Хён, позволишь мне?..

Намджун подъехал к зданию, в котором находился офис. Приткнувшись у бордюра, просто заглушил мотор, зевнул и со вздохом взял телефон. Права получил недавно, после долгих лет и множества провальных попыток, чем очень гордился. Но с парковкой всё обстояло по-прежнему туго, поэтому Мэгги, его помощница, вызвалась его обучать, чтобы начальник набирался водительского опыта. – А чего из машины вышел? – крикнула девушка, подбегая буквально через три минуты после звонка. Длинная юбка развевалась, светлые волосы раздувало ветром. Выглядела она несравненно бодрее своего босса. – Садись давай. Только на пассажирское. Ким Намджун вздохнул ещё раз. Для него это всё было очень неловко (учитывая, что «наставница» его почти на десять лет моложе), но нужно же учиться. Всё действо заняло несколько минут. Помощница наглядно показывала, что нужно делать, и старалась проговаривать все моменты. Когда вышли из машины, Мэгги бросила ему ключи, которые Намджун чуть не уронил, но всё-таки успел подхватить. – Да не понял ты нифига, – констатировала девушка, беря его под руку. От неё нежно пахло ландышами, что не слишком соответствовало бойкому характеру хозяйки. – Пойму, – решительно дёрнул головой Намджун. – Рано или поздно. – Знаю, – с некоторой ноткой гордости ответила Мэгги, заводя его в здание. – Ты парень упорный. Пока они поднимались на лифте, девушка эмоционально рассказывала, как прошли её выходные. Каталась со своей половинкой на байке, потом был романтический пикник на берегу реки. Всё, как и полагается влюблённой двадцатитрёхлетней девушке. По негласному правилу, как только лифт остановился на нужном этаже, помощница стала чуть серьёзнее и сразу отбросила панибратство. – С тобой очень хочет пообщаться продажник из фирмы N, весь телефон мне оборвал, а ведь ещё и десяти нет. Говорит, что их программа может собирать и анализировать упоминания так, как никто на рынке… – Пусть лесом идёт, – досадливо наморщился Намджун, направляясь к своему кабинету. – Слышал я уже про эту чудо-программу. Он такие бабки запросил, я за эти деньги вручную все данные буду собирать, при свете свечи, в деревянном доме в глухом лесу. И записывать буду чернилами на свиток пергамента. Думал, что десять тысяч за квартал – это много, а потом он сказал, что это за месяц… – Тогда скажу, что на этой неделе у тебя очень плотный график, – со смешком произнесла Мэгги, усаживаясь за своё место у входа. Намджун показал ей большой палец и спрятался в своём кабинете. Поставил стаканчик с кофе, снял и аккуратно повесил на спинку кресла пиджак. Сощурился от света и торопливо опустил жалюзи. Окно в этом помещении было большим, почти на всю стену, а вид из него был великолепным. Но не с утра. Он поднимет жалюзи вечером и будет любоваться на огни никогда не спящего города. Наконец, усевшись, тут же посмотрел на фотографию. Вообще их было две: на первой он с друзьями, четверо парней, улыбаясь, смотрели в камеру. Бокалы, дружеские объятия. На второй – большое семейство Кимов: Намджун, Сокджин и их родители. Все шестеро в лодке на реке. Оранжевые спасательные жилеты, панамки от солнца и удочки. В который раз за это бесконечное утро вздохнул. В последнее время стал очень плохо спать: мысли о хёне преследовали бесконечно, не давали покоя. Они и пугали, и возбуждали. Казалось, что такими развратными мыслями парень очерняет долгие годы счастья, взаимопонимания и крепкой дружбы. Примерно пять минут Ким Намджун занимался самобичеванием, затем напялил очки, нахмурился и приступил к работе. Ответил на все письма, согласовал пару макетов, внёс правки по текущим задачам, провёл несколько нудных созвонов. От очных совещаний отказались давно – все сотрудники два-три дня в неделю работают из дома, каждый по своему графику. Гибрид – лучшее изобретение человечества. Счастливые лица коллег, которые успевают жить жизнь и в два раза уменьшившиеся расходы на аренду офиса. Всё гениальное просто. Рутина закрутила нещадно: то телефон звонил, то на почту что-то прилетало. Затем пришла коллега с образцами сувенирной продукции. Они долго копались в футболках, блокнотах и кружках, оценивали качество нанесения, прикидывали, нужно ли разнообразить цветовую палитру. Время пролетело незаметно, поэтому Намджун натурально вздрогнул, когда в его кабинет вошёл, да нет, ворвался Хосок. Как обычно, в светлом и просто обставленном кабинете друга Хосок выглядел, как нелепое яркое пятно. Оранжевая вязаная шапка с помпоном (зачем, ведь на улице тепло?), огромный, размеров на десять больше свитшот в тон. Широкие штаны с вытертыми коленями, объёмные ботинки. И милая вязаная сумочка через плечо.  – Намджун-а-а-а, чего сидишь здесь, как приклеенный? Все твои сотрудники уже давно пообедали, такими темпами язву желудка заработаешь! – возмущённо воскликнул приятель. – Бросай все свои дела нафиг, мы идём есть! Чтобы показать серьёзность своих намерений, друг отобрал у хозяина кабинета очередной договор и швырнул на подоконник. С Чон Хосоком лучше во всём соглашаться, потому что объяснить ему причину отказа – какой бы серьёзной она ни была – не представляется возможным. Намджун без лишних слов снял очки и поднялся с места, захватив пиджак со спинки. Накинул его на плечи, чтоб освободить руки, и двинулся за Хосоком, который абсолютно не затыкался и рассказывал обо всём сразу: как прошла первая половина дня, куда они пойдут есть, как пришлось повздорить с учеником и без конца, без конца, без конца… – Джун, я тебе говорил, что в этой рубашке и очках ты похож на интеллектуального якудзу? Ну, знаешь, того, кто на досуге взламывает Пентагон, но и пристрелить соперника не постесняется! Ты не мог бы одеваться не так мрачно? Хотя бы в тон своего кабинета, – выпалил Хосок, нещадно пихая друга локтем в бок. Намджун лишь беспомощно улыбнулся. Бесполезно было просить друга держать руки при себе – любая эмоция Хосока сопровождалась тем, что люди вокруг от него получали. Исключение, пожалуй, составляли только девушки – вот с ними он был галантен и почтителен. – Хоби, ну не всем же ходить в широких штанах и огромных кроссовках. Я всё-таки в офисе работаю, хоть и дресс-кода особого нет. – Причём тут это? Я говорил о цветах. И вообще, ты просто завидуешь моему стилю, – хмыкнул друг, продолжая шлёпать Джуна по плечу. Ким Намджун был с ним в этом искренне согласен. Его поражала и восхищала смелость Чон Хосока. Любой невежда мог подумать, что Хоби ходит в том, что удаётся найти в мусорных контейнерах: одежда мешковатая, иногда даже чересчур. Странные сочетания цветов и аксессуаров. Но это до первого просмотра Met Gala или похожего модного мероприятия. Друзья прошли примерно квартал (по настоянию Хоби на обед всегда ходили пешком, пытались таким образом держать себя в форме) и устроились в милом итальянском ресторанчике. Хосок был доволен тем, что попал в набирающее популярность место, а Намджун – что ассортимент блюд из нелюбимых им морепродуктов был мизерным. Устроились за небольшим круглым столиком в углу и принялись методично уничтожать бизнес-ланч. На большее фантазии не хватило. Джун не отказался бы от бокальчика красного в качестве аперитива, но Хоби, не слишком большой фанат выпивки, тем более в рабочее время, отрицательно покачал головой. Хосок с набитым ртом много рассказывал про предстоящие соревнования, о том, как волнуется за своих учеников. Работой он горел сильнее Намджуна, сильнее, чем кто-либо в этом мире – танцевал лет с двенадцати, много побеждал и получал гранты. Ему прочили блестящую карьеру в шоу-бизнесе, предлагали контракты, но этот странный человек в конце концов просто открыл студию танцев. Самые амбициозные родители этого города жаждут, чтобы их ребёнок учился именно в студии Чон Хосока – расписание забито, график составлен на месяцы вперёд. Именно на гребне своей популярности Хоби обратился в агентство Намджуна. Будучи профессиональным танцором, он абсолютно ничего не понимал в продвижении бренда. Работа закрутилась, и как-то совсем незаметно парни стали друзьями. У Хосока теперь даже есть магнитный пропуск, который и позволяет ему врываться в кабинет друга, как к себе домой. Мэгги даже перестала предупреждать Джуна о внезапных визитах приятеля – знает, что того просто не остановить. Когда и суп, и паста были съедены, а безалкогольный мохито выпит, парни вразвалку, уже гораздо медленнее, чем раньше, двинулись назад. После такого плотного обеда торопиться не хотелось. – А где Джин-хён? – внезапно спросил Хосок, чем заставил друга тревожно поёжиться. – Он же обычно в твоём кабинете бывает чаще, чем в своём. Я думал, втроём