Мурчащие нежности

Энджин расположился рядом с Рубионом на кровати в своей комнате. Грисс лежал с закрытыми глазами, а его руки находились под головой. Энджин положил голову на грудь Рубиона и наблюдал за тем, как она вздымается и опускается вниз. Слабый аромат мяты и тепло Грисса успокаивали, поэтому Энджин чувствовал приятное покалывание по всему телу. Идиллию нарушил звонящий чокер. Грисс открыл глаза, а Энджин недовольно принял звонок. Из устройства зазвучал возмущённый голос Семиу: — Все уже в сборе, они ждут только тебя. Энджин раздражённо и громко выдохнул. — Лааадно, скоро буду, — и повесил трубку. Мужчине было настолько уютно рядом с Гриссом, что ему не хотелось вылезать из постели. Однако Энджин всё-таки пересилил себя и поднялся с кровати. — Ладно, мне пора собираться, — вздохнул Энджин. Он подошёл к шкафу и стянул с себя домашнюю футболку. Грисс уже не впервые видел татуировки Энджина, но они каждый раз завораживали его. Этот раз не был исключением — Рубион рассматривал каждый изгиб татуировки, которая идеально сочеталась с телом его любимого мужчины. Энджин снял с вешалки сделанный Августом костюм и надел его на себя. Грисс редко видел мужчину в официальной одежде, поэтому даже не заметил, как залюбовался им. Рубион очнулся и тоже встал с кровати, чтобы попрощаться с возлюбленным. Они обнялись. Рубион быстро поцеловал Энджина, чтобы не задерживать его, однако лидеру этого не хватило. Теперь уже Энджин впился в губы любимого и даже слегка отклонил Грисса назад. Волна наслаждения прошлась по телу Рубиона, он закрыл глаза от удовольствия, а потом перехватил инициативу. В голове пронеслась мысль о раздражённой Семиу, если она узнает, почему Энджин задерживается, но поцелуй был настолько приятным, что Грисс отогнал все рассуждения, чтобы сполна им насладиться. Энджин отстранился. — Вот теперь можно прощаться) — произнёс довольный лидер. Грисс закатил глаза, но улыбнулся, смиряясь с неорганизованностью мужчины. Однако Рубиону было приятно, что Энджин хотел провести с ним побольше времени. Они подошли к выходу, все были уже в сборе. Лидер развернулся и собирался уходить, как вдруг у Грисса возникло чувство беспокойства. Рубион попытался убедить себя, что это обычный фестиваль, но почему-то тревога никуда не уходила. — Пожалуйста, будь осторожен, — с беспокойством произнёс Грисс. — Да всё будет нормально, как обычно, — улыбнулся Энджин. Уголки губ Грисса тоже приподнялись, но волнение никуда не исчезло. Лидер ушёл с остальными, а Рубион проводил его взглядом. Беспокойство не утихало. ... За несколько часов до выхода на фестиваль Семиу сортировала документы на рабочем месте. Она была увлечена процессом и не заметила, как Милдретта подошла к ней. Только когда женщина вытянула руку, Семиу обратила на неё внимание. В руке Милдретты красовался живой цветок. Семиу замерла от удивления и восхищения одновременно. Цветок оказался розой. В середине был персиковый цвет, который перетекал в бежевый ближе к краям. Милдретта выбрала розу, которая, по её мнению, была больше всего похожа на Гриер. Изумлённая Семиу спросила: — Ты где его взяла?.. — Это тебе. Если меня вдруг не станет, вспоминай обо мне, глядя на этот цветок. Гриер на секунду впала в ступор от таких слов. — Не говори ерунды, это же всего лишь фестиваль. Да и этот цветок завянет через несколько дней. — Его всегда можно засушить, думаю, ты найдёшь ему применение, если я всё-таки не вернусь. — Прекрати сейчас же. — Ладно, ладно, уже ухожу. Милдретта усмехнулась и ушла. Семиу не показывала истинные эмоции на лице, однако её выдавали уши, которые были отведены назад и слегка развернуты в стороны, что означало беспокойство. Они имели окрас бенгальской кошки. Из белых волос выглядывали уши благородного миндального цвета с тёмными пятнами. Глубоко внутри Семиу начала переживать из-за слов женщины. По правде, Милдретта уже давно ей нравилась, однако Гриер старалась не показывать своих чувств и оставаться каменной леди. Семиу тяжело вздохнула. Живой цветок очень приятно пах медовыми нотками, и Гриер не заметила, как стала наслаждаться ароматом. Семиу задержала взгляд на цветке и залюбовалась им, а потом очнулась и раздражённо потёрла переносицу под очками. Семиу проводила ребят и заметила, как Милдретта машет