«Вдруг так тихо сделалось в моём мире без тебя.» (с)
Януш Вишневский, «Одиночество в сети»
Он смотрел на неё с той ненавистью, что порой так присуща людям, обречённым любить безнадёжно. Безнадёжность заключалась вовсе не в том, что этим чувствам не суждено было найти ответа. А в том, что ответ находился прямо перед ним, вглядываясь в его болезненно искажённое невысказанным лицо. Хьюго был на редкость упрям и подчастую невыносим даже сам себе, но он не был глуп. Не терпел он и лжи, что нередко шла рука об руку с невежеством мысли. В особенности, если лгать случалось своему отражению в зеркале. Фрэнсис Энн порывисто прижалась к его пылающему лбу своим, будто пытаясь успокоить, унять то, что его терзало. Ей казалось, что она почти слышит шум монолитных и неотступных волн, яростно разбивающихся об острые прибрежные скалы. Дотронься — и иссечёшь до крови ладонь о холодный камень. Несущественно. Это всё несущественно сейчас. — Мистер Харланд… Его веки чуть дрогнули. — Хьюго. Он наконец взглянул на неё — отчего-то неверяще. И снова сомкнул ресницы. — Я так тебя ждал. Так ждал. Было слишком рано говорить о том, что буря сменится штилем. Но, глядя на него, Фрэнсис отчётливо понимала, что это последнее, чего бы ей хотелось. Потому что его сердце мятежно и непокорно, точно воды в горном истоке Ганга, и только так оно и было способно биться в его груди.