Запретный компромат

Мысли все пожирали Сашку. И, листая дальше страницы, он старался выглядеть сосредоточенным, хотя на самом деле его мысли были далеко. Важные события и новости стали лишь фоном для его раздумий. В этот момент его внимание привлек резкий звонок стационарного телефона, стоящего на тумбочке. Звук был пронзительным и настойчивым, он эхом разносился по комнате, словно подчеркивая его внутреннее смятение. Белый вновь взглянул на газету, но слова больше не имели смысла. Все казалось уже совсем пустым и абсурдным, для него уже ничего не имело смысла и даже не играло в жизни роль, как в ебаном спектакле. Ебаный спектакль… Белов медленно опустил газету, как будто та стала тяжёлым бременем, и шагнул к телефону. На мгновение замирая, он осознал, что этот звонок может изменить всё — быть важным или, наоборот, незначительным. С волнением, его рука потянулась к трубке, и в глазах зажглось любопытство и тревога. Юноша поднес к уху трубку и услышал шум, а потому тут же первый спросил. — Да? — проговорил бандит, положив руку на бедро, принял статную позу, стараясь сосредоточиться теперь на другой вещи, а именно, на этом звонке. Который мог изменить, возможно, многое. Сердце бешено колотилось, хотя, о Сашке только и смело говорить: «У него каменное сердце! Его ничем не пронять, хоть шкуру сдери». Хотя, всегда это зависело от ситуации, которая происходила. В каких-то ситуациях он действительно мог проявить труд, быть для кого-то опорой, даже для соучастника, который сделал много дерьма, и при этом, ничего не чувствуя. Ничего не чувствуя! Как будто хладнокровие его стало проявляться, видите ли! Белый стоял у тумбочки, когда его настойчиво потряс телефонный звонок. Он сразу узнал голос своего старого знакомого из МВД, который начинал с ним в одной команде, а сейчас был замешан в делах, о которых лучше не говорить… — Белов, привет. У нас есть «левый» заказ. Надо найти пленку с негативами на одного человека — и мы знаем, что он искал на тебя компромат, — произнес знакомый, его голос звучал серьезно и напряженно. Русый мгновенно напрягся, ведь совсем не ожидал такого поворота событий от этого злосчастного звонка. Этот человек тоже был авторитетом в их кругах и не знал пощады в своих играх. Теперь его интерес к Саше становится понятным. «Пленка» в таких делах могла решить всё — или разрушить, или спасти. Голос знакомого продолжал, но мысли Саши уже кружились вокруг потенциальных последствий, которые явно имели место быть в его голове и жизни. Он понимал, что это не просто предложение, а реальная угроза, поэтому с этим надо что-то сделать. Ситуация накалялась, и сейчас, как никогда, нужно было действовать осторожно, чтобы не стать следующей жертвой в запутанной игре их мира. — А где этот «опасный человек» вы в курсе вообще? — спросил Белов, после повисшей тишины. После того, как все слова были сказаны этим знакомым из МВД. — Нет… — хрипло прозвучало в трубке, Саша прям сморщился от этого. Не сильно, но заметно морщинки на лбу. Сука… Это неописуемо. — Но… знаем одно, что он на юге страны. Также, есть улики в виде фотографий в фотоателье «Мир» на Бауманской. Вычислили недавно. — добавил старый знакомый Сашки, подумав, что это поможет ему разобраться в ситуации и осознать всю ее серьезность. Сашка замер, ноги словно стали ватными. Не передвигались. Силы будто исчезли. Он был сейчас как на иголках… Чертовых иголках… Белову оставалось только размышлять, как действовать дальше, что начать делать, чтобы не считалось это пустопорожним. Да и чтоб были собственные схемки в голове, которыми можно поделиться с помощью жестикуляции, ну и приукрасить все рассказы с помощью слов. Белов это умело мог делать, по счастливой случайности. Но случайности не случайны, как говорится. — Ладно… — вздохнул Саша тяжело, выпуская свое напряжение наружу, — Спасибо за информацию. Воспользуюсь. — добавил он и положил телефон на рычажный переключатель телефонного аппарата. Бандит все продолжал стоять посреди зала, окруженный мерцающим светом и гулом, который образовался в ушах. Его тяжелый вздох отразил внутреннюю борьбу — он ощущал, как его мысли закружились, теряясь среди многоголосия. Стараясь сосредоточиться на поставленной задаче, он медленно закрыл глаза, насмехаясь над собой за свою уязвимость. Пальцы его правой руки, слегка дрожащие от шока, или от недопонимания, поднялись к лицу. Тот принялся аккуратно тереть веки, стараясь избавиться от усталости, которая давила на него, будто туман. Сначала движения были легкими, почти нежными, но с каждым касанием он всё сильнее ощущал, как нагрузка уходит, уступая место ясности. Саша вновь открыл глаза и увидел мир вокруг — расплывчатые фигуры, знакомые лица, которые вдруг засияли ярче. Часто сталкивался с такими галлюцинациями. Это уже для него было нормой. Этот ритуал стал для него минутой тишины в хаосе, моментом, когда группировщик мог собрать свои мысли и подготовиться к тому, что ждет впереди. Русый понимал, что несмотря на сложности, он сможет справиться с любыми трудностями. Тот медленно шагал к кухне, его легкие движения были почти неслышными, как будто он боялся потревожить тишину этого спокойствия. Каждый шаг давался ему тяжело, уставшие ноги не спешили, словно прижимая к полу все внутренние сомнения. Когда сероглазый подошел к арке, остановился, замерев на мгновение. Авторитет прислонился к арке рукой… Сквозь отверстие в стене он увидел Пчелкина, сидящего на стуле с расслабленной позой, словно всю жизнь мог бы провести в этой безмятежности. У Пчелкина были полуприкрыты глаза, а теперь его спокойный взгляд, устремленный в пространство, казался контрастом к внутреннему волнению Саши. Младший задержал дыхание, рассматривая друга, прежде чем сделать следующий шаг. В этот момент он почувствовал, что спешка не уместна. Все ещё стоя у арки, Белов глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. А Пчелкин, почувствовав его взгляд, медленно повернул голову в сторону Саши и, заметив его состояние, чуть приподнял уголки губ. В этом движении Саша услышал трепет поддержки, даже если слова не понадобились, ведь у обоих была такая связь, которой не было ни у кого другого в их окружении. Александр шагнул вперед и сел на стул напротив Пчелкина, мгновенно ощущая, как напряжение уходит, уступая место расслаблению рядом с Витей. В этом уютном уголке кухни их дружеская связь заполнила пространство теплом, в котором так нуждался сейчас Белов. Пчелкин, глядя на его смятение, произнес с легкой усмешкой: — Хреново все? — и моментально повел себя более непринужденно, будто не видя чужое напряженное состояние, которое хотел бы унять. Саша кивнул, улыбаясь в ответ и, почувствовав легкость в разговоре, начал делиться своими переживаниями, оживляя атмосферу простыми шутками и хорошими воспоминаниями. Это общение стало необходимым медикаментом, который помогло ему отвлечься от тревог, грея душу и позволяя ощутить поддержку настоящей дружбы. — Кратко говоря, тебе надо отъехать. Ненадолго. В точку «Мир» на Бауманской. Помнишь это место? Там фотоателье находиться) — сказал Саша, пытаясь улыбаться, хотя, получилось не очень. Кривая и едкая улыбка. Словно яд. — Без проблем, — пожал плечами Пчелкин, трогая нижнюю губу пальцем, проводя по ней плавными движениями, хотел будто создать каждую линию. — А че там? Когда