Пепел Империи

« В мире, где за магию сжигают заживо, а чувства становятся слабостью, одна ошибка способна разрушить всё. »

До него — он не существовал. Не для мира. Не для власти. Не для тех, кто решал, кому жить… а кому гореть. Тэхён был просто парнем из далёкой деревни. Без имени, которое что-то значило. Без рода, который мог бы защитить. Слишком незаметный, чтобы его боялись. Слишком живой, чтобы выжить. Его дар был тихим. Без вспышек. Без грома. Без силы, которой можно было бы хвастаться. Просто прикосновение — и рана закрывалась. Просто дыхание рядом — и жар уходил. Просто ладонь на лепестках — и увядший цветок снова тянулся к свету. Он не выбирал, кому помогать. Он просто… не мог иначе. И именно это делало его опасным. Сначала к нему приходили ночью. Стук — тихий, почти неслышный. Шёпот за дверью. Глаза, полные страха. Не перед ним. Перед тем, что будет, если их увидят. Потому что в Империи Харшан магия принадлежала Церкви. Вся. Без исключения. Белые ведьмы — под надзор. Чёрные — на костёр. Свободы не было ни у тех, ни у других. Поэтому к нему шли тайно. Сначала — единицы. Потом — больше. Ночи перестали хватать. Люди начали приходить днём. Рисковали. Потому что альтернатива была хуже. Он лечил. Детей. Стариков. Солдат, от которых уже отказались. И каждое утро происходило одно и то же – те, кого называли безнадёжными, вставали. Сами. Дышали. Жили. Слухи не рождаются мгновенно. Они накапливаются. Как шёпот. Как тень. Пока не становятся голосом. Так появился он : « Парень с золотыми руками ». И этот голос дошёл до дворца. До человека, которому уже не должны были помогать. Блэквуд Чон Чонгук. Герцог. Первый меч Империи. Генерал, выигравший войну, которую невозможно было выиграть. « Призрак войны. » Он не боялся смерти. Он уже видел её слишком близко. Но это было не смерть. Это было хуже. На поле боя он убил ведьму. Она не просила пощады. Не кричала. Только смотрела. И перед тем, как кровь залила ей горло, прошептала: « — Будешь гнить… как дерево. Медленно. И при жизни. » Он не поверил. Сначала. Пока не почувствовал запах. Слабый. Почти незаметный. Словно что-то начало портиться. Сначала — ладонь. Потом — кожа. Плоть темнела. Мягчала. Умирала… но не отпускала его. Он не мог умереть. Только разлагаться. Лекари не знали, что это. Молитвы — молчали. Он начал носить перчатки. Потом — больше слоёв одежды. Потом — перестал выходить. Меч, который решал судьбы, лежал в углу. Покрывался пылью. Как и он сам. Когда он услышал о « парне с золотыми руками » — это уже не было надеждой. Это было… последнее. Его привели силой. Как приводят всё, что может быть полезным. И всё, что не имеет права отказаться.

------------

Он помнил этот момент слишком ясно. Слишком живо. Как Тэхён стоял на коленях. Как дрожали его пальцы. Как всё в нём кричало — беги. И как он остался. Чонгук дал ему выбор. Формально. Так, как дают его тем, у кого его нет. — Скажи… ты тоже откажешься? Тэхён мог. Любой на его месте — отказался бы. Но он смотрел на его руку. На гниль. На смерть, которая не приходила. И сделал единственное, что умел — протянул руку. Он лечил его долго. Слишком долго. Дни стирались. Ночи исчезали. Чонгук чувствовал, как из него что-то вытаскивают— грязно, больно, живьём. Тэхён чувствовал, как что-то уходит из него. И не останавливался. Пока Чонгук не стал… живым. Снова. Когда всё закончилось, он спросил: — Чего ты хочешь? Тэхён не поднял глаз. — Скрыться от Церкви. Только это. Ни золота. Ни защиты. Ни будущего. Только… свободы от власти святых. Он согласился. Но сделал иначе. Он не спрятал его. Он забрал. Оставил рядом. Под своей властью. — Считай это платой, — сказал он. — За мою жизнь. И с этого момента Тэхён больше не принадлежал себе.

