За что?

Квартира Учиха — вечер, за час до свидания Толеу Учиха, капитан пятого отряда Анбу, гроза преступников и мастер иллюзий, стояла перед открытым шкафом уже сорок минут. И ничего не могла выбрать. — Этот слишком формальный, — бормотала она, отбрасывая чёрное платье. — Этот слишком детский. В этом я похожа на Сакуру. В этом — на старуху. А это вообще не моё. Чёрные непослушные волосы торчали в разные стороны — она уже десять раз причесалась и десять раз растрепала их от нервов. На кровати выросла гора одежды. Классические костюмы, платья, юбки, даже один сарафан, который она купила три года назад и ни разу не надела. — Глупость, — сказала она своему отражению. — Я — капитан Анбу. Я убиваю людей. А я переживаю из-за того, что надеть на ужин. Отражение смотрело насмешливо. — Заткнись, — сказала она отражению. Отражение не заткнулось. — Сдаётся мне, — раздался голос из коридора, — что ты решаешь задачи государственной важности быстрее. В дверях стоял Саске. Скрестил руки на груди. Смотрел с таким выражением, будто его лично оскорбили. — Уйди, — сказала Толеу. — Я занята. — Ты занята тем, что перебираешь шмотки уже час. У тебя через сорок минут свидание. Ты ещё даже не умылась. — Я умылась. Два раза. — Зачем два? — Чтобы точно чисто. Саске закатил глаза — точь-в-точь как она сама пять лет назад. — Ладно, — сказал он решительно. — Хватит. Он вошёл в комнату, подошёл к шкафу и за три секунды вытащил три вещи. — Вот это, — сказал он, бросая на кровать тёмно-синюю блузку. — Вот это, — чёрные брюки. — И вот это, — тонкий серебряный пояс. Толеу моргнула. — Это… это я даже не рассматривала. — Потому что ты дура. Иди одевайся. У тебя двадцать минут. — Саске, ты… — Я знаю. Иди. Она взяла вещи и послушно пошла в ванную. Через пятнадцать минут вышла. Блузка сидела идеально — тёмно-синий шёлк, который делал её фиолетовые глаза ещё ярче. Брюки подчёркивали талию. Пояс блестел при каждом движении. — Ну как? — спросила она неуверенно. Саске посмотрел на неё. Долго. Внимательно. — Ты красивая, — сказал он наконец. — Иди уже, а то опоздаешь. Как он. — Спасибо, пиявка, — тихо сказала Толеу. — Не называй меня так, карга. Она уже взялась за дверную ручку, когда Саске добавил: — Если он сделает что-то не так — кричи. Я прибегу. — Не прибежишь. — Прибегу. — Не надо. — Прибегу. Толеу улыбнулась и вышла. Саске остался один. — Дура, — сказал он пустой комнате. — Влюблённая дура. Но сам почему-то улыбался. --- Подъезд — ровно в семь Какаши стоял у двери. Без брони. Без меча. В простой тёмной куртке и штанах. Волосы, обычно торчащие вверх, были чуть приглажены. Книжки в руке не было. Когда Толеу вышла, он замер. — Что? — спросила она, краснея. — Плохо выгляжу? — Нет, — сказал Какаши. Голос звучал странно — хрипловато. — Ты выглядишь… наоборот. — Наоборот — это плохо? — Наоборот — это слишком хорошо. Я теперь боюсь идти с тобой в людно место. Все будут смотреть. — Ты тоже будешь смотреть. — Я буду смотреть больше всех. Это моё право. Толеу фыркнула. — Извращенец. — Сегодня — только для тебя. Она хотела ответить, но не нашлась. Вместо этого просто пошла вперёд. Какаши — рядом. Чуть ближе, чем обычно. --- Ресторан «У Цуру» — час спустя Маленький уютный ресторанчик в старом районе. Деревянные столы, бумажные фонари, тихая музыка. Никто из ниндзя сюда не ходил — слишком далеко от центра. Поэтому здесь было спокойно. И почти никого. Они сидели за столиком в углу. — Ты специально выбрал это место? — спросила Толеу, рассматривая меню. — Чтобы никто не мешал, — ответил Какаши. — И чтобы никто не подумал, что у Какаши Хатаке есть личная жизнь. — А у тебя есть? — Пока не знаю. Может быть, сегодня