разговор постепенно развивался, русый вдруг почувствовал, как его сердце забилось чаще, а в голове мелькнули тени беспокойства. Погружаясь в мысли, он побледнел, как будто на него навалилась невидимая тяжесть. Взгляд стал более мутным, и окружающее мерцало, словно бандит смотрел сквозь вуаль. Свет кухни казался слишком ярким, а вещи вокруг теряли четкость, как будто находились в состоянии затуманенности. Саша принялся тереть лоб, пытаясь сосредоточиться, но ощущение легкой головокружительности только усиливалось. Его руки слегка дрожали, а внутреннее беспокойство, поднимаясь, словно волна, окутывало его. Пчелкин заметил эти изменения в лице друга. Он мгновенно перестал шутить и сосредоточился на Саше, который выглядел сейчас еще хуже, чем было до этого, с тревогой в голосе спросил: — Все в порядке? Сань… Это беспокойство стало для Саши сигналом, что необходимо вернуться в момент, оставив тени позади, хотя бы не для себя, а для этого голубоглазого юноши, прекрасно зная, как тот всегда сильно переживает за него в таких ситуациях, да и это было взаимно, конечно же. — Да-да. В фотоателье находится пакет с фотографиями. С негативами имею ввиду. Надо забрать и принести мне. Лично в руки. Его голос звучал уверенно, но в глазах чувствовалась легкая тревога. Белов понимал, что эта задача, хоть и, может быть, простая, могла отвлечь его от собственных мыслей и вернуть в привычный ритм. Он взглянул на Пчелкина, и оба понимали, что это не просто просьба — это было своеобразное напоминание о реальности, откуда стоит черпать силы, чтобы справиться с внутренними бурями. Витька качнул легко головой, якобы усвоив то, что Саша вымолвил из своих уст. — Да, хорошо… — проговорил Витя тише, голос будто садился, решив сказать о своих серьезных намерениях. — Быстро схвачу и вернусь. Белый обрел немного спокойствия от этого кивка. Стиснув руки, он смотрел, как Пчелкин направляется к двери, воодушевляясь поддержкой, которую тот ему дает, ведь она была очень ценна — сейчас как никогда. Пчелкин был удивителен. Как пижон. Человек, который зависим на своей внешности и на том, как он будет выглядеть. Уж для Пчелкина — это играло значительную роль в жизни! Даже сейчас светло-русый был одет в коричневую водолазку, сверху на нем кожаная черная курточка, слегка блестящая и черные брюки с элегантным ремешком. Ну красавец. Других слов не подобрать, да это сейчас и не надо. Пчелкин вышел, и Саша остался один на кухне. Он пытался собрать свои мысли, прислушиваясь к тишине, которая окутала его. Звуки из соседних комнат постепенно растворялись, и русый снова почувствовал легкую головокружительность. В который раз за день? На мгновение ему показалось, что фотографии и негативы несут в себе больше, чем просто изображения. Это были воспоминания, моменты, которые возможно определяли его жизнь, но и тени, которые порой мешали ему двигаться вперед. Саша закрыл глаза, стараясь углубиться в это понимание, дабы понять, на что ему вообще надо рассчитывать. Когда Пчелкин вернется, они смогут обсудить не только фотографии, но и любые заботы, возникающие в пути. Саша вновь почувствовал, как дружба — это та опора, которую ему так не хватало в этот момент его интересной жизни. Тем временем сероглазый остался один на кухне, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Он слегка потянулся к столу и зацепил взглядом старую чашку, на которой были изображены воспоминания из детства. Это навеяло ему чувство знакомости и уюта, позволяя на мгновение забыть о тревогах. Саша вдруг встал и подошел к окну, прислонившись лбом к стеклу. Тот смотрел на улицу, наблюдая, как мир продолжает вращаться вокруг, забывая о своих внутренних терзаниях. В голове мелькали образы из прошлого времени, и он стал обдумывать, какие моменты из жизни стоит запечатлеть и сохранить, а какие лучше отпустить… И лучше всего, навсегда. Навсегда! Эти размышления помогали ему прийти в себя, и он почувствовал, как дыхание становится глубже, а сердце — спокойнее. Саша ждал возвращения Вити, понимая, что вместе с другами можно преодолеть любые препятствия, даже те, из которых нет выхода. Витя направился к фотоателье, преодолевая знакомые улицы. Его шаги были уверенными, но в голове крутились мысли о Сашиных переживаниях. Он понимал, как важно поддержать друга в трудную минуту, и это придавало ему решимости, а потому юноша сейчас идет разбираться с этой всей канителью. По дороге Пчела старательно подбирал слова, которыми сможет ободрить Сашу, когда вернется. Он вспомнил, как много значат для них воспоминания и как фото могут запечатлеть моменты, которые потом приносят радость и понимание. Ну не все, конечно. Но все же… деятельность, связанная с фотографиями может доставлять так и положительные эмоции, так и отрицательные, и этого, к сожалению, не отнять. Каждый раз, когда он проходил мимо кафе, где они часто встречались с Сашей, его охватывало теплое чувство ностальгии, а все благодаря этому человеку, которому Витя тоже всецело доверял. Войдя в фотоателье, финансист увидел знакомую женщину, которая приветливо кивнула. Ну слава богу, хоть так. Ожидался и другой жест с ее стороны. Он быстро объяснил, что ему нужно войти в уборочную, где скорее всего и лежали негативы в пакете. Витя внимал тишине, пронизываемой звуками работы аппаратов и запахом проявочной жидкости. Эти мелкие детали возвращали его к мысли о Саше, который переживает сейчас что-то важное, а юноша находится не с ним рядом. Вместе со своими размышлениями Витя вдруг ощутил, как внутренняя тревога за друга устремляется к желанию поддержать, причем прямо сейчас. Он знал, что возвращение с фотографиями — это не просто дело, а возможность передать надежду и силу, которые ему самому порой так не хватает. Бандит терпеливо ждал, погружаясь в воспоминания, которые связывали его с Сашей, и мечтая о том, как дружба поможет им справиться с любой ситуацией, несмотря ни на что. Наконец, зайдя в уборочную, юноша заметил пакетик, небольшого размера, и в нем лежали фотографии. Около пяти штук. Витька покачал головой, на лице засияла улыбка — яркая, ярче сегодняшнего солнца на улице. Он взял в руки пакет, и стал разглядывать, но был один нюанс. Данная пленка была засвечена насмерть. Фотопленка, как оказалось, подверглась воздействию света, фото стали белыми, появились яркие полосы и было трудно разглядеть что-либо на сделанных фотографиях. Пчелкир ругнулся, почувствовав ощущение поражения из-за этого никчемного засвета. — Твою мать… — вырвалось у него, когда он понял, что ожидания не оправдались, и кадры, которые могли бы вызвать гордость из-за получения улики, были бесполезными. Состояние поражения охватило его. Он почувствовал, как в сердце зреет разочарование, потому что эти фотографии должны были стать связующей нитью с Сашей, олицетворять те моменты, которые делал тот самый «опасный человек». На плече у Вити висела старая сумка в стиле 90-х. Но как раз-таки современная. Она была немного потертая, но все ещё надежная, символизируя его настойчивость. Сумка слегка покачивалась при каждом шаге, а внутри весело трясся старый фотоаппарат — его верный спутник, который помнил множество приключений. Остановившись на мгновение, он отвел взгляд от пакета с безжизненными фотографиями и посмотрел на отражение света на стеклах окна. Пчела достал фотоаппарат, ловко настроил