Анютины Глазки

*** Юнги смотрел на то, как за деревьями медленно заходит солнце. Весь дворик осветило золотым светом. Лучи игрались в цветных бусинах, развешанных над задней дверью, бросая на землю и фасад едва заметные радужные точки. Он недавно виделся с Тэ, и тот просто светился от счастья. Чимин конечно же передал ему, что учитель Ким уехал на остров, и что отправит письмо, как только встретится с Джином. Блондин откровенно светился, и причиной тому был один жутковатый оборотень, по имени Чон Чонгук. А Юнги тускнел с каждым днём. Ему судьба подбросила возможность, завести новых друзей, отвести от себя заговор родителя и стать нормальным, но он снова всех оттолкнул. И даже сейчас, сидя посреди дворика, на влажной земле, он вслушивался в лёгкий шум окружающего мира, и надеялся, что тот, кого он пригласил, всё-таки придёт. Закрывая глаза, и подставляя лицо уходящему солнцу, шаман думал лишь об странном мальчишке, с запахом предгрозового воздуха, с его пронизывающим взглядом и тёплым голосом. Лёгкий ветерок гулял в волосах омеги, сбрасывая длинную чёлку с лица. Юнги едва заметно улыбался, наслаждаясь приятной температурой на улице, и медленно проваливаясь в мысли. Под закрытыми веками мелькали черты лучника. Его переполненный болью взгляд, когда Мин говорил, что у него есть альфа. Он буквально слышал, как на землю падали капли крови, которую он собственноручно пустил у Пака. Потом всплыл образ волка. Здоровый зверь, способный в секунду убить любого в их деревне, но при этом, преисполненного нежностью и заботой. Благородный и смелый. Откуда в нём столько качеств? Тэхён рассказывал, что Чонгук постоянно советуется с Чимином по поводу внутренних дел их стаи. Как они вместе рассуждают на далёкие от них с Юнги темы. Тэ так же проболтался, что Пак теперь работает в кузнице, и шаман даже пару раз за сегодня порывался сходить к нему самостоятельно. Снова. Но в городке к нему повышенное внимание. Спасибо Хосоку. Тэ рассказал, что он пытался раззадорить местных выйти на оборотней охотой, но его постоянно прерывали. Вчерашний монолог видимо просто подвернулся. Ему захотелось отыграться сразу и на Юнги и на оборотнях. К сожалению или счастью, Мин практически ничего не запомнил из его речи. Его словно замкнуло, а очнулся он уже дома у Тэхёна. Какого черта происходит вокруг него? Но вот, неподалёку от Юнги, послышался хруст веток, и несколько птиц, испуганно затрепетав крыльями улетели с насиженных мест. Шаман открыл глаза. Между двух тонких деревьев, скрываясь в тени молодых кустов, стоял волк. Золотистые глаза светились вместе с последними минутами золотого света. Тёмный фрак густого меха, скрывал под собой светлую шерсть, на которой остались сухие листья и мелкие веточки. Оборотень медленно приближался, постоянно озираясь по сторонам. Юнги неосознанно улыбнулся, глядя на то, как Пак осторожничает. Он даже двигался больше, как кошка, чем как здоровенный волчара. —Я думал ты не придёшь—Шаман выдал Чимину запасной комплект рубашки и брюк. Вместо золотого заката, воцарилась приятная серость сумерек. Они так и сидели во дворе, молчали. Юнги старался игнорировать подавленный вид лучника, но от этого становилось только более гадко. —Я тоже так думал—откликнулся Пак, еле слышно. – Я не хотел нарушать обещание. —Ты и не нарушаешь—так же тихо ответил Мин—Я же сам тебя позвал. Наверное, не стоило…-- шаман немного поник. Разглядывая альфу, он резко осознал насколько раскрошил его. А вот Чимин, даже глаз не поднимал на омегу. —Не стоило—подтвердил Чимин—Но эта ошибка, на моём счету. – альфа отвернулся, глядя куда-то в глубину неба. Возможно, он искал там ответы. Или пытался найти, среди звёзд, силы, чтобы поговорить на чистоту. —Чимин…—начал Юнги, протягивая к лучнику руку, но тот отшатнулся, словно чувствуя намерения шамана. —Не стоит. Прости—Альфа глубоко вздохнул, и наконец опустив глаза, решил высказать всё. Так будет быстрее, а значит