VERT.GO

Тэхён стоял у самой кромки, глядя, как река лениво лижет берег. В машине было тихо - Чонгук окончательно «отключился», привалившись виском к сиденью. Тэхён посидел с ним некоторое время, наслаждаясь моментом где были только они, шум воды и это странное чувство, что весь мир сейчас замер специально для них. Когда стало так жарко, что он уже никак не мог вынести липкое ощущение тела в поту с пылью вперемешку, он не стал будить старшего. Наоборот, Тэхён двигался почти бесшумно. Скинул рубашку, бросив её прямо на горячие камни, и стянул низ. Остаться в одних боксерах посреди дикой природы - в этом было что-то чертовски правильное, какой-то первобытный кайф... Вода встретила его резкой прохладой. Тэхён зашел по грудь, чувствуя, как течение мягко подталкивает в спину. Он не нырял сразу, просто стоял, подставив лицо солнцу, и слушал, как бьется собственное сердце. Весь богатый пафос, вся эта фальшивая жизнь смывались слоями. Он зачерпывал воду ладонями, умывался, тер шею и плечи, стараясь по полной впитать кожей этот холод который так и кричал, что больше в обратное русло он не вернется прежним человеком. Тэхён за одну ночь испытал столько эмоций и... он хочет проникнуть в это на полную катушку. — Как хорошо... — выдохнул он в пустоту. Ему хотелось остаться здесь подольше, но взгляд постоянно возвращался к машине. Чонгук там, внутри, всё еще заперт в своих сновидениях. Тэхён вдруг понял что человек который только начал показывать ему то, как надо правильно жить, не должен сейчас спать и тратить время впустую. В этом и была вся суть Тэхёна, вся суть его происхождения была в наглости. Но, может и не только, просто он еще не осознал кое что. Выбравшись на берег, мокрый и сияющий, как начищенный медяк он натянул штаны. Кожа горела от свежести. Тогда парень подошел к машине, оставляя на пыльной траве темные следы. Тэхён не стал орать или дергать Чонгука туда сюда. Он подошел и облокотился на дверцу, позволяя прохладным каплям со своих волос падать прямо на приборную панель. — Эй, — тихо позвал он, почти шепотом. — Гук-и, вставай. Ты же всё пропустишь. Он протянул руку и кончиками мокрых, холодных пальцев коснулся шеи Чонгука, там, где пульсировала жилка. Контраст горячей кожи и ледяной воды сработал мгновенно. Чонгук вздрогнул, его ресницы затрепетали, и он медленно открыл глаза, сталкиваясь взглядом с Тэхёном. — Ты чего... — голос Чонгука был охрипшим и сонным. Он сфокусировался на мокром, полуголом Тэхёне, и в его глазах тут же вспыхнуло что-то острое, почти обжигающее... — Ты что уже искупался? — Чонгук обвел взглядом Тэхёна - от мокрых прядей до капель, стекающих по животу. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как сонливость улетучивается, сменяясь тем самым «насыщенным» предвкушением чего-то безумного. — Ты серьезно? — Гук вылез из машины, картинно надув губы и даже не глядя в сторону Тэхёна. — То есть я тут спину ломаю, везу нас куда душа просит, а ты пошел кайфовать в одиночку?? Он шел к воде нарочито тяжелой походкой, всем своим видом показывая, как сильно задета его тонкая душевная организация. Тэхён же прикусив губу, покорно плелся следом, пытаясь загладить вину. Солнце уже успело подсушить его кожу, и он чувствовал себя чертовски комфортно в этом тепле. — Да ладно тебе, Гук-и, я просто проверил, не водятся ли там крокодилы! — Тэхён задорно припрыгнул, обходя Чонгука сбоку. — Вода чисто парное молоко, клянусь. Там даже рыбки не водятся, я все проверил ради твоего блага! Они подошли к самому краю, где вода лениво обвивала глинистый берег. Чонгук замер, глядя на свое отражение, всё еще сохраняя обиженное лицо. Младший