параметры и встал прямо над пакетом, стараясь найти правильный ракурс. Щелкнув затвором, он запечатлел пакет с потерянными снимками, как символ своих ожиданий и надежд. Это была не просто фотография, а метафора — свидетельство того, что, как бы ни выглядела ситуация, каждый момент, даже самый безнадежный, стоил того, чтобы остановить его и подумать. Может, такая улика сможет сыграть важную роль в этом задании? Посмотрев на сделанный снимок, Витя почувствовал легкое облегчение. Даже если фотографии внутри пакета не оправдали ожиданий, этот кадр стал напоминанием о том, что он всегда может находить красоту и смысл в простых вещах и мелочах. Правая рука Белова бросил пакет обратно на пол, глядя на безжизненные изображения, и задумался, как он теперь расскажет другу об этом. Пробираясь сквозь поток негативных мыслей, светло-русый понял, что несмотря на неудачу, отсутствие снимков не уменьшит ценности их дружбы. В глубине души Витя знал: воспоминания, которые они создают вместе, никогда не стереть, и это было той самой правильной и настоящей правдой. Сжав зубы, Витя собрался с силами и вышел из уборной, решив, что теперь его задача — поддержать Сашу, даже если это будет непросто. Витя вышел из фотоателье, не в силах избавиться от чувства нарастающего напряжения. Пакетик с отрицательными фотографиями будто давил на его плечо, словно тяжелая гиря, ассоциировавшаяся с грузом вины и ответственности. Он знал, что эти снимки — компромат на Сашу и что их последствия могут быть серьезными. Шагая по улицам, Витя ощущал, как его мысли перескакивают с одной на другую, не позволяя сосредоточиться. Белов знал о том, что может произойти, и это давило на Пчелу. Друзья всегда делились всем, но в этот раз ситуация была особенно сложной. В голову лезли образы: как его друг, увидев негативы, может потерять уверенность в себе, как вскрываются секреты, и как их дружба может оказаться под угрозой. Хотя, зная Сашку, человек-то он другой. Он себя чувствует как рыба в воде, и море по колено у него. Так что… Остается делать выводы, как бы странно это ни звучало. Проходя мимо оживленных кафе и магазинов, Витя ощущал, что шум окружающего мира не касается его, но ему это было сейчас совсем не нужно. Улыбающиеся лица проходящих мимо людей казались призрачными; Пчела сам казался себе самому сторонним наблюдателем в чужом фильме. Он вдруг понял, что эта ситуация — не просто несчастный случай. Это был раздутый комок боли, который мог разразиться в любой момент, поэтому Витя должен это предотвратить. Когда тот подошел к дому Саши, его сердце забилось чаще. Голубоглазый помнил, как они вместе смеялись, делились секретами, обсуждали мечты и страхи. Но теперь все это стояло на краю пропасти. Витя задержался на мгновение, собирая свои мысли и чувства в одно целое. Глубоко вдохнув, он нажал на звонок в дверь. Внутри Витя услышал шум, который указывал на то, что Саша, вероятно, ждал его. Финансист понимал, что должен быть честным, даже если это будет болезненно. Юноша знал, что разговор может изменить все. С каждым шагом к Белому он мчался к неизбежной правде, готовясь к тому, чтобы выложить на стол все, что знал, несмотря на свои сильные страхи и сомнения. Ему нужно было быть рядом с другом в этот тяжелый момент, чтобы показать, что, несмотря на тьму, они по-прежнему могут стоять плечом к плечу. Сашка открыл ему резко в дверь, пропуская его к себе в дом. Витя вошёл в дом сероглазого, его сердце стучало быстро, словно в ожидании штурма. Русый стоял в прихожей, но вместо спокойствия в его глазах читалось напряжение — он знал, что Витя вернулся с чем-то важным, и это не предвещало ничего хорошего. — Нормально все? — произнес Саша, скрестив руки на груди. В его тоне прозвучали нотки ожидания, которые вполне себе можно было понять. Витя, приняв к сведению атмосферу напряженности, быстро достал пакет из сумки. Он мгновенно уловил взгляд своего друга, который уже знал, о чем идет речь. — Да. Вполне. Саш… Я… я нашёл фотографии, — выдавил он, держа пакет с негативами на уровне талии. — Ты действительно хотел, чтобы я их забрал? Саша кивнул, его выражение не изменилось. Он казался решительным, но старший заметил легкое беспокойство в его глазах, словно тот понимал, какую угрозу представлял этот компромат. — Да, я знал, что они там, мне об этом сказали ведь, — уверенно и правдиво сказал Саша. — Я отправил тебя за ними с надеждой, что мы выясним, что делать дальше. Витя почувствовал, как от этих слов его охватило ощущение предательства. Он ожидал, что Белов делал это из-за незнания, но теперь все казалось более сложным. — Но эти снимки могут разрушить всё, особенно твою карьеру, — вымолвил он, пытаясь осознать масштаб происходящего. Саша взглянул прямо в глаза Вите, полный решимости. — Я знаю, но мы не можем избегать правды. Нужно разобраться с этим и решить, как реагировать, — произнес он, как будто эту мысль уже обдумывал много раз. Голубоглазый ощутил прилив осознания, что им предстоит тяжелый разговор, но он также понимал, что вместе они могут справиться с этой угрозой. Внутри него закралась надежда, что, несмотря на мрак, их дружба все еще стоит на прочном основании, а это было самым важным для них двоих в этот момент. — Как знаешь… — выдавил дальше из себя Витя, кладя сумку на ближайшую тумбочку. — Так-то… Я сфотографировал то, как лежал пакет этот. Саша поднял глаза на Витю, оторвав глаза от того недолгого рассматривания скопившихся фотографий, и даже не успел ничего обдумать. Тяжелый случай, как ни крути. Русый пристально смотрел на старшего, а его взгляд был полон тяжести. В глазах плескались тени боли и горечи, словно в них отражался весь негатив ситуаций, через которые они прошли. Его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию — выражение готовности к испытаниям, которые их ждали. Даже кусал нижнюю губу, почти до крови. Было сложно. Тяжело. Все давалось морально сложно. Да и не отрицаем того, что и физически тоже. Каждое моргание как будто давалось с трудом, а из-за эмоциональной нагрузки веки слегка дрожали. В тот момент, когда Витя достал пакет, Саша переживал мгновения, полные страха за будущее, и это чувство оставляло осадок, который трудно описать словами. Глубокие тени под глазами выдавали не только усталость, но и множество нерешенных вопросов, разрывающих душу. В его взгляде была горечь — горечь утраченных надежд и возможных последствий, а также непризнанная вина за то, что довел ситуацию до этого предела. Саша был полон борьбы между желанием защитить друга и осознанием, что именно их действия привели к этому моменту. Хоть он и пытался удержаться на плаву, внутреннее смятение отражалось в его выражении. Это было не просто беспокойство — это была глубокая рана, которую невозможно было скрыть. В Витином присутствии Белый чувствовал, что этот трудный разговор еще больше углубит их общую печаль, но отрицать нужно было правду, а потому юноша понял, что сейчас настало время для откровенности. — Саш, пойми, что по сути компромат сквозь землю провалился. — сказал Пчелкин с чувством вины, да и с чувством собственного страха. Сашка лишь взглянул на него. Но промолчал. Говорить и нечего было. По взгляду, по глазам уже было все ясно, что это могло быть все провалом, из которого карабкаться будет не так просто, как кажется на первый взгляд, если