиться снова. К тому же, им в любом случае нужно было в Янусополис. Если информация Герты верна, то Император Керидра уже на пути туда с армией Златиусов. Чем скорее они найдут других Златиусов, тем лучше. Не говоря уже о Ликурге: они участвовали в гонке со временем, и прямо сейчас только он знал, на какой они дорожке. Келус и Кирена пока просто блуждали в темноте. — Значит, Янусополис. Келус убрал карту, пока Кирена забиралась в спальный мешок. В кожаном коконе она напоминала обычный батон хлеба с розовым кремом внутри. Он улыбнулся этому образу, а она лишь недоуменно посмотрела на него: некоторые мысли лучше было оставить при себе. Погасив костер, он расстелил свой мешок. Меховая подкладка после долгого сидения на камнях казалась раем. Судя по тихому мурлыканью спутницы, она была того же мнения. Дроми спал неподалеку, высунув язык и развалившись на спине в яме, которую сам же вырыл, просто ворочаясь с боку на бок. Жизнь геозавра была проста. Чтобы было теплее, они пододвинулись друг к другу, пока мешки не соприкоснулись, и уставились на звезды. Кирена открыла было рот, но Келус её опередил: — Нет, в Кастум Кремнос мы в ближайшее время не пойдем. Она рассмеялась, поняв, что её раскусили: — Но только представь: Спаситель и его верная спутница бродят в ночи. Свет факела приводит их к группе солдат под предводительством Мидеймоса, павшего сына Горго. Случайная встреча, которая изменит их судьбы на века вперед… Звучит же красиво? — ...Мидеймос родится еще только через пару сотен лет. В ответ он получил легкий удар головой в висок. — На то и нужно воображение. Как соавтору книги «Так написано мною», тебе не помешает капля вдохновения. — Ты права, но такой сценарий означал бы, что Мидей просто родится и будет брошен в Реку Душ гораздо раньше. Я бы… предпочел, чтобы такого вообще не случалось. У Келуса было много времени, чтобы подумать о Полубогах, отдавших жизни ради рождения нового мира. Несмотря на личные несчастья, все они объединились под надеждой на Эру воскресающей земли. Даже зная правду о циклах, он не мог не задаваться вопросами. Рассыпаться на тысячу гаснущих осколков. Отчаянно цепляться за жизнь. Стать невольной рукой смерти. Слышать, как сомнение называют богохульством. Видеть человечность, выгоревшую за тысячелетие. Чувствовать, как язык заставляют лгать. Быть Спасителем, вынужденным в одиночку нести на себе палящее солнце. Даже в тепле спального мешка он представлял, как тянется к звездам: — Я хочу переписать эту историю. Имея лишь книгу и перо, они могли начертать новую страницу для этого мира. Кирена думала о том же: — В этом ведь и заключается наша сила, правда? Впереди бесконечные возможности, и только от нас зависит, какое слово будет вписано в летопись Амфореуса. Словно отвечая на их общее желание, книга «Так написано мною» сама собой поднялась в воздух и раскрыла страницы. Каждое желание, каждое сожаление, каждая история. Судьбы Златиусов из прошлого цикла и тех, что были до него, оставались нерассказанными, но не забытыми. Пока история не будет завершена, эти страницы будут ждать своего часа, когда они смогут увидеть свет нового мира. Кирена перевернулась на бок, лицом к нему. Он сделал то же самое. — У тебя всё получится, Келус. У нас получится. Фаенон ни на секунду в тебе не сомневался, и я тоже не буду. — ...Так ты была там вчера ночью? — Какой ночью? — Кирена отвела взгляд и засвистела, делая вид, что не понимает, о чем он. Эта девчонка… Облегченно выдохнув, он придвинулся еще ближе, так что они соприкоснулись головами даже через толстый мех спальников. Сонливость накрывала обоих, пока они согревали друг друга. — Спокойной ночи, Кирена. — Спокойной ночи, Келус.