Новая жизнь

      — Омега, девятнадцать лет, первая беременность. Тридцать две недели. Кровотечение! — грохот тележки по видавшему виды кафелю был привычен для Тэхёна, которого дёрнули из подсобки, где он так сладко дремал.       Конечно, дети любят рождаться ночью. Как говорят, и умирать люди тоже пытаются ночью. Ну а там, где роды, частенько рядом бродит смерть, хотя об этом и не принято говорить. Кровотечение — состояние опасное и прогнозов никаких нет…       Тэхёна же больше интересовал ребёнок, что был не вполне ещё доношен и, вероятно, имел свои веские причины, чтобы появиться на свет именно в эту ночь.       Юный омега на каталке, бледный, словно привидение, в панике хватался за свой необъятный живот.       — И что вас всех как раздирает по ночам! — причитал бегущий рядом уже пожилой врач Ча Богом.       Ожидание ребёнка затягивалось, и неонатолог Ким Тэхён стоял рядом со специально подогреваемым столом, слушая безумные вопли омеги, что впал в состояние истерики и не воспринимал больше слова и просьбы врачей, пытаясь сбежать, забиться в угол, свернуться в клубок и тихо умереть. Две звонкие пощёчины заставили его испуганно притихнуть.       — Ты ребёнка своего убиваешь! Приди в себя! — рычал словно раненый зверь доктор Богом.       Тэхён тяжело вздохнул. А что он мог поделать? Судя по всему, малыш застрял в родовых путях, и это была ошибка не истеричного бедного омеги, а именно опытного доктора, который вымещал таким образом на нём свою беспомощность и злость.       — Ломаем ключицу? — пискнул особо умный интерн, и доктор пригвоздил его к месту убийственным взглядом.       Тэхён со своего места видел, что ребёнок застрял головой, и не понимал, отчего Богом медлит, почему ничего не делает сейчас?       Впрочем, в следующую секунду всё стало предельно ясно. Сделав шаг назад, доктор неловко покачнулся и повалился на спину, оседая на ставших мягкими коленях.       Как потом станет известно, у него случился инфаркт…       Тэхён уже не помнил, как он кричал, как расталкивал интернов, которые должны были вроде бы взять сопровождение родов в свои руки, но все впали в ступор, словно стадо оленей в ярком свете фар. Тэхён, который не должен был этого делать, в нарушение всех инструкций произвёл нужные манипуляции, которые никогда до этого не совершал, а только лишь со стороны наблюдал. Вытащив уже синеющего ребенка из утробы омеги, гаркнул на врачей, чтобы те наконец начали шевелиться и спасать рожающего.       — Кровотечение не останавливается! Нужно удалять матку! — послышалось со стороны.       Тэхён мысленно завалил свои уши ватой, ибо ему нужно было сосредоточиться на ребёнке, для которого каждая секунда грозила стать фатальной. Он делал свою работу машинально. Или нет, в каждом конкретном случае приходилось принимать судьбоносные решения, но у него получалось. Судьба миловала его и, возможно, даже любила. Ребёнок вместо плача выдал какой-то хрип, что оповестил его начало жизни. Тэхён вдохнул глубоко, словно это могло повлиять на малыша, словно это его лёгкие он расправлял своими действиями.       Однако всё оказалось несколько хреновее, чем ожидалось. Пришлось подключать искусственную вентиляцию… И шансы на жизнь у него были пятьдесят на пятьдесят.       Он бросил взгляд на растерзанного омегу, которого уже ввели в наркоз с целью отрубить ему весь смысл омежьего существования.       — От стола! — низкий рычащий голос, кажется, Тэхёну померещился от стресса. Этот тембр он бы узнал из миллиона голосов. Он словно во сне повернулся в сторону говорящего. В операционную вошел хирург полностью в облачении, держа свои руки в стерильных перчатках перед собой.       — Посторонние в операционной, — пискнула операционная сестра, но быстро заткнулась под суровым взглядом из-под маски вошедшего.       — Чон Чонгук, доктор акушер-омеголог. И начиная с этой секунды — заведующий отделением!       Громкие голоса слились в голове у Тэхёна в нестройный гул. Он ничего не видел перед собою, увозя ребёнка, заботливо уложенного в специальный передвижной кювез.       Новый заведующий кинул лишь секундный взгляд на ребёнка и застывшего рядом неонатолога, погружаясь в спасение омеги.       Весть о том, что скоро доктор Богом уйдет в отставку и на его место уже назначен новый врач, ходила давно. Никто не знал, кто этот новый претендент, и никто не ожидал, что замена случится так стремительно. Вероятно, новый начмед приехал принимать дела, а тут случился местный армагеддон.       Узнал ли он его? Хотя как можно было узнать кого-то в полной хирургической экипировке. К тому же теперь Тэхён носил очки. Может, по запаху? Хотя операционные все были оборудованы отличной вентиляцией.       Тэхён выругался на себя, оседая на пол возле стеклянной стены детской реанимации. Ребёнок был стабильный, хоть и в тяжёлом состоянии. И у бедного доктора появилось время, чтобы перевести дух. Чёрт… вероятно, ему придётся отвечать за то, что взял на себя операцию по вызволению ребенка, и его по головке за это дело не погладят. И это мягко сказано.       А явление Чон Чонгука вообще было чем-то за гранью. Словно Тэхен так и не проснулся в треклятой подсобке, и ему просто приснился кошмарный сон.

***

      Чон Чонгук — ведущий студент потока. Да, у него были неприлично богатые родители, что сделали себя сами, имея сеть первоклассных клиник по всей стране. Являясь бизнесменами, хотели, чтобы их единственный сын в угоду семейному бизнесу стал доктором. И не просто каким-то, а самым лучшим. И он им, конечно же, стал.       Кто-то мог подумать, что деньги своё сыграли. Отчасти оно так и случилось. У него были возможности обращаться к репетиторам и брать дополнительные занятия, что стоили действительно больших денег.              Такой роскоши не имел Тэхён, так же он не обладал ярким талантом, но был достаточно трудолюбив, чтобы входить в первую десятку ведущих студентов потока. Тогда, много лет назад, у него было будущее, и всё казалось несколько в другом свете.       Он выиграл стипендию и учился без особенных материальных затрат. По-другому он бы и не смог. Однако это накладывало свои обязательства, и по окончании универа он должен был быть распределён в конкретное место, где отработал бы несколько лет, отдавая долг учившей его родине. И он надеялся, что этим местом будет Сеул, так как в то время бархатный голос Чон Чонгука звучал прямо над его ухом, вызывая мириады мурашек, бегущих по его спине. Они были достаточно близки, чтобы Тэхён смел надеяться на протекцию в плане распределения. Работать бок о бок — это то, о чём они мечтали уже не первый год. Альфы были словно продолжение друг друга, словно правая и левая рука. Понимали без лишних слов и даже общались на каком-то своём, недосягаемом ни для кого уровне.       Его ненаглядный… его любимый, его самый лучший, самый красивый Чон Чонгук.       Они увиделись впервые на первом курсе и сразу же познакомились. Их тянуло друг к другу, словно магнитом. Два альфы, два красавчика-сердцееда.       Однако всё было не так просто, ведь Тэхён влюбился, и так безнадежно. Прямо с первого взгляда. Но что он мог поделать с собой, даже зная, что в натуралов влюбляться нельзя? Он был слишком молод, и его сердце не соглашалось с доводами разума.       Порой Тэхён замирал, видя, как его бро был близок с ним. Как обнимал его за шею. Старался лишний раз прикоснуться или обменяться какой-то ерундой, шепча всё это ему прямо в ухо, чтобы никто другой не был между ними.       Конечно, пока они так напряжённо учились, Чонгуку было не до омег, о которых он говорил частенько, делясь своими фантазиями с лучшим другом. Тот старался всегда поддерживать, хотя его путь в омежий мир был закрыт, и это он осознал достаточно рано. Но вот поделиться он этим ни с кем не мог… До определённого времени.       Всё случилось тогда на одной студенческой попойке. Им было весело и жарко. Душные массы воздуха врывались в небольшое кафе, где расположилась стайка шумных студентов, что сдали свой важный экзамен, к которому готовились, жертвуя сном и невеликим свободным временем. И перед тем как новая фаза учебы поглотит этот молодой задор, они решили все вместе крепко напиться и тем самым отметить своё становление на нелёгком пути врача.       Весь вечер рука Чонгука не сходила с плеч Тэхёна. Сам же он вёл себя куда как скромнее, понимая, насколько сильно действует на него близость друга. А тот, напротив, словно жаждал каждую секунду ощущать его тело рядом, словно заземляясь от него.       — Как жаль, что ты не омега, Тэ-тэ, — сказал порядком датый Чонгук на пустынной тёмной улице, когда они шли вместе после попойки к нему домой. Так они частенько делали, хотя Тэхён официально жил в студенческом общежитии. Но по факту появлялся там довольно редко.       — Хорошо, что ты не омега, — пространно отозвался Тэхён в ответ.       Чонгук остановил их и, взяв за плечи друга, серьезно вглядывался в его лицо, пьяно щуря глаза. Он был такой красивый в этот момент, что щемило сердце.       — Ты… понимаешь, один такой. Я таких раньше не встречал, — продолжал Чонгук, икая. Видимо, выпил больше, чем мог вывозить.       — Я тоже, — улыбнулся чуть более трезвый Тэхён.       Затем произошло то, вспоминая о чём позже, у парня всегда заходилось сердце. Тэхён поцеловал его. Это был его первый неуклюжий поцелуй, и друг не оттолкнул его, а позволил это делать с собой, чуть усмехаясь прямо в его губы.       — Малыш, да ты пьян, — сказал расслабленный Чонгук своим низким чарующим голосом, от которого дрожало под коленками. Однако Тэхён в этот момент был уже дьявольски трезв. Адреналин выжег весь алкоголь из его крови в одно лишь мгновение.       — Да, — согласился Тэхён, углубляя поцелуй.       Это был его момент… То, о чём он запрещал себе думать, что казалось недосягаемым и нереальным. Таких, как он, любителей своего пола, чаще всего презирали или относились с брезгливостью. Вот равнодушных не было… Он никогда не спрашивал у Чонгука, как тот относится к людям с такой ориентацией. Боялся услышать ответ. Смертельно боялся…       Теперь он уже и сам тыкался в него своими тёплыми губами, бормоча что-то про омег.       Они проснулись на одной кровати. Так часто и раньше случалось, но в этот раз по-особому. Мальчишки уснули в объятьях друг друга, нацеловавшись на год вперёд. Потом Чонгук рассуждал за завтраком, что это всё от воздержания и переработок. Тэхён, конечно, соглашался, глядя на его опухшие губы, которые он терзал в последний раз наверное минут пятнадцать назад.       — Если что, я не против, — сказал Тэхён, и его сердце гулко ухнуло куда-то вниз. Это было почти откровение. Почти признание.       — Похоже на извращение, — кривовато улыбнулся Чонгук в ответ, и в его взгляде не было омерзения или чего-то там такого. Может, лёгкое смущение? И то, вероятно, он думал, что смущаться должен его друг. Он смущался… конечно, и ликовал.       После этого случая их довольно близкие отношения не поменялись. Они как прежде вместе корпели над учебой, обедали и иногда спали вместе. Много смеялись и были всегда рядом. Иногда Тэхён представлял, что они настоящая пара. Так иногда, набравшись смелости, он брал Чонгука за руку, и всегда прохладные длинные пальцы сплетались с его в ответ. Потом и сам Чонгук смотрел всегда открыто с улыбкой. Словно это абсолютно нормальные жесты между бро.       Тэхён потом долго размышлял над этим, ведь самым логичным было бы оттолкнуть и прекратить в тот первый пьяный раз, но он точно помнил, как Чонгук отвечал. Это каждый раз грело его душу. Невзначай он клал ему ладонь на плечо, и друг машинально похлопывал по ней. Тёплое чувство надежды разливалось в душе.

