VERT.GO

Комната Чонгука тонула в густом индиговом полумраке, прошитом лишь тонкой полоской света из приоткрытой двери гардеробной. Воздух здесь казался наэлектризованным, густым от запаха надежды и предвкушения катастрофы. Чонгук сорвал с себя крахмальную рубашку, этот символ его отцовского плена и швырнул её в угол, оставаясь в одной черной майке, подчеркивающей резко очерченные плечи. Тэхён стоял у окна, прислонившись спиной к раме, — Нам нужно только самое необходимое, — не оборачиваясь на него, бросил Чонгук. Его голос звучал низко и сосредоточенно, когда складывал в рюкзак купюры, около сорока тысяч евро. Этого хватит, чтобы пересечь всю Андалусию и потеряться на Гибралтаре им двоим. Они действовали слаженно, как будто репетировали этот побег всю жизнь. Чонгук заталкивал в походный рюкзак смену белья, пару штук разной одежды и их паспорта. Тэхён же, прокравшись на цыпочках на кухню, вернулся через пять минут с целым арсеналом: пара бутылок коллекционного вина, захваченных для спокойствия души и упаковку хамона. — Мама завтра утром решит, что у нас завелись очень гурманствующие крысы, — прошептал Тэхён, затягивая лямки второго рюкзака. Дом спал тяжелым, сытым сном. Где-то в дальнем крыле мерно тикали напольные часы, отсчитывая последние минуты их пребывания в этой золоченой клетке и парни спускались по лестнице тихо, чувствуя подошвами холодный мрамор. Чонгук шел первым, сжимая в руке ключи от тачки, и когда гараж встретил их запахом каучука, они встретились с чёрный Jaguar F-Type что замер в центре. — Ты точно готов? — Тэхён толкнул Чонгука в плечо, ухмыляясь. — Шутишь? Я обязан стащить у отца эту малышку... — толкнул в ответ старший. Парни бесшумно забрались в кожаный салон, щелчок ремней безопасности прозвучал так сладко. Чонгук нажал кнопку пуска двигателя, и гараж наполнился низким, утробным рыком, от которого у Тэхёна пошли мурашки по коже. — А ты готов? — Чонгук посмотрел на брата. В свете приборной панели его глаза горели темным, первобытным азартом. — Езжай давай, — ответил Тэхён, поудобнее устраиваясь в кресле и выставляя локоть в открытое окно. Ворота медленно поползли вверх, впуская внутрь прохладный ночной воздух Мадрида, пахнущий пылью и цветущим жасмином. Чонгук плавно отпустил сцепление, и машина, чуть качнувшись, выкатилась на гравийную дорожку. Они не зажигали фар, пока не выехали за массивные ворота особняка. Лишь когда Ла-Моралеха осталась позади, а впереди развернулась черная лента шоссе А-4, ведущая на юг, Чонгук ударил по газам и рывок был таким мощным, что их обоих вдавило в кресла. Огни спящего города слились в длинные золотые нити. Тэхён запрокинул голову, подставляя лицо встречному ветру, и закричал так громко, заглушая рев мотора. Это был крик человека, который только что сорвал с шеи ошейник. — Куда мы едем?! — прокричал Тэхён, смеясь от адреналина. Чонгук крепче сжал руль, чувствуя, как скорость выжигает из него все страхи и сомнения. — Туда, где нас не найдут, Тэ! — отозвался он. — Прямо в самое сердце этой проклятой Испании! Ягуар летел сквозь ночь, разрезая тьму ксеноновым светом, а за ними, в зеркале заднего вида, медленно таяла их спокойная жизнь, превращаясь в призрачную точку на горизонте. Теперь их было двое против целых законов морали, и впервые в жизни Чонгуку казалось, что этого более чем достаточно, чтобы показать младшему брату, что такое настоящий побег в свободу! Шоссе А-4 расстилалось перед ними бесконечной черной лентой, разрезающей безмолвные кастильские поля. В это время суток трасса принадлежала только безумцам, влюбленным и тем, кому нечего терять, они были последними. Мимо них изредка пролетали такие же «ночные птицы»: заниженные хэтчбеки с неоновой подсветкой и ревущими глушителями, набитые молодежью, чьи крики и смех на мгновение врывались в салон и тут же тонули в шуме ветра. Тэхён вдруг выпрямился, его глаза азартно блеснули в свете приборной панели. Он