Be afraid

Внутренне он собирался с силами. Внешне он не подал вида, ни единым мускулом, ну единым вздохом или взглядом. Не понятно, конечно, было, перед кем он так красовался, перед кем храбрился, ведь и Клайд, и Толкин, и Джимми, и Кевин - все они прекрасно знали и без этой напускной уверенности, что Крейгу тяжело. Им всем было нелегко. Но они решились на это. Решили, что, если могут сделать хоть что-то хорошее этому беспощадному, уродливому миру, чтобы сделать его хоть чуточку красивее, то стоит попытаться. Уверенный зелёный, как стекло, взгляд упёрся в свежевыкрашенную дверь. Постучал кулаком три раза. В доме послышались шорохи, какие-то стуки. Щёлкнул замок. В осеннюю пасмурную прохладу открылась дверь. Давно они его не видели. Каждый из них запомнил Твика по-своему. И каждый из них подумал в этот момент о том, как же он изменился. Спокойный, ровный, глубокий взгляд синих глаз. Такой редкий цвет, словно глубина настоящего озера посреди леса с белоснежными деревьями. Спокойный, ровный. Он и сам стоял спокойно и ровно. Держал спину почти по осанке. И ни единого пальчика у него не дрожало. Транквилизаторы, чтоб их. Синий взгляд прошёлся по ним, словно волна. Дикая, враждебная, смывающая. Белая ладонь прошлась по топорщащемуся ёжику светлых волос. Тяжёлый вздох. - Что вам нужно? - У Твика был спокойный голос. Не умиротворённый, а словно пустой, лишённый совсем всех эмоции. Зато без боли. - Нужно поговорить, Твик, - Крейг поёжился. Ему было неуютно так близко находиться с этим человеком. Смотреть на него через рамку дверного проёма, словно на портрет. - Я уже давно не Твик. - Он поднял голову. - Я не отзываюсь больше на это всратое имя, словно шутку от родителей. Зовусь вторым. Вильям. Клайд прыснул смешком. Кевин, скрестив руки на груди, закатил глаза. Толкин укоризненно посмотрел на них, словно что-то понимал в этом. Крейг немного помолчал, жуя и без того искусанные губы. - Добро. Вильям. - Он кивнул. - О чём разговор? - Лениво спросил Вильям. - Тут к тебе на днях Брофловски приходил. С Картманом там и остальными. - Да. Приходили. - Он небрежно оправил белую футболку, сидевшую ему по стройной фигуре. - Чё не открыл им? - Безмятежно поинтересовался Крейг. - Не захотел. - Так же безмятежно ответил Вильям. - Ну мы, короче, по тому же делу пришли. - Крейг указал плечом на парней, стоящих внизу, у лестницы. - По какому? - Ну это... - Крейг подбирал слова. - Тот, кто затравил тебя... Ну он, короче, сейчас Брофловски травит. Год, как уже. И на днях на этого еблана, Пипа ещё перешёл. Кровью им там шкафчики малюет, Брофловски свастики рисует, гвозди пихает. Страшное дело... - Он опустил голову, помотал ей. - Страшное. - Повторил-подтвердил Вильям. - Так вот. Может быть ты что знаешь? Ну, что можно было бы... - Мысль упорно не шла в крейгову голову. - Ну типа, что, как бы... - Мы хотим узнать, - перебил эту гнусавую мешанину из слов Толкин, - может быть ты знаешь или помнишь что-нибудь, по чему можно было бы выследить этих уебанов? Зацепку или необычность? Парни закивали, соглашаясь с красноречием Толкина. Вильям снова обвёл их долгим, внимательным взглядом. Затем посмотрел прямо в глаза Крейга. - Знаешь, - начал он, - я понял, что это не вы только на терапии. Когда много таблеток сделало мой мозг жидким, как понос. Но, на удивление, это мне и было нужно - стать чуть глупее, чтобы добраться до сути. А суть в том, что - вы меня так зашугали, жалкое хулиганьё, что, когда появилось настоящее зло, я даже не смог различить его. Не смог понять, что на такие вещи у кого-то из вас не хватит злобы, а у кого-то духу. - Он перевёл взгляд на Клайда, закурившего сигарету, почуял, как дым потянуло в дом. - А тебе, Клайд, я всё-таки должен сказать спасибо. - Клайд посмотрел прямо на него, спокойным, но неприязненным взглядом. - Спасибо за то, что тогда не дал мне спрыгнуть. Клайд молча кивнул. Затем Вильям продолжил, обращаясь снова к Крейгу: - А за что там травят Кайла? За то, что еврей? А Пипа, того бедолагу? За то, что пидор? Крейг кивнул. Вильям продолжал: - А знаешь, мне всегда было интересно - за что травили меня? За то, что дёрганный? За то, что чудик? Крейг пожал плечами. - И ещё было интересно, - продолжал он, - почему только меня? Почему никто не травил тебя за то, что ты - пидор? Самый настоящий! Какое-то время я ведь тебе даже подыгрывал. Но я-то не гей, не пидор, не педик. Для меня вообще всё это, все эти сиськи-письки - пустое и яйца выеденного не стоит. - Вильям заглянул в покрасневшие глаза Крейга, и словно спустился своей яркой синевой на самое их дно. - Так почему меня? Почему не тебя? Почему не нас? - Я...- Крейг не выдержал этого взгляда и отвернулся. Краем глаза увидел, как Клайд сжимает кулаки. - Я не знаю. - Мда… Вот и я не знаю. Но Кайл - нормальный парень. А Пипа жаль. Так что я скажу тебе всё, что знаю. Но только вот навряд ли эта информация даст им хоть что-нибудь. - Вильям прикрыл глаза, выдохнул, собираясь с духом. - Это - жестокая тварь, настоящая скотина. Психопат, не испытывающий, а лишь мимикрирующий. Абсолютно лишённый эмпатии. Не ищите задиру, не ищите хулигана. Вот, что я понял на терапии. - Тви...