***

      То, что Тэхен гей, он понял еще в детстве. Омеги привлекали его, он восхищался ими, считал их утонченными и красивыми, практически сверхлюдьми. Однако альфы вызывали в нём что-то низкое… животное, не поддающееся объяснению. Будучи ребенком он не вполне мог дать оценку своим ощущениям, но повзрослев, он осознал многое о себе самом. Сидя в стайке прелестных омег, он вполне разделял их вздохи о накачанном альфе из старшего класса, который был звездой футбола в их школе. Однако об этом никто не должен был даже догадаться. Ведь у Тэхёна существовало некое преимущество в виде раздевалки для альф, где он видел и обонял то, что пубертатным омежкам даже во сне не могло присниться.       Чонгук же был другим. Тэхён знал это наверняка, по его разговорам, по взглядам, которыми он провожал симпатичных омег. Это заставляло его холодеть в душе, испытывать неподдельные мучения. Ревность, злость на себя, да бог знает что ещё.       Теперь и эти треклятые пьяные поцелуи не шли из его головы, в то время как Чонгук вёл себя словно ничего и не было. Словно мелочь какая-то не стоящая внимания, в то время как его лучший друг просто сгорал рядом с его внушительной всегда уверенной в себе фигурой. Боже, он всегда был такой спокойный, непоколебимый, не то что бедный Тэхён, который поедом себя жрал за каждое неловкое прикосновение. За чёртовы мурашки, которые словно бешеные бежали по спине от звука его чарующего голоса.       — Надо бы напиться, — внезапно сказал Чонгук.       Тэхён посмотрел на него вопросительно. Вроде и повода как бы не было, и Чонгук, насколько знал его друг, не был любителем алкоголя без меры.       — С чего бы? — подозрительно спросил Тэхён.       — Да скучно как-то, — Чонгук потянулся, и мягкий свитер, задравшись вверх, обнажил полоску его упругого смуглого живота. Тэхён машинально сглотнул, отводя взгляд.       — А? — пытаясь стряхнуть с себя наваждение, промычал он. Этот дьявольский голос вкупе с визуальным рядом лишал его воли и свободы мысли.       Вдруг внезапная как стрела мысль пронзила всё его существо. Напиться! Что же было в последний раз, когда они крепко накидались. Это прямо-таки лежало на поверхности… Стоило только поднять.       Тэхён долго смотрел на своего друга, не решаясь сказать. Если бы он только мог шутить так, как получалось у Чонгука. Если бы он не был таким тупицей, каким себя считал.       — Напиться? Я… А вдруг всё повторится? Мы же альфы, и это неправильно, — последние слова бедный парень практически прошептал на уровне слуха.       Чонгук сощурил глаза и окинул его хитрым взглядом.        — То есть ты утверждаешь, чтобы всё это проделать и алкоголя уже не надо? — вкрадчиво сказал он, и Тэхён нервно сглотнул ещё раз.       — Мы же оба альфы… — тихо отбрыкивался он.       — Тебе это нравится, — настаивал Чонгук с хитрой улыбочкой. — Ты же не против… Откуда ты…?       Догадался.       То есть догадался и практически прямо говорит ему… об этом, о том, что произошло тогда на той пьянке.       — Как ты это делаешь? Ты за омегу или за альфу? — Глаза Чонгука горели неподдельным огнем любопытства и предвкушения, пока Тэхён пытался собрать себя в кучу и промычать нечто вразумительное. — Мне скучно! — словно это должно было означать какие-то побуждения к действиям.       — Тебе стоит позвонить своим омегам. У тебя точно есть кому, — лепетал бледный Тэхён.       — Скучно, говорю! — настаивал Чонгук.       — Так что же ты хочешь от меня?       — Мммм, напиться?       Тэхён понимал, что это напиться, вовсе не означало алкоголь в данный момент. ДА, это было то, о чём мечтал и не смел надеяться. Так ли он себе это представлял? И что нужно делать в этой ситуации…       — Можем, конечно, заняться учебой, — Чонгук похлопал по аккуратно сложенным тетрадям, с деланым безразличием поглядывая на оторопевшего друга.       — Принесу пиво, — прохрипел Тэхён и пулей кинулся к холодильнику. Это давало некую передышку, чтобы подумать. Однако и этого у него не получалось, так как мысли наскакивали одна на другую. Достав пиво, он робко шагнул в комнату, где Чонгук жрал его глазами, сидя на полу, всё так же скрестив свои длинные ноги, и ждал.       Ким протянул банку пива, и тут же сильная рука резко дёрнула его на себя. Тэхён, нелепо замахав конечностями, шлёпнулся прямо на Чонгука.       — А я всё думал и думал о тебе и о том дне, — тихо признался он, прижимая к себе дрожащее тело Тэхёна. — И не надо сюда приплетать омег. Это не похоже даже близко. Мне нравится твой феромон, нравится всё, что ты делаешь, и как пытаешься скрывать — тоже нравится, — горячий шёпот Чонгука опалил дыханием мочку уха. Можно было расплавиться только от звука его красивого голоса. Боже… Но что он только говорил?       — Это же неправильно! — взмолился Тэхён.       — Кто сказал? К тому же ты первый начал, теперь я не могу успокоиться. Тебе надо теперь отвечать за всё, что ты со мной натворил, малыш.       Кто такой был Тэхён, чтобы сопротивляться себе, а уж тем более Чонгуку и его чарующему голосу.       Этот поцелуй был уже осознанным с двух сторон, и Чонгук начал первым, жадно засасывая дрожащие губы Тэхёна. Запах феромона возбужденного альфы окутывал плотной завесой. Тэхён знал наверняка, что он машинально старался подавить рядом находящегося альфу, чтобы претендовать на омегу, хотя по сути омеги и не планировалось рядом. Всё существование Тэхёна было аномальным и неправильным, и теперь он затягивал в этот омут своего лучшего друга и смел ещё наслаждаться этим.       Несмелые ладони робко погладили твёрдую грудь и живот альфы. Чонгук задрожал, закрывая глаза и притягивая Тэхёна за затылок, вжимаясь в него губами. Как же сладко. Чонгук же распалился не на шутку, уже смелея настолько, что порывисто сжимал ягодицы друга через брюки. У него уже был опыт с омегами, и он осознавал, чего и как хотел, однако альфа — это совершенно другая вселенная.       Их звериные начала сражались друг с другом, и феромоны, сливаясь словно борющиеся змеи, образовывали новый невероятный аромат, от которого кружилась голова. Тэхён мычал прямо ему в губы, встречая у себя в белье его наглые руки. Никогда так его ещё никто не трогал, и, кажется, он готов был сойти с ума в эту секунду. Ким хватал его за руку, пытаясь прекратить это и в то же время мечтая о том, чтобы это никогда не кончалось.              Чонгук шептал ему что-то успокаивающее и умоляющее, пока высекал из его тела искры всего лишь ладонью, одновременно впиваясь в губы и ловя сдавленное прерывистое дыхание. Ему было безумно приятно оттого, как реагировал его друг. Его запах становился сильнее от возбуждения и предельного нервного напряжения. Тот сжал его ещё сильнее, и Ким забился в оргазменных спазмах.

