Тяжесть на душе

Ветер в горах Храма Стихий всегда был особенным. Он не просто шумел в кронах кедров, он пел — мелодию, которую когда-то давно, казалось, выводил сам Фуджин. Рейдан стоял на краю широкого балкона Храма Стихий, сжимая в ладони пригоршню зерна. Птицы, привыкшие к спокойствию, слетались к нему, доверчиво порхая у ног бога грома. Но Рейдан не видел их. Его взор был устремлен в бесконечную синеву горизонта, туда, где небо сливается с землей Внешнего Мира. Для самого Рейдана это было место, которое забрало у него самое дорогое. Пятьдесят лет. По человеческим меркам — целая жизнь. Для бессмертного защитника Земного Царства (да и в принципе любого еще непокорного царства) — лишь миг, полный невыносимой, тягучей боли. – Я должен был почувствовать... — в тысячный раз пронеслось в голове Рейдана, когда его пальцы нервно сжали остатки зерна. — Я должен был остаться. Но я выбрал долг. Я выбрал турнир... Рейдан прикрыл глаза, и перед его внутренним взором возник тот самый день.

***

Воздух в Храме Стихий всегда был наполнен прохладой и едва уловимым шепотом горных потоков. Для Рейдана, чьи мысли вечно были заняты бременем защиты Земного Царства, это место было единственной гаванью, где гул электрических разрядов в его крови затихал, уступая место спокойствию. Он пришел сюда, зная, что впереди - Остров Шан Цзунга и Девятый Турнир. Тень Внешнего Мира уже легла на горизонт, и каждое решение Рейдана могло стать последним. Но прежде чем ступить на палубу корабля и отправиться в опасное логово, ему нужно было увидеть Фуджина. Фуджин - высокий и красивый, одетый в синий кафтан, бирюзовые штаны и сапоги, а также украсивший свои длинные серебристо-белые волосы (собранные в длинную серебристо-белую косу) кольцами и редкими синими цветами - стоял на широком балконе Храма Стихий, глядя на уходящее солнце. Услышав шаги брата, он обернулся, и его лицо озарилось светлой, почти детской улыбкой. — Ты пришел... — тихо сказал Фуджин, делая шаг навстречу. Рейдан подошел ближе, положив тяжелую ладонь на плечо своего любимого младшего брата. Он видел, как сильно Фуджин переживает. Взгляд бога грома был полон отеческой нежности: он смотрел на Фуджина так, словно тот был последним светлым осколком чистоты в этом раздираемом войной мире. — Я не мог уйти, не повидавшись... — ответил Рейдан, его голос звучал непривычно мягко. — Ты - мое спокойствие, Фуджин. Ты знаешь это. — Останься, пожалуйста. — попросил Фуджин, чуть склонив голову. — Хотя бы до заката. В Храме Стихий сейчас так тихо и одиноко... как будто сама природа замерла перед чем-то неотвратимым. Рейдан кивнул, мягко улыбнувшись, что никто из смертных и монахов Шао-Линь никогда даже не видел. Он всегда уступал брату, всегда находил в себе силы отложить великие дела ради этого короткого, драгоценного времени. Рейдан и Фуджин вышли на другой балкон, где уже ждали их привычные спутники - горные птицы с оперением цвета грозового неба. Фуджин протянул руки, и на его ладони опустилась маленькая пташка. — Они чувствуют всё, Рейдан. — тихо проговорил он, перебирая перья пальцами. — Ветер приносит мне их тревоги, а они - вести о том, что грядет. Мы связаны. Если в лесах что-то шелохнется, я узнаю об этом раньше, чем придут захватчики. — Твой дар - это благословение. — Рейдан с нежностью наблюдал за ними. — Даже в такие темные времена, как сейчас. — Эти Турниры... — Фуджин помрачнел, глядя на заходящее солнце, когда птица упорхнула из рук Фуджина. — Они должны укреплять дух, но Шан Цзунг и Шао Кан превратили их в чудовищную кровавую и изощрённую бойню. Если Внешний Мир победит еще дважды, наш дом исчезнет, Рейдан. Я боюсь за тебя. Я боюсь за всех нас. Рейдан подошел ближе и обнял брата. Это не было формальным жестом - это была попытка передать Фуджину свою силу, свою решимость и