пообедаем, даже и не зашёл к нему. – Он сегодня спикер на мероприятии. Возможно, до вечера там проторчит, если кормить будут бесплатно. А они, скорее всего, будут. «Бесплатно» – любимое слово Сокджина. Вспомнив об этом, парень тихонько хмыкнул. – Вот ведь, – Хоби широко улыбнулся, нисколько не обижаясь из-за его отсутствия, а только радуясь за хёна. – Вечно он в центре внимания. Старается на благо компании. Участие платное? – Да. – И сколько вы заплатили? – Не мы платили, – ответил Джун, на ходу разминая шею и плечи. – Организаторы предложили ему гонорар за выступление. Пару минут друг изумлённо молчал, что вообще-то бывает нечасто. – Я в шоке. То есть он уже такого уровня достиг? Типа приглашённой звезды? Хедлайнера? Обалдеть… Намджун удивлённо взглянул на друга, который с лёгкостью мог сделать медийную карьеру, да и сейчас являлся не последним человеком в этом городе. Местные знаменитости жмут руку при встрече, элита, чьи дети занимаются в его студии, расшаркивается. Он это серьёзно, интересно? – А почему не ты, Джун? Ты же тоже превосходный оратор? – Немного не мой профиль, – легко пожал плечами парень. Соперничества между ним и Сокджином никогда не было и быть не могло. – Там больше про таргетинг и всякое такое. Плоховато в этом соображаю. Хосок принялся петь им обоим дифирамбы, мол, какие они крутые профессионалы, а он даже собственную налоговую декларацию с трудом может заполнить. Джун слушал его вполуха, а сам думал. Думал о том, что впервые в жизни был рад тому, что Сокджина нет сегодня на работе. От этого вновь накатило чувство вины. Хён абсолютно точно не заслуживал к себе такого ужасного отношения! За этими мыслями Намджун спровадил кое-как Хоби, вернулся на работу. Мэгги вроде что-то ему говорила, но он прослушал и просто молча закрыл дверь своего кабинета. Только он уселся и принялся вводить пароль, чтобы пробудить комп, дверь со стуком распахнулась. На пороге стоял Мин Юнги, в его обычно равнодушных глазах плескалось раздражение. Позади маячила встревоженная помощница. – Господин Мин, я же сказала вам, что он примет вас попозже… – Всё нормально, Мэгги, – махнул рукой Джун. – Можешь идти, я с ним разберусь. А про себя подметил: Юнги она почему-то называет мистером Мином, тогда как и Сокджина, и Намджуна величает только по имени. Боится, что ли? Девушка недоверчиво на него посмотрела, но пожала плечами и быстро удалилась, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. – Как вы все меня заебали! – Коротко, но ёмко заявил Юнги и плюхнулся на стул напротив. – И тебе привет, – хмыкнул хозяин кабинета, поднимая глаза от компьютера так неохотно, будто перед ним сидел не начальник службы безопасности, а навязчивый уличный торговец, который сейчас начнёт втюхивать чудо-пылесосы. – Вот это что? – без лишних церемоний спросил хён, бросая на стол какие-то бумаги в файле. Джун взял их и неторопливо изучил. Потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, о чём сейчас пойдёт речь. – Договор. Судя по всему, с нашим подрядчиком. – Так какого хрена он не типовой?! – фыркнул приятель, раздражённо встряхивая хвостом на затылке. – Сколько раз говорил, не надо по их договорам заключаться, пускай наш подписывают. Они туда понапихали херни всякой… – Короче, не согласовываешь, – подвёл итог этой тираде Намджун. – Разумеется, нет, – вздохнул Юнги. – А почему ты не позвонил? Или не отправил мне письмо? – Не в первый раз уже такое, – почесал подбородок Юнги. – Кто-то из твоих косячит. Надо выяснить, кто, и провести работу. Намджун, не дослушав, уже набирал помощницу. – Уточни, кто занимается договором… – он бегло глянул на титульник, – номер сто пять. Послушал, покивал, положил трубку и тут же её поднял, набирая другой номер. Оказалось, что это было дело рук довольно опытной сотрудницы – три года в компании, ни одного замечания, отличная работа. Но, видимо, опыта в общении с мудаками у девушки было очень мало. Подрядчики, пользуясь мягким характером заказчицы, пытались продавить свои условия. Первые пять минут Джун убеждал испуганную коллегу, что ничего страшного не произошло и что никто её не увольняет и даже не штрафует. Ещё пять минут ушло на краткий инструктаж, в какое пешее эротическое надо посылать не видящих границ допустимого людей. Пока начальник разбирался, Юнги сходил к кулеру, налил себе водички, потыкался в телефон. Достал электронную сигарету, сделал пару затяжек. Намджун с грустью посмотрел, как облачка ароматного пара летят прямо ему в лицо, но никак это не прокомментировал. – Да, именно так. Да, можно погрубее. Если их сб-шник не пропустит наш договор, значит, будем решать вопрос. Или вообще тогда не будет никакого договора. Ну и хрен с ним, с тендером! Ты только больше так не делай, ладно? Если чувствуешь, что насели, или отбивайся, или сразу давай заднюю: мол, ничего одобрить не могу без согласования босса. И подключай меня. Хорошо? Ну и славно. Спасибо, Джули. Пока. Положив трубку, Намджун глянул на Юнги, который уже откровенно скучал. Парень развивал мелкую моторику, складывая журавлика из бумаги для заметок. Вообще, развалился он тут уже как у себя дома: на столе лежала электронная сигарета, стоял баллончик с никотиновой жидкостью. Справа – телефон, стаканчик с водой и ручка. Не похоже было, что приятель собирается уходить. – Задание выполнено, начальник, – шутливо отрапортовал Намджун. – Да слышал я, – лениво отозвался Юнги, продолжая заниматься оригами. – Не глухой. При этом не сдвинулся с места. – Ну а чего ты тут сидишь? – Думал позвать тебя на ужин, Джун, – невозмутимо ответил друг. – И хёна, конечно, тоже. Мне прислали целый ящик крабов – дары от родителей. Один их не осилю. Приглашаю на праздник живота. Для тебя курицу приготовлю, если крабы так невыносимы, – поспешно добавил он, заметив, как вытянулось лицо напротив. – Прости, друг. Не смогу. Работы много. Позови… ах, нет, Хосок сейчас тоже очень занят – готовит своих детей к какому-то крутому соревнованию. Юнги, несмотря на показную грозность и деланное безразличие, был очень тёплым и заботливым человеком. На работе – строгий перфекционист, за её пределами – самый лучший и понимающий хён. И очень деликатный, никогда не полезет в душу, не получив предварительно разрешение хозяина. Но всё же что-то промелькнуло в его глазах. – Всё в порядке? – Да, конечно, – слишком быстро ответил Намджун, вознося мысленные хвалы всем богам за смуглую кожу, на которой почти не заметен румянец.  – Ну тогда хорошо, – протянул хён, неторопливо поднимаясь на ноги и с хрустом потягиваясь. Наклонился и начал собирать все разложенные на столе вещи. – Если передумаешь – звони в любое время дня и ночи. – Прямо в любое время? – усмехнулся Джун. – Конечно, в любое, – с лёгким удивлением подтвердил Юнги. Кивнул и скрылся за дверью. Маленький аккуратный журавлик остался на столе. Святой человек. Намджун принялся за работу, хотя утренняя продуктивность уже рухнула в пике. Обычно после обеда хочется спать, но парень чувствовал себя так, будто закинулся несколькими шотами эспрессо подряд. Разумеется, этому поспособствовали друзья, которые без конца упоминали Сокджина, заставляя Джуна чувствовать себя всё хуже и хуже. Но хозяин кабинета уже сделал выбор. Никуда он не пойдёт, ни на каких сборищах присутствовать не станет, пока его не отпустит. Пока он не перестанет смотреть на полные губы, а начнёт снова в глаза. Это какой-то морок, наваждение. Так ведь не бывает! Невозможно дружить с человеком много-много лет, и затем внезапно воспылать к нему страстью. Намджун сам не заметил, как поднялся с места и принялся нервно нарезать круги по кабинету. Окей. Сокджин – невероятно красив. Это факт. Джун всегда восхищался его внешностью, его умением себя подать, его уверенностью в себе. Учитывая, что он сам по корейским меркам страшненький, ему такая самооценка никогда не грозила. Он прекрасный человек, великолепный друг. Не знает, что такое личные границы, частенько выбешивает своей навязчивостью, но это то, без чего жизнь Намджуна уже не является полноценной. И это нормально. Для близких друзей. Друзей ли? Джун остановился, когда почувствовал тяжесть в ногах. Глянул на часы – прибавилось две тысячи шагов. Теперь понятно, почему устал. Обошёл свой стол, попутно прихватив журавлика Юнги, и плюхнулся в кресло. Повертел поделку в руках. Сколько там их нужно сделать, чтобы желание исполнилось?.. Но тут зазвонил телефон, и Намджун так и не успел сформулировать своё желание. Чего же он хотел в тот момент – чтобы эти странные эмоции исчезли или чтобы Сокджин позволил ему проверить чувствительность своего рта?