пойму. Она опустила взгляд в меню. — Ты всегда такой… прямой? — Нет. Обычно я читаю книжку и делаю вид, что мне всё равно. Сегодня — особый случай. — Какой? — Ты согласилась на ужин. — Ты первый пригласил. — А ты первый согласилась. Я думал, ты пошлёшь меня куда подальше. — Куда подальше? — Например, в Анбу. Сказать Хокаге, что я домогаюсь подчинённых. — Это было бы домогательство? — Если бы я тебя трогал — было бы. Я пока не трогаю. Толеу покраснела. — Не трогай, — сказала она. — Не буду, — кивнул Какаши. — Пока. Официант принёс заказ. Они ели молча — но молчание было тёплым, не неловким. — Расскажи о себе, — сказала Толеу, откусывая кусочек рыбы. — Я знаю твоё досье. Но досье не рассказывает, какой ты человек. — А я хочу знать, какой я человек? — Хочешь. Иначе не пришёл бы. Какаши отложил палочки. — Я был другим, — сказал он. — Раньше. До Анбу. До того, как всех потерял. — Расскажи. — У меня был друг. Обито. Он погиб, спасая меня. Была подруга. Рин. Она погибла. Был учитель. Минато-сенсей. Он погиб, защищая деревню. — И ты остался один. — Да. Как и ты. — Но ты не замкнулся. Ты стал учить других. — Потому что понял: одиночество — это не сила. Сила — это когда есть кого защищать. Толеу смотрела на него. — Ты мудрее, чем кажешься, — сказала она. — Я просто старый. — Ты не старый. Тебе тридцать. — А тебе девятнадцать. Разница — одиннадцать лет. — И что? — Ничего. Просто я иногда думаю: а не слишком ли поздно я начал? — Начал что? — Замечать, что ты — не ребёнок. --- Повисла тишина. Толеу опустила глаза. — Когда это случилось? — спросила она тихо. — Когда ты заметил? Какаши помолчал. — Тебе было шестнадцать. — Шестнадцать? — Мы были на задании. Ты дралась с тремя ниндзя из Камня. Один из них ударил тебя ножом в плечо. То самое, которое болело. — Я помню тот бой. — Ты вытащила нож, улыбнулась — улыбнулась, Толеу! — и сказала: «Это всё, на что вы способны?» А потом призвала своих бабочек и уничтожила их. — Я их не уничтожила. Я их обезвредила. — Ты сломала им руки и ноги. Это почти уничтожение. — Почти, но не совсем. Какаши усмехнулся. — В тот момент я понял, — сказал он. — Что ты — не маленькая девочка с Мангекё. Ты — женщина. Сильная. Опасная. Красивая. — Красивая? — Да. Я тогда впервые обратил внимание, как ты выглядишь. Не как солдат. А как… ты. Толеу не знала, что ответить. — А ты? — спросил Какаши. — Когда ты заметила, что я не просто наставник? Она задумалась. — Наверное, когда ты первый раз назвал меня красивой, — сказала она честно. — Я подумала: «Извращенец». Но внутри что-то ёкнуло. — Что именно? — Не знаю. И не хочу знать. — Боишься? — Боюсь. — Чего? — Что если откроюсь — будет больно. — Будет, — сказал Какаши. — Обязательно будет. Но иногда боль стоит того. Они смотрели друг на друга. Официант принёс счёт. Какаши заплатил. — Пойдём? — спросил он. — Пойдём, — кивнула Толеу. --- Парк — час спустя Луна светила ярко. Дорожки парка были пустынны — только ветер шуршал листвой. Они шли молча. Плечо к плечу. Иногда их руки касались — и Толеу отдёргивала свою. — Ты как ёжик, — заметил Какаши. — Боишься уколоть или боишься, что уколют? — И то, и другое. Они вышли к детской площадке. Те самые качели. Те самые, на которых пять лет назад сидел Наруто. Те самые, на которых они говорили о дружбе. Толеу остановилась. — Помню это место, — сказала она. — Да? — Здесь я подружилась с Наруто. Он был маленьким и одиноким. Как я. — А теперь? — Теперь он большой и одинокий. Но скоро перестанет. — Уверена? — Уверена. У него есть команда. У него есть Саске. У него есть я. Она подошла к качелям, села. — Давно не качалась, — сказала она. — Можно? — Можно, — Какаши сел на соседние. Они раскачивались. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Как в детстве. — Смешно, — сказала Толеу. — Я — капитан Анбу. А сижу на качелях. — Все мы родом из детства, — ответил Какаши. — Даже такие страшные, как ты. — Я не страшная. Я таинственная. — Таинственная — это мягко сказано. Ты пугаешь новобранцев одним взглядом. — У тебя тоже взгляд страшный. Когда ты не ленивый. — Я всегда ленивый. — Врёшь. — Немного. Они качались. Ветер путал волосы Толеу. Луна освещала лицо Какаши — вернее, его маску. — Какаши, — сказала Толеу. — Мм? — Что ты прячешь под маской? Он замер. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Мы знакомы пять лет. Я никогда не видела твоего лица. Это нечестно. — А что ты покажешь взамен? — Я показываю своё лицо каждый день. Даже маску Анбу снимаю, когда захожу в кабинет. — Это не считается. — А что считается? Какаши задумался. — Ладно, — сказал он. — Один секрет за один секрет. Ты первая. — У меня нет секретов. — Врёшь. У каждого есть секреты. Толеу помолчала. — Иногда, — сказала она тихо, — когда я использую белых бабочек, я чувствую свою маму. Будто она рядом. Смотрит на меня. Какаши не перебивал. — Её убили, когда мне было четыре. Я почти не помню её лица. Только руки — тёплые, пахнущие цветами. И когда бабочки обнимают меня — я чувствую то же тепло. Это глупо, да? — Нет, — сказал Какаши. — Это не глупо. Это красиво. — Теперь ты, — сказала Толеу, вытирая глаза — сухие, но блестящие. — Что у тебя под маской? Какаши вздохнул. — Офигенное лицо, — сказал он. — Если бы у тебя было офигенное лицо, ты бы его не прятал, — парировала Толеу. — А вот и прятал. Чтобы женщины падали замертво от одного взгляда. — Ты и так заставляешь женщин падать замертво. Своими опозданиями. — Это другое. Это профессиональное. — Показывай давай. Какаши помедлил. — Ты уверена? — Уверена. Он поднял руку. Зацепил край маски. Потянул вниз. Толеу затаила дыхание. Маска упала. Под ней оказалось… Красивое лицо. Толеу ожидала шрама. Или родимого пятна. Или странной формы губ. Но нет — перед ней было обычное, даже очень симпатичное лицо. Чёткая линия челюсти. Аккуратный нос. Губы — чуть приоткрытые, как будто он сам волновался. И родинка. Одна маленькая родинка под левым глазом. — Ты… красивый, — выдохнула Толеу. — Спасибо, — сказал Какаши, чуть улыбнувшись. Без маски его улыбка была другой — настоящей. — Ты тоже красивая. — Я знаю. Я всегда знала. — Скромно. — Я капитан Анбу. Скромность не входит в мои обязанности. Она смотрела на него. Он — на неё. И вдруг — Какаши потянулся вперёд. Очень медленно. Как будто давая ей время отстраниться. Толеу не отстранилась. Его губы коснулись её губ. Коротко. Легко. Как крыло бабочки. Один поцелуй. Две секунды. А потом он отодвинулся. Толеу сидела, раскрыв глаза. Её лицо стало пунцовым. Сначала щёки. Потом уши. Потом шея. — Ты… — начала она. — Я, — кивнул Какаши. — Ты поцеловал меня. — Поцеловал. — Без спроса. — Ты не возражала. — Я не успела возразить! — Значит, в следующий раз буду спрашивать. — Не надо спрашивать! — То есть ты хочешь, чтобы я не спрашивал? — Я хочу, чтобы ты… — Толеу запнулась. — Извращенец! Какаши рассмеялся. Громко. Искренне. — Ты милая, когда краснеешь, — сказал он. — Я не краснею! Это отражение луны! — Отражение луны не делает лицо пунцовым. — У нас в клане Учиха все так реагируют на луну! — Даже Саске? — Даже… — Толеу остановилась. — Саске не видел луны. Он вообще не выходит на улицу. Какаши улыбнулся. — Ладно, — сказал он, надевая маску обратно. — Пойдём, провожу тебя. — Не надо. Я сама. — Провожу. — Ты опоздаешь на своё следующее свидание. — У меня нет следующего свидания. Только это. — А если