тепло, которого так не хватало им обоим. Он крепко прижал брата к себе, чувствуя, как мелко дрожат его плечи. — Я вернусь с победой. — твердо пообещал Рейдан, поглаживая Фуджина по волосам. — Слышишь? Я не позволю им разрушить то, что мы охраняем. Земное Царство устоит. Я - их щит, а ты — их душа. И ради всех людей Земного Царства, и ради тебя я сокрушу любого врага. Фуджин молчал, уткнувшись в плечо старшего брата. Когда солнце начало скрываться за пиками гор, окрашивая небо в тревожный багровый цвет, пришло время прощаться. Фуджин отстранился, и Рейдан с болью увидел, что глаза брата блестят от слез. Несмотря на всю свою мощь, Фуджин оставался для него тем самым младшим братом, которого хотелось защитить от всего мира. Рейдан протянул руку и большим пальцем с невероятной нежностью стер влажную дорожку с щеки Фуджина. — Не плачь. — прошептал он. — Твои слезы как дождь, но сегодня нам нужно солнце. Он наклонился и бережно поцеловал Фуджина в лоб. Это был жест благословения, клятвы и прощания: — Жди меня. Я вернусь, Фуджин. Обязательно вернусь. Рейдан сделал шаг назад. Вокруг его тела начали собираться первые искры голубой молнии, воздух наполнился озоном и треском электричества. Еще один долгий взгляд на Фуджина - и яркая вспышка ослепила балкон. Рейдан исчез, оставив после себя лишь запах грозы и тишину, в которой отчетливо слышался свист ветра. Фуджин остался стоять на балконе один. Он прижал ладони к груди, чувствуя, как внутри продолжает пульсировать остаточное тепло от объятий брата. – Возвращайся как можно скорее... — мысленно прошептал Фуджин, глядя в пустоту, где секунду назад стоял Рейдан. — Пусть небеса будут к тебе благосклонны, брат. Пусть твой путь не будет устлан лишь костями врагов... Прошу, просто вернись живым. Земное Царство будет ждать тебя. Ветер будет искать твоего возвращения в каждом порыве. Только вернись. Он поднял лицо к небу, слушая, как птицы тревожно перекликаются в сумерках. В Храме Стихий стало совсем темно, но Фуджин не уходил. Он оставался на страже - верный хранитель, чей взгляд был устремлен в ту сторону, где, как он верил, его брат уже начал свой путь к судьбоносной битве. Спустя несколько дней небо над Храмом Стихий встретило Рейдана не ласковым светом, а свинцовой тяжестью. Бог грома материализовался в облаке искр, но ноги его коснулись земли с тяжестью, которой он не знал тысячи лет. Его плащ был изорван, на плечах осела пыль чужих миров, а в душе зияла черная дыра. Девятый Турнир стал катастрофой. Земное Царство потеряло своих лучших воинов и чемпионов— монах Бо-Ян пал, воин Танджи был раздавлен, и кровь героев оросила пески острова Шан Цзунга, а сам Шан Цзунг с удовольствием поглотил их души прямо на глазах Рейдана, который по правилам не имел права вмешиваться силами грома и молний, а только направлять учениями. Рейдан шел по знакомой тропе, и с каждым шагом холод внутри него становился невыносимым. Пятьдесят лет. Всего пятьдесят человеческих лет отделяли их до следующего, Десятого Турнира. Если Внешний Мир одержит победу снова, барьеры падут окончательно. В таком случае Земное Царство превратится в задний двор Шао Кана, в бесплодную пустошь, наполненную рабскими оковами и криками боли. – Я подвел их... — пульсировала мысль в висках Рейдана. — Я был их защитником, но оказался лишь свидетелем их конца. Рейдан ждал, что услышит привычный шепот ветра, с которым Фуджин всегда встречал его после долгих странствий - этот порыв ветра всегда вселял в Рейдана тепло и уют. Но воздух вокруг Рейдана был мертв. Вокруг Храма Стихий стояла неестественная, вакуумная тишина. Даже птицы, обычно весело перекликавшиеся в кронах деревьев, исчезли. Рейдан замер, вглядываясь в очертания белокаменных стен. — Фуджин? — позвал он, и голос его, обычно мощный, как раскат грома, прозвучал