чуточку проще. – Мы можем существовать друг без друга. Это ясно. Но я не хочу – Юнги опустил руку, и обняв колени, стал слушать альфу. – Я привык к свободе. Когда ты можешь думать о чём хочешь, идти куда хочешь, но ты мне не даёшь. – Он повернулся к омеге. Тот вообще не понимал о чём говорит Пак. В лисьих глазах отражалось, что ему интересно и страшно одновременно. Ему так хотелось прикоснуться к альфе. Он не знал, что должен сказать или сделать. Понимал, как тяжело Чимину в данную секунду. Он не хотел появляться здесь, но вопреки собственной гордости и чувствам, пришёл лишь потому, что, Юнги его позвал. – С первой же секунды, когда ты стоял на том помосте, и орал что-то Чонгуку, с того момента, как ты вышел и сказал, что он будет жив здоров… Словно схватил меня за пульс, и не отпускаешь. Прежней свободы нет и не будет уже никогда. – Лучник опустил глаза, и столкнулся взглядом с шаманом. И теперь Юнги всё понял. — Чимин я… я – пытался выдавить из себя шаман. Но не мог. Впервые, при разговоре с кем-то, у него ком в горле. —Мин Юнги—Пак протянул руку к чужим волосам, и окунул в них пальцы— Я знаю, что не должен этого говорить. Не должен быть здесь… Но я по уши влюбился в тебя. – Шамана слегка затрясло. От холода ли, или от слов альфы—Ты разжигаешь во мне то, чего я никогда раньше не чувствовал. Словно весь организм вышел на новый уровень… —Я совершенно не нужен тебе—прервал его Юнги, срывающимся голосом—Пойми пожалуйста—он взял в руки пальцы альфы со своей макушки. Тепло чужой кожи, немного успокаивало. Он так хотел вновь почувствовать, что Пак неподалёку. Где-то здесь, в досягаемости. На расстоянии вытянутой руки. Но в последнее время его не было. И Юнги сам не понимал, почему в нём столько всего, когда Чимин рядом. – Я не тот. У меня нет того, что тебе так необходимо. Я не умею дарить любовь людям. И вообще… Альфа наклонился к шаману, вырывая у того свои руки, и хватая его за плечи: —Предупреждаю—полушёпотом выдал лучник—Если не прекратишь, и просто не отошьёшь меня, как в тот вечер… Я тебя поцелую. – Юнги вздрогнул. Он почему-то замотал головой, а Чимин, посмеиваясь закивал. – Да-да, поцелую. А потом, ещё и с твоим альфой пойду пообщаюсь. — «твоим альфой» он произнёс с таким недоверием и ехидством, будто это вообще ничего не значит. –Снова. Шаман растерялся. Как правильней будет поступить? Снова послать Пака куда подальше, и остаться там, где он сейчас? Ответ вроде бы и очевиден, но Мин не приверженец следовать за чувствами. Он боится совершить ошибку. А это непозволительно. —То есть… Ты готов отдать мне всю свою свободу, которую так любишь и ценишь? – уточняет шаман. Чимин кивает, глядя прямо в глаза. – Но ты же сам сказал, что мы можем обойтись друг без друга. —Да—снова кивнул Пак—Можем. Не знаю как тебе, но мне будет очень больно. я знаю, что ты сможешь терпеть… —Но не хочу…? – Чимин кивнул. Юнги сделал свой выбор. Он сбросил с плеч руки альфы. Чимин завис на несколько секунд. Он высматривал на лице шамана честность, которой ему не хватало. Лучник подсобрался, откашлялся и тихонько поблагодарил Юнги за честный разговор. По бледным щекам скатились две слезинки. Чимин не сдержался. Положив широкую и горячую ладонь на щёку Мина, он потянулся и одним эфемерным движением, сцеловал одну слезинку. Юнги прикрыл глаза, теряясь во всём мире. На долю секунды, он расщепился на бесчисленное количество частиц, и разлетелся по ветру. По ветру, с запахом надвигающейся грозы. Пак отстранился. Ещё немного он смотрел на, похожего на фарфоровую куклу, омегу. Он слегка покраснел. Мягкие черты губ, слегка дрожали из-за накатывающих слёз. На улице стало холоднее, и тонкая кожа на шее покрылась мурашками. Чимин поднялся и скрылся в доме, через пару минут возвращаясь с одеялом. Закутав в него омегу перед уходом, он бросил последний взгляд и ушёл, как ему казалось, раз и навсегда. И только Юнги знал, что мурашки вовсе не от холода… И только