перегнулся к центральной консоли, лихорадочно выискивая нужную кнопку. — Чонгук, опусти крышу! — прокричал он, стараясь перекрыть гул мотора своим голосом. — Что?! Какую крышу? — Чонгук на секунду отвлекся от дороги, недоуменно взглянув на брата. — Идиот, это же лимитированная серия! Жми на рычаг у подлокотника! — Тэхён сам накрыл ладонью пальцы Чонгука, заставляя его нажать на скрытую кнопку. Чонгук охерел. Он и не подозревал, что отец купил именно эту версию тачки. Раздался мягкий гидравлический щелчок, и тяжелый верх машины начал плавно складываться назад, открывая их взглядам бездонное, усыпанное звездами небо Испании. В ту же секунду в салон ворвался настоящий хаос ввиде ветра на скорости сто шестьдесят километров в час, ударил в лица, выбивая дух и мгновенно перемешивая все мысли. Чонгук почувствовал, как его волосы, тщательно уложенные утром, силой взметнулись вверх, превращаясь в безумный вихрь. — Твою мать! — внезапно для самого себя заорал Чонгук, чувствуя, как легкие наполняются колючим ночным воздухом. — Это чертовски круто, Тэ! Тэхён чуть привстал с сиденья, держась за рамку его дверцы. Ветер трепал его шелковую рубашку, превращая её в бьющиеся за спиной крылья свободы. Он раскинул одну руку в сторону, ловя пальцами потоки воздуха, и его смех, звонкий и шальной, заставляло Чонгука думать, что это самое лучшее, которое бывало в его жизни. — Добро пожаловать домой, братишка! — прокричал Тэхён, оборачиваясь к Чонгуку. Его лицо в свете луны казалось идеальным, абсолютно идеальным, он не приветствовал старшего когда тот приехал вчера утром, но сейчас он с удовольствием полные штаны это сделал! Чонгук сильнее вцепился в руль, чувствуя, как вибрация машины передается в его ладони, а оттуда прямо в сердце. Он прибавил газу, и Ягуар, словно почувствовав их общее безумие, выстрелил вперед как само подобие его животного происхождения. Огни редких заправок проносились мимо, как падающие звезды. В этот момент Чонгук окончательно понял: он не просто украл машину и деньги отца. Он украл саму суть своей жизни у старого хрена. И глядя на танцующего в потоках ветра Тэхёна, он впервые за десять лет почувствовал, что не хочет быть один. Впереди была только Андалусия, запах соли и полная неизвестность, которая сейчас казалась слаще любого гребанного десерта. Со временем ночь постепенно начала бледнеть, превращаясь в призрачное предрассветное марево. И когда они привыкли более менее к тому что сделали, рев мотора теперь не казался агрессивным а стал ровным. Чонгук сбросил скорость до сотни, позволяя ветру не бить в лицо, а лишь легко перебирать волосы. Солнце лениво выкатывалось из-за горизонта, превращая выжженную кастильскую степь в море расплавленного золота. Теперь мать природа доносила запах сухой травы, нагревающего асфальта и едва уловимый, соленый намек на близость южного побережья. Тэхён давно сполз пониже в кресле, закинув одну руку за голову, а другой лениво перебирая поток воздуха за бортом. Он долго молчал, разглядывая профиль Чонгука... — Знаешь, я ведь тебя по-настоящему ненавидел, — вдруг сказал Тэхён. — Пабло каждый вечер за ужином ставил тебя в пример, как какую-то гребанную святыню. «А вот Чонгук в твои годы...», «А вот Чонгук в универе...». заявил он снова, закатив глаза, будто до сих пор его ненавидел, а не просто недолюбливал. Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем веселья. Он крепче перехватил руль, чувствуя, как под кожей перекатывается усталость. — Ненависть... — повторил он. — Это слово всегда звучит как название рандомного романа Федерико Моччиа. — Но ты ошибался, если думал что я там исполнял роль. Каждое мое «отлично» на экзамене было не для меня, а чтобы отец не орал на маму. Чтобы в доме было тихо. — — И как, стоило оно того? — Тэхён повернулся к нему всем телом, поджав под себя одну ногу. — Ни черта оно не стоило, — отрезал Чонгук мельком взглянув на брата. — И, видит бог, я