охрипшим шепотом. Никто не ответил. Рейдан рванулся вперед, перепрыгнув через порог в сад Храма. Сердце бога пропустило удар. Великолепные клумбы, за которыми ухаживал брат, были выжжены темным пламенем. Статуи стихий разбиты в пыль. Повсюду виднелись глубокие борозды от когтей и магические ожоги, которые не могли оставить обычные люди. — Фуджин! — закричал Рейдан, срываясь на бег; он пронесся через главный зал, круша остатки колонн. — Брат! Ответь! Пожалуйста... Он ворвался в личные покои Фуджина, расположенные на верхнем этаже Храма Стихий. Здесь следы яростной схватки были видны отчетливее всего. Полотно настенных свитков было разорвано, каменный пол треснул под весом чьей-то колоссальной силы. Перевернутая кровать, следы борьбы... но самого Фуджина не было. Ни крови, ни следов ухода. Только пустота. Рейдан вышел обратно в сад, его глаза метали молнии, освещая сумерки. В центре разрушенной площадки, среди обломков камня, он увидел нечто, отчего его дыхание перехватило. В пыли лежал Кусанаги — меч ветров, который Рейдан выковал для Фуджина в знак их братства столетия назад. Лезвие было сломано практически точно пополам. Рейдан медленно опустился на колени. Его дрожащие пальцы коснулись обломка рукояти. Он сразу почувствовал это: липкий холод чужой магии и привкус гнилой крови. На стали остались следы нечестивой энергии Шан Цзунга. Рейдан узнал эти ядовитые, мерзкие и негативные потоки энергии, что вызвало у Рейдана не просто ярость, но и тошноту. — Нет... — прошептал он, и электрический разряд, сорвавшийся с его пальцев, высек искры из металла. – Он пришел сюда, когда я был слаб на Турнире... — осознание ударило его, как молот. — Пока я скорбел о павших, этот червь нанес удар в сердце моего дома. — Ты ищешь того, кто был твоей душой, Рейдан? — ядовитый, текучий голос раздался прямо из воздуха. Перед Рейданом, в искаженном пространстве, начал материализоваться полупрозрачный силуэт Шан Цзунга. Колдун усмехался, его глаза горели зеленым хитрым и глумливым огнем. — Шан Цзунг! — взревел Рейдан, вскакивая и направляя поток чистого гнева в сторону призрака – Где Фуджин?! Но энергия прошла сквозь Шан Цзунга, не причинив вреда. — Твой брат очень храбро сражался... — произнес с издёвкой Шан Цзунг, смакуя каждое слово. — Он пытался призвать ураган, чтобы снести мою мощь, но я был быстрее. Ты никогда не найдешь его, Рейдан. Он теперь - лишь часть моей коллекции душ, запертая в глубинах бездны, куда не проникает ни ветер, ни твой жалкий гром. — Я вырву твое сердце из твоей груди! — Рейдан сделал шаг к силуэту, его лицо исказилось от ярости. — Верни его! — Поздно... — Шан Цзунг расхохотался, и его образ начал таять. — Встретимся на Десятом Турнире. Если, конечно, у тебя хватит духу выйти на арену, зная, что в твоем теле теперь пустота, где раньше была любовь. Силуэт окончательно исчез, оставив Рейдана в оглушительной тишине. Бог грома стоял посреди разрушенного сада. В его руках, сжимая сломанный клинок, дрожали пальцы. Гнев внезапно испарился, оставив лишь бездонное, леденящее отчаяние. Рейдан снова упал на колени, но на этот раз не в боевую стойку. Он опустил голову, и впервые за тысячи лет его глаза наполнились слезами. Горькие, обжигающие капли падали на рукоять меча. — Фуджин... — прошептал он, прижимая обломок к своей груди. — Я обещал защитить тебя. Я обещал... Но не смог. Если можешь... прости меня... мой любимый маленький брат. Он был защитником Земного Царства, его щитом и его гласом. Но в этот вечер в Храме Стихий, среди обломков своей надежды, Рейдан был просто старшим братом, который потерял единственную причину, по которой он всё ещё считал этот мир достойным спасения. В тишине сада слышался лишь его прерывистый вдох и далекий, едва слышный свист ветра — будто сам мир оплакивал того, кто был его душой.