подошел вплотную, уже готовый положить руку ему на плечо в знак примирения, как вдруг... Воздух разрезал резкий свист. Чонгук, который секунду назад казался воплощением скорби, резко присел и мощным движением обеих рук, словно лопастями, зачерпнул тяжелую массу воды. — На, получай! — выкрикнул он. Огромная, холодная волна с шумом обрушилась прямо на сухую грудь Тэхёна. — Чонгук ты ебанулся!? — взвизгнул Тэхён. Резкий контраст температур подействовал как электрошок. Тело, уже привыкшее к жаре, мгновенно покрылось мурашками, а дыхание перехватило. — Она же ледяная! — Но Чонгук не останавливался. Вошел в азарт, продолжая атаковать, создавая вокруг себя настоящую стену из брызг. — Что, «парное молоко», да?! — засмеялся он, и от его напускной обиды не осталось и следа. Тэхён, позорно прикрываясь руками и также смеясь во весь голос, бросился наутек назад, к траве. Его ноги скользили по мокрой глине, а Чонгук, как заправский охотник, выскочил из воды следом, не давая ему опомниться. — Куда ты? Ты же хотел, чтобы я освежился! — Чонгук подлетел к нему, хватая поперек талии и заставляя обоих повалиться прямо на мягкий прибрежный дерн. Тэхён извивался в его руках, пытаясь отпихнуться мокрыми ладонями, но Чонгук прижал его своим весом к земле. Оба тяжело дышали, волосы были всклокочены, а одежда вперемешку сухая и мокрая. — Ну что, будешь ещё без меня плавать? — выдохнул Чонгук прямо в лицо Тэхёну. Его глаза сияли так ярко, что Тэхён на секунду забыл, как дышать. — Нет... — прошептал Тэхён, внезапно перестав сопротивляться. Они лежали на траве, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется странным, тягучим теплом внизу живота. Парни уже медленно дыша не могли отвести взгляда друг от друга, только когда Тэ заметил что взгляд старшего опустился на его губы... он резко отвернул взгляд и посмотрел в сторону машины, Чонгук увидев резкую перемену, понял, что этот момент наверное лучше забыть и избежать, так что решил встать и помочь уже Тэхёну. Они неловко поднялись с травы, отряхиваясь от прилипших стеблей, и побрели к машине. Чонгук запрыгнул на капот, чувствуя, как металл, раскаленный солнцем, даже через ткань штанов обжигает бедра. Он замер, уставившись в ту самую точку у берега, где еще минуту назад они с Тэхёном валялись вперемешку, задыхаясь от смеха. С братом... В голове был полный кавардак. Мысли цеплялись одна за другую, как колючки, и Чонгук сам не заметил, как его рука поднялась к лицу. Он начал нервно, почти остервенело ковырять ногтем сухую кожу на нижней губе. Сначала просто тянул, но тревога внутри росла, и он дернул сильнее, пока резкая боль не прошила челюсть. На пальце остался алый след, а во рту появился характерный металлический привкус крови. — Ну ты и мазохист, конечно, — раздался рядом тихий, ворчливый голос. Чонгук вздрогнул. Тэхён стоял прямо перед ним, привалившись к бамперу. В руке он держал маленький тюбик - тот самый, персиковый бальзам, с которым он похоже не расставался. — На, мажь давай, — Тэхён вложил тюбик в его испачканную ладонь, недовольно цокнув языком. — Стоит только на пять минут отвернуться, ты уже сам себя грызть начинаешь. Если губы сохнут мажь им, а не рви живьем. — Чонгук посмотрел на бальзам, потом на Тэхёна. — Че ты снова ворчишь... — буркнул Чонгук, но послушно открутил крышку. — Задумался просто. — Задумался он — Тэхён отобрал у него тюбик, шагнул ближе, оказываясь прямо между разведенных колен Чонгука, и аккуратно, почти невесомо коснулся его израненной губы кончиком пальца, распределяя бальзам. — Думать надо меньше, а ехать больше. У нас скоро бензин кончится, а ты тут кровью истекаешь