тебе тоже завидовал, Тэ — Тэхён конечно замер открыв рот, лишь бы муха не залетела. Он ожидал чего угодно нравоучений, оправданий, но не этой обезоруживающей честности. — «Завидовал»? — Тэхён хрипло рассмеялся и потянулся за рюкзаком, рыща кармашки куда засунул свои сигареты. — Чонгук, нечему завидовать. Я же буквально гипервентилировал... Карлос и вся эта шайка... это была просто попытка почувствовать, что я еще живой. Ты думал что я живу тут свою лучшую жизнь в кругу семьи и друзей?? — Он щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от ветра. Затянулся и выпустил дым сигареты прямо в небо. — Но знаешь, что самое паршивое? Я ждал твоего возвращения. Каждое лето в детстве ждал. Думал, ты приедешь, увидишь, что я проказничаю, и... не знаю, дашь мне по шее что ли. Чонгук на секунду прикрыл глаза, вдыхая запах табака и утра, затем он плавно притормозил на обочине, где стояла старая, покосившаяся оливковая роща. Машина замерла, и тишина после рева мотора показалась оглушительной, давление просело в ушах. Чонгук заглушил двигатель и повернулся к Тэхёну. — Посмотри на меня. Младший медленно повернул голову. Его глаза, обычно колючие и насмешливые, сейчас были беззащитно открытыми в утреннем свете. — Я наверное не тот старший брат которого можно было реально ждать, — тихо сказал Чонгук, протягивая руку и осторожно убирая спутавшуюся прядь с лба Тэхёна. Его пальцы задержались на виске. — И ты не тот «маленький придурок» из моих воспоминаний... Но я по правде, считал себя всегда именно другом, равным другом с которым словно перестали общаться из за переезда одного из них. Давай просто... начнем с этого? — Тэхён смотрел на него, не дыша. Он чувствовал тепло руки Чонгука, и это было первое за десять лет прикосновение, в котором не было контроля. — Ладно, — выдохнул Тэхён, и на его лице появилась слабая улыбка. — Хороший мальчик, — рассмеялся Чонгук, не убирая руки. — Поехали искать море, Тэ. Кажется, оно уже совсем близко. — Стой! — Неожиданно в полукрик сказал юноша и напугал Чонгука так, что у него дернулась рука прямо в руль и тот посмотрел с широко раскрытыми глазами. — Я хочу отлить, пиздец как хочу... — ответил на тот взгляд Тэхён и зажал двумя руками свой пах в нетерпении. Чонгук сразу же кивнул молча, и Тэхён вышел из авто показывая на обшарпанную заправку, которая выглядела так, будто застряла в восьмидесятых. Вывеска «Repso» наполовину перегорела и сиротливо мигала в утреннем тумане. — Вали уже, — усмехнулся Чонгук, снова глуша мотор. Тэхён лишь фыркнул и смешно пошатнулся, прежде чем быстрой походкой направиться к невысокому бетонному зданию. Чон остался в машине один. Он откинулся на кожаное сиденье, закрыл глаза и впервые за последние часы глубоко выдохнул. Тишина глуши давила на уши... слышно было только, как остывает двигатель а где-то вдали заливается какая-то степная птица. Когда он открыл бардачок, чтобы проверить все документы которые взял, и наткнулся на забытую отцом пачку дорогих сигарет, Джекпот! Чонгук выудил одну, прикурил и вышел из машины, прислонившись к дверце, он так наслаждался пейзажем и этим сладким чувством свободы... Через пару минут из-за угла заправки показался Тэхён. Он выглядел заметно бодрее, на ходу застегивая ремень штанов и щурясь от поднявшегося солнца золотистого цвета. Его кожа в этих лучах казалась почти прозрачной, а растрепанные ветром волосы придавали ему вид сошедшего с небес ангела. — Живой? — спросил Чонгук, выпуская дым. — Почти. Там внутри воняет так, будто кто-то сдох, — Тэхён поморщился, подходя ближе. Он остановился в шаге от Чонгука и вдруг бесцеремонно выхватил сигарету прямо из его губ. Сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза, и вернул её обратно. — Но зато там есть автомат с ледяной колой. Ты зашел бы, а то выглядишь как святой дух. Чонгук усмехнулся, чувствуя на фильтре сигареты едва уловимый привкус.. бальзама для губ? Персикового. — Иди