смотреть с разных сторон на эту точку кульминации. Младший, объятый внезапной злостью, резко сжал кулаки, и его дыхание стало более глубоким и резким. Взгляд метался, словно ища источник своей досады. Он не мог поверить, что оказались в такой ситуации, что их дружба могла подвергнуться испытанию из-за чего-то столь банального, как фотография. Это могло подставить Сашу легким способом, но, к счастью, Витя не повелся. Умный парень — и русому это всегда нравилось в нем, как и другие черты его характера. — Как мы могли попасть в эту засаду?! — прошипел он, сокрушительно проклиная обстоятельства. Его голос звучал напряженно, почти срываясь на крик. Очевидно, что всё это вызывало внутреннее бурление, и он не мог сдержать его. Саша начал бесцельно ходить по комнате, его шаги громко звучали, отразив внутренний хаос. Тот был зол не на Витю, нет, а на тех людей за то, что допустили такое, за то, что действовали на эмоциях, лишь бы позлить и показать себя. Это было ощущение утраты контроля, которое вызывало гнев. — Надо было быть осторожнее, и тебе, и им, — продолжил он, оглядываясь на Витю с горечью. — Какого черта мы не задумались об этом раньше? Его слова были полны разочарования, а на лице читалось не только гнев, но и осознание того, что последствия будут далеко не безобидными. Саша понимал, что они попали в ловушку, и эта мысль лишь усугубляла его злость. Замерев на месте, он закрыл глаза, стараясь успокоиться, но ярость не отпускала его. Авторитет знал, что сейчас им необходимо собраться, но гнев от того, что могли так легко оказаться в ловушке — сжимал его сердце, делая его уязвимым и раздраженным. — Зачем оставлять фотографии, которые не имеют смысла в фотоателье? Так тем более, в маленьком пространстве?… — Сашин голос становится практически шипением, ведь внутри раздирало горло. Горечь. Жжение в горле. Сероглазый, все еще не в силах успокоиться, сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Ну мол, все хорошо. Он знал, что эмоциональный всплеск не поможет, и нужно думать о том, как выйти из сложившейся ситуации. А это было довольно тяжело. — Ладно, — произнес он, уже более спокойно, но с остатками злости в голосе. — Нам нужно действовать, а не сидеть и ждать чего-то хуже, чем это. Витя кивнул, понимая, что сейчас не время для раздумий о потерянных возможностях. Внутри него тоже нарастало чувство тревоги, он знал, что им надо придумать план, как справиться с этой угрозой. Саша продолжал размышлять, глядя в окно, где солнце светило ярко, создавая парадоксальную картину мира, в то время как у них за пределами квартиры разразилась сильная и ощутимая буря. — Нам нужно разобраться, кто стоит за этим, — сказал Саша, его голос стал решительным. — Мы должны понять, какую угрозу это представляет. Возможно, кто-то использует это не только для компромата, но еще и для того, чтобы посадить меня в тюрягу. Класс. Витя молчал, осознавая, как действительно опасной могла оказаться ситуация. Саша закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Злость начала утихать, уступая место четкому пониманию: они должны объединить силы и найти способ, чтобы обернуть все в свою пользу. — Давай попробуем выяснить, что происходит. Мы не можем позволить этому мудаку сломать нас, Сань, — произнес он, теперь с решимостью в голосе, смотря на своего близкого друга, который испытывал сейчас такие состояния. Если тот их чувствует, значит, у него есть эмоции, а это было самым главным, хоть и с такими неординарными порывами. Витя кивнул и почувствовал, как вместе с планом приходит уверенность. Вместе они могут справиться с любыми трудностями, и, несмотря на гнев, этот опыт только укрепит их дружбу. Взаимная поддержка, объединение усилий — вот что им нужно сейчас, чтобы не только преодолеть текущий кризис, но и вернуться к светлым моментам настоящего. — Ага… Ты прав… — прохрипел Саша, выдыхая. С тяжестью. Ведь не любил осознавать и принимать чужую правоту, кроме своей. Друзья сели за стол, и напряжение в атмосфере постепенно начало утихать, хотя кругом всё еще витало ощущение опасности. Они оба знали, что должны действовать, и чтобы это сделать, нужно четко сформулировать свои мысли и стратегию. — Нам нужно понять, кто стоит за этим, — начал Саша, открывая блокнот и захватив ручку. — Где мы можем найти эти фотографии, прежде чем кто-то другой их увидит? Витя, наклонившись чуть ближе, задумчиво посмотрел на Сашу. — Возможно, стоит проверить, кто именно мог их получить. Ты думаешь, что это кто-то из нашего окружения или…? Саша редко прервал его, тут же сказав о своей теории. — Я не могу исключить никого. Мы были слишком наивны. Но сначала нам нужно выяснить, кто мог знать о негативе и что они могут с ним сделать. Это мог быть сам Карельский, хотя… не думаю, ибо на него кто-то работает. Витя кивнул и понимал важность информации, легко ее принимая и запоминая детали их личного разговора. — Я могу пообщаться с несколькими знакомыми и попытаться выяснить, не слышал ли кто-то о подобной истории. Если это компромат, то кто-то может использовать его против нас. Ну, если получится. А твоя мысль так-то похожа больше на правду, чем на сладкую ложь. — Хорошо, — сказал Саша, обдумывая его слова. — А я попробую найти старые контакты из фотоателье. Они могут знать, кто мог делать такие снимки или когда и как появились негативы. Они продолжили обсуждать возможные исходы, рисуя схемы на блокноте. Каждый задумывался о том, какие шаги предпринять и какие действия предпринять в ответ на возможные угрозы. Саша и Витя начали составлять список людей, с которыми им следует поговорить, и выстраивать стратегию действий. — Ну и что будем делать, если негативы попадут в неправильные руки? — спросил Пчела с беспокойством на лице, внимательно смотря на русого. — Если компромат станет известен, — буднично отвечал Белый, — мы должны подготовиться, по крайней мере, к тому, что нужно будет отвечать на все. Нам нужно будет поговорить с теми, кто имеет влияние, и убедиться, что они не допустят использования этих фотографий против нас. Они продолжали уточнять детали, дошли до возможных альянсов инакомыть. Каждый из них старался привнести свой опыт и идеи, создавая план, который мог бы помочь перевернуть ситуацию в свою пользу. Осознание того, что ребята совместными усилиями справятся с трудностями, придавалось такой силы, что конфликт казался менее угрожающим. С каждым новым предложением они становились всё более решительными, осознавая, что у них есть возможность не только защитить себя, но и взять ситуацию под контроль. Обсуждение плана тянулось долго, как жвачка, прилипшая к стулу. Забава. Но в этом случае так не скажешь. Атмосфера становилась более зависимой и безопасной, Саша с Витей привыкали к этому моменту. Все было довольно основательным, удавалось все разбирать и раскладывать как нужно, по полочкам. Они словно вдвоем оказались на седьмом небе, достигая собственных высот и опыта в порядке деятельности. Но спустя несколько дней все утихло. Стояла мертвая тишина. Пчелкин, как всегдам исчез с квартиры Сашки, отмазавшись: мол «по делам, не теряй». Опять канул в Лету! Зараза. Жена Белова — Ольга Белова и их сын — Ваня Белов были у бабушки. Особо девушка ничего не знала о его деятельности. Да и как бы они особо друг другом не интересовались, будто не было желания что-либо