Анютины Глазки

—Если ты скажешь, что произошедшее вчера, было ошибкой, я в тебя что-нибудь кину. Юнги сидел на тэхёновой кровати, глазами провожая каждое его действие. Чимин не ночевал дома, а когда на утро заявился вместе с шаманом, у блондина возникло пару вопросов. Юнги был прав. У Тэхёна нисколько не ледяное сердце. Он очень заботится о своих близких, в список которых, неожиданно для самого себя, попал и шаман. Конечно же, после того, что натворил Хоби, никто из их круга не упустил в голове мысль, затащить его в лес, и оправдать все те ужасные легенды, которые уже стали частью фольклора. Когда Тэ выпроводил альф, он принялся вытряхивать из шамана все подробности. Юнги в ответ лишь краснел и пыхтел, что-то бессвязное. Так что блондину пришлось пойти на отчаянный шаг. —Так что? В тебя летит чайник или ты всё-таки расскажешь? —Ты не умеешь угрожать людям—закатывал глаза Мин— Возьми пару уроков убийственного взгляда у Чонгука. Уж тебе то он не откажет.      Тэхён в ответ на это устало выдохнул и присел рядом с шаманом, внимательно всматриваясь ему в лицо. Юнги никак не реагировал, продолжая изучать глазами подушку или стены. Тогда блондин наклонился к нему, практически вплотную, и стал тихонько дуть Мину в лицо, не прекращая при этом пялиться во все глаза. Юнги не особо любил тесный контакт с людьми, но ещё больше его раздражало, когда кто-то подобным образом выводит его из душевного равновесия. В обычные его будние, это были дети, которых клиенты приводили, потому что «Ну с кем я его оставлю? С отцом? Да он его потеряет через три минуты». Малышне было скучно на стандартных сеансах терапии или когда шаман заставлял пришедшего за помощью помедитировать, и они выбирали подоставать «прикольного дядю». Но самым излюбленным их занятием, было найти склянку с каким-нибудь порошком (очень важно, чтобы его ещё и изготовить было тяжело), и начать с ней играть. Шаман всеми силами старался не отправить этих мелких бесов обратно к прародителям. Тяжело вздыхал, прикусывал язык от желания заматерить всё на чём свет стоит, но находил детям более усидчивое занятие. Однажды ему с этим помогал Джин. Оборотень совершенно забыл (читать как, «проигнорировал»), что к Юнги придут, и он остался один на один с шестилетним альфой на заднем дворе хижины. Ибо нефиг валяться в траве посреди белого дня в своей волчьей форме. —Ладно, угрожать ты не умеешь, но надоедать точно—Мин не вытерпел пытки спустя почти десять минут. Тэхёну в лицо прилетело подушкой, да и сам омега свалился на пол. Жаль только, это нисколько не поубавило его любопытства и сладкого чувства победы. «Рассказывай»—вновь плюхнулся рядом с ним Тэхён. Юнги нервно теребил подол рубашки и покусывал несчастную нижнюю губу. Встретив Чимина с утра в своей постели, он не прекращал терзать её зубами. – Я попросил его навестить меня. Мы разговаривали, а потом… поцеловались, кажется—смущённо добавил он. У Тэхёна глаза размером с блюдца, а рот и вовсе не закрывается отныне никогда. МИН ЮНГИ ЦЕЛОВАЛСЯ С ПАК ЧИМИНОМ. Это же что-то из ряда вон выходящее. —А как…?—только и выдал Тэ. В голове на самом деле было невероятное количество вопросов, но почему-то вместо них, вышло… что вышло. Не осуждайте его. —Я не знаю Тэхён—сдался шаман, роняя лицо в ладони и с силой растирая его—Я не понимаю. Точнее, скорее всего понимаю, и от этого только более гадко. —О чём ты Юнги? – Тэ понимает, как ему тяжело. Человек в своей жизни, говорил с кем-то о чувствах открыто, ну что-то между «никогда» и «в то время моя память была 15 минут». Он хочет помочь, поддержать, но не знает как, поэтому просто остаётся рядом, стараясь не смущать излишними прикосновениями и вопросами. — Тэ… я недавно его послал куда подальше, а сегодня уже готов принимать от него тёплые объятия с утра? У меня у одного ощущение, что я просто пытаюсь сбежать от ситуации с Хоби? —Давай кое-что проясним—Тэхёна воодушевило то, что Юнги потихоньку выползает из панциря, и он не хочет