в машину. Я сейчас возьму воды и что-нибудь перекусить, — Чонгук легонько подтолкнул его в плечо. — И не смей угонять тачку, пока я внутри. — Я подумаю! — бросил Тэхён, уже забираясь на пассажирское сиденье и закидывая ноги на торпеду. Чонгук направился к стеклянным дверям заправки. Внутри было прохладно и пахло старым фритюром. За прилавком дремал старик в засаленной кепке. Чонгук быстро набрал охапку сэндвичей в треугольных упаковках, пару банок холодного кофе и большую бутылку воды. Когда он уже расплачивался, его взгляд упал на небольшую полку с сувенирами. Среди дешевых брелоков и карт дорог лежала пара старых, классических авиаторов в металлической оправе. Чонгук вспомнил, как Тэхён щурился от солнца в машине. Он молча добавил их к покупкам, не забыв и карту с брелоком ввиде быка Торо. Выйдя на улицу, он застал Тэхёна за странным занятием: тот высунулся из машины и пытался поймать в объектив старого телефона блик солнца на капоте. — Держи, фотограф, — Чонгук забросил пакет с едой на заднее сиденье и протянул Тэхёну очки. Тэхён удивленно поднял брови, принял подарок и тут же не теряя времени нацепил их на переносицу. — Ну как? — он картинно повернул голову, принимая позу какого супер агента с руками пистолетами, тихо выводя из губ звуки выстрелов. Пиу пиу пиу. — Ты больше смахиваешь на Джонни Деппа в этих очках, а не на секретного агента, — хмыкнул Чонгук, садясь за руль. — По коням, Тэ. Если прибавим, к полудню будем в Гранаде. — Тэхён довольно улыбнулся, поправляя очки. Через минут десять как они уже ехали, Тэхён замер с банкой холодного кофе в руках и взглянул на экран телефона, как вдруг его лицо мгновенно побледнело. — Черт, уже почти семь утра... — голос дрогнул. — Мать встает рано. Она сейчас пойдет на кухню, увидит, что в гараже пусто, и Пабло поднимет на уши всю полицию! Он начал лихорадочно оглядываться, словно ожидал увидеть вертолеты на горизонте. Но Чонгук лишь спокойно открутил крышку бутылки с водой, сделал глоток и бросил на брата ленивый взгляд. — Успокойся, Тэ. Я всё предусмотрел. Я оставил записку на холодильнике, они ничего не сделают. Тэхён на секунду замер, подозрительно прищурившись. — Записку? И что ты там накарябал? Сдался с поличным? Чонгук самодовольно ухмыльнулся, облокотившись на руль. — Я написал её от твоего имени. Чтобы дать нам фору. Там было что-то вроде: «Папа, мама, не теряйте нас. Я решил показать своему любимому старшему брату Чонгуку наши лучшие пляжи, чтобы он снова полюбил наш город! Вернемся поздно или завтра утром. Целую Вас, Любимый сын». Тишина после искаженного голоса Чонгука когда тот пытался повторить голос Тэхёна, была зловещей. Тэхён медленно повернул голову, глядя на старшего так, будто у того внезапно выросла вторая голова. — Ты... ты черт возьми серьезно? — прошипел он. — «Любимому брату»? «Целую»? Чонгук, ты идиот или просто перегрелся в своем Лондоне?? — вскрикнул юноша и, не выдержав, с размаху ударил Чона кулаком в плечо. — Я никогда в жизни не называл тебя «любимым братом»! И я никогда, слышишь, никогда не писал в подобных записках «целую»! Пабло, как только это прочитает, сразу поймет, что меня либо похитили, либо я под дулом пистолета написал! Это неправдоподобно, придурок! Чонгук потер ушибленное плечо, наконец-то в голос расхохотавшись. Его смех заполнил салон кабриолета. — Вдруг в тебе проснулись родственные чувства за ночь? Всё возможно — Чонгук сквозь смех увернулся от второго удара. — Зато они будут искать нас на ближайших пляжах в паре часов от Мадрида, а не на юге. Это дает нам минимум полдня. Тэхён возмущенно засопел, поправляя свои новые очки, но гнев уже сменялся едва заметной улыбкой в уголках губ как если бы было проявление стыда. — «Любимому брату»... — пробормотал он, отворачиваясь к окну. — Боже, какое позорище... Стыд и срам тебе, Чон Чонгук! — Машина сорвалась сильнее, унося их всё дальше от дома, где мама и вправду проснулась и