спрашивать про интересы друг друга. У Ольки своя жизнь, у сероглазого — своя. Не виделись они давненько. Ни слуха, ни духа. Бандит любил о своей семейке задумываться, когда время есть свободное. А далее, все идет не очень. Воспоминания мелькают неприятные. Даже то, как старший пытался изнасиловать Олю. Жуть. Вспомнишь — дрогнешь сразу. В общем, все тяжело было. У русого не было времени отправлять своей любимой телеграммы или звонить ей на сотовый. Ну попытки были однажды , и то — исчерпаны. Все. Ее бабушка могла взять трубку и рявкнуть: «Оля не имеет желания с вами разговаривать, если что-то хотите сказать — я передам». И на этом связь всегда обрывалась. Ох, у юноши все плохо было в жизни… Криминал, деятельность фотографа и отчасти следователя, бандита. Жутко раздражало его это все! Только остатки мозга начинают кипеть. И вдруг, снова звонок на стационарный телефон. От этих звонков Саша уже не вздрагивает, он уже привык. Вжился в это. Медленными шагами подошел к тумбочке. Взял трубку и поднес к уху. Молчал. Не хотелось что-либо говорить, тем более, первым начинать диалог. Молчание было в ответ и в трубке. Русый нервно дыхнул, что мог услышать собеседник, с которым ему придется сейчас общаться. Ну не молчать же будут оба!) И потом скрежет, словно кто-то проводят пальцем по чему-то неприятному, что вызывает множество мурашек, и голос Пчелкина — ледяной, немного виноватый, но наглый: — Саш... я тут подумал. Приезжай на нейтральный пустырь. Срочно. У Саньки кровь застыла в жилах от его слов. А главное, на кой хер надо было туда приезжать? Для чего? — На кой хер? — рявкнул в трубке Саша, нервно дыша. — Нарыл что-то? Саша говорил по трубке с Пчелкиным, и его голос излучал уверенность, словно раскалённое солнце. Он излагал свои идеи чётко и эмоционально, его слова стремительно летели от сердца к уху собеседника. Каждый элемент этой беседы пропитывался страстью и энергией. Саша не сомневался в себе и с каждым мгновением увеличивал темп: его глаза сияли, а руки невольно движутся, подчеркивая каждую мысль. В его речи ощущалась уверенность, которая завлекала Пчелкина, создавая атмосферу взаимопонимания и увлеченности. Саша был сосредоточен на разговоре, его жар притягивал внимание, и собеседник почти мог физически ощутить эту силу, пронизывающую их диалог. Когда Витя курил, в воздухе раздавался характерный шорох табачной бумаги, а затем медленный, глубокий звуковой вдох. В трубке можно было слышать вечные шуршания, выпускание дыма изо рта. Он затягивался с явным наслаждением, и дым, выпорхнувший из его уст, создавал атмосферу спокойствия и расслабленности. Разговаривая, Витя делал паузы, позволяя себе насладиться моментом, и его короткие выдохи, полные задумчивости, звучали почти музыкально. Эта мелодия его курения сочеталась с легким треском углей и мягким запахом дыма, создавая ауру интроверсии и сосредоточенности. — Да. Я кое-что нарыл на этого мудака. Но зацепка гнилая. Ты злой… Я знаю. Понимаю. Осознаю. Только это и вправду сейчас очень важно, Сань, пойми. — произнес Пчелкин, затягиваясь вновь сигаретой и говоря вполне спокойно, ведь прекрасно знал Сашины эмоции. Саня молчал, внимательно слушая, как Пчелкин курит. Каждый звук был отчетливым: щелчок зажигалки, шорох табачной бумаги, глубокий вдох и тихие выдохи дыма. Эта атмосфера создавала ощущение близости, и Белов словно впитывал каждый момент. Внутри него зрело осознание, и вдруг, охваченный ясностью, он резко согласился: — Хорошо… Приеду. Через минут пятнадцать. В его голосе прозвучала уверенность, отражая готовность двигаться вперед. Саша быстро отклонил звонок, не задумываясь о том, кто на другой стороне. Он мгновенно почувствовал прилив энергии, резко встал и выбежал из квартиры, захватив только ключи. На улице бандит поймал такси, быстро объяснив водителю маршрут. Внутри машины тот напряженно смотрел в окно, чувствуя, как проносится город, а мысли уходили в никуда, лишь одно было ясно — юноша направляется на нейтральный пустырь. Каждый километр приближал его к решению, и волнение нарастало с каждой секундой. По дороге, которая заняла около пятнадцати минут, Саша ощущал, как сердце бьется всё быстрее. Машина пролетала мимо шумных улиц, и настроение постепенно сменялось на более сосредоточенное. Ветер, проникающий в открытое окно, освежал мысли, заставляя его ощутить легкость. Сероглазый размышлял о том, что ждёт его на пустыре, о том, как важно собрать свои идеи и, наконец, решить, что делать дальше. Каждая секунда пути стала для него временем осознанности, когда привычные звуки города сменялись тишиной, которую он жаждал. Водитель, не обращая внимания на его задумчивость, лишь тихо напевал под музыку, создавая атмосферу уединения. Когда машина остановилась, Саша вышел и взглянул вокруг: нейтральный пустырь раскинулся под ним, словно открывающая сцена для будущих решений. Саша вышел из машины и видел силуэт. Знакомый силуэт. Пчелкин. Одет совсем по другому, не как вчера. Более галантно. Витя стоял на нейтральном пустыре, облачённый в стильный наряд, характерный для 90-х, но с нотками строгости и галантности. На нём была темная рубашка с аккуратным воротником, не заправленная в брюки — удивительно было даже такое увидеть. Сверху он надел стильный жилет тёмного цвета, который подчеркивал его фигурные линии, придавая образу элегантность. Брюки, выполненные из качественной ткани, имели прямой крой и слегка зауженные к низу. Также… на ногах у Вити были элегантные туфли, отражающие солнечные лучи. В качестве аксессуаров он решил выбрать тонкий кожаный ремень и классические часы с металлическим браслетом, которые добавляли образу особый шарм. Его уверенный вид и безупречный стиль на фоне пустыря создавали удивительное сочетание небрежности и строгости. — Деловой… — буркнул Саша, приближаясь к силуэту. Витя побледнел, его лицо потеряло привычный цвет, когда он держал в руках новый пакет с фотографиями. Пакет был слегка помят, но внутри находились снимки, на которых всё было видно без обиняков. Он медленно вытягивал их по одной, каждую из которых рассматривал с нарастающим волнением. Фотографии были яркими и четкими, запечатлевая моменты, которые не оставляли места для сомнений. Пчела остановился, затаив дыхание: его пальцы нежно касались краев снимков, но в глазах отражалась тревога. Эти изображения словно открывали дверь в нечто неизведанное, и он, не в силах оторваться от них, осознавал всю тяжесть происходящего. Создавалось впечатление, что каждое новое открытие на фотоснимках могло навсегда изменить его восприятие ситуации. Саша, видя, как Витя побледнел, не раздумывая выхватил у него пакет с фотографиями, его действия были стремительными и решительными. Голубоглазый удивлённо уставился на него, не ожидая такой реакции, а русый, уже изучая содержимое, прерывал его. Пчелкин, заметив эту сцену, начал что-то говорить, пытаясь объяснить или оправдаться. — Сань… Я еле нарыл этот компромат. Знаю, гнилой. Но… что было — то было. Его голос звучал тревожно и настойчиво — он пытался донести важность ситуации, жестикулируя, словно искал слова, которые могли бы изменить ход событий. Но Саша, поглощённый фотографиями, не слушал: его внимание было сосредоточено на каждой детали, игнорируя слова Пчелкина и всё, что происходило вокруг. В то время как Пчелкин пытался донести