- Начал Толкин и запнулся. - Вильям. - Да? - Ты можешь... Если вспомнишь что-нибудь, то можешь написать об этом? - Кому? - Вильям выгнул светлую, лохматую бровь. - Напиши Кайлу. - Сказал Крейг и развернулся. И шёл, не оборачиваясь, пока за его спиной тихо не закрылась дверь. - Не думаю я, что стоило сюда приходить, - сказал Клайд, чувствуя холодящий его мускулистое тело, озноб. - Согласен с тобой. - Крейг плюхнулся на заднее сиденье Кадиллака. - Погнали в клуб? Мне нужно упороть что-нибудь! К клубу они подъехали к самому его открытию, когда у входа толпилась очередь, а сумерки только-только стали накрывать город. У Крейга болела голова. У него начинались отхода. Он давно ничего не принимал. Он ненавидел Твика. - Крот? - Крейг позвал его, стоящего, как обычно, в своём углу. - А, Крейг. Здравствуй-здравствуй, Крейг. Крот всегда был дёрганный, с большими серо-зелёными глазищами на выкат, бегающими из стороны в сторону. Но сегодня он казался ещё более нервным, чем Крейг привык. Голова дёргалась на бледной шее. Ладони тёрлись друг о друга, то и дело вытирая пот о зачуханную футболку. Такой он был вообще маленький, худой и несуразный. Башкой своей лохматой еле доходил Крейгу до груди, да только сигарета успевала исчезать в изгрызенных пальцах. Крейг, глядя на него, невольно вспомнил Твика. Только не этого, нового. Не Вильяма. А старого, дёрганного Твика. И его затошнило. - Как обычно, - Крейг аккуратно протянул Кроту купюры. - Крейг, друг, - Крот поднял свои тревожные глазища к неприятному лицу Крейга, - сегодня порошка твоего нет. - Что? - Крейг глупо моргнул, уставившись на коротышку-дилера. - Как нет, блять? А когда будет? - Не знаю, честно. - Крот покачал головой. - Скоро, наверное. Это ведь не от меня зависит, Крейг, друг. Пойми меня, я в этом бизнесе - лишь малюсенькая мошка, понимаешь, да? Возьми колёсики, они весёлые, от них хорошо. Крейг заскрежетал зубами, царапая губы о брекеты. Его голова разболелась ещё больше. Ему нужен был порошок. Нужен был его порошок. Чёртов порошок, который достать можно только у чёртова Крота! Крейг зарычал так громко и грозно, что Крот услышал это через громкую, клубную музыку и крики пьяных девчонок. - Ладно, - процедил Крейг, - давай сюда свои ебучие колёсики. Клайд стоял у барной стойки, ждал, пока Крейг со всем своим разберётся, чтобы понять - заказывать ему пиво (которое пахло, как старые носки, а на вкус было, как моча, но зато дешёвое, а другого здесь и не наливали) или же они поедут куролесить дальше. Толкин и Кевин уже пили маленькие шотики с настойками. Джимми флиртовал с какой-то пьяной блядищей. Крейг выплыл из толпы, как грубый волнорез. Клайд увидел мельком, как тот проворным, выверенным движением запихивает себе что-то в рот и глотает. Затем резко и цепко схватил Клайда выше локтя и грубо утянул в танцующее месиво тел. Крейг не умел танцевать. Клайд умел. Но Крейгу сейчас было так до пизды - хороший он сам танцор или нет. Он проглотил колёсико и засунул в рот второе. Положил на сухой, шершавый, словно у кошки, язык. Вокруг них было много липких, потных, тел, извивающихся в такт дерьмовой музыке. Дешёвые софиты били в глаза, но Крейгу нелепо подумалось, что в таком освещении лицо Клайда - как у модели на модном мероприятии. Крейг поцеловал его. Глубоко, заталкивая горькую таблетку прямо в горло своим проколотым языком. Клайд послушно проглотил её, обхватил Крейга за худую талию и задвигался в такт, увлекая танцевать и его. Крейг чувствовал, как его накрывает. Он думал. Нет, он не ненавидел Твика. Но ему было так искренне тревожно и дискомфортно рядом с ним, так отчаянно хуёво. Он не мог смотреть в эти синие глаза. Они двигались интуитивно, поддаваясь волнам музыки и волнам кайфа от принятых таблеток. Клайд водил горячими ладонями по бледным бокам Крейга. А Крейг плыл в кайфе от дрожи, что пускали по его холодному телу эти прекрасные, крепкие руки. Твик просто бесил его. Но его даже немного тошнило при мыслях о нём. При мыслях о каком-то выдуманном другими прошлом. В котором они вместе. И Крейгу стало не просто мерзко. А страшно. Ведь вот он с тем, с кем он хочет быть. С Клайдом. Таким тёплым, близким, послушным. Будоражащем желание. Волнующим сознание. Эйфория сильной волной ударила в уставший мозг. Прикрытые глаза Крейга распахнулись. Зрачки - как блюда. Клайд смотрел прямо ему в глаза. И глаза Клайда, как всегда, светились доступной лишь Крейгу нежностью. - Я люблю тебя. - Гнусаво сказал Крейг. Ему казалось, что тихо, но его глушило из-за прихода, и получилось громко. Клайд распахнул свои красивые, нежные глаза. Он не сказал "я люблю тебя, Клайд". Он не сказал "я люблю тебя, экстази".