Хён, позволишь мне?..

Что делают люди, чтобы не быть в одиночестве? Кто-то женится, заводит кучу детей, чтобы дом всегда был наполнен радостными визгами. Бесконечно выезжает с детьми, а затем и внуками на природу, в океанариум, в цирк. Кто-то выбирает большие и громкие компании, тусовки в клубах или в загородных домах. Плотно расписанные выходные, бесконечные звонки и сообщения от кучи знакомых или едва знакомых людей. Но иногда с лихвой хватает одного человека. Одного-единственного, и сразу на всю жизнь. Они всегда были близкими друзьями. Даже больше, наверное. Соулмейт, семья – как ещё можно назвать человека, с которым всегда было тесное общение, а затем и совместная работа в одной компании, бок о бок, вот уже пятнадцать долгих лет? Их родители тесно дружат, особенно отцы. Ходят вместе на рыбалку, читают в гармоничном молчании газеты. Все четверо старших называют обоих парней сыновьями и любят почти одинаково. Ким Намджун всегда знал, что в этом хаотичном, полном тревог и неопределённостей мире у него есть человек, с которым любые проблемы отходят на второй план. Сокджин хоть и старше его на два с лишним года, в саморефлексии любого рода не нуждается. Чётко стоит на земле обеими ногами и спокойно принимает всё, что не может изменить. Может быть, он такой уверенный, потому что с детства был симпатичным ребёнком, а уж когда вырос, стал самым настоящим красавцем. Неплохой рост, широкие плечи, тонкая талия. И просто невероятное лицо: большие глаза, ровные брови, прямой нос, пухлые губы. Окружающие всегда относились к нему предвзято. Стоило Сокджину лишь слегка улыбнуться, люди были готовы выполнить любую его просьбу. Помимо этого, хён был невероятно красивым и внутри. Не было более внимательного коллеги, чем он. Не было более заботливого человека. Сколько раз за эти годы Джин (а именно так его называют близкие) заваливался к другу без предупреждения с едой и пивом. Играл до ночи в видеоигры в квартире Намджуна (по большей части один, его игровые навыки были слишком высокими), ел, пил и громко смеялся. И только под конец вечера, когда любой тактичный человек понимает, что нехорошо злоупотреблять гостеприимством, задавал пару вопросов. Обычно скучающим, напускно-равнодушным тоном. Но вопросы эти были в цель. И Намджун каждый раз преисполнялся искренней благодарностью к хёну. Будучи замкнутым и тревожным, он мало кому мог доверять. Но этот яркий человек со странным смехом читал его лучше, чем тактические ходы боссов в любимой игре. Несмотря на маску несерьёзного дурачка, всегда тонко чувствовал и был готов помочь в любой момент. Понятие помощи и поддержки у хёна было настолько широким, что он буквально был готов отдать всё, что у него есть. Это всегда удивляло и как-то обезоруживало – наблюдать за тем, как Джин в любой момент мог предложить купить что-то дорогое. Или снять вещь прямо с себя и тут же подарить. Несмотря на все плюсы такой крепкой дружбы, приходилось мириться и с недостатками близкого человека. Сокджин был откровенно странным. Даже после стольких лет тесного общения Намджун не всегда мог предугадать, выкинет хён что-то или нет. Хотя, надо заметить, на работе тот вёл себя безукоризненно и очень даже профессионально. Конечно, и подчинённым приходилось слушать его дурацкие шутки, но Джина, с его тёплой улыбкой и искрящимся взглядом, невозможно не любить. Поэтому все коллеги вздыхали, устало переглядывались, но терпели. В очередной раз утонув в своих рассуждениях, Ким Намджун взъерошил волосы, тяжело вздохнул и принялся за уборку бардака, который остался после очередного визита хёна. Убирать вообще-то было почти нечего: помыть посуду, выбросить контейнеры, пустые банки да протереть стол. Но хотелось чем-то себя занять, чтобы не думать об этом. – Курица в соусе быстро ушла, – разочарованно произнёс Сокджин пару часов назад в этой же квартире, сидя за столом. Он взял последнюю ножку в соусе и положил на тарелку младшему. Только потом парни сообразили, что пачкать тарелки было необязательно, можно было поесть прямо из контейнеров, в которых привезли еду, но было уже поздно. – Что ты, хён, ешь сам, ты старше! – Ты недавно повредил ногу, поэтому должен есть ножки, – поучительно ответил Джин, не допуская дальнейших споров. Выглядел он при этом жутко уверенным в себе. Намджун хмыкнул. И впрямь недавно подвихнул ногу, но сейчас уже всё было хорошо, даже костыли не требовались. Детская байка, но чужая забота всегда его трогала, поэтому отказать хёну он не смог и запустил в нежное мясо зубы. – Знал бы, что мы так быстро её съедим, купил бы больше, – продолжил Сокджин, отхлёбывая лимонад из банки. Он вообще-то очень редко пил алкоголь и только за компанию. – Вот всегда так. Все говорят, что хотят жареную, с корочкой, но в итоге её никто не ест. – В соусе вкуснее, – неразборчиво подтвердил хозяин дома, наслаждаясь острым и сладковатым вкусом. – Я вообще жареную только для других покупаю, – заметил Джин, неприязненно глядя на второй лоток, полный зажаристых симпатичных кусочков. – Сам не ем. – Что, совсем не ешь? Правда? – это было новостью. Намджун знал, конечно, что хён отдаёт предпочтение мягкому мясу, но чтобы именно не любить… Вечер после работы. Отдых, еда, дружеские посиделки. Самый банальный разговор двух людей. Вполне логично наслаждаться едой и обсуждать гастрономические вкусы друг друга, так ведь? А потом случилось то, что никак нельзя было предугадать. – У меня нёбо чувствительное, поэтому не ем. Хрустящая корочка его царапает, поэтому я люблю размокшее мясо. Его есть проще и приятнее. – Джин взял салфетку и принялся вытирать испачканные губы. Намджун, который к тому моменту расправился с ножкой и взял жареную грудку, чтобы обмакнуть её в остатки соуса, осёкся. Показалось, что ослышался. – Царапает? – Ага, – как ни в чём не бывало подтвердил Сокджин, одним глотком допивая лимонад, отставляя в сторону пустую банку и сладко потягиваясь. – Есть во мне что-то аристократическое. Не зря же я такой красавчик, ха-ха-ха… Хён ещё долго посмеивался над своей абсолютно не смешной шуткой. Но Намджуну было всё равно. Он конкретно так завис и перестал реагировать на что-либо. Только время от времени бросал косой взгляд на губы Джина, на крохотное пятно от соуса в уголке. Иногда одной фразы хватает, чтобы всё изменилось. Внутри подняло голову что-то незнакомое. То, чего не было раньше. То, с чем Джун точно не был знаком. Внезапно захотелось провести пальцам по этим идеальным губам. Узнать, насколько они мягкие. Затем раздвинуть губы. Коснуться языка. Ощутить его тепло и влажность. И – от одной такой мысли внутри всё задрожало от предвкушения – притронуться к его нёбу, провести легонько. Проверить, так ли чувствителен его любимый хён, как он говорит.