***

      Тэхён, сидя на кафельном полу рядом со стеклянной стеной детской реанимации и слушая попискивание специальных кувезов для недоношенных, словно ощущал на себе этот неповторимый аромат, что создавали их тела. Тэхёну казалось, что всё это давно похоронено на задворках его сознания так глубоко, как он только мог. Теперь его сердце стучало так, что грозило проломить грудную клетку. Чёрт, чёрт, чёрт!       Всё тогда пришло к завершению слишком неожиданно некрасиво и даже коряво. Но в тот момент счастливее человека на свете не было. Тэхён парил в ванильных небесах, глядя на такого красивого Чонгука, что был альфой и его любимым и близким во всех смыслах. Тогда Тэхён думал, что всё это прекратится сразу же, ибо Чонгуку было скучно и тот играл с ним. Однако с каждым новым днём их отношения крепли. Ненасытному Чонгуку всегда было мало, и однажды он взял обещание, что теперь они навсегда будут вместе. Конечно, счастливый Тэхён без малейших колебаний согласился. Как можно было иначе! Они стали парой.       Для окружающих они решили не давать никаких комментариев, оставаясь лучшими друзьями. Однако парни не всегда были осторожны, и скоро о них начали ходить странные слухи.       Все кончилось буквально одномоментно.       Было раннее утро, и влюбленные, нежно обнявшись, досматривали утренние сны, слушая дыхание друг друга. Вдруг входная дверь резко распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что послышался треск.       В квартиру вошёл огромный подавляющий разъярённый альфа — отец Чонгука.       — Я не мог поверить всем слухам, что мне доносили, но реальность выглядит куда как хуже, — громогласно заявил он, глядя на разнеженных парней-альф в объятиях друг друга.       Тэхён натянул одеяло по самые глаза, онемев от ужаса. Такого он не ожидал. Квартира принадлежала Чонгуку, и никогда никто не переступал её порога, кроме них самих, до этого момента.       — Вас, молодой человек, я не задерживаю. Я дам время переодеться и надеюсь никогда больше не увидеть вас, — с этими словами отец Чона направился на кухню, дав какое-то время привести себя в порядок.       — Не волнуйся, Тэхён-и. Я всё улажу. Всё будет хорошо. Ничего он нам не сделает, — шептал Чонгук, глядя в испуганные глаза своего парня, пока тот, пытаясь сохранить равновесие, засовывал ногу в штанину.       Тэхён хотел было поцеловать его, но посчитал, что момент донельзя ужасный, и, скорбно окинув взглядом его тревожное лицо, заспешил к выходу.       В тот момент, выбегая из квартиры, прихватив только свои учебники, парень не мог подумать, что видит своего любимого в последний раз.       Потом ему сделали предложение, от которого отказаться было невозможно — внезапный перевод в другой университет. Даже город был другой, далекий и, как оказалось, отказаться было нереально. Или, вероятно, был некий выбор между сырой землёй или другой реальностью. Вероятно, стоило быть благодарным, что ему подобрали подходящую аналогичную жизнь, а не прикончили где-то в подворотне.       Потом, закончив этот универ, он по распределению попал в такое захолустье, о котором раньше и не знал.       Тэхён, конечно, осознавал, что отец Чонгука очень влиятельный человек, но даже не представлял насколько его влияние простирается. Провернуть такое, убрать человека из жизни собственного сына. Казалось, что такое возможно лишь в фантастических или бандитских фильмах. Однако, стоя в заштатном городишке в унылой хирургичке, он старался забыть о своей прошлой жизни, навсегда похоронив в своём сердце и любовь, и разочарование, и бог знает что ещё.       За долгие годы Тэхён успел передумать миллионы версий и сценариев того, как это произошло и почему. Поняв бессмысленность своих трепыханий, он сосредоточился на том, что умел лучше всего — на учебе потом и работе. В итоге смог вырасти в неплохого специалиста, имеющего особое чутье в рамках своей профессии. Не имея возможности самому обзавестись потомством из-за своей ориентации, он искренне любил детей и восхищался омегами, что дарили новую жизнь ценой своего здоровья, подчас даже жизни. Малыши же, цепляющиеся за этот свет цепкими пальчиками, всегда придавали ему сил и вдохновения. Выцарапав из лап смерти очередного ребёнка, Тэхён чувствовал себя нужным и важным на этой земле. Ради этого он жил, дышал, ел и всё остальное. Но теперь… Его уютный безопасный мирок, что он скрупулёзно создал для себя, пошатнулся, словно хрустальный. Казалось, он слышит оглушительный треск. Всё то, о чём он запретил себе думать, обрушивалось на него словно лавина или ёбаное цунами.       Тэхён сжал голову, уткнув её в колени. Какого ж хрена! Что он тут забыл, блять!

***

      — Доктор Ким?       Какого чёрта он называл его так? Тем самым вкрадчивым голосом, что шептал слова любви ему в пылающие уши тем незабываемым вечером в его студенческой квартирке.       Тэхён поднял на него усталые глаза. Они были красные от недосыпа и оттого, что он тёр их, словно они были в чём-то виноваты. Словно увидели то, что не должны были увидеть вовеки.       — Как ребенок? — видимо, не нашёл, что спросить сходу. Однако это входило в проф этику. Удачные роды включали в себя живых и, по возможности, здоровых омегу и ребёнка.       — Тяжёлый, но стабильный, — отчеканил доктор Тэхён, который сейчас решил: что бы ни случилось — будет общаться с Чоном на уровне начальник/подчиненный и не больше.       — Хотел поблагодарить вас за чёткую работу в непростой момент.       — Вы должны были объявить выговор или что-то в этом роде. Я действовал вопреки инструкциям, — слабо возразил Тэхён.       — Вы делали то, что дóлжно. И это ценно. В итоге спасли две жизни. А всё могло быть намного печальнее, если бы не ваши действия. Думаю, не стоит развивать эту тему. Но как по мне…       — Это всё?       — Какой холодный приём, доктор Ким. Тэхён, — добавил он с придыханием, глядя странными глазами.       — А что ты хотел? Чтобы я бросился к тебе на шею, рыдая? — зло выплюнул парень. Он поднялся и бросил отчаянный взгляд на малышей через стекло, словно те могли придать ему сил.       — Я… я рад, что встретил тебя здесь… — добавил Чонгук тише, и это уже походило на искренность.       — Это уже не имеет значения. Думаю, мне пора.       Каким образом Тэхён смог сохранить ледяной тон и не разрыдаться прямо там, он не знал. Не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор, он прошёл мимо нового начальника, не оборачиваясь. Сегодняшняя смена уже давно закончилась, и у него не было резона больше здесь находиться. Особенно в сложившихся обстоятельствах.       Возможно, стоило подумать о новой работе. Теперь он мог позволить себе перевестись в другое место. Хотя этот роддом он успел полюбить всем сердцем. Сколько детей прошло через его талантливые руки, не счесть. И маленький неонатолог думал, что проведёт так всю свою жизнь в благородном труде, помогая малышам появляться на свет и сделать свой первый вдох, означающий саму жизнь. Было в этом что-то невероятное и даже мистическое. Так всегда думал Тэхён, выполняя свои обязанности с честью и недюжинным усилием, растворяясь в этом без остатка. Но теперь на поверхность всплыла та его уродливая часть, которую давно похоронил.       Чон Чонгук… гениальнейший врач. Само его появление в заштатном городишке было парадоксально и противоречиво. Неужто примчался из-за него, Тэхёна? В это верилось с трудом. Да и его папаша постарался так, чтобы скрыть Тэхёна с глаз долой так тщательно, что и комар носа бы не подточил. Оставалось быть ему благодарным, что не похерил его учебу и стремления. Хотя мог, об этом можно было даже не догадываться. Этот всесильный человек вертел людьми словно марионетками. Даже если этим человеком оказался его родной сын.       Придя домой, Тэхён не мог ни есть ни спать. Тупо просидел, глядя в стену, несколько часов. Он не знал, что теперь будет делать и как переживёт.       Воспоминания о трепетных и нежных отношениях сменялись флешбеками в одинокой общажной комнате, когда уже не было слёз, чтобы плакать, когда не было воздуха в лёгких, чтобы сделать чёртов вдох. Чонгук украл у него не только сердце, он выжрал кусок его души. Конечно, тогда они были мальчишками, и его отец, человек сильный и властный, делал что хотел и как хотел. Но они и тогда были достаточно взрослыми, а через пару лет так и вовсе совершеннолетними. И если Тэхён не мог выбирать ничего, Чонгук — точно мог.       Конечно, противозаконная позорная связь с альфой могла сказаться на репутации всей их семьи и их бизнеса. Теперь Тэхён это понимал как никогда. Но это выбор. Выбор Чонгука. Даже если его отец в тот момент давил авторитетом. Тэхён это понимал и принимал. Единственное, что он не мог понять в данный момент: какого хрена он забыл здесь? Зачем называл ласково, как тогда?       Если они встретились случайно, во что слабо верилось, то должны придерживаться профессиональной этики. Вероятно, Чонгук всё же понимал, что Тэхён пережил не лучшие времена.       Вдох…       Тэхён решил написать заявление прямо завтра.