я захочу ещё? Какаши замер. — Захочешь? Толеу встала с качелей, подошла к нему совсем близко. — Я подумаю, — сказала она. И, развернувшись, пошла прочь. Какаши смотрел ей вслед. — Какая же ты… — прошептал он. — Извращенец! — крикнула Толеу, не оборачиваясь. — Да, — согласился он. — Точно. Извращенец. --- Тем временем — кусты неподалёку Саске пытался вырваться. — Пустите меня! — шипел он. — Я убью его! — Не надо! — шептала Сакура, держа его за правую руку. — Это же романтично! — Романтично?! Он поцеловал её! Без спроса! — Она не сопротивлялась! — возражал Наруто, держа левую руку. — Ты видел? Она покраснела! — Она покраснела, потому что он извращенец! — Саске-кун, успокойся! — Сакура изо всех сил тянула его назад. — Ты сейчас выскочишь и всё испортишь! — А я и хочу испортить! — Не надо! — Пустите, я сказал! Наруто и Сакура переглянулись. И одновременно усилили хватку. Саске дёрнулся — и все трое с грохотом вывалились из кустов. Прямо перед Какаши и Толеу. Тишина. Толеу смотрела на троих своих учеников. Саске — красный от злости. Сакура — красная от смущения. Наруто — красный, потому что при падении ударился носом о землю. — Мы… мы не шпионили! — быстро сказал Наруто. — Да мы просто гуляли! — подхватила Сакура. — Ага! Гуляли! — подтвердил Наруто. — В кустах! Вечером! Всем классом! Саске молчал. Он сверлил Какаши взглядом, который обещал медленную и мучительную смерть. — Саске, — сказала Толеу. — Что? — Ты обещал, что не будешь следить. — Я не следил. Я… охранял. — От кого? — От него, — Саске ткнул пальцем в Какаши. — Он подозрительный. — Я твой учитель, — невозмутимо сказал Какаши. — Ты — извращенец, который поцеловал мою сестру! — Она не твоя сестра. — Неважно! Толеу вздохнула. — Все домой, — сказала она командирским голосом. — Саске — спать. Сакура — не лезть не в свои дела. Наруто — больше не падать лицом в землю, это негероично. — А как же… — Домой, я сказала. Они поплелись. Саске на прощание бросил на Какаши такой взгляд, что тот невольно поёжился. — У тебя странная семья, — сказал он Толеу. — У тебя странная команда, — ответила она. — Мы квиты. — Нет, — покачал головой Какаши. — Мы не квиты. Ты должна мне ещё один поцелуй. — За что? — За то, что я показал лицо. — Я не просила. — А я не просил разрешения целовать. И ничего. Толеу посмотрела на него. Луна. Тишина. Где-то вдалеке ругаются Саске, Наруто и Сакура. — Может быть, — сказала она. — Когда-нибудь. — Я подожду, — сказал Какаши. — Извращенец. — Только для тебя. Она развернулась и пошла домой. Красная. Счастливая. С белой бабочкой, кружащей над головой. --- Дома — поздняя ночь Толеу сидела на кровати и смотрела в стену. Потрогала губы. — Он меня поцеловал, — прошептала она. Белая бабочка села на подушку. — Он меня поцеловал! — повторила она громче. Бабочка взлетела. — Он красивый! — сказала Толеу. — У него родинка! Она упала на подушку и зарылась лицом в одеяло. — Извращенец, — донеслось приглушённо. В дверь постучали. — Ты там жива? — спросил Саске. — Жива, — ответила Толеу. — Ты кричала. — Я пела. — Ты не умеешь петь. — Сегодня научилась. Саске помолчал. — Толеу, — сказал он. — Ты правда… он тебе нравится? Она села на кровати. — Не знаю, — ответила честно. — Но сегодня — понравился. — Это опасно. — Знаю. — Ты можешь пострадать. — Знаю. — Он старше. — Это я уже слышала. Саске вздохнул. — Тогда… будь счастлива, — сказал он. — Если сможешь. — Спасибо, пиявка. — Спокойной ночи, карга. Он ушёл. Толеу легла. Закрыла глаза. Перед глазами — Какаши. Без маски. С улыбкой. — Извращенец, — прошептала она в последний раз. И заснула. С улыбкой. Белая бабочка свернулась калачиком на её плече и тоже, кажется, заснула.