его спугнуть, но попробовать разобраться обязан. – Надеюсь, ты не отравишь меня после этого, но я правда хочу помочь. – Юнги продолжает смотреть на омегу нечитаемым взглядом, и тот продолжает— С первого дня появления этих двоих в городке, вы с Чимином только и делали что грызлись—блондин театрально закатил глаза—Только если ты не хочешь нам ещё что-нибудь рассказать. Но не суть. Вы оба заметно меняетесь, когда оказываетесь рядом, но в основном, ваше мнение, взгляды, поведение и прочее не терпят изменений. Так может дело не в том, что произошло с Хосоком? Может, ты действительно давно и долго сомневался в этих отношениях, но по какой-то причине боялся от них отказаться. —Ты вроде хотел помочь—выдыхает шаман. —Я это и делаю. Юнги, пойми, никто из нас не желает тебе зла. Чимин уж тем более. У тебя появился шанс, попробовать снова. Но на этот раз, не тебя выбрали, а ты выбрал. Понимаешь? – Тэхён ласково погладил шамана по плечу, как бы взывая прислушаться. Он чувствовал себя неуверенным отцом, которого заставили рассказывать ребёнку откуда он, собственно, взялся. Но с Юнги обходные пути не сработают. Надо бить прямо в лоб. – Ты ему нужен. А он нужен тебе. Это не для кого не секрет. Попробовать стоит. —Хорошо—шаман начинает нервничать и злиться—Ты поплыл по течению, и теперь в отношениях с Чонгуком. И насколько всё хорошо у вас? —Вполне сносно—чуть подумав отвечает Тэ—Мы только начинаем узнавать друг друга, и конечно же, бывают несостыковки, и мы даже уже поругались… Но, я всё равно чувствую себя чуточку счастливее чем до него – Мин скривился на что Тэхён только рассмеялся—Ой да брось. Тебе что, не понравилось просыпаться под боком у альфы? Юнги зардел. Ему даже очень понравилось. Ему понравилось то чувство, которое он испытал, когда лучник вмиг оказался рядом. Когда коснулся его губ. Когда внезапно осмелел, и вцеплялся всё крепче. Да, ему, несомненно, понравилось целоваться с Паком, даже если вслух он этого не признаёт.  Ему понравилось, когда Пак вытирал ему волосы. Когда позволил прижаться так тесно, что даже для женатой пары немного перебор. В какой-то момент, Мин даже поймал себя на мысли, что его не раздражает чужое тело в своей постели. А наоборот. Он был рад. И благодарен. Чимин остался. Не ушел, высушил его, уложил в постель, лёг рядом, чтобы продрогший до костей шаман не заболел, потому что: «Одеяло тонкое, ты замёрзнешь». Ему понравилось, прижиматься к кому-то и ощущать тепло. Это было так волнующе, в первые минуты, а потом стало так… легко и… комфортно. Чимин был крайне осторожен и мягок. Он не лез с излишними объятиями, и позволил себе их только когда Юнги потянулся за ними сам. Спокойно (но исключительно внешне, Мин пока об этом не в курсе) слушал, отвечал, и просто оставался рядом. А ещё… —Он говорил, что у меня приятный запах—вдруг сорвалось с губ Мина. Тэхён аж замер от неожиданности. Ну то есть, обоняние у оборотней отличается от человеческого. Оно более острое и чувствительное к сородичам, но Тэ и Джин множество раз пытались уловить запах шамана, и потерпели полный крах. Феерический провал. Абсолютное поражение. Никакого результата. Какие ещё привести примеры, чтобы описать то разочарование, которое они испытали. А тут вдруг нате. Юнги, словно прокручивая в голове картинки с воспоминаниями. Взгляд в никуда, но полная осознанность в них—Он перебирал мои волосы, и сказал, что у меня приятный запах. Еле уловимый, но приятный—продолжал шаман, а Тэхён усиленно вслушивался—Так просто… невзначай. Как будто, оно так и должно быть. Мне надо бы нормально поговорить с ним. А не как обычно. Не знаешь где он? —Ты чуть не убил его урод! — орал Чимин схватив ювелира за грудки. Хосок не успел даже понять, что происходит, как его с силой впечатали затылком в стену, а грудь сдавили с нечеловеческой силой. Лучник без зазрения совести, найдя дом ювелира, ворвался туда, и буквально вырвал его из постели с каким-то омегой. Альфа понимал, кто пришёл и о чём