***

      — Доктор Ким? — к нему спешил моложавый альфа.       — Да, это я. Добрый день, — вежливо ответил Тэхён, поправляя очки. Частенько ему приходилось разговаривать с новоиспеченными родителями, и он знал, что, скорее всего, это отец того малыша, что пытался выжить благодаря его, Тэхёна, усилиям.       — Я… я хотел поблагодарить вас за Чимина… Ох, простите. Меня зовут Мин Юнги, и этот омега, которого вы спасли, когда с доктором Ча Богомом случилось несчастье, мой супруг. И мне рассказали, что мой муж жив благодаря вам и наш сын тоже.       — Не стоит. Я просто делал свою работу.       Конечно, Тэхён лукавил. Но лучше бы молодому симпатичному альфе и не знать, что случилось тогда в этой маленькой операционной. Он сейчас не мог сказать, думал ли он об омеге в тот момент, когда разрезал его так четко, словно делал это ежедневно. Он точно мог сказать, что ребенок был его основной целью. Он действовал просто на грани фола. Однако теперь осознавал, что в тот момент молодой альфа Юнги мог потерять обоих запросто в эту страшную ночь.       — Скажите спасибо доктору Чон Чонгуку. Он спас вашего омегу и его способность рожать ещё милых деток.       — Доктор Чон сказал то же самое про вас, — смущённо заулыбался Юнги.       «Какой красивый альфа», — подумал Тэхён и тут же одёрнул себя. Эти гейские мысли были просто безумны. Этот альфа только что чуть было не потерял самых близких для себя людей, а ему в голову какая-то херня лезет. Вероятно, от двойного стресса.       — Ваш ребёнок настоящий молодец. Но он всё ещё в тяжёлом состоянии. Мы делаем всё возможное, — с вымученной улыбкой сказал неонатолог.       Радостный до этого момента альфа слегка потух, глядя заискивающе на доктора. Тревоги топили его сознание.       — Всё будет хорошо. Он вырастет крепким альфой.       — Вы сказали «альфой»? — замер Мин Юнги.       — Да. У вас родился прекрасный альфа, — слегка улыбнулся Тэхён. Неужели в суматохе отцу не сказали о результатах анализа, который берут у всех новорождённых?       — Спасибо, спасибо, доктор! — новоиспечённый папаша тряс руку Тэхёна, и тот еле вырвался из цепких объятий. Знал бы он, кого тот пытается обнять… Вероятно, и не рад был бы вовсе, что его ребенка спасал доктор-гей.

***

      — Тэхён-и, ты с ума сошёл? Такая возможность поработать с самим Чон Чонгуком. Все ссутся от счастья, а ты уходишь?! — тараторила дородная начальник отдела кадров, обескураженно глядя на лист с убористо написанным на нём заявлением. — Или успел с ним поцапаться? Говорят, характер не сахар. Ну, можно подумать, Ча Богом был милашкой. Тебе ли не знать.       — Не в этом дело, Суён. Просто пришло моё время двигаться дальше, — глубокомысленно заявил Тэхён, стараясь придать своему голосу мудрости и спокойствия.       — Ты мне в уши-то не ссы! Время пришло у него. Наш роддом без тебя не сможет. К нам едут со всех городов и весей из-за тебя, чёрт дери! У тебя дети оживают, даже те, кто и не должен. Как ты можешь? Присмотрел новую больницу получше?       — Да… то есть нет… да не решил я пока!       — Вот найдёшь куда, тогда бумажонку свою притащишь! А сейчас ноги в руки и пошёл в детское отделение! Тебя там ждут так-то!       — Ты не можешь не принять, — зло ответил Тэхён.       — Я передам новому заву, что ты решил бежать с корабля. Предатель!       Работа всегда успокаивала Тэхёна. Малыши, так нуждающиеся в его помощи, отвечали благодарностью и всеми силами старались выздороветь и набрать вес.       Его пациентами были самые сложные и подчас невозможные дети, которых он спасал, порой вопреки даже здравому смыслу. В эту клинику действительно ехали из разных городов те, у кого беременность была непростой, или ребенок уже был болен, ещё не родившись. Были и совершенно бессмысленные случаи, когда родители ожидали того, что их ребенок с синдромом дауна при помощи Тэхёна родится нормальным. Однако, каким бы талантливым ни был доктор, колдовать он ещё не научился. А было бы неплохо.       Вчерашний малыш Мин уже дышал сам, и, тихо улыбнувшись ему, Тэхён произвёл очень аккуратный осмотр. Слабенький, но с такой волей к жизни, ребёнок сжимал кулачки вокруг его пальца, с готовностью демонстрируя свои врождённые рефлексы.       — Да ты просто боец, парень! — похвалил его неонатолог.       Вдруг он ощутил взгляд на себе. Стеклянная стена детского отделения лишала какой-либо приватности. Это было нужно для безопасности крошечных пациентов. Теперь же, нервно поведя плечами, он ощущал мороз по коже от этого взгляда. Чон Чонгук, их новый зав отделением, которого он избегал. Надеялся, что заявление примут, и не придётся с ним разговаривать вообще. Однако Чонгук, оказывается, имел совершенно другое мнение на этот счёт.       — Можно минутку вашего времени? Нужно поговорить об этом, — он помахал в воздухе его заявлением через стекло.       — Тут не о чем разговаривать, — сказал Тэхён, выходя из реанимации. — Подписывайте, и я пошел. Если можно, без отработки. Можете сократить выплаты за этот месяц.       — Я всё же настаиваю, — тихо, но твёрдо сказал Чон.       Что оставалось делать бедному Тэхёну? Только плестись за ним в кабинет.       — Присаживайтесь! — о, этот официальный тон, что он выбрал, пробирал просто до костей.       Тэхёну хотелось испариться из этого кабинета, который раньше служил старому заву, и сейчас тут выглядело всё точно так же, как при нём, может, за исключением лежащего на девственно чистом столе ежедневника из тиснёной кожи, что точно принадлежал Чон Чонгуку. Какая-то парадоксально дорогая вещь среди довольно спартанской обстановки районной больницы.       — Мне передали ваше заявление, и, надо сказать, это решение меня весьма удивило, — тон был деловой и холодный. — Насколько мне известно, у вас ещё нет нового места работы, и вы уходите просто так в никуда.       — Это вас не касается! Хочу и ухожу, — ответ был несколько детским и дерзким, но Тэхён не умел изъясняться так цветисто и дипломатично, как его бывший. Тот всегда был на порядок умнее и гибче. Эта его особая способность всегда вызывала восторг и зависть у его парня.       — Не будем ходить далеко и около. Я выскажусь прямо. Мое появление здесь никак не связано с вашей службой в этой больнице. У меня есть свои причины, чтобы здесь находиться. Наше общее прошлое осталось именно там — в прошлом, — чётко и с расстановкой сказал он. — Вы талантливейший неонатолог, и нормальной замены в такие короткие сроки мы не найдём. Я понимаю Ваши чувства, но предлагаю сейчас остаться и заняться своей работой без лишних эмоций.       — Что? — буркнул заиндевевший Тэхён. А с чего он вообще решил, что Чон Чонгук с разбегу примчался именно за ним? Прошло уже более десяти лет. Скорее всего, у него есть семья, омега и, возможно, дети даже. Он кинул быстрый взгляд на руки Чона — кольца там не было. Ну и что? Многие не носят нынче колец. Это нормально считается. Действительно, у него могли быть свои мотивы и дела.       Тэхён незаметно попытался сделать короткий вдох. «Ну надо же быть таким глупым!» — распекал он себя на все лады. Они уже давным-давно стали чужими друг другу. Всё, что было в их юности, уже не имело никакого смысла. Всё поросло травой, и давно. И сейчас его выходка с заявлением казалась какой-то глупой и нелепой. Он себя выставил в таком свете. Ему снова захотелось испариться прямо сейчас. Однако Чон Чонгук со своим понимающим видом положил его заявление лицом вниз.       — Давайте поработаем какое-то время. Недели две. Если совсем не сможете, то вернёмся к обсуждению заявления. Эта больница нуждается в вас. Ваши дети — тоже, — он посмотрел на Тэхёна долгим пронзительным взглядом, — соглашайтесь. Хотя бы до тех пор, пока не найдёте альтернативу.       — Хорошо, — промолвил пристыжённый и сконфуженный всем этим Тэхён. — Я пойду, — добавил он тихо и после напутственных слов выбежал из кабинета.       Пронесясь несколько поворотов, он замер, прижавшись к стене. Парень тяжело дышал, понимая, что забывал это делать в кабинете нового начальства. Какой же он идиот! Кто бы мог подумать, что то, что было давным-давно пройдено, прожито, проплакано может всколыхнуться в один ничтожный момент. Это же отболело! Времени-то сколько прошло! Показал себя ещё в идиотском свете. Теперь у него была другая причина, чтобы отвалить из этой клиники, с которой он уже сросся своей кровеносной системой. Чёрт!       Однако Чонгук воспринял это так мудро, со взрослой снисходительностью. Он за эти годы стал другим. Возмужал, конечно. Стал красивее и брутальнее. Настоящий альфа. От таких омеги падают в течке в радиусе десяти километров точно. Ещё и как виртуозно сдерживал свои феромоны. Хотя, может, он был на сто процентов спокойнее, и ни одна молекула пахучего вещества не потревожила их общий воздух. Чего не скажешь о Тэхёне. Он спрятал лицо в руках. Вероятно, его феромон шпарил на максималке. Сука… Как же это кринжово, как же ужасно!       Но работа требовала его присутствия и физического, и ментального. Новая жизнь стремилась на божий свет, и неонатолог на страже здоровья принимал в свои заботливые руки очередного новорожденного.       Он частенько в то время, пока делал свою работу, разговаривал с малышом. Особенно, когда всё шло по плану, и всё, что он делал, доставляло тонны удовольствия. Вероятно, Тэхён был первым человеком, которого видел младенец. Если всё шло хорошо, то младенчика выкладывали на грудь к омеге, а вот в других случаях его подхватывали руки Тэхёна, и порой даже дитя ещё было соединено пуповиной со своим папой, а важная работа неонатолога уже начиналась.       Чон Чонгук, в свою очередь, работал очень чётко и профессионально. При этом успевал перекидываться с рожающим омегой шутками-прибаутками, зачастую делая как раз в этот момент сногсшибательные манипуляции.       Теперь, когда громкий голос Чона сообщал очередное время рождения, стоящий рядом Тэхён каждый раз вздрагивал. Так как только что Чон шептал омеге что-то ободряющее своим бархатным тоном, вероятно, гипнотизировал. Тэхён запросто мог поверить в это. Чонгуков голос сколько раз с ним творил неведомые чудеса. Теперь же ловил дикие флэшбеки из их общего прошлого…       — Все молодцы! — громогласно заявил Чон, провожая взглядом каталку с омегой, который с блаженной улыбкой ехал в послеродовую палату. Малыша после небольшой обработки положили ему под бок уже закутанного в пеленки. Ничего не было прекраснее этой умиротворяющей картины.       Потоптавшись несколько секунд, Тэхён вышел из операционной, понурив плечи. Работать с Чонгуком с одной стороны было невероятно хорошо. Он вёл себя уважительно и профессионально. Никогда не позволял себе орать на омег даже в самых ужасных ситуациях. Держал себя, работал четко и слажено. Даже нервные интерны, чувствуя сильное плечо, начали соображать.       Кажется у Богома были все тупые и бездельники поголовно, а тут, оказывается, неплохие ребята по сути. Чудеса, да и только.       С другой же стороны, всё, что касалось минусов, произрастало из общего прошлого и отношения самого Тэхёна к этому. Он старался воззвать к себе взрослому, чтобы это прекратило терзать его существо.       Чонгук, похоже, справлялся вполне неплохо. Впрочем за все эти годы, он не нашёл его ни разу… Может, забыл в ту же секунду, как Тэхён исчез из университета. А может, отец ему сразу объявил, а он и смирился. Впрочем, какая уже разница?       Покидав одежду в специальный бак, он направился в душ смыть с себя эту бесконечную смену. И никак не ожидал, что в тесный душ запрётся ещё кто-то. Всего три лейки, и обычно врачи мылись по очереди, это был такой негласный уговор. Но, к сожалению, Чон Чонгук ещё не знал о внутренних тонкостях жизнедеятельности небольшой старинной больницы. Видимо, привыкнув работать в большом городе и огромной современной клинике, у них не считалось чем-то особенным мыться рядом с другими альфами.       Однако Тэхён рассчитывал на то, что зав отделением ещё проведёт добрых полчаса, а то и больше, в родильной палате. Для него ещё оставалась работа по заполнению множества документов, что оформлялись прямо на месте.       Чёрт… Тэхён был в охрененном смятении, не зная, что и делать. Выбежать из душевой? Как-то глупо и по-детски. С учётом того, что Чон сказал ему накануне, что Ким не явился причиной его работы здесь. Всё как-то тупо. Оставалось быстро помыться и валить. Что он и попытался сделать.       — С тобой приятно работать, — внезапно сказал Чонгук, видимо, решив, что наедине он может обращаться к нему на ты.       Яростно намыливающийся Тэхён в один миг остановился. Затем нервно продолжил тереть свое уже и так чистое тело, грозя разодрать кожу до дыр.       — С чего бы? — буркнул он в ответ, передернув плечами от этого «ты». И что он уже может делать теперь с этим?       — С того, что сохраняешь спокойствие, делаешь свою работу, решаешь сложные вопросы быстро и оперативно. Словно чувствуешь, где нужно искать, и находишь своё правильное решение. Это ценно.       Тэхён бросил взгляд на Чонгука, и лучше бы он этого не делал. Он не видел его голым так давно, и теперь изменения бросались в глаза. На смену юношескому тонкому телу пришло зрелое альфье. Он, кажется, даже стал выше и красивее. Мускулы чётко очерчивались при движении. Это было невыносимо прекрасно. Тэхён отвёл глаза и, наскоро омывшись водой, закрыл кран.       — У тебя мыло на ушах, — слегка улыбнулся Чонгук, и сердце ухнуло куда-то в пустоту.       Краснея, словно закатное небо, Ким вновь пустил воду и на этот раз смыл всё мыло тщательно. Сам себе Тэхён казался каким-то глупым и неуклюжим, и в присутствии Чонгука это ощущалось экстремально остро.       — Я не найду неонатолога подобного тебе. И мне надо, чтобы ты остался. Если у тебя есть условия, то прошу озвучить их. Мы обязательно найдём решение, которое устроит всех.       «Для начала не заходить в этот душ, пока я там голый», — хотелось орать Тэхёну, но он сдержался.       Однако неловкий разговор резко прервался. Разыскивали Чонгука, громко крича по коридору, и тот едва успел накинуть на себя свежую одежду и выскочил за дверь раздевалки, толком даже не успев высушить волосы. Впрочем, он никогда этим особо не заморачивался.       Тэхён остался один и, пытаясь успокоиться, сел на лавку, тупо глядя на бак для грязной одежды.       «Интересно», — подумал он. С тех пор, как они стали бок о бок работать и взаимодействовать, он ни разу не чувствовал запах феромона Чона. Может, только в самый первый раз. Но там был омега при смерти оттого, что он, Тэхён, его сам порезал, спасая ребёнка. Он нервно повёл плечами, вспоминая этот ужасающий случай, за который его могли бы запросто посадить в тюрьму, если бы Чонгук его тогда не прикрыл.       Парень тяжело вздохнул, всё ещё глядя на белый бак, в котором лежала их грязная одежда. Находилась там вместе, словно десять чёртовых лет назад. Какая-то неведомая сила подняла его. Он шагнул к баку и открыл большую крышку, посмотрел на бледно-голубую врачебную форму Чонгука и под ней на тёмно-зеленую свою. Повинуясь какому-то гейскому инстинкту, он протянул руку и, взяв смятую ткань, поднёс её к лицу. Как же он ненавидел себя в этот момент.       