------------

Тэхён жил тихо. Как привык. Скромно. Незаметно. Осторожно. Но поместье герцога не прощает слабых. Его не принимали. Придворный лекарь — игнорировал. Слуги — шептались. Знать — смотрела сверху вниз. Он терпел. Не потому что не мог дать отпор. Потому что выбора не было. Он лечил. Всегда. Когда звали — приходил. Когда просили — помогал. И ни разу ничего не попросил взамен. Только иногда… исчезал. Тихо. В город. К тем, кто не мог прийти к нему. Чонгук знал. Всегда знал. И ничего не делал. Потому что… не хотел останавливать. Он давал ему книги. Покупал всё, что могло помочь его дару. Учить Тэхёна говорить, держаться, смотреть в глаза — было странно. Тэхён не подходил этому миру. И именно поэтому он не мог от него отказаться. Тэхён не боялся Чонгука так, как должнен были. Боялся… неправильно. Не его силы. А того, что может ошибиться. А Чонгук начал привыкать. К его голосу. К его шагам. К тому, что он рядом. И это стало проблемой.

------------

Когда начались восстания, Чонгук взял его с собой. Не потому что должен был. Потому что не хотел оставлять. Тэхён шёл за ним. Туда, где кровь была обычным делом. И лечил. Солдат. Раненых. Тех, кого уже бросили. Падал от усталости. Поднимался. И снова лечил. Его начали называть — « Маленький Святой ». Сначала — в шутку. Потом — всерьёз. Слухи пошли дальше. За пределы армии. За пределы поместья. Его начали замечать. И именно тогда Церковь обратила внимание. Тэхён был слишком ценным. Слишком сильным. Слишком… свободным. А свободных не бывает. Его нужно было забрать. Подчинить. Сломать. Чонгук отказал. Прямо. Без компромиссов. И тогда они сделали иначе. Если нельзя забрать нужно уничтожить. Повод нашли быстро. Всегда находят. Связь Тэхёна с ведьмаком. С детства. Слишком удобно. Слишком легко. Обвинение прозвучало громко: сговор. предательство. тёмная магия. И в этот момент Чонгука не было. Его отправили на границу. Восстание. Настоящее. Такое, где нужен именно он. Он уехал, уверенный, что всё под контролем. Потому что привык, что это так. Он не знал. Никто не сказал. Тэхёна забрали. Быстро. Тихо. Как забирают тех, кто не должен сопротивляться. Суда не было. Решение уже приняли. Его сожгли. Вместе с тем, кого назвали его сообщником. Без доказательств. Без правды. Без него. Когда Чонгук вернулся — Тэхёна уже не было. Даже тела. Только пепел. И пустота. Он не кричал. Не злился. Сначала. Просто… замолчал. А потом мир начал рушиться. Не медленно. Сразу. Он не мстил. Он уничтожал. Церковь. Город. Тех, кто подписал приказ. Тех, кто стоял рядом. Тех, кто молчал. Империя падала быстро. Слишком быстро для чего-то, что казалось вечным. И когда не осталось никого — Тэхён всё равно не вернулся. Тогда он пошёл дальше. К магии. К той, за которую его Тэхёна сожгли. Он нашёл мага. Не ведьму. Мага. И заставил. Не попросил. Заставил. Вернуть время назад. В тот день. В этот кабинет. К моменту, где всё ещё можно изменить. Цена его не интересовала. Боль — тоже. Он уже знал, что это такое. Время сломалось. И вернулось. Назад.

------------

Тэхён снова стоял перед ним. На коленях. Живой. Дрожащий. — Почему вы хотели меня видеть, ваша светлость?.. Тот же голос. Те же глаза. Только теперь — Чонгук смотрел на него иначе. Слишком долго. Слишком внимательно. В груди что-то сжалось. Странно. Неправильно. Будто он уже терял его. Будто уже видел, как он умирает. Но… он видел его впервые. Маг предупреждал. : « — Темная магия забирает свою цену. Это не избежно. » И это была плата Чонгука : Память. Чувства. Связи. Он не слушал. Цена его не волновала. А теперь — он стоял перед тем, ради кого разрушил целую империю… и не помнил, почему. И как спасти того — кого ты не узнаёшь? Кого-то, что как тебе кажется, ты видишь впервые.