идёт речь. Он соскалился, когда к горлу поднесли лезвие ножа, а в глазах напротив разгорелось озлобленное пламя ярости. —Ну да, и что? —И что? – негодовал Чимин— Ты был его парой! Ты должен был сделать всё, чтобы уберечь его, а в итоге чуть не убил! —Чимин—хрипло воззвал к нему Хосок—Давай не при посторонних. –взлохмаченная макушка, высунулась из-под кровати. Перепуганная омега, забилась туда, желая остаться в целости и сохранности, если альфы решать сцепиться. Лучник обратил внимание на преисполненного паникой мальчишку, и коротким кивком головы велел ему выйти. Сам же Пак, стал только злее. —Сколько ему? Пятнадцать? – шипел он в лицо Хосоку—Ты ещё большая мразь, чем я думал. —Взаимно—усмехнулся Хосок—Отпустишь меня и поговорим? Думаю, нам есть, что обсудить волчонок—кривая улыбка, расползающаяся по лицу ювелира, выбила землю из-под ног не только у крепко державшего его лучника, но и вовремя ворвавшегося Чонгука. Оборотни отошли от Хосока, позволяя тому одеться и с самодовольной гримасой усесться обратно на постель. Чон не спешил объяснять свои слова, от чего кровь в Чимине и Чонгуке закипала с невероятной скоростью. От необратимых последствий лучника удерживало напускное спокойствие вожака, и приказ об ожидании, переданный по стайной связи. Не столько слова в голове, сколько ощущение, что твою волчью сущность держат за шкирку и не дают сделать лишнего шага. Чонгук крепко держит. Воля вожака, давит на волчью сущность Чимина, и тот послушно стоит на месте. Практически не моргает. —Не знаю насчёт тебя конечно—начинает Хосок махнув рукой в сторону лучника, чьи предохранители держаться на честном слове—Но твой дружок и цветочный мальчик, точно оборотни. И пусть я не смог это объяснить этим пустоголовым марионеткам, я смогу доказать это людям с холма.—Ювелир поднялся, в развалку подходя к окну. Он бросал небрежные взгляды на галдящий на товарной улице народ. Ему претило то, что они копошатся как мошки у лампы. Семейство Чха, буквально вырастило его как сына, и в итоге опустило к подножию своего величия и власти, как последнюю крысу. Но тем не менее, Чон Хосок был на голову выше всех тех, кто жил в этом маленьком, Духами забытым городке – Исчезните.—вдруг продолжил он обрушивая тяжесть своих слов на обоих альф—И никогда больше не появляйтесь в этих местах. Всего одно моё слово, и город сгорит дотла. В его глазах горела жажда крови. Он ненавидел снующих туда-сюда людей за окном, с той же силой, с которой ненавидел оборотней. Для него они равны. Все лишь букашки, от которых не толку ни проблем. Пустая трата сил вселенной и времени бытия. Чонгук опешил. Он встречал с людей, которые жаждали изничтожить весь тот жалкий островок жизни, что они оставили оборотням. Встречал тех, кто его боялся, и тех, кто уважал и благодарил за защиту. Но таких как Хосок, он не встречал никогда. Даже самая прогнившая в золоте и парче душа, не оставалась без лучика благоразумия. Ему, как вожаку, удавалось найти компромисс, отыскать способ, обеспечить свою стаю безопасностью и комфортом. Он договаривался, доказывал, объяснял. Те, кто не хотели принимать волков как соседей, накладывали вето, на право оборотней заходить на их территории. Нарушение оплачивалось кровью. Но в случае с Хосоком. Даже разговоры были бессмысленны. —Хорошо, мы уйдём—отрапортовал Чимин—Не троньте людей, они не виноваты в том, что вы прогнили до основания вашего скелета. —О, нет-нет—смех ювелира, такой добродушный, но пропитанный злостью и ядом влетел в уши оборотней, заставляя их скривиться—Мы лишь желаем мира своему городу. Что в этом плохого? Вы же тоже, желаете своей стае, только лучшего—он мило улыбался, но вместо миленького альфы, Чимин видел лишь сумасшедшего – У вас есть неделя, чтобы навсегда покинуть город, иначе… —Иначе что?