начала жарить для своих сыновей буньюэлос Асфальт под колесами становился всё светлее, выцветая под палящим андалусийским солнцем. Когда впереди показался развилка с покосившимся указателем, стрелки которого разлетались в разные стороны к морскому побережью, Чонгук, не задумываясь, крутанул руль влево. Эта дорога казалась более заброшенной, заросшей по краям густым кустарником, именно то, что им было нужно. Спустя час бешеной гонки Тэхён, наконец, сдался усталости. Его голова тяжело опустилась на спинку кресла, а губы чуть приоткрылись. Ветер перестал нещадно трепать его волосы, превратившись в легкий бриз, потому что Чонгук тут же сбавил газ. Он ехал теперь предельно осторожно, плавно обходя каждую выбоину, лишь бы не потревожить сон младшего. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только мерным урчанием мотора. Чонгук мельком взглянул на спящего Тэхёна. Тень от длинных ресниц падала на его скулы, а золотистый свет подчеркивал острый, безупречный профиль. «Десять лет...» — пронеслось в голове. Десять лет он убеждал себя, что Тэхён - просто досадное воспоминание из детства. Но сейчас, глядя на него, Чонгук чувствовал странное, тягучее оцепенение. Неужели он считал его таким красивым просто из-за долгой разлуки? Или дело было в чем-то другом? Внезапно Чонгука прошиб холодный пот, несмотря на то что термометр в машине показывал +30°C. Мысли, которые он старательно заталкивал в самый дальний угол сознания, вырвались наружу. Та ярость, которую он испытал на балконе, видя руки Карлоса на талии Тэ... это же точно было не «братское беспокойство». Это была чистая, ядовитая ревность. Собственничество, от которого сводило челюсти... «Нормально ли это между братьями? Что со мной, черт возьми, не так?» — он так глубоко погрузился в этот самоанализ, что реальность перед глазами начала расплываться. — ¡EH! ¡FRENA, JODER! — истошный крик и бешеный взмах рук вырвали Чонгука из транса. Он резко ударил по тормозам. Прямо перед капотом, преграждая путь, стоял грузный, потный мужик в грязной майке-алкоголичке. Его лицо было багровым от гнева и жары. — ¡¿ESTÁS CIEGO O QUÉ, IDIOTA?! — заорал мужик, подбегая к водительской двери. — ¿qué coño haces saliendo a la carretera? — Чонгук взорвался в ответ, чувствуя, как адреналин бьет в виски. — ¿te quieres morir? ¡casi te aplasto! — ¡mira las señales, cabrón! — мужик ткнул толстым пальцем куда-то в сторону. Чонгук проследил за его жестом. Рядом с покосившейся деревянной будкой стояла самодельная, кривая табличка. Надпись на нем, сделанная черной краской, которая местами облупилась, гласила: «ZONA CERRADA — ЗАКРЫТО». — ¡la carretera hacia la playa está cortada! — продолжал орать мужик, вытирая пот со лба. — ya hace un mes que hubo un derrumbe y están reparando los acantilados. no puedes pasar ahí, te van a multar fuerte. da la vuelta y vuelve a la bifurcación. Чонгук на мгновение лишился дара речи. Назад? К развилке? Это означало полтора часа пути по раскаленному асфальту обратно. Полтора часа потерянного времени, которое сейчас было дороже золота. — Блять... — прошипел Чонгук, сжимая руль так, что побелели костяшки. — Что случилось? — раздался сонный, хриплый голос рядом. Тэхён медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Он перевел взгляд с разъяренного мужика на Чонгука, потом на страшную табличку «Закрыто». — Мы что, приехали в тупик? — Тэхён сладко потянулся, явно еще не осознав масштаб катастрофы, и посмотрел на Чонгука с ленивой усмешкой. — Любимый брат, ты что, заблудился в трех соснах? Чонгук медленно повернул голову к нему. В его взгляде сейчас смешались ярость на того мужика, досада на самого себя и то самое странное чувство, которое он только что осознал. — Мы едем назад, Тэ, — сквозь зубы процедил Чонгук. — Ну уж нет, — Тэхён вдруг выпрямился, и в его глазах заплясали знакомые черти. Он посмотрел на мужика, потом на шлагбаум за будкой. — ¡eh, buen hombre! ¿y