Не успел он сожрать себя изнутри, как услышал, что теперь уже его громко зовут. Вероятно, случилось что-то чересчур экстренное. Смена Тэхёна была уже закончена, и на работу заступил другой неонатолог. Какого хрена он был нужен — непонятно. Но на работе случается всякое, и за долгие годы службы в больнице пару раз его забирали посреди ночи из дома, так как неонатолог на смене не мог самостоятельно разобраться с пытающимся резко умереть новорождённым.       Натягивая на себя одежду по ходу движения, он уже бежал по коридору спасать маленькие жизни, как на его пути встала дородная старшая медсестра.       — Стой, студент! — она так его называла ещё с момента его поступления на работу в эту больницу, где на тот момент служила уже порядком лет, и новый зелёный неонатолог тогда показался ей смешным и неуклюжим. Однако вскоре она убедилась, насколько грамотный и талантливый доктор появился в их больнице. Так что она испытывала к нему довольно нежные, почти материнские чувства.       — Но меня звали. Наверное, что-то случилось!       — Конечно, случилось! Мне тут доложили, что ты заявленьице на стол начальнику шлёпнул! И это даже не сказав мне и полслова. У тебя совесть есть? — с этими словами она взяла его за ухо и пребольно выкрутила, издеваясь над ним, словно тот был нашкодившим школьником.       — Ну, мама! — взмолился он. Так он её называл за излишнюю о нём заботу, которая порой бывала навязчивой и чрезмерной.       — Не мамкай мне тут! Там вечериночку организовали, чтобы нашего зава нового поприветствовать, и ты, малой, участвуешь! А то ишь, что удумал!       — Нет-нет, я не пойду. У меня планы на вечер!       Тэхён действительно думал позвонить своим старым приятелям из одного закрытого клуба для представителей меньшинств, в котором нашёл некую поддержку в сложный для себя период. В нём случались иногда ничего не значащие встречи с другими альфами. Всё же он уже был взрослый молодой человек, и свои потребности иногда надо было реализовывать. Однако серьёзных отношений завести категорически не получилось. Не то чтобы он был против, просто не сложилось.       В тот момент, когда Тэхён понял, что теряет разум, он решил, что нужно дать своему телу разрядку, дабы не реагировать настолько остро на появление бывшего. Теперь же его планы шли псу под хвост. Ибо против старшей медсестры идти было равносильно самоубийству. Понуро он поплёлся за ней в комнату отдыха, где уже соорудили стихийную вечеринку.       — О, Тэхён-и, — заохали коллеги, завидев неонатолога в сопровождении старшей медсестры.       Дружественные хлопки по спине были приятны ему. Но в середине комнаты сидел он… Чон. Дьявольски красив, даже в этой плебейской обстановке, словно светился изнутри. Улыбался ему приветливо, словно не было этих мучительных десяти лет, разделявших их. Эта улыбка осталась такой же мальчишечьей и задорной.       Тэхён передёрнул плечами, сгоняя с себя наваждение. Памятуя, что первые взаимоотношения у них начались благодаря алкоголю, он наотрез отказался пить, сославшись на то, что пьёт лекарства, несовместимые с алкоголем. В этот момент Чонгук с интересом поинтересовался какие именно лекарства. Но Ким еле ушёл от пристального расспрашивания. В конце концов, не его собачье дело!       Коллеги же, накатив порядком, стали более весёлые и разговорчивые. Они, конечно, радовались, что такой человек оказался в их заштатной больнице, ожидая финансовых потоков, которые могли бы последовать за его именем.       Конечно, у Чонгука были серьёзные планы по развитию довольно неплохого центра на краю страны. Здесь действительно нужна была больница, оборудованная по последнему слову техники, и с привлечением должного качества специалистов, дабы снизить поток пациентов в столичные центры. Это было дальновидно. И чем больше Чонгук говорил, тем больше Тэхён убеждался, что визит Чона был реально не по его душу. От этого чёртовы кошки скребли по сердцу. Он откровенно не понимал себя сам. С одной стороны, он был готов валить из этой больницы, почувствовав единственную молекулу феромона Чонгука в воздухе, с другой — его бесило, что его появление здесь носило довольно случайный в отношении его, Тэхёна, характер.       — Ходят слухи, что Тэхён заявление написал. На увольнение, — возмутился кто-то из уже порядком поддатых коллег. — Тэхён, объяснись!       — Да, я хочу уйти! — понуро согласился он.       — Ты с ума взбесился, доктор? Ты — наша надежда и опора, не можешь с нами так поступить!       — Ой, да ладно. Здесь помимо меня ещё три отличных специалиста! — отмахнулся Тэхён.       — Может, и отличных, но такой ты один! Все врачи дерутся за то, чтобы ты в их смену попался! А что такое, Тэхён-и? Не нравится тебе наш новый начальник? — похоже, коллеги вообще тормоза потеряли, говоря такие вещи в присутствии Чонгука.       Впрочем, Чонгук сейчас с любопытством смотрел на всё это. Наслаждаясь тем, что коллеги загнали Кима в угол и тому приходилось выкручиваться.       — У меня свои причины. Не будем сейчас об этом, — многозначительно ответил бедный неонатолог.       — Ещё и не пьёт! Ничего из него не вытянешь. Скажите, Чонгук, может вы раньше знали нашего Тэхён-и?       — Да, мы учились вместе какое-то время.       — Что?! В столице прям? И как Тэхён здесь оказался?       — Плохо учился, — быстро вставил Тэхён, зыркая на Чонгука. Надеясь, что тот заткнётся.       — Врёт. Учился он хорошо, — Чонгук отсалютовал бокалом. Он себе в алкоголе не стал отказывать, хотя и был за рулём сегодня.       — Так а что случилось? Вы ругались? Были врагами, и теперь Тэхён-и решил нас бросить из-за этого?       — Да что вы несёте! Тэхён закончил местный универ с отличием! — возмутился кто-то из коллег. — Не был он в столице никогда.       — Никогда не был, — нехорошо улыбнулся неонатолог. Ведь в тот момент его история была переписана. Ему даже поменяли имя. Впрочем, звучало оно примерно так же, но писалось другими буквами. Тэхён тогда думал, что это ошибка, но было лениво что-то выяснять, и теперь он спокойно воспринимал новое написание. А теперь перед ним сидела причина перемен в его жизни. Что Чон вообще тут делал? Что, чёрт возьми, ждало Кима в связи с его появлением.       И это приватное «Ты» доводило его до истерики. Надо же было лезть в бак с грязным бельём! Чисто омежье поведение. Словно в преддверии течки. В тот момент он почувствовал его запах, которым грезил так долго после их расставания. Теперь это всё отдавалось болью в сердце.       Коллеги распалялись, и Тэхён сумел выскользнуть из комнаты отдыха под предлогом, что срочно нужно в уборную. Затем, видя издалека, что все остальные не заметили его отсутствия, он тихо пошёл на выход. В конце концов, трезвым находиться в толпе весёлых коллег было так себе развлечение. А присутствие Чонгука так вовсе зашквар.       Он устал контролировать свои феромоны, которые словно взбесились, стремясь привлечь и кого…       Уже медсестры-омеги нервно подёргивали плечами в его присутствии, чувствуя рядом альфу в нестабильном состоянии. Глубоко вдохнув, Тэхён решил раздобыться подавителями. Хотя бы на то время, пока он привыкнет к постоянному присутствию Чонгука в одном пространстве. Но всё же, что он там делал?       К тому же, вероятно, надо было бы сбросить пар с кем-то из старых знакомых. Конечно, Тэхён не был все эти десять лет монахом, что хранит верность своей первой любви. Это было отличной идеей.       И на пустынной парковке он выудил из кармана свой телефон, набрал одному из таких знакомых, кто мог бы утешить, хотя бы на время. Вслушиваясь в длинные гудки, он рассеянно смотрел на старинное здание клиники и служебный вход. Тут было небольшое место для курения персонала, но сейчас оно пустовало, словно огромная больница решила вымереть разом.       Вдруг дверь распахнулась, и на свет шагнул Чонгук, озираясь кругом, словно ища кого-то.       Тэхён замер, глядя на него. Горячая волна прокатилась по его телу против его воли. Но что он мог поделать? Этот Чонгук, повзрослевший, стал ещё привлекательнее. Чёрт бы его побрал! Тэхён со скрипом признавался себе, что этот человек заставлял его кровь бежать быстрее по венам. Он был благодарен небесам за то, что не мог отсюда слышать его голос, что сводил его с ума к херам собачьим.       Чонгук тем временем заметил его, сидящего в автомобиле. Привалившись к колонне он достал сигарету и засунул её в рот, глядя прямо на него. Тэхён знал, что тот порядком выпил и, вероятно, ему казалось, что тот сверлит его глазами. На самом деле, кто знает, что там у него на уме, у этого Чонгука? Может, думает о судьбах клиники и беременных омегах. Кстати, он не ответил ни на один вопрос об омегах, что сыпались как из рога изобилия от коллег. Все были заинтересованы красивым богатым альфой. Это было естественно.       — Аллё, алеё. Тэхён, говори что-нибудь! — слышалось из трубки, которую он машинально прижимал к уху и так ничего не отвечал уже какое-то время. Вскоре послышались короткие гудки.       Чёрт…       Он вырулил с парковки под пристальный взгляд бывшего. Хотя Тэхён уверял себя в том, что это всего лишь игра воображения, и Чон даже не видит его.       До дома он добрался без происшествий и, повалившись в кровать, ещё долго гипнотизировал потолок, пытаясь справиться со своими эмоциями. Впрочем, наступали выходные, и у Тэхёна были небольшие планы, направленые на то, чтобы развеяться и сместить фокус с бывшего парня на настоящую жизнь, которая должна идти своим чередом. В конце концов, прошло так много лет, и даже если что-то было особенное, это должно было затеряться в годах.       Он всё же позвонил своим друзьям, выразив желание интересно провести эти пару дней так, как они все любили. Тэхён не был частым тусовщиком, в основном из-за своей работы, которая требовала полного погружения. И его друзья восприняли с радостью его предложения, договорившись снять в пригороде пару домиков с выходом к речке, для культурного, а, возможно, и не очень, отдыха.       Уже с утра румяный Тэхён загрузился в машину к шумным друзьям, что приветствовали его хлопками по спине, радуясь, что трудоголик-доктор наконец снизошёл до своих бедных приятелей.       У всех друзей за редким исключением была нестандартная ориентация, и все вместе они чувствовали себя свободными. Некоторые из них образовывали парочки, но были такие же как Тэхён, кто не обременял себя отношениями, хотя некоторые встречи для здоровья всё же случались. В этот раз тоже было пару людей, которые теоретически могли бы помочь ему забыться. Один из них отделился от толпы, чтобы шлепнуться на место рядом с Тэхёном, мило улыбаясь ему.       — Привет, Минхо, — мило поприветствовал Тэхён, а про себя выругался матом, ибо альфа пытался скопытить своим резким феромоном, который впервые показался неприятным и вычурным.       Впрочем Минхо был не единственным претендентом на сегодня. Пару альф стреляли глазами в его сторону, точно зная, что он по своему полу. Это успокаивало. Мысленно дав отбой Минхо, он пристегнулся и залип на пролетающий мимо пейзаж. Отдых обещал быть шумным и весёлым, как порой это бывало.       Место, выбранное друзьями, оказалось достаточно приватным, и специфические разговоры и даже объятья не встречали препятствий на своем пути. Влюблённые парочки обжимались, не стесняясь в выражении своей любви, а к Тэхёну подсел незнакомый альфа.       — Привет, я Со Джун. А ты Тэхён? Будем знакомы!       Тэхён поправил очки и нервно дёрнул плечами. Со Джун был красивый высокий альфа. И явно искал расположения, но что же сам Тэхён? Он и сам не мог ответить на этот грёбаный вопрос. Не мог понять, что вот сейчас-то не так? Протяни руку — и всё будет так же сладко, как у соседней парочки, что уже шарила в кофтах друг друга, пытаясь быть ещё ближе.       — П-прости, — промямлил Тэхён, вставая с места. К тому же телефон в кармане резко зазвонил. Он не знал, кто мог бы сейчас в нём нуждаться. Возможно, просто реклама.       — Да, — просто ответил он, отходя в сторонку от друзей. Номер был незнакомым, и в обычное время он бы не поднял трубку. Но сейчас он это сделал в обход своих разумных обычно мыслей.       — Тэхён! — о, этот блядский голос Чонгука зазвучал так низко, что сладко отозвался внизу живота. Что он себе позволяет? — Тебе срочно надо приехать на работу!       — Господин Чон, у меня официальные выходные. На смене есть неонатологи. Прошу, обращайтесь к ним. Насколько мне известно, полгородка не начало рожать одномоментно.       — Не в этом дело. Работает неонатолог сейчас с малышом Мин. И ему стало плохо. И становится ещё хуже с каждой минутой. Конечно, врач рядом, но, сам понимаешь… Но есть ощущение, что он не справляется. Конечно, я не имел права тебя беспокоить в выходные. Прости.       — Постой, — он понял, что Чонгук собирается положить трубку. Но, чёрт возьми, это тот самый ребенок, которого он буквально вырезал из утробы омеги. Которого спас от неминуемой смерти, когда тот уже был фиолетовый из-за гипоксии. — Я приеду, где-то час займёт дорога. Расскажи, пожалуйста, что сейчас происходит…       Он уже смутно помнил, как вызывал такси, что говорил друзьям. В его голове билось лишь одно: малыш, который был уже стабильный и сам дышал, почему-то перестал это делать. Его перевели на искусственное вентилирование и собирались ввести в кому. Неизвестно, как это аукнется для ребёнка. Если бы только Тэхён мог телепортироваться моментально!       Чонгук, вероятно, переживал из-за состояния своего тяжёлого пациента Чимина, который и сам чудом остался в живых, и его доктор делал в этот момент вообще всё возможное и даже невозможное.       На смене действительно были опытные врачи. Но Тэхёна от них отличало только одно — специфическая чуйка, с которой человек мог только родиться. Этому обучить нереально. Эта суперсила могла проявиться лишь тогда, когда человек находился на своём месте.       Тэхён поблагодарил небеса за то, что не успел ничего выпить. Иначе его действия были бы непозволительные и незаконные.       В детском отделении его встретил бледный как смерть неонатолог, который уже выбился из сил, стоя над кювезом с ребенком, пытаясь поддержать его уже силой мысли. Запрыгнув в стерильную форму, Тэхён бросил один лишь взгляд на ребёнка, надевая перчатки, и уже знал:       — Это инфекция! Сто процентов!       — С чего ты взял? — спросил коллега. — Было же всё нормально, и анализы у него хорошие.       — Новая инфекция, анализы срочно берите все. Я не знаю, кто тут ошивался и как могли занести. Но вопрос уже не в этом. Мы начинаем антибиотикотерапию прямо сейчас!       Второй неонатолог схватился за голову. Назначать антибиотики без явных признаков и без анализов, это просто на грани безумия, учитывая состояние младенца.       Чон Чонгук, который стоял рядом, кивком дал добро. Хотя он первый, кто должен был запретить эту самодеятельность. Неонатолог отчаянно посмотрел на него, но тот уже дал своё разрешение.       Первый час был словно огненный. И впивался каждой секундой в тела врачей, вершащих судьбу маленького альфы. Где-то в другом коридоре заливался горькими слезами его папа омега. Но Ким Тэхён сделал всё, чтобы ребёнок выжил ещё раз.       — Показатели улучшаются! — раздался внезапный голос.       Казалось, все не дышали до этого момента. Тихий рокот шёпота раздался с разных сторон. Ребенок был тяжёлый, даже тяжелее, чем при рождении. Но надежда всё же была. Они успели вовремя.       Пробыв ещё неизвестное количество часов рядом с малышом, когда уже всё стало стабильно настолько, что можно было отойти от него, Тэхён вышел из стеклянных дверей и устало привалился к стене, дрожа всем телом.       Чон Чонгук, что находился рядом всё время и поддерживал его, теперь как-то испуганно смотрел на то, как доктор снимает шапочку и вытирает ею пот со лба.       — Это чудо, что успели, — хрипло сказал неонатолог, всё ещё не веря в то, что произошло и как.       — Ты… ты — чудо… — тихо сказал Чон, глядя на Тэхёна.       — Ты понимаешь, он может умереть в каждую секунду, несмотря на всё, что мы сделали. Мне кажется, я не могу дышать.       — Эй… Тихо… ты загоняешь себя. Всё будет как будет. Ты прекрасный врач и сделал всё, что только мог! Успел вовремя. Всё хорошо теперь.       Тэхён вдруг начал действительно пытаться сделать вдох, и у него никак не выходило. В глаза полезла красная пелена.       — Тэхён-и, — Чонгук подхватил его валящееся тело.       Тэхён пришёл в себя на кушетке в ординаторской. С ним рядом был Чонгук и ватка с жутким нашатырным спиртом.       — Ты ел что-нибудь?       Тэхён попытался было помотать головой, но мир закружился вокруг него, и он скривился, валясь на кушетку.       — Тоже мне, доктор, — хмыкнул Чонгук, вытирая его лицо прохладным полотенцем. Сейчас это было самое приятное ощущение. — Я сделал тебе чаю с сахаром.       — Постой, — Тэхён схватил его за руку, прижимая её к своему лбу. — Просто побудь так немного.       Он ненавидел себя за эту слабость. Но боже, как ему сейчас это было нужно. Тонкий запах феромона Чона, что сам тёк в ноздри, был чудесным. От него словно светлело в сознании.       — Тэхён-и, — тихо произнёс Чонгук, гладя его по голове. — Как ты меня напугал.       Он всё же протянул руку, и в губы ткнулся тёплый стакан со сладким чаем. Он помог принять удобное положение.       — Почему сам? Почему никого не позвал? — буркнул Тэхён, делая очередной глоток, медленно приходя в себя.       — Прости, — Чон неловко улыбнулся. — Просто испугался. Я хочу сказать тебе кое-что, пока ты не сможешь убежать. Если что, я снял с тебя обувь. Так что не пытайся даже.       — Очень смешно, — вызверился Тэхён.       — Да… Я уйду отсюда, если тебе тяжело со мной. Это я хотел сказать тебе.       — С чего ты взял, что мне тяжело с тобой? — прищурился Тэхён. — Мне вообще похрен! — добавил он с деланным равнодушием.       — Конечно, Тэхён-и, — Чонгук невесомо погладил его по растрёпанным волосам. — Не думай, что мне было легко без тебя все эти годы.       — Сам же сказал, что всё в прошлом!       — В прошлом. Но мы с тобой даже не поговорили, — тихо произнёс он, и бархат его голоса защекотал слух.       — А надо? Прошло много лет, это уже не имеет никакого смысла.       — Для меня — имеет.       — А для меня — нет!       — Я искал тебя. Понятно? Искал каждый день, каждую секунду.       — Хреново искал, видимо, — Тэхён шарил по тумбочке в поисках своих очков и, нащупав их, надел на себя.       — Может, и так. Но и спрятали тебя тоже неплохо. Так, что даже частные детективы оказывались бесполезны. Но я не прекращал попыток никогда.       — А что же твой отец? Не сказал тебе?       — Нет… Он умер недавно, но даже после своей смерти сделал так, чтобы я тебя не нашёл. Он сам не знал, где ты и как тебя теперь зовут. Так же и его близкие подчинённые. Всё было сделано с тем расчётом, что пройдёт время и я перестану искать.       — Так и надо было сделать. Сочувствую по поводу отца, но всё зря. Не стоило, — нахмурился Тэхён.       — Не говори так. Для меня это дело моей жизни, Тэхён. Я нашёл тебя, и даже если ты меня презираешь… Имеешь право вполне на это. Я просто хочу, чтобы ты знал: я не забывал о тебе ни на секунду.       — И не женился?       Чон усмехнулся.       — Нет. Отец настаивал. Были и омеги, на которых я был обязан жениться. Но никто не стал моим мужем. У меня тоже стальной характер. Не только у отца. Он смог у меня украсть тебя физически, но, Тэхён, ты был и есть всегда со мной. В моём сердце.       — Как глупо, — Тэхён дёрнул плечами.       — Прости… И за разговор этот прости. Я не знал, когда смогу тебе сказать всё. Теперь, кажется, даже стало немного легче, — он забрал из рук Тэхёна пустую кружку. — Ну что, как себя чувствуешь? Позвать, может, кого?       — Не надо никого. Сам сиди. Раз вызвался, — тихо ответил Тэхён. У него тоже были свои незакрытые моменты, впрочем, он не хотел о них говорить. Но так было легче — когда Чон рядом, когда пахнет страхом и феромонами альфы.       — А у тебя появился кто-то? Ну… парень… Альфа? — осторожно спросил Чонгук.       — Чон, какой ты душный. Не успел приехать, как уже всё тебе рассказывай. Нет у меня никого. Никого серьёзного. Я женат на своей работе, и у меня много детей.       — Про детей — охотно верю, — вымученно улыбнулся он.       — Надо узнать про малыша Мин, — встрепенулся Тэхён, пытаясь вскочить на ноги.       — Всё нормально с ним, — Чонгук удержал его на кушетке, мягко надавив на грудь. — Если что-то изменится — мне доложат тут же. Отдыхай.       — Ладно… — Тэхён помолчал немного, кусая корочки на губах, потом с тяжёлым вздохом выпалил: — Тогда расскажи, как нашёл?       — Случайно, на самом деле. У меня тоже был нехороший момент на работе, связанный со смертью рожающего омеги. После этого я долго не мог работать и вообще прийти в себя, но когда пережил, начал искать для себя новые возможности. О том, что надо развивать регионы, мне подсказали. Так я начал изучать, что у нас есть в стране, и однажды мне на глаза попалась статья о старой больнице, где поразительная статистика в отделении патологии новорождённых. Их благополучность в условиях скудного финансирования была просто фантастической. Потом я узнал, что здесь работает талантливый врач, который просто от бога. Настолько, что даже из столицы едут со сложными беременностями и патологиями. И зовут его Ким Тэхён. Звучит так же, а написание другое. Тогда я особо не надеялся, что это именно ты. Но должен был проверить. Увидеть своими глазами. Я тебя сразу узнал. Закутанного по глаза, в маске и в стерильной хирургичке. Со спины прямо и узнал. Чёрт, я так скучал, Тэхён-и.       Тэхен молчал, глядя в потолок. Что он мог сказать? Он даже не находил у себя в голове, что звенела пустотой, ни слова ни полслова. Годы безумных метаний, мыслей, слёз и страданий. Он уже пережил это, переступил через это всё дерьмо. Теперь словно снова возвращался в эту реку скорби.       — Я хочу, чтобы ты ушёл сейчас, — наконец выдавил Тэхён.       — Хорошо. Я понимаю, — Чонгук встал и, рассеянно озираясь, поплёлся к выходу.       — И что, просто так уйдёшь? — тихо сказал Ким, когда зав взялся за ручку двери.       — Сводишь меня с ума, Тэхён-и. Так чего ты хочешь реально?       — Ты всё сделаешь?       — Всё. Вообще всё, что в моих силах, и даже больше, — клятвенно заверил альфа.       — Скажу уволиться — уволишься? И уедешь?       — Да!       — Какое самопожертвование! — хмыкнул Тэхён.       — Издеваешься? — глаза Чонгука метнули молнии.       — Угу…       — Тэхён… Я понимаю, прошло много времени, и я не могу просить тебя ни о чём таком. Можем ли мы хотя бы попробовать быть друзьями?       — Боюсь, нет, Чон Чонгук.       — Конечно, — понурил голову альфа. Он всё понимал и принимал. И даже, может, ожидал.       — Мне этого будет мало. Поэтому либо вали к чертям, либо будь моим… Я не хочу украдкой нюхать твою одежду и ненавидеть тебя при этом.       — Тэхёни! Ты нюхал мою одежду? — Чонгук подозрительно сузил глаза.       — Тц, — цокнул Тэхён, понимая, что от нервов мелет, что не надо.       — И ненавидел меня при этом? — продолжал спрашивать Чонгук.       Тэхён посмотрел на его обескураженный вид. Ему даже стало весело от этого. Чон Чонгук сейчас почти не отличался от того мальчишки, которым он был когда-то, когда обещал разобраться с отцом в последнее их утро вместе.       — Да… если тебе нужно моё согласие быть твоим парнем, то тысяча раз да! Тэхён-и… я об этом даже мечтать не смел!       — Но не думай, что это просто. Мой характер испортился за это время, — сварливо подметил Тэхён.       — Надеюсь на это, — впервые Чонгук счастливо улыбнулся, осознавая всё, что между ними сейчас происходит. В два шага он преодолел расстояние, разделяющее их, и рухнул на колени, словно перед святыней и протянул свои дрожащие руки, обнимая его.       — От тебя фонит феромонами так, словно у тебя гон начался.       — Похоже, это действительно правда. Говорят, что это может случиться от сильных эмоций.       — Ага, или в пубертате.       — Да что угодно, — бурчал уже Чонгук, обнимая своего любимого так, как об этом мечтал. — Мой… мой… я даже не хочу тебя в качестве парня. Хочу тебя как мужа.       — Заткнись, Чон. Может, ты завтра возненавидишь меня.       — Никогда, — сказал Чонгук, зарываясь носом в его шею. — Ты для меня — истинный! Истинный среди истинных. Если бы я только мог, женился бы на тебе немедленно.       — Ты в курсе, чтобы официально жениться, надо кого-то признать юридически омегой.       — Значит, стану омегой, — твёрдо сказал Чон, сжимая в руках лицо любимого. — Я собираюсь тебя поцеловать, малыш.       — Давай, — прошептал Тэхён, закрывая глаза.       Мягкое прикосновение губ было словно сладкий глоток воздуха после вынужденной задержки дыхания.       — Мой малыш, — тихо прошептал в губы Чонгук, целуя его глубже. Раздвигая его губы, врываясь своим языком, сначала так робко, потом — словно умирая от жажды.       «Его техника значительно улучшилась», — отметил про себя Тэхён. Впрочем, и он больше не был зелёным девственником, и его желания приобретали уже конкретный образ.       — Доктор Чон, Тэхён-и! — раздался громкий голос за дверью. — Малышу Мин становится лучше. Сатурация приличная, растёт на глазах.       — Слава богу, — прошептал Тэхён, обнимая за шею тяжело дышащего Чонгука.       — Чёрт, ты тут сознание теряешь, а я…       — Мне надо взглянуть ещё раз, — серьёзно сказал неонатолог, включая рабочий тон.       — Всё же уже хорошо.       — Сам знаешь: сейчас хорошо, а потом? Плюс есть некий всплеск перед угасанием. Надо убедиться.       — Ладно! — что мог поделать Чон Чонгук перед лицом его истинной страсти — неонатологии.