ей. Сначала Гриер просто недовольно отвела взгляд, но потом вспомнила про живой цветок и слова Милдретты — беспокойство вновь появилось в груди. Семиу повернулась обратно и неохотно помахала в ответ. Милдретта улыбнулась и ушла вместе с остальными. Гриер с лёгким волнением стала ждать её возвращения. ... Через пять дней вся команда вернулась на базу. Сама битва длилась около двух дней, но, чтобы подлатать пострадавших, потребовалось больше времени. Сражение с Мимо окончилось победой уборщиков и уставшие и измученные члены отряда вернулись на базу. Энджин был в критическом состоянии. Он использовал часы, которые нанесли ему смертельную рану, как плату за их использование, но Эйша подоспела вовремя и смогла подлечить мужчину. Его доставили на базу. Грисс был в ужасе, когда увидел своего возлюбленного в крови и без сознания. Слёзы невольно потекли из глаз Рубиона. Энджин лежал в палате, на нём было полупрозрачное устройство для подачи кислорода синеватого цвета, которое помогало ему дышать. Вся одежда лидера была в крови. После битвы не было времени его переодевать, на тот момент самой главной целью было сохранить жизнь Энджина и доставить на базу. Как только лидер прибыл, Эйша поменяла кровавые бинты, обмотанные вокруг шеи. Грисс немного отошёл от ситуации и переодел Энджина в чистую белую одежду, которую дала ему Стильза. Эйша сначала сама хотела его переодеть, но Грисс настоял на своей помощи. Рубион закончил и задал вопрос Стильзе: — Он будет жить? Эйша замялась, но потом ответила: — Скорее всего да, но больше зависит от его воли к жизни. Я сделала всё, что было в моих силах. Раны больше не кровоточат, дыхание восстановлено, так что всё должно быть нормально. Однако его состояние остаётся крайне тяжёлым. Грисс грустно посмотрел на любимого мужчину, и сердце вновь сжалось, видя сколько боли ему пришлось пережить. Рубион круглые сутки проводил в палате Энджина. Грисс сидел на стуле рядом с постелью и читал книги, которые, по его просьбе, принесла Эйша. Сам Рубион почти не выходил из палаты. Грисс постоянно находился рядом с возлюбленным и следил за его состоянием. Видя всё это, Эйша уговаривала Рубиона заменить его, но он наотрез отказывался, так что Стильза проверяла жизненные показатели в присутствии Рубиона, а потом оставляла его наедине с лидером. Энджин очнулся спустя неделю. Он медленно разлепил глаза, а потом снова зажмурился от непривычно-яркого света. Затем Энджин полностью открыл глаза и увидел Грисса. Рубион сидел на коленях на холодном полу, его голова лежала на кровати и была повёрнута в сторону Энджина. На лице виднелись высохшие дорожки от слёз, а глаза Грисса были слегка опухшими. Энджину стало жалко Рубиона. Мужчина прекрасно понимал, как тяжело было видеть его в таком состоянии. Однако в душе лидера появилось приятное тепло, оттого что за него переживал любимый мужчина. Энджин не стал подниматься с постели, он слабо улыбнулся и начал гладить спящего Грисса по голове. Рубион стал просыпаться от нежных прикосновений. Он увидел, как очнулся Энджин, и слёзы вновь потекли из глаз. — Иди сюда, — с улыбкой произнёс мужчина. Грисс лёг рядом с Энджином и обнял его со слезами на глазах. Лидер вспомнил, что не только он был ранен, поэтому немного помрачнел и спросил: — Все целы? — Конечно! Все уже восстановились кроме тебя. Энджин улыбнулся и продолжил обнимать Грисса, радуясь счастливому концу. ... После битвы Рудо был без сознания пару дней. Фолло приходил и навещал его. На третий день, когда Тунито в очередной раз пришёл к Суребреку, Эйша сообщила, что парень очнулся. Фолло обрадовался и помчался к себе в комнату. Он заранее подготовил подарок на пробуждение Рудо. Фолло вернулся и аккуратно постучался в палату Суребрека. — Входите! — бодро ответил Рудо. Фолло улыбнулся и вошёл. Когда Суребрек увидел Тунито, он тут же повеселел. Фолло бросился в его объятия. Тунито положил подарки на тумбочку рядом с кроватью, а сам прижался к Рудо. — Я так рад, что ты жив! Суребрек обнял его в ответ. Когда они наобнимались, Фолло отстранился и вручил ему коробку со сладостями. Рудо обрадовался ещё сильнее и поцеловал Тунито. Фолло удивился, но быстро перехватил инициативу и продолжил нежно целовать Суребрека. Они отстранились и, улыбаясь, посмотрели друг друга в глаза.