из-за ерунды. — И Чон тогда подумал, а ерунда ли это? Может те мысли которые мучают его... И правда уйдут со временем? — Всё, — Тэхён отстранился, спрятал бальзам в карман и хлопнул ладонью по капоту. — Хватит драмы. Я жрать хочу, тут же должно быть рядом придорожное кафе там, или автокафе? И когда Чонгук уже начал заводить двигатель, то сам Тэхён начал складывать мокрые шмотки в рюкзак и натянул на себя чистый голубой кроп-топ. На груди красовалась дерзкая надпись Vértigo, и этот небесный оттенок так чертовски шел к его загорелой коже, что Чонгук на секунду завис, держа руку на ключе зажигания. — Не пялься ты так... смущаешь.. — Слегка смутился Тэхён и запрыгнул на переднее сиденье, с комфортом вытянув ноги. Чонгук качнул головой, отгоняя лишние мысли, и повернул ключ. Они рванули с места, оставляя после себя лишь столб пыли и примятую траву как единственные улики их короткой передышки. Машина мягко выкатилась на ту же разбитую грунтовку, по которой они приехали утром. Подвеска глухо ухала на ямах, а Тэхён в такт подпрыгивал на сиденье, напевая какой-то дурацкий мотивчик. Вскоре показался съезд на главную трассу. Асфальт под колесами запел, и Чонгук прибавил скорость, выжимая из движка максимум. — Ищем нормальное место, — бросил Чонгук, щурясь от яркого солнца. — Никаких пафосных заведений. Нам нужна обычная придорожная зона, где куча фур. Там и еда человеческая, и затеряться среди дальнобойщиков с нашим видом будет проще простого. — Ооо, да! — подхватил Тэхён, высунув руку в окно и ловя ладонью потоки горячего ветра. — Хочу самый жирный бургер с литром ледяной колы! Миля за милей яркие пейзажи проносилась мимо них выгоревшими рощами и бесконечными линиями электропередач. Наконец, на горизонте замаячила огромная неоновая вывеска, выцветшая от времени, и ряды припаркованных большегрузов. Это была классическая стоянка для путников: запах солярки, жареного бекона и дух абсолютного дорожного трипа. Идеальное место для двух беглецов, которые готовы вгрызться в эту новую, пыльную реальность. Чонгук уверенно свернул с трассы, направляя их глиной лакшери-кар прямиком в самое сердце этого ретро хаоса. Чонгук едва успел захлопнуть дверь, как Тэхён уже выбежал и вошел в образ. Впереди них к дверям придорожного комплекса грузно топали два огромных дальнобойщика в грязной одежде с комбинезонами, и переваливающейся походкой. Тэхён, не теряя ни секунды, пристроился сзади, идеально копируя их манеру: он широко расставил ноги, начал слегка переваливаться с боку на бок и смешно выпятил живот, придав лицу максимально суровое и сосредоточенное выражение, махая Чонгуку рукой будто как то угрожал жестикулируя. Чонгук согнулся пополам, пытаясь не заржать в голос на всю стоянку. Он судорожно выудил из кармана телефон, пальцем смахивая камеру. В углу экрана предательски мигало красным показывая 3 процента. — Придурок — прошипел Чонгук сквозь зубы, давясь смехом и стараясь держать телефон ровно. — Блять, Тэ, они сейчас обернутся, и нам обоим накостыляют... Прекращай. Тэхён на это только еще больше вошел в раж. Он изобразил, как поправляет невидимый комбез, и сплюнул в сторону, что Чонгук едва не выронил мобилу. Кадр дергался, на видео попадали то грязные кеды Тэхёна, то его ярко-голубой топ с надписью, который ну никак не вязался с образом сурового водилы фуры. — Ты снимаешь? Снимаешь? — одними губами прошептал Тэхён, оборачиваясь на секунду и сверкая шальными глазами и выдал финальный аккорд, эпично почесав большой живот точь-в-точь как мужик впереди, и в этот момент экран телефона Чонгука окончательно погас, превратившись в черный прямоугольник. — Телефон