до Белова свою точку зрения, его слова звучали всё громче, но младший продолжал изучать фотографии, словно искал подтверждение своим страхам и догадкам. На снимках было видно то, что не оставляло места для сомнений, и это усугубляло его напряжённое состояние. Пчела, не замечая погруженности юноши в свои мысли, решал, что нужно действовать. Он сделал шаг вперёд, его голос стал более настойчивым, а в тоне сквозила искренность. — Послушай, это не так просто, как кажется! Ты должен понять… одну вещь… — пытался объяснить он, но Саша, наконец, поднял взгляд, полный решимости, и прервал его: — Мне не нужно объяснений. Я вижу, что на этих фотографиях. Что ты можешь объяснить-то? На фото только снимки насилия, якобы я на них засветился. В этом мгновении между ними возникло напряжение, которое зависло в воздухе. Саша, осознавая всю серьезность игры, чувствовал, что принятие решения приближается. Он медленно опустил пакет, готовый к разговору, но теперь уже с полным осознанием того, что от них зависит дальнейший ход событий. Витя, собравшись с силами, начал объяснять сероглазому, что он узнал еще. Может, не все еще потеряно? Его голос дрожал от волнения, но он старался говорить уверенно. — Слушай, я выяснил, что на Карельского работает Ветрова Алена Дмитриевна. Это лаборантка из фотолаборатории УВД, — произнес он тихо, но ясно, тем самым давая понять, что совсем не шутит. Саша поднял взгляд, полный ожидания, показывая свою сильную заинтересованность, и Витя продолжал: — Я наткнулся на несколько фотографий, сделанных в её лаборатории. Как раз-таки, они лежат в этом пакете. Она знала о многих делах, которые проходили там, и, похоже, её информация может быть полезной. Витя сделал паузу, сопоставляя свои слова с реакцией Саши, дабы успевать за его ворохом эмоций. — Это важно, пойми! Она может знать, что произошло на самом деле! Она соучастница этой херни! — добавил светло-русый, стараясь донести всю серьёзность открывшейся информации. Белый медленно кивнул, впитывая каждое слово, осознавая, что это может стать ключом к разгадке ситуации, в которой они оказались. После того как старший изложил свои мысли, между ним и его другом возникло обоюдное понимание: им нужно следить за Ветровой. Саша, обречённый на действие, сказал: — Мы должны разобраться, и лучше всего это сделать, наблюдая за ней… Они обсудили план, без которого не смогли бы сделать все то, о чем задумали еще давно. — Надо выяснить, где она работает и где чаще всего бывает, — предложил Саша своему товарищу. Витя, загоревшись данной идеей, согласно кивнул: — Да… Согласен. Нужно быть осторожными и не привлекать внимания. Они решили, что один из них будет следить за ней с расстояния, в то время как другой будет собирать дополнительные данные, дабы приступить к реализации своего плана. Это было рискованно, но Саша и Витя чувствовали, что у них есть шанс докопаться до правды. Все обстоятельства складывались так, что каждая деталь могла оказаться решающей. С Беловым заводилось ощущение, что они на верном пути. С глубокой решимостью те позволили себе немного подготовиться, заранее составив план действий и договорившись о времени встречи для обсуждения следующих шагов. Ребята разошлись, каждый из которых был полон решимости. Саша решил начать следить за Ветровой с её работы, в то время как Витя планировал выяснить её маршруты и места, которые она посещала после смены. На следующий день русый занял позицию у входа в фотолабораторию, стараясь не привлекать внимание. Наступило время смены, и вскоре из здания вышла Алена. Она была сосредоточена, проверяя телефон, и, кажется, ничего не подозревала. Саша последовал за ней на безопасном расстоянии, заметив, как та направляется к автобусной остановке. В это время гооубоглазый, следуя своему плану, исследовал популярные места в округе — кафе и магазины, которые могла посещать Ветрова. Он не забывал делать заметки о её привычках, пытаясь понять, как использовать полученную информацию в дальнейшем. Белый и Пчела регулярно связывались между собой, обмениваясь сведениями и уточняя краткосрочные цели. Важно было держать ухо востро, поскольку ситуация нарастала, а каждый новый день нес новые открытия и возможности. Параллельно между ними росло доверие, и оба понимали, что вместе они могут справиться с неожиданными сложностями. С каждым днём ребята становились всё более настойчивыми, осознавая, что правда о Ветровой была ближе, чем они думали. Саша и Витя, следуя за Ветровой, начали использовать свои фотоаппараты, дабы зафиксировать её повседневные действия. Да и собрать бы улик побольше! Они старались оставаться незаметными, прятавшись в укромных местах: за деревьями, на углах улиц или в небольших кафе, откуда открывался хороший обзор. Сероглазый, держа свой старый зеркальный фотоаппарат, щёлкал кадры в момент, когда Алена входила в магазин или общалась с кем-то на улице. Его сердце забивалось чаще, когда он ловил её выражение лица или жесты; каждый снимок приближал их к разгадке. Финансист, в свою очередь, использовал компактный фотоаппарат, который легко умещался в кармане. Он внимательно отслеживал моменты, когда Ветрова выходила с работы или ждала автобуса. Его фотографирование было менее очевидным, и юноша умело использовал окружающие предметы, чтобы скрыть свои действия. Два друга чувствовали себя частью некоторого расследования, и каждый кадр наращивал их уверенность. Они знали, что каждая деталь может оказаться важной. Запечатлевая моменты, оба надеялись получить дополнительные улики, которые, возможно, помогут понять, что на самом деле происходит вокруг Ветровой и её связи с их делом. Следя за Ветровой, заметили, как она уверенно вошла в лабораторию, и, не раздумывая, решили последовать за ней. Будучи впавшими в азарт, те быстро вошли в здание и направились к её кабинету. Как только бандиты открыли дверь, их внимание привлекла сама Ветрова — девушка с каштановыми волосами, её губы были ярко накрашены красной помадой, а строгий черный наряд дополнялся жилетом на плечах. Её глаза, подведенные аккуратной подводкой и тушью, смотрели с холодной решимостью. В витринный свет её кабинета, где она стояла у столешницы, Витя не смог удержаться и начал навязывать разговор. Обводя взглядом её рабочее место, он забросил несколько провокационных замечаний, ощущая воодушевление, словно это была победа в начале битвы. Уверенный в себе, Витя стал хамить, пытаясь заставить её ответить на свой скорее риторический: ведь они втроем знали, что та им ничего не скажет: — Ты ведь знаешь больше, чем говоришь. Почему не расскажешь нам правду?) — Пытался все же выпытать правду из этой скрытной и боевой девушки, которая не поддавалась их влиянию, что было печально для общего дела. Ветрова, не подаваясь на провокации, лишь презрительно улыбнулась и сдержанно отвечала: — Не буду, и не стоит тратить своё время на пустую болтовню.) — Её голос звучал строго, а уверенность лишь подчеркивала её стойкость. Саша, наблюдая за ситуацией, понимал, что Витя давит на девицу слишком сильно, и решил вмешаться, дабы попытаться уладить конфликт, осознавая, что хамство может отбить у Ветровой желание сотрудничать. Внутри него нарастало напряжение, и он осознавал, что всё может пойти не так, как они планировали. Алена оставалась уверенной в себе и харизматичной, её улыбка не исчезала с лица, хотя уголки губ подрагивали от сочетания удивления и волнения. Она не собиралась просто так сдаваться, понимая, что ситуация накаляется. Авторитет, всегда готовый перейти границы, решил подключиться к разговору с угрозами. Он начал угрожать ей насилием и заявлял, что та может потерять свою высокооплачиваемую работу. Его голос звучал агрессивно, и по мере того, как его слова становились всё более угрожающими, Ветрова оставалась стойкой, параллельно демонстрируя свою силу и уверенность. В какой-то момент, в пылу гнева, бандит схватил её за волосы, пытаясь добиться того, чтобы она отдала ему фотографии и компрометирующие материалы, которые девушка собрала для отчётов перед неким опасным человеком. Именно, Карельским. Его действия были неожиданными, и в них сквозила паника, стремление к контролю. Однако Алена, не поддаваясь запугиванию, посмотрела ему в глаза с ясным вызовом. — Ты думаешь, что силой добьёшься результата? Это не сработает, к твоему сожалению, — произнесла она с легкостью, которая лишь усугубляла накалённую атмосферу. Саша, почувствовав, что его план начинает давать трещину, остановился, осознание того, что такая игра может привести к ещё более серьёзным последствиям, зародилось в его голове. В этот момент ему стало ясно, что лишь яростью и запугиванием они не достигнут желаемого результата. Разговор с русой не удался — напряжение в воздухе чувствовалось даже после их ухода. Группировщик и Витя покинули лабораторию, бросая косые взгляды на девушку, каждый из них про себя проклиная её. Взгляды полные недовольства и разочарования, и они одновременно думали: «Стерва! Чересчур самоуверенная девка…» Остановившись у своего подъезда, ребята решили взглянуть на фотографии, которые сделали во время наблюдения за Ветровой. Разглядывая её внешний вид, оба юноши надеялись найти какие-то улики, которые могли бы помочь в их расследовании. Саша держал фотоаппарат в руках, просматривая кадры, на которых Алена то стояла у кафе, то стояла у лаборатории, общаясь с коллегами. Нудно. Он заметил, что её уверенность и харизма заметно выделялись среди прочих — это было как раз то, что могло помочь им понять, как та действует и на кого опирается в своем деле. Витя, тоже зацепившись за детали, указывал на специфические элементы её одежды: — Смотри, что она носит. — Бандиты обсуждали, как Алена укоряла их своим безразличием — её глаза в момент их взаимодействия блестели, словно она знала, что те не добьются от неё ничего. Это может дать им представление о её характере и привычках. Параллельно в их головах зарождались новые планы. Этим вечером они решили, что им стоит собрать больше информации о Ветровой и её окружении, дабы попытаться понять, кто стоит за её уверенностью и каким образом она владеет информацией, которая их интересует. Оба понимали, что их путь только начинается. Звонок неожиданно раздался, и Пчелкин замер, ощущая, как напряжение нарастает. Он быстро начал доставать сотовый телефон из кармана штанов, не осознавая, кто именно на том конце провода. Когда светло-русый наконец поднял антенну вверх и ответил, его лицо вытянулось от удивления — это была Ветрова. — Не ожидали? — её голос звучал резко и уверенно. — Диалоги начинать правильно мы не умеем, Пчелкин. Это печально. Но… Вы не поняли одного. Человек, которого вы ищете, ночует на Краснодарской улице, дом 57, корпус 2. Словно произнеся заклинание, она закончила фразу, и трубка внезапно сбросилась. Пчелкин остался стоять, не в силах мгновенно осознать, что произошло. Его рука медленно опустилась, и он уставился в экран телефона, возвращая антенну в исходное положение. — Мне эта… шалава звонила, — тихо произнёс он, не в силах скрыть смешанные чувства. — Решила вдруг сказать, где ночует этот… антигерой. Саша, замечая, как Пчелкин теряет самообладание, подбегает ближе. Он не мог не заметить, как возросли ставки: Ветрова, несмотря на все угрозы, оказалась более информированной, чем ребята думали. Пчелкин, сжимая телефон, обдумывал слова Алены, и в его голове начали формироваться планы. Ночная жизнь на Краснодарской улице, похоже, станет следующим этапом их незапланированного расследования. У Белого расширились глаза, тот не ожидал именно такого поворота событий. Тихо усмехнувшись, русый потер переносицу, осознавая, как всё становится запутанным. — Я так понимаю, она оказалась агентом, который провоцирует? — произнёс он с иронией, подмигнув Вите. — Да погоди, ну нет же… — перебил его Пчела, хлопнув по спине, словно пытаясь вернуть его к реальности. В воздухе витала неопределённость — всё казалось более сложным, чем они думали изначально. Они зашли в подъезд, а затем и в свою квартиру. Пахло свежей краской и чистотой. Саша бросил сумку на стол и начал шагать по комнате, обдумывая слова Ветровой. Мысли кружились вокруг, не давая покоя: информация, которую та сообщила, открывала новые горизонты, но также добавляла неопределенности. — Что делать дальше? — Финансист, присев на диван, пытался собрать мысли. — Нам нужно решить, как подойти к этому. Ну… более правильно. Саша, облокотившись на стену, продолжал обдумывать происходящее. Внутри него с новой силой зарождалась решимость: они должны встретиться с тем человеком, о котором говорила Ветрова, и выяснить, какова его связь с ситуацией. Решение принималось быстро, и теперь они были готовы к новым действиям. *** На Пролетарской улице в квартире Белова царила душная атмосфера. Форточка была открыта, но вместо свежего воздуха в комнату только проникала пыль, создавая ощущение затянутости и апатии. Саша сидел на кухне, листая потрёпанную «Московскую правду», где яркий заголовок про дефолт кредиторов вызывал в уме лишь смутные ассоциации. Русый не читал статью, его внимание было затмено повторяющейся мыслью и взглядами в безмолвную стену. На столе перед ним стоял чайник с отбитым носиком, пачка сигарет «Самец», которую он сам неосторожно приоткрыл, и заряженный пистолет. Каждый предмет напоминал о напряжённой обстановке, где в любой момент могла произойти непредсказуемая ситуация. Витя Пчёлкин расположился в кресле напротив телевизора, хотя экран был выключен, а комната наполнялась тишиной. Он листал «Megapolis-Express», цветную газету с пагубными новостями и актуальными событиями, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Взгляд его скользил по ярким картинкам, но они не приносили утешения. — Какое спокойствие, — произнёс голубоглазый, бросив короткий взгляд на сероглазого. — Кажется, в этом городе уже ничего не изменится. Предводитель, не отрываясь от стены, тихо кивнул. Они оба чувствовали, что их жизнь зависла в ожидании; каждый новый момент приближал их к возможному столкновению. С наплывом мыслей, словно облаком пыли, их умы заполняло таинственное ожидание и предвкушение, что скоро что-то произойдёт. В прихожей вдруг раздался резкий, надрывный звук стационарного телефона. Все мысли резко оборвались. Дребезжание прервало тишину, и младший, перехватив взгляд своего друга, быстро поднялся с места. Он с уверенностью направился к тумбочке, стараясь подавить нарастающее волнение. Подняв трубку до второго гудка, бандит произнёс сдержанным голосом: — Белов… На другом конце провода послышался знакомый сухой голос — один из старых «осведомителей» МВД, человека, чьё имя не следовало произносить даже в пустой квартире. Его скороговорка звучала, словно он читал телеграмму. — Александр Николаевич, приветствую, — произнёс голос достаточно официально, не теряя делового тона. Александр напрягся, его ум стал сосредоточенным. «Что-то важное», — мелькнула мысль. Ощущение, что эта информация может оказаться решающей, накрыло его с головой. Он кивнул Вите, и тот, заметив серьёзность момента, напряжённо пересел ближе к нему, подготавливаясь к их дальнейшему разговору. — Тут "левый" товар предложить могут. Не для перепродажи — для личного пользования, — продолжал осведомитель, его голос звучал быстро и чётко. — Человек с юга, фамилия Карельский. Ищет на вас досье. У меня есть зацепка — плёнка с негативами на него. Компромат, который он сам прятал. Белов напрягся, его внимание полностью сосредоточилось на словах собеседника. — Место — ателье "Мир" на Бауманской, — быстро продолжал осведомитель. — Пакет в подсобке, за старым "Эмигратном". Время — сегодня до восьми, пока хозяин на месте. Если не успеете — негативы уйдут в УВД. Саша обменялся быстрым взглядом с голубоглазым, его сердце забилось быстрее. Каждое слово осведомителя отзывалось в сознании интенсивным эхом. Теперь у них появилась реальная возможность выйти на след Карельского и, возможно, узнать всю правду о его связи с Ветровой и происходящими событиями. — Понял, — сказал юноша, стараясь сохранять спокойствие, дабы не показывать перед тем свои эмоции. — Спасибо за информацию… — И… Александр Николаевич, там одно фото присутствует. Личное. Вам не понравится. Без него негативы не работают. Лучше сжечь всё. По-хорошему, — продолжал осведомитель, его голос звучал всё более тревожно. Саша замер на месте, его глаза бешено фиксировались на стене, как будто она могла дать ответ на его внутренние муки. Дыхание перехватило, словно в сердце вонзили нож — трижды. Внезапно чувства парализовали его, накрыв волной страха и гнева. «Что за фото?» — проскользнуло в голове, но вместо этого русый только сбросил звонок, не в силах справиться с нарастающей паникой. «К черту», — подумал он, это было единственное, что могло прийти на ум. Группировщик почувствовал, как внутренние стены начинают рушиться, а реальность вокруг становится ещё более мрачной и запутанной. Он понимал, что это может оказаться серьёзным ударом. Обернувшись, тот увидел своего друга, чье лицо выражало страх и недоумение. Белов знал, что в этом вопросе придётся разобраться, но сейчас его мысли были в смятении, и чувство тревоги всё настойчивее шло к ним обоим. Трубка замолчала, и тот медленно положил её на место, оборачиваясь к Пчелкину, который уже ждал с вопросами в глазах. Время поджимало, и нужно было спешить, иначе они не успеют к назначенному времени. Витя лениво поднимает голову и глядит на Сашу, которому не удавалось скрыть напряжение на лице, прекрасно это видя. — Кто тебе вечно звонит? Твои друзья с давних времен, да? Не вовремя, Саш, — произнес он, стараясь добавить в голос лёгкую иронию, хотя сам прекрасно понимает, что ничего смешного в ситуации нет, но ему просто хотелось раскрепостить такого напряженного сероглазого. Пчёлкин переворачивает страницу газеты, не выпуская из виду Сашку. Он явно слышал весь разговор — стены в квартире были тонкими, и юноша замер с газетой в руках, дабы не шуршать, внимая каждому слову, наполненному тревогой. Русый, не обращая внимания на слова друга, прошёл обратно на кухню. Он достал из пистолета магазин, проверяя патроны, и тихо загнал его обратно. Сосредоточенный сероглазый понимал, что ситуация требует готовности. Ствол, который бандит только что проверил, положил перед Витей на газету, накрывая лицо какой-то фотомодели. — Нам может понадобиться это, — произнес он, и в его голосе слышалась нотка решимости. Витя посмотрел на пистолет, осознавая, что напряжение нарастает и они должны быть готовы ко всему, что может произойти с ними в ближайшее время. — Витя… Ты же слышал всё, не строй из себя идиота. Ателье «Мир» на Бауманской. Пакет с негативами. Сказали, компромат на Карельского, — резко произнёс Саша, чувствуя, как нарастает напряжение. Пчела медленно складывает газету вчетверо и кладёт её на подлокотник. Поправляет перстень на пальце, ухмыляясь, но в его улыбке не было насмешки над сероглазым, а скорее над самой ситуацией, которая приобретала абсурдные черты. — Опять? Карельский? Бауманская, говоришь? — спрашивает он, наигранно приподнимая бровь. — Тебе не кажется очевидным, что это очередная засада? Младший вновь замер, прислушиваясь к словам своего близкого друга. Действительно, всё это могло оказаться ловушкой, хорошо подготовленной и продуманной. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, но все же ответил. — Да, но у нас нет выбора, — произнёс тот, слегка теряя самообладание. — Если это правда, то нам нужно выяснить, что там. Витя, холодно взглянув на Сашу, сказал: — Ты знаешь, что делать. Но будь осторожен, это может нам встать боком. Оба понимали всю серьёзность ситуации, и в воздухе витала предчувствие опасности. Каждое слово было пропитано ощущением, что на карту ставится слишком много, и сейчас они должны действовать осторожно, крайне осторожно. Светло-русый, вставая, поправляет пиджак, и его движения говорят о решимости. Он берёт со стола упаковку жвачки, достаёт одну пластинку и начинает жевать, стараясь отвлечься от напряжении, всё ещё царившего в комнате. — При чём здесь «Проявка»? Это фотохимия, да? Он там плёнки хранит? Ладно, не грузи… — произносит Витя, слегка фыркнув и покачав головой. — Ну, знаешь… Проявка тут есть при чём, — с лёгким раздражением отвечает Саша, но все равно продолжает тому объяснять. — Многое значит. Ты просто этого ещё не осознал. Нам доверяют. Голубоглазый смотрит на русого, чувствуя, как товарищ его подбадривает, за что он был тому благодарен. — Витя… посмотри, кому ещё это можно поручить. Ты — лучший в таких делах. Быстро, чисто, без лишнего шума. И... будь аккуратнее. Если что — ничего не трогай. Звони мне сразу. Ты… понял? Сероглазый смотрит на него с нарастающим напряжением в голосе, пытаясь передать всю важность момента. Старший, встречая его взгляд, кивает, осознавая, что это задание может стать определяющим в их делах. — Хорошо, — отвечает он, внимая словам друга и уверенно проговаривая. — Я разберусь. Буду осторожен. Вопросы и риски оставались, но внутреннее стремление сделать всё правильно подстёгивало его. Ребята оба понимали, что сейчас важно доверять друг другу и действовать с расчётом, даже если всё выглядело запутанно. Витя кривит губы, ему приятно слышать, что он «лучший», но юноша знает, что покажет это на деле. Спрятав упаковку жвачки в карман, тот с некоторой насмешкой отвечает: — Да понял-понял. Не дурак. Если это окажется засада, виноват будешь ты! На пороге, перед тем как выйти, он оборачивается и с любопытством в голосе, спрашивает: — Саш… а что за личное фото? Ты бы хоть намёк дал. А то я человек эстетичный. — Иди уже, эстетичный! — коротко рявкнул криминальный авторитет, трогая нос и стараясь отогнать этот нарастающий гнетущий тревожный настрой. Юноша с ухмылкой покинул квартиру, оставляя за собой пустое пространство, наполненное напряжением и вопросами. Белов же остался один, погружаясь вновь в свои мысли, осознавая, что настало время действовать и каждое мгновение могло оказаться решающим...