—не выдержал Чонгук—Что ты сделаешь? Пустишь на пепел весь город, только ради чувства собственного превосходства. —О нет—снова улыбался Хосок—Я пущу на пепел всю вашу жизнь – Он приблизился к Чимину, жадно глотая весь тот скрытый ужас и злобу, словно это самое сладкое вино. Тонкие пальцы впились в лицо оборотня, в ответ получая лишь гулкое, утробное рычание. Хоби внимательно вглядывался лучнику в глаза, и снова победно улыбаясь дополнил— Я уничтожу всё, чем ты, лесной выродок дорожишь. Я готов мстить… Парни замерли. —Юнги и Тэхён —лишь выдохнул Чонгук, отпуская нить, связывающую их с Чимином, и рванул на выход. Пак тоже быстро осознал к чему клонит этот надменный альфа, но до сей секунды, не мог и пошевелиться, мысленно благодаря за это вожака. Чимин нёсся по улице, обгоняя Чонгука, и считал, сколько времени омеги были одни. Они пробыли в доме Хосока от силы пол часа, но за эти пол часа, крохотный домишко Тэхёна и Джина, можно не просто сжечь, его можно уничтожить до основания. «Только не это»—повторял, будто мантру. Вокруг мелькали дома, он врезался в случайных прохожих. Маленький город, казался слишком огромным, чтобы успеть вовремя. «Только не сейчас»—новые строчки в безмолвной молитве—«Я только обрёл его». Лишь бы все опасения, оказались напрасными. Только бы, этот чёртов Хосок оказался пустобрёхом. В голове проносились ужасающие картинки. Пепел. Залитый кровью двух, ни в чем неповинных омег. Страшная боль, и гадкие улыбки тех, кого Хосок на них натравил. Чимин не был готов расстаться с Юнги. Он не смог держаться от него подальше, хотя обещал, а что будет если его не станет? Его маленького, хрупкого шаманишки, который не понимает кто он, который боится любых чувств и оберегает себя от них. Он ведь даже не показал ему, что нежность-это не страшно. Что тепло, бывает не только от огня или старых воспоминаний. Он даже не сказал ему, что любит. Не успел. И срывая дыхание, уже почти не чувствуя ног, минует одну улицу за другой, надеется успеть. Снова врезается в кого-то, но на этот раз падает, сильно ударяясь затылком. На секунду в глазах становиться темно, как ночью. Пак размыто слышит, как мимо проносится Чонгук. Чувствует запах гари и… отказывается в это верить. Он столкнулся с одним из тех альф, что выходят в лес за дичью. Мужчина, не из робкого десятка, помогает подняться лучнику. Зрение постепенно обретает фокус, и Чимин видит, как на соседней улице, тянется толстая труба дыма. Словно смерч. Черный, густой, и не то, что пахнет, а выглядит, как смерть. —Ты в порядке? —Пака трясут за плечо, а он и не слышит. Всё его внимание на дыме. —Нет—одними губами. «Нет, нет, нет, нет, нет НЕТ!» голос в голове продолжает кричать. Но это не внутренний голос. Это вой его вожака. В памяти оборотней только вспышки. Дом. Ещё дом. Соседняя улица. Гадкая ухмылка Хосока. Дым. Пепелище. Обгоревшие стены. Обваленный потолок. Невыносимый запах гари. Капли крови. Руки разгребают обломки и обвалы, в попытке найти тела. Слёзы. Гнев. Обещание уничтожить Чон Хосока и все тех, кто был к этому причастен…

***

Солнце постепенно садилось. На улице с каждым днём становилось всё холоднее. Ноябрь подкрался совершенно незаметно. Юнги кутался в шерстяной свитер, носом втягивая холодеющих аромат леса. Тэхён, вышедший из дома в слишком лёгкой одежде, быстро принял решение прогуляться в форме зверя, которому даже в лютый мороз будет более комфортно, чем человеку. Во избежание новых потерь, в и без того, скудном гардеробе Тэхёна, он заранее ушёл в густые кусты, снял с себя одежду и только тогда перекинулся в волка. Юнги же оставалось лишь сложить вещи в кожаную сумку и продолжить путь. Они доберутся до края леса, где Тэ сможет снова нарядиться в человека, и вернутся в городок. Лес в это время года, поражал изобилием красок и теней. Ленивое солнышко, играло среди жёлто-оранжевых крон, отбрасывая мягкие тени на гуляющие по тропам силуэты. Ворохи листвы, окрашенной во все оттенки золотистого и красного, украшали и без того живописный пейзаж. Ветер то и дело срывал всё новые и новые листочки, создавая плотный ковёр, который будет согревать землю в течении всей