сел — Чонгук выпрямился, повертев им перед глазами младшего, и тот закатил на это глаза... значит не снял всё. — Пошли уже жрать, пока нас отсюда не выперли за неуважение к людям. — указал Чон, заметив тот жест Тэхёна и осмелившись взять его за руку, переплетая пальцы. Он подмигнул младшему и первым толкнул тяжелую стеклянную дверь, за которой их ждал гул голосов, запах жареного мяса и кондиционер, работающий на полную мощность. Парни зайдя внутрь немедленно оккупировали самый дальний большой столик с коричневыми диванчиками. Они заказали туда столько всего, что этот же стол который начал ломиться от подносов: горы картошки фри, сочные бургеры истекающие сыром, и огромные стаканы ледяной колы. О которой Тэхён всё время мечтал. Чонгук ел так, будто не видел еды неделю, но при этом умудрялся сохранять сосредоточенный вид, разложив на свободном краю стола помятую карту. Когда к ним подошла симпатичная официантка в коротком переднике, чтобы забрать некоторые пустые подносы, Чонгук включил всё свое обаяние. — Слушай, — он мягко улыбнулся, и в его глазах заиграли те самые искорки, от которых у девушек обычно подгибались колени. — Мы тут немного заплутали. Подскажешь дорогу, по которой обычно едут туристы? Ну, чтобы красиво, живописно, но без лишних глаз? — Девушка расцвела, поправляя прядь волос. — О, вам обязательно нужно свернуть к побережью, — защебетала она, указывая пальчиком на карту. — Там есть потрясающий пляж, буквально в двадцати минутах отсюда. Белый песок, скалы, и сейчас там почти никого... — Терпеть не могу пляжи, — резко перебил её Тэхён. Он даже не смотрел на официантку. Его взгляд, колючий и тяжелый, был пригвожден к Чонгуку. Тэхён со звоном бросил соломинку в стакан и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Песок везде забивается, солнце печет, куча потных людей. Отстойная затея, — выплюнул он, хотя еще утром сам мечтал о море и даже предлагал взятку чтобы туда попасть. Чонгук замер с фри в руке. Он медленно перевел взгляд с девушки на Тэхёна, и на его губах заиграла дерзкая, понимающая ухмылка. Он сразу просек эту перемену в настроении брата. Ревность? Это было настолько очевидно и забавно, что Чонгук просто не мог не подлить масла в огонь. — Не слушай его, он сегодня просто не в духе, — Чонгук снова повернулся к официантке и понизил голос до вкрадчивого бархата. — А у тебя отличный вкус. И... очень красивая заколка. Тебе безумно идет этот цвет. — Девушка покраснела до корней волос, смущенно хихикнув, а Тэхён рядом едва не прожег в ней дыру. Он с такой силой сжал челюсти, что на скулах заиграли желваки. — Заколка? Серьёзно, Чонгук? — процедил Тэхён, в упор глядя на брата. — Может, ты у неё еще и номер телефона попросишь, раз тебе так живописно стало? — Чонгук только шире ухмыльнулся, отпивая колу и наслаждаясь каждым мгновением этой маленькой вспышки. Но мимолетная радость Чонгука быстро улетучилась. Стоило ему увидеть, как Тэхён резко громко цокнул, отодвинул стул с противным скрежетом и, не проронив ни слова, пулей вылетел из закусочной, оставив после себя лишь облако холодного напряжения. Чонгук остался сидеть один перед горой недоеденного фастфуда. Весь азарт и желание подразнить брата испарились, сменившись тяжелым чувством вины. Он быстро сгрёб вещи, ругая себя за то, что решил потешить эго за счет Тэхёна, который и так был на взводе после побега. Но та самая симпатичная официантка вдруг приблизилась, смущенно теребя в руках салфетку. — Эй, — она протянула ему ручку, — ты не оставишь свой номер? На случай, если снова... заблудишься. Чонгук даже не посмотрел на неё. Он просто бросил на стол несколько