когда он услышал, как парадная дверь захлопнулась, он резко заскучал. Настолько сильно, что захотелось кричать. Кричать долго и протяжно. Выть от странной пустоты, обиды и страха. Выть от бушующего потока в груди, от разрывающего непонимания. И он закричал. Упав на колени, Мин Юнги, никогда прежде не сталкивающийся с подобным, запрокинул голову и взвыл. Орал, срывая голос до хрипоты. Раздирая горло, оставляя в итоге вместо голоса сплошную, царапающуюся боль. Под закрытыми веками мелькали яркие вспышки, от того, насколько сильно он зажмуривался. Над головой прогремели громовые раскаты. Сверкнула первая молния и опускаясь на лицо Юнги, дождь смешивался с льющимися слезами. С каждым мгновением, дождь только усиливался. Тучи заполонили небо, на котором всего пять минут назад, можно было считать звёзды. Ливень не останавливался. Вода шла с небес непрекращающейся стеной. Раскаты грома бились в унисон с сорванными криками шамана. —Я не хочу! —орал он в небо—И не смогу! Но небо отвечало только гнетущей серостью и гулким громом. Мелькающие молнии, угрожающе перерезали тучи, словно десятки острейших клинков. —Юнги! – до чёртиков напуганный Чимин, вернулся в ту же секунду. Но Юнги не слышал. – Юнги! Успокойся! —лучник подбежал к омеге, подхватывая того под руки. –Успокойся! —Чимин—сипло обратился к альфе Мин—Я не хотел—всхлипывал шаман— Прости. Прости меня пожалуйста—омега вцепился в промокшую рубашку Пака—Не уходи. Пожалуйста. Я… Я ошибся. Я не смогу. Прости меня… —Юнги…-- пытался воззвать к шаману альфа —Прости меня. Я такой идиот! —Юнги!—уже кричал лучник. Шаман поднял на него заплаканные глаза. Во взгляде альфы сквозила злость, но они были переполнены переживанием и заботой. Он был мокрый с ног до головы. Тяжёлые капли дождевой воды спадали с прядей волос на лоб. Лучник продолжал звать Мина, но тот наткнулся на губы альфы. —Я сделал неверный выбор—шепнул шаман, не сводя глаз с губ Чимина. От Пака это не ушло незамеченным. И только он собрался что-то сказать, как его настиг поцелуй. Юнги буквально цеплялся за него, нежно, но слегка дёргано, сминая губы Чимина. Дождь не стихал, а только усиливался. Чимин чувствовал солоноватый привкус, оставшийся от несдержанной вспышки эмоций шамана. Мин отпустил одеяло, за которое держался, устраивая ладони на шее альфы. Лучник потянул его на себя, и омега без промедлений взобрался тому на колени. Паку пришлось запрокинуть голову, чтобы было удобнее, целовать того, кого так давно хотелось. Юнги прижимался так отчаянно и горячо, будто слова Чимина подействовали на него, как заклинание. Разрывая поцелуй, чтобы вдохнуть полной грудью, кто-то из них всегда, заглянув в глаза друг другу, вновь возвращались. Той ночью, Юнги уснул на руках у Чимина. Когда альфе удалось затащить шамана в хижину, тот клубочком свернулся на небольшом диванчике, и продолжал рвано дышать. Пак развёл огонь в печи, и добравшись до полотенец, присел рядом, чтобы хоть немного высушить омегу. Он продолжал бормотать извинения, и что-то про ошибку и страхи. Разобрать было трудно. Сейчас он выглядел как маленький ребёнок. Заплаканный и уставший. Чимин аккуратно промокал волосы и одежду, собирая всю излишнюю влагу на пушистую ткань. —Не уходи—на грани слышимости попросил Мин—Не оставляй…снова — тихонько всхлипнув, шаман медленно потянулся за альфой. Он понимал, что оттолкнул его тогда сам, но всё равно боялся, что сейчас, его оставят. —Не уйду—тихо заверил его Чимин—И не оставлю – Оборотень наклонился, оставляя на лбу омеги лёгкий поцелуй. Юнги снова перебрался на руки к Чимину, и крепко прижимаясь, уснул, уткнувшись носом в шею альфе. Вот теперь он точно не целостный. Его раздробило уже очень давно, и сейчас, он тысячей кусочков лежал в руках лучника. Позже он будет вспоминать эту ночь, как самую тёплую и спокойную в своей жизни. Наверное, в этом будет их фишка. Слишком разные чтобы быть вместе, но слишком похожи, чтобы быть порознь.