***

      Маленький омега был упакован в стерильный халат и шапочку. Он пританцовывал в нетерпении. В этот день ему разрешили войти в реанимацию, чтобы увидеть собственного новорождённого ребенка. Пак Чимин так нервничал, узнав, что ему разрешили войти в реанимацию, что не спал всю ночь. Потом на него ругался доктор Чон. Но что могло сравниться с этим долгожданным моментом?       Неонатолог улыбнулся в маску, глядя, как по шажочку омега приближается к кювезу с собственным малышом. За стеклом за ними наблюдал растроганный Мин Юнги.       — Мы собираемся поменять ему памперс. Можете помочь, если хотите.       — Конечно, хочу, — отозвался омега.       Первые прикосновения к своему ребенку — особые. Это неонатолог Ким знал наверняка. Он часто разрешал родителям делать это, когда ребенок шёл на поправку. Эти особенные эмоции между родителем и ребёнком словно питали его невероятным счастьем, этой космической энергией, что вырабатывал омега, впервые касаясь своего малыша.       — Он прекрасен, — всхлипнул Чимин.       — Это правда, — согласился Тэхён. — Самые прекрасные дети рождаются у своих любящих родителей.       Чон Чонгук стоял рядом с счастливым отцом за стеклянной стеной, и его сердце тоже пело от счастья. Теперь его любимый, так нелепо потерянный, так безнадежно, что, казалось, он умер, улыбался ему. Это Чонгук знал точно, несмотря на маску на лице любимого. Его глаза изгибались, словно две запятые, когда его лицо озаряла счастливая улыбка. Таким Чон его помнил ещё со времен университета, таким же Ким и остался спустя десять лет.