купюр, которых явно хватало, чтобы покрыть весь счет с лихвой, и проигнорировал её протянутую руку. — Извини, тороплюсь, — бросил он через плечо и почти бегом бросился к выходу. На улице жара ударила по легким. Взглядом ища Тэ рядом с входом, глаза Чонгука заметили их тачку на фоне огромных пыльных фур, и самое главное Тэхён уже сидел внутри. Он откинул сиденье, закрыл глаза и замер, словно пытался полностью отгородиться от этого мира и от Чонгука в частности. Только тот уже подошел к машине, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чон осторожно открыл водительскую дверь и сел, стараясь не шуметь. В салоне было душно из за закрытой крыши, а тишина давила на уши сильнее, чем когда либо. — Тэ... — тихо позвал он, но Тэхён даже не дрогнул, продолжая сидеть с закрытыми глазами, будто он был здесь совершенно один. Чонгук сжал руль, понимая, что простым «извини» здесь, кажется, не обойдется. Затем взяв все силы в кулак, он медленно протянул руку, едва касаясь плеча Тэхёна. — Тэ... ты сильно обиделся? — голос прозвучал тихо, почти жалобно. Тэхён даже не шелохнулся. Он лишь дернул плечом, отстраняясь еще дальше к самой двери, словно между ними была не пара сантиметров кожи, а целая пропасть. Видеть его таким колючим было для Чонгука физически больно. В груди всё сжалось от осознания, что он сам разрушил тот хрупкий момент единения, который был у них у реки. Не выдержав, Чонгук накрыл своей ладонью холодную руку Тэхёна. Тот попытался сжать кулак, но Гук мягко, настойчиво начал массировать его пальцы своими, стараясь расслабить, успокоить. А затем, повинуясь какому-то безумному импульсу, он поднес ладонь младшего к своим губам и невесомо, почти благоговейно поцеловал в тыльную сторону. Тэхён распахнул глаза так, будто его ударило током. Он в ту же секунду выдернул руку, прижимая её к груди, а его щеки вспыхнули таким густым румянцем, что это было заметно даже в полумраке салона. — Отвали, Чонгук! — выпалил он, отворачиваясь к окну. Голос предательски дрогнул. — Слышишь? Просто отвали от меня! Чонгук лишь упрямо покачал загорелой головой. Он не собирался отступать. Он снова потянулся к Тэхёну, перехватил его ладонь и на этот раз крепко скрестил свои пальцы с его. Он прижал их сцепленные руки к своей груди, прямо туда, где под ребрами бешено, срываясь на галоп, колотилось сердце. — Обещаю, — прошептал он, глядя прямо в затылок Тэхёна. — Больше не буду. Не буду провоцировать тебя на ревность, не буду так тупо шутить. Клянусь, Тэ. Тэхён зажмурился так сильно, что на веках проступили морщинки. Он сидел неподвижно несколько секунд, а потом едва слышно, почти одними губами, выдавил: — Пожалуйста... не называй это ревностью. Эти слова ударили по Чонгуку сильнее, чем если бы Тэхён его и вправду прибил. Рука внутри его ладони оставалась безжизненной. Чонгук почувствовал, как внутри всё начало медленно остывать, превращаясь в тяжелый свинец. «Значит, я ошибся», - пронеслось в голове. Ему казалось, что между ними искрит, что это взаимное притяжение, которое нельзя игнорировать. Но сейчас, глядя на то, как Тэхёну неприятно даже само слово «ревность», Чонгук осознал свою главную ошибку. Наверное, для Тэхёна всё это было просто семейной драмой, просто побегом из дома с удобным для этого человеком, а вся эта химия - лишь плод воображения самого Чонгука. Он медленно ослабил хватку, понимая, что они, похоже, навсегда заперты в статусе братьев, и никакие тактильные нежности этого не изменят. Чонгук убрал руки вовсе и молча завел мотор, стараясь не смотреть на Тэхёна, желая, чтобы тот не увидел в его глазах это горькое, выжигающее изнутри разочарование.