si vamos con mucha prisa? ¿no hay ningún desvío por los olivares? ¿o tal vez unas cuantas “papelinas” nos ayudarían a no ver el derrumbe? — Но лицо толстяка побагровело еще сильнее, превращаясь из просто злого в пугающе решительное. На предложение Тэхёна о «хрустящих бумажках» он не просто не улыбнулся... он посмотрел на него так, словно Тэхён только что оскорбил всю его родословную до десятого колена. Мужик резко развернулся к своей будке, схватил со стола стационарную рацию и, не сводя с парней убийственного взгляда, начал быстро набирать номер на панели управления, затем вдруг пошли какие то обрывки фраз которые парни услышали про патрульных и чего-то еще. — Чонгук, вали! — Тэхён мгновенно растерял всю свою сонную расслабленность. Он буквально вцепился в плечо брата, его глаза расширились от ужаса. — Жми на газ, он сейчас нас сдаст! Мужик, заметив их панику, выскочил из будки, преграждая дорогу своим массивным телом, и выставил вперед руку с рацией, продолжая что-то орать диспетчеру про «странных, небрежных с виду детей которые похоже угнали чью то машину». Чонгук тогда резко развернул машину, оставив позади багрового от ярости толстяка, который всё еще что-то надрывно кричал в трубку. Ну нахер! Пыль столбом поднялась за багажником Ягуара, скрывая их от того мерзавца. Целых двадцать минут они ехали в напряженном молчании, Чонгук до боли сжимал руль, а Тэхён нервно постукивал пальцами по колену, то и дело оглядываясь назад. Когда они отъехали на достаточно безопасное расстояние, парень вдруг ударил по тормозам прямо посреди пустынного участка дороги. — Что такое? Опять тупик? — Тэхён встревоженно выпрямился. Чонгук не ответил. Он потянулся к заднему сиденью, выудил из пакета ту самую бумажную карту, которую схватил на заправке, и нервно развернул её на руле. Его пальцы дрожали от усталости. — Смотри, — Чонгук ткнул пальцем в тонкую, едва заметную серую линию, которая ответвлялась от основного шоссе. — В первый раз я её проскочил, потому что смотрел на тебя... то есть, просто отвлекся... Это не основная дорога, обычная грунтовка, но она идет вдоль русла реки Гвадалквивир. — И ты предлагаешь поехать туда? — Тэхён прищурился, пытаясь разобрать мелкий шрифт. — Просто знаешь, там нет постов, нет шлагбаумов. Мы сможем срезать путь к побережью, а главное... — Чонгук тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. — Тэ, я больше не могу. У меня глаза просто вываливаются. Если я сейчас не посплю хотя бы пару часов, мы закончим этот трип в ближайшем кювете... Тэхён посмотрел на брата. Под глазами Чонгука залегли глубокие тени, а кожа казалась серой от напряжения. — Сворачивай, — тихо сказал Тэхён. — Река - это даже лучше. Хочу смыть с себя эту пыль. Чонгук плавно съехал на безгрунтовую дорогу. Авто, совершенно не предназначенный для таких испытаний, начал недовольно переваливаться на кочках, шурша сухой травой о днище. Дорога петляла между вековыми оливами, пока внезапно не вывела их к пологому берегу. Там было прохладненько. Вода в реке была темной, спокойной, а густые ивы склоняли свои ветви к самой кромке, создавая естественную ширму от палящего солнца, идеальное место чтобы поспать. Чонгук заглушил мотор, и тишина моментально обрушилась на них, прерываемая лишь мягким плеском воды. — Приехали, — выдохнул Чонгук. Он не стал выходить из машины. Просто откинул спинку сиденья до упора назад и закрыл глаза. — Эй, — Тэхён коснулся его руки, его голос звучал совсем близко. — Перебирайся на заднее сиденье, там удобнее. Я покараулю. Чонгук, уже проваливаясь в сон, едва заметно покачал головой. — Нет... побудь рядом. — Тэхён промолчал, но не убрал руку. Чонгук чувствовал его тепло и запах... Это был самый странный и самый правильный момент за последние десять лет. Парень уснул мгновенно, так и не заметив, как Тэхён еще долго смотрел на него, осторожно, одними кончиками пальцев, поправляя выбившуюся прядь волос на его лбу.