***

— Вы выглядите так, словно пытаетесь взвесить на ладони всю тяжесть мира. — раздался хриплый, неуверенный голос. Рейдан медленно обернулся. У края балкона, опираясь на резные перила, стоял Джонни Кейдж. Актер выглядел жалко: поникшие плечи, взгляд человека, который привык видеть свое лицо на афишах, но теперь чувствовал себя лишь тенями на стене. — Мир и так достаточно тяжел, Джонни Кейдж. — тихо ответил Рейдан, стряхивая остатки зерна с рук. — Почему ты здесь? Ты должен тренироваться. Несмотря на то, что ты проиграл, ты еще можешь помочь Земному Царству. Джонни усмехнулся — болезненно, без тени той дерзости, которой он славился: — Тренироваться... А для чего? Для того, чтобы меня избила еще одна агрессивная деваха или маг, стреляющий зеленым пламенем из ладоней? Я — актер, Рейдан. Мой предел — это трюки с тросами, а не спасение реальности. Честно говоря... я чувствую, что закончился. Словно вся моя жизнь была лишь репетицией чего-то, к чему я не готов. Рейдан подошел ближе. Его глаза, в которых всегда мерцали молнии, на мгновение стали удивительно человечными. Он вспомнил Фуджина. Он вспомнил, как тот тоже сомневался в себе, когда только учился управлять штормами. — Ты думаешь, что твоя история написана другими. — сказал Рейдан, вглядываясь в лицо Джонни. — Ты смотришь на свои ошибки и видишь в них финал. Но самое важное случается тогда, когда ты не знаешь, что будет дальше. Когда ты теряешь то, что считал опорой, ты понимаешь, из чего сделан на самом деле. — Вы говорите так, будто сами когда-то все теряли. — заметил Джонни, пытаясь сфокусироваться. Рейдан замолчал. В его груди кольнуло: – Я потерял брата из-за своей самоуверенности, из-за своей веры в то, что контроль - это защита. — Я потерял кое-что важное, — ответил бог грома, голос его стал низким, рокочущим, как предгрозовое небо. — Но если бы я позволил этой потере остановить меня, защищать было бы некого. Ты боишься не того, что не справишься. Ты боишься того, что ты - это больше, чем просто то, что ты называешь "Джонни Кейдж из кино". И это пугает сильнее, чем любой враг. Джонни выпрямился, удивленный серьезностью, но не строгостью собеседника. — Послушай, Джонни Кейдж... — продолжил Рейдан, положив руку на плечо актера, жест, который он не решился сделать в тот день с Фуджином. — Десятый Турнир не требует от тебя быть великим героем из легенд. Он требует от тебя быть просто собой. В тот самый момент, когда тебе станет страшно - не отступай. В страхе скрыта величайшая сила. Не позволяй себе стать тенью прошлого. Будь штормом, который ломает устои. Джонни Кейдж медленно вдохнул. В глазах бога грома он увидел что-то странное — смесь глубокой скорби и стальной решимости. Это заставило его подбородок снова подняться вверх. — Штормом, значит? — Кейдж усмехнулся, уже увереннее. — Пожалуй, это звучит лучше, чем "побитый актер". — Иди. — кивнул Рейдан. — Время не ждет тех, кто смотрит назад. Когда Джонни ушел, Рейдан снова остался один. Он посмотрел на пустое небо. — Я найду тебя, Фуджин. — прошептал он, и в тишине Храма на секунду отозвался едва уловимый порыв ветра, который мог быть как ответом, так и просто игрой воображения. — Даже если мне придется перевернуть все миры до самого основания. Я знаю, ты жив... И я не прекращу тебя искать. Рейдан стоял на балконе: одинокий страж, чья память была его главным бременем, и продолжал ждать — ветра, знака или возможности исправить ошибку, которую он совершил пятьдесят лет назад.