зимы. На деревьях, словно распустились сотни маленьких свечей. А зажигала их осень. Шаман любил осень. Она в меру тёплая, в меру прохладная, и знаменует начало отдыха для леса и всех его обитателей. В том числе, и для Юнги. Из-за холмистой местности, зимой его хижину обступали высокие сугробы, что позволяло позабыть о гостях и прочих, как минимум до марта. После долгого и откровенного разговора с Кимом, шаману стало немного легче. Во всяком случае, он перестал чувствовать острую вину, за то, что так резко потянулся за Чимином. —Это дым? – Тэхён продирался сквозь крепкие ветки дикого крыжовника, поэтому не сразу разобрал вопрос шамана. —Что? А, ну похоже на то—блондин сощурился, пытаясь всмотреться в небо, что ещё несколько минут будет сиять от солнечных лучей—Наверное листья жгут. Их вот сколько. В городе не меньше. Но как же он ошибался. Домик, который они с Джином выкупили, стоял почти на отшибе. Поэтому путь до шамана был удобным и максимально коротким. Но сейчас, небольшое, обветшалое и с трудом восстановленное здание, лежало в чёрно-серых руинах. Дым шёл от него. В груди что-то неприятно кольнуло, и омеги, переглянувшись, побежали в ту сторону. Тэхён был гораздо быстрее Мина, но резко подскочивший уровень адреналина, позволил шаману бежать чуть ли не нос к носу с оборотнем. У Тэ наворачивались слёзы, а сильный поток ветра, льющийся прямо в лицо, тут же смахивал их куда-то в волосы. В полу-уцелевшем окне показалась странная фигура, а за ней и громкий крик. Звук был такой, будто из человека живьём вырвали сердце. Юнги уже с трудом дышал. Он никогда не отличался отличной скоростью и выносливостью, но сейчас нужно было бежать, и писклявый голос в голове повторял, что это только тренировка. Самые жуткие гонки, ещё впереди. Чем ближе они подбегали, тем яснее виднелись силуэты около обугленного здания. Тэ чуть сбавил темп, чуть ли не кожей ощущая, какой страх сгустился вокруг этого места. Он исходил от самого дома, от людей вокруг, и особенно сильно он ощущался от бегущего следом Мин Юнги. Блондину не было страшно. Он был лишь разочарован и сильно нервничал. Ложь—наихудшее лекарство. Но Тэхён врал сам себе. Что ему не страшно. Что ему не больно. Что он в полном, мать его, порядке. —Чонгуууууууууук!—завизжал он надеясь, что альфа его услышит. Но тот лишь копошился в остатках дома, и слабо осознавал, что его зовут.—Чон Чонгуууууук—снова завыл Тэ, наконец привлекая внимание Чона. Тот, едва шевеля губами выругался себе под нос, когда на него налетела светловолосая фурия, в лице Ким Тэхёна. —Ты в порядке? Не пострадал? Боже, как ты нас напугал! – лепетал Тэхён ощупывая и осматривая совершенно целого альфу. — Точно нигде не болит? Ты не поранился? Что произошло? А Чимин где? С ним всё нормально? – ещё бесконечное количество раз, блондин переспрашивал, щупал, уточнял, пока его не сгребли в слишком крепкие объятия. Чонгук буквально поднял его в воздух, и прижимал к себе с такой силой, что у омеги чуть рёбра не треснули. Тэхён не стал просить ослабить хватку. Сейчас так явно нужно, поэтому он лишь повис на альфе, позволяя тому вдыхать и выдыхать, ставший родным, запах сирени. Под обвалами стены, где-то среди камней, тонким ручейком тянулся запах смерти. Кто-то всё-таки погиб в этом доме. Радовало, что не Джин. Это Тэ знал наверняка. Он ведь за сотни километров отсюда, и никак не смог бы вернуться так скоро, да ещё и без предупреждения. Юнги материализовался из ниоткуда. Он загнанно дышал, чередуя попытки вдохнуть полной грудью, с пустым открыванием и закрыванием рта. Для того чтобы что-то сказать, нужно было сначала отдышаться, но не в данной ситуации. Хотя, увидев Чонгука целым и невредимым, разве что грязным от копошения в углях, паника начала отпускать. На дороге перед самым домом, облокотившись на какого-то мужчину стоял Чимин. Болезненно морщась, он хватался за голову, то поднимая глаза на дом, то опуская. Скулил, пытаясь сдавить крик внутри, и чуть опомнился, