Marvel 11: Маска Героя

Утро я встретил с замечательным настроением, и даже немного побаливающая после вчерашнего алкоголя голова на это почти не повлияла. Я лежал на спине, слушая мерный шум прибоя за приоткрытым окном, и задумчиво пялился в белый потолок. Мысли текли плавно и как-то непривычно умиротворённо. Интересно, это так наличие красавицы под боком повлияло, флэшбеки сделали своё грязное дело или эффект после «промывки мозгов» от того кровососа? Вообще, должен признаться: для меня подобный формат отношений – это что-то в новинку. В своей прошлой жизни я был человеком довольно консервативных взглядов и сексом я занимался исключительно находясь в полноценных, серьёзных отношениях. Вся эта тема с «друзьями с привилегиями» или спонтанными перепихонами на одну ночь после клуба всегда казалась мне чуждой, поэтому сейчас, проснувшись в одной постели с девушкой, которую я ещё вчера считал просто хорошей подругой, я чувствовал себя… немного некомфортно. И слегка непривычно. Да, знаю-знаю. Такие размышления совершенно не подходят суровому, циничному попаданцу в чёртов Марвел 11, который по законам жанра должен нагибать систему и коллекционировать гарем, но мне, честно говоря, плевать – я просто признаю свои чувства и не собираюсь строить из себя бесчувственного альфа-бабуина. Но, отбросив морализаторство, нельзя не отметить один факт: секс с Генриеттой был просто отвалом башки! Наверное, это лучший опыт за обе мои жизни и тут у меня возникает резонный вопрос к местному мироустройству: почему? Либо моё новое молодое тело обладает какой-то запредельной чувствительностью, либо это особенность самой Генриетты – мало ли как на её физиологию повлияла их родовая болячка (уж в Марвеле-то…)? А может, здесь вообще все девушки такие страстные и инициативные из-за местных укладов? В любом случае, жаловаться я точно не собирался. Рядом завозились. Генриетта сладко потянулась, выгибаясь под простынёй, как довольная кошка, и сонно приоткрыла свои глаза. — М-м-м… Доброе утро, Хаммер. — Девушка сдвинулась ближе, закидывая на меня ногу и устраивая подбородок на моей груди. — Доброе, Колючка, — я мягко улыбнулся и провёл рукой по её растрёпанным иссиня-чёрным волосам. — Как спалось? Она тихо фыркнула, потираясь носом о мою ключицу. — Если не вспоминать про тот ужас в клубе… то ночь была просто потрясающей, — она слегка прикусила губу, и вдруг на её лице, обычно уверенном и дерзком, промелькнула тень неуверенности. — Слушай, Зик… — М? — Я хотела попросить тебя… — Генриетта отвела взгляд, вырисовывая указательным пальцем невидимые узоры на моей груди. — Давай пока сохраним это в тайне? Ну, то, что было между нами. Я вопросительно приподнял бровь, хотя, в принципе, уже догадывался, куда дует ветер – мы ведь не простые подростки. — Это связано с твоим отцом? — В точку, — девушка тяжело вздохнула. — У нас с ним сейчас… всё очень сложно. Я на него вроде как дуюсь за то, что мне пришлось просидеть в этой чёртовой Германии почти три года, как в золотой клетке. Нет, я понимаю, что это было ради моего же блага, ради лечения и всё такое, но… это не отменяет того факта, что он вёл себя как сраный тиран! А ему, в свою очередь, категорически не нравится то, какая я «своевольная» и «свободолюбивая». Если отец узнает, что я только вернулась и сразу же закрутила роман с наследником его конкурента… Он либо запрет меня в башне Озкорп под круглосуточной охраной, либо попытается использовать нас с тобой в своих корпоративных играх, а я не хочу ни того, ни другого. — Она подняла на меня глаза, в которых читалась искренняя просьба, смешанная с лёгким страхом того, что я могу обидеться. Умная девочка, всё правильно понимает – смешивать наши семьи сейчас, когда у обоих патриархов проблемы (у одного смертельное демоническое проклятье, у другого – конкуренты и прогрессирующая генетическая болезнь), было бы верхом идиотизма. — Эй, — я аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза, и нежно поцеловал в губы. — Я всё понимаю. Тайные отношения – значит тайные отношения, красавица – уж поиграть в шпиона ради такой умницы я в силах. Генриетта смущённо пискнула что-то неразборчивое и поспешно уткнулась лицом мне в шею, пытаясь спрятать своё покрасневшее лицо. Забавно, что в мире, где девочек с пелёнок учат быть сильными и независимыми, простая нежность почему-то действует куда сильнее, чем в моём прошлом. Причём не потому, что они «слабее» – скорее наоборот. А ведь в моём родном мире эти слова восприняли бы как должное или даже как какую-то глупость, а здесь обычная, сказанная в лоб фраза оказывает такой сильный эффект. — Кстати, мы опаздываем, — ещё раз коротко поцеловав её, я нехотя выбрался из-под тёплого одеяла. — Ты ведь собираешься вернуться в школу? Ну так вот, если мы не хотим опоздать к первому уроку, то нужно вставать... Наш статус, конечно, прощает многое, но являться вместе к середине дня после твоего официального возвращения в страну – слишком уж палевно. Генриетта обречённо застонала, зарываясь лицом в подушку, но уже через минуту натянула на себя мою свободную белую футболку, которая смотрелась на ней просто отлично, едва прикрывая бёдра. Пока я проверял на раскладушке утренние сводки по Стрэндж и краткий отчёт от СБ по обстановке вокруг «Кровавого Рассвета» (там, ожидаемо, уже вовсю работала «чистилка» из купленных копов, списывая всё на разборки наркокартелей), девушка босиком прошлёпала на кухню. — Зик! — донёсся оттуда её возмущённый голос. — У тебя в этом холостяцком притоне вообще есть нормальная еда? Хоть что-то кроме кофе? — Можешь в холодильнике глянуть! А ещё верхний шкафчик слева от плиты! — крикнул я, не отрываясь от экрана. — Там моя заначка с закусками! Послышался хлопок дверцы, шуршание пакетов, а затем наступила тишина, которая сменилась крайне красноречивым фырканьем. В комнату вернулась Генриетта, брезгливо держа двумя пальцами ярко-жёлтую пачку дешёвых чипсов с яркой надписью «Экстра-Сыр». — Хаммер, ты серьёзно? — она потрясла пачкой в воздухе. — Наследник многомиллиардной компании, человек, который ужинает в ресторанах с тремя звёздами Мишлен, держит у себя дома эту гадость? Они же на вкус как картон, посыпанный какой-то ядрёной химозной дрянью! Я попробовала одну, и у меня язык до сих пор щиплет! Я посмотрел на пачку и тепло усмехнулся. — Ничего ты не понимаешь в кулинарном искусстве, Колючка. Можешь сделать тосты, раз уж тебе не заходят «чипсы со вкусом химии». Девушка лишь закатила глаза и отправилась делать тосты, а я мысленно вернулся к этим самым чипсам. Забавная штука – ностальгия. В своей прошлой жизни я обожал именно такую дешёвую, вредную дрянь. Мы с друзьями со двора покупали их пачками, запивали дешёвой газировкой и шутили, что жрём голимую «химию», в которой от сыра только жёлтый краситель на пальцах. Иногда я ем их уже в этой жизни и это помогает успокоится не меньше, чем сигареты. Ещё в прошлой жизни, я просто до одури любил шаурму – сочную, с чесночным соусом, поджаристым лавашом и мясом с вертела, но сколько бы я ни пытался найти ту самую «пищу богов» в Нью-Йорке – всё мимо. Я покупал её в уличных вагончиках в Квинсе, заставлял наших шеф-поваров готовить элитные вариации с мраморной говядиной и трюфельным маслом, пробовал домашние рецепты… Эмоций – ноль, никакой ностальгии… А вот эти ядовито-жёлтые чипсы со вкусом «таблицы Менделеева», которые продаются на каждой заправке за пару баксов, почему-то раз за разом возвращали меня в то беззаботное детство, и отказываться от этого маленького удовольствия я не собирался. Быстро перекусив тостами (и чипсами) и приведя себя в порядок, мы прыгнули в машину – пусть школьной формы для Генриетты у меня не было, но, я думаю, ей простят такую мелкую оплошность. Мы поехали на бронированном седане от «Hammer Industries», за рулём которого, как всегда, сидел молчаливый Кайл, который загадочно лыбился… Нет, по его лицу этого понять нельзя было, но я вот чувствовал каким-то шестым чувством, что мужик лыбится, даже с его вечно серьёзной рожей! Генриетта залипала в телефоне, а я смотрел в окно на проносящиеся мимо улицы и прокручивал в голове примерный таймлайн. На дворе стоял май 2009 года, и меня в последнее время очень смущает, что события здесь развиваются куда быстрее, чем в оригинальной киновселенной и вселенной комиксов, которые я помнил. Там перерывы между глобальными событиями могли занимать годы, здесь же Тони (она же Антония) Старк уже сидит в афганской пещере, Паркер вот-вот поедет на ту самую экскурсию в «Озкорп», где её цапнет паук (поездка состоится 22 мая, в пятницу после уроков), Норман Озборн уже доводит до ума формулу «Оз», ещё и Стрэндж скоро Камар-Тадж искать начнёт… Всё происходит как-то уж слишком быстро и мне нельзя было отставать ни на шаг – там ведь ещё пришельцы должны будут вторжение устроить скоро, причём насколько скоро – неизвестно! А потом всякие демоны-боги, мутанты, секретные культы, иномирные империи, древние артефакты и прочая «радость», от которой любой нормальный человек должен был бы поседеть, переехать в глушь и завести огород. Правда, зная Марвел, огород через неделю оказался бы построен на месте захоронения какого-нибудь доисторического божества, а кабачки мутировали бы в разумную агрокультуру с претензиями на мировое господство… Это, кстати, не шутка – читал я как-то комикс с подобным сюжетом и повторять его желанием не горю. Спустя пару минут мой взгляд зацепился за вывеску больницы Metro-General, мимо которой мы как раз проезжали. Именно там раньше работала доктор Стефани Стрэндж – гениальный, но слишком высокомерный нейрохирург, которой в будущем суждено стать Верховной Волшебницей Земли. Да-да, здесь Стрэндж тоже оказалась женщиной. Поняв, что мои поиски Камар-Таджа ни к чему не приведут, я пошёл другим путём – я нанял частного детектива. Самого обычного, крепкого наёмника без суперсил, и приказал ему установить круглосуточное наружное наблюдение за доктором Стрэндж, которая недавно пришла в себя после трагической аварии, в которой она потеряла чувствительность и способность управлять руками. Глупо ли я поступил, доверив такое важное дело такому человеку? На первый взгляд – глупо, но я обладал некоторыми послезнаниями и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что маги из Камар-Таджа (а они сто процентов приглядывают за своим будущим лидером, даже если сама Стефани об этом ни сном ни духом) засекут моего топтуна в первые же часы. Обычный человек против чародеев – это даже не смешно, но в этом и заключался мой план! Наёмник был наживкой. Когда маги заметят слежку, у них будет два пути: либо затихариться и, например, стереть наёмнику память, либо аккуратно вызнать через него, кто именно посмел сунуть нос в дела, окружающие будущего Верховного Мага. И, зная характер Древней, я искренне надеялся именно на второй вариант. Пусть лучше они просканируют мозги бедолаги и выйдут на «Zik Enterprises». Как там говорилось? «Если гора не идёт к Магомету, придётся заставить гору заинтересоваться тем, почему Магомет копает под её будущую преемницу». Главное – чтобы они пришли разговаривать, а не стирать память уже мне. Впрочем, я – Хаммер, а к таким фигурам обычно приходят договариваться. — Приехали, босс, — ровный голос Кайла вырвал меня из размышлений. Мы остановились перед коваными воротами Мидтаунской старшей школы науки и технологий. Стоило нам выйти из салона, как я невольно замер, оглядывая школьный двор. Чёрт возьми, как же сильно всё изменилось с того дня, когда я впервые ступил на порог этого заведения. Ребята сильно подросли как внешне, так и внутренне, я уже не был «неизвестным новичком», а стал частью команды, да и в последнее время (тьфу-тьфу-тьфу) не происходило ничего из ряда вон, вроде нескольких покушений, из-за которых первое время моего пребывания в этом мире я был потерянным. — Спасибо, Кайл. Будь на связи, — бросил я водителю. Тот коротко кивнул, и тонированное стекло плавно поднялось. Мы с Генриеттой направились к главным дверям, но не успели пройти и десяти метров, как нас окликнул до боли знакомый, звонкий голос: — Зик! Я обернулся и невольно улыбнулся. К нам широким шагом приближалась Юджиния, или же Джина Томпсон. Местный аналог Флэша Томпсона, звезда школьной баскетбольной команды и, по совместительству, главная головная боль ботаников в прошлом. Сейчас же – вполне адекватная девчонка, с которой мы неплохо поладили в первый же день и сейчас продолжали дружить и общаться. — Привет, Флэш, — кивнул я. Джина радостно хлопнула меня по плечу (силушка у неё, надо признать, приличная), а затем её взгляд сфокусировался на моей спутнице. — Ого! Генриетта? — Томпсон удивлённо моргнула, но поздоровалась на удивление спокойно, без лишней фамильярности. — Я видела утром по телеку в новостях, что ты наконец-то вернулась в Штаты, но не думала, что ты сразу в школу заявишься. Снова будешь учиться с нами? — Ага, — Генриетта чуть вздёрнула подбородок, напуская на себя привычную маску ледяной королевы, но в глазах девушки плясали смешинки. — Придётся пару месяцев потерпеть ваше общество. Флэш лишь фыркнула, ничуть не обидевшись, и мы втроём неспешно двинулись ко входу в здание. Джина принялась увлечённо трещать о школьных новостях и новых учителях. Я слушал вполуха, привычно сканируя толпу учеников, пока дорогу нам не преградила массивная фигура. Это была Кэндис Макфарлейн. Местный аналог Кенни «Конга». Здоровая, плечистая деваха, занимающаяся баскетболом и часто зависающая с Джиной. — Здарова, придурки! — рявкнула она своим фирменным грубым басом, преграждая нам путь, а затем вдруг резко замерла. Её лицо комично вытянулось, она звонко хлопнула себя ладонью по лбу и, прочистив горло, выдала совершенно другим голосом: — Ой... То есть, доброе утро, Иезекииль. Рада видеть вас. И вас, Генриетта, с возвращением. — Молодец, Конг, прогресс налицо, — я одобрительно кивнул, мысленно ставя ей плюсик. — Ещё немного поработаем над интонацией и привычками и вообще не придерёшься! — Кэндис аж голову вскинула от похвалы. Раньше у этой девчонки были просто колоссальные проблемы с поведением и культурой речи. Прозвище «Конг» ей дали далеко не за красивые глазки. Из-за своих габаритов и привычки общаться исключительно на языке угроз и мата, она банально не могла найти себе даже самую простую подработку – её гнали отовсюду на первом же собеседовании. В какой-то момент, отчаявшись, она подошла ко мне и прямо попросила помочь. И я помог – нанял её в один из складских комплексов «Zik Enterprises» в подчинение одной женщине-ветеранше, которой поручил «что-то сделать с её речью». Результат превзошёл все ожидания – получив нормальную зарплату и человеческое отношение, Кэндис вцепилась в эту работу мёртвой хваткой, соблюдая дисциплину и перенимая опыт старшей. К себе я её взял по одной простой причине: самых верных людей, которые пойдут за тобой в огонь и воду, нужно заводить с детства. Мы вошли в школу и направились к нашему классу и вот там моё отличное настроение, сохранившееся с самого утра, дало первую трещину. Возле шкафчиков, опираясь на стену и небрежно зачёсывая пятернёй рыжие волосы, стоял парень. Смазливый, с самоуверенной ухмылочкой и взглядом, в котором читалось явное превосходство над окружающими. Я инстинктивно скривился. — А это что за хмырь? — тихо спросила Генриетта у Томпсон, незаметно кивнув в сторону рыжего. — А, это Марк Уотсон, — Флэш презрительно скривилась. — М-Джей. Он перевёлся к нам недавно, в самом начале этого учебного года. Самовлюблённый индюк, если честно. Я нахмурился, вглядываясь в этого Марка. Петра была в него по уши влюблена ещё до его перевода сюда, насколько я понимаю, они учились в одной средней школе и жили по соседству. Более того, именно из-за этого пижона Паркер красилась в рыжий цвет. То, что этот тип мне интуитивно не нравился – ещё полбеды, хуже было то, что характер у парня был крайне мерзкий и очень напоминал мне М-Джей из экранизации с Тоби Магуайером. Такой же эгоистичный, ветреный и самовлюблённый. Он точно так же обожал купаться в женском внимании, играть чужими чувствами и держать людей на коротком поводке, как запасные аэродромы. Марк то приближал Петру к себе, одаривая её многообещающими улыбками и комплиментами, заставляя девчонку светиться от счастья, то показательно и холодно отталкивал, переключаясь на кого-то с более высоким социальным статусом в школьной иерархии. И тут, словно по заказу, в конце коридора показалась сама Петра Паркер. Она шла, прижимая к груди стопку учебников, поправляя съезжающие на нос старые очки. Петра подняла взгляд, и её глаза расширились, когда она увидела Генриетту. Девушка замерла на месте, словно вкопанная, её руки нервно сжали учебники. Было видно, как внутри неё борется желание броситься к подруге и страх быть отвергнутой, всё-таки Генриетта фактически игнорировала её все эти годы в Европе, отвечая лишь мне, и Петра банально не знала, друзья ли они вообще после такой долгой разлуки. Генриетта тоже остановилась, её напускная ледяная маска дала трещину – она явно не знала, как сделать первый шаг после стольких лет молчания. Поэтому мне пришлось брать инициативу в свои руки. — Петра! — громко окликнул я её на весь коридор, расплываясь в широкой улыбке. — Чего застыла? Иди сюда, посмотри, кого я тебе из Германии привёз! Петра робко шагнула вперёд. Генриетта шумно выдохнула, отбросила свою «маску» и в два шага преодолела разделяющее их расстояние, крепко обняв подругу детства. Учебники с грохотом полетели на пол, но на них никто не обратил внимания. — Генриетта... — тихо пискнула Петра, обнимая её в ответ. — Прости меня, Петра. Прости, что пропала, — прошептала Озборн, и в её голосе я услышал искреннее раскаяние. — Я больше никуда не уеду, не переживай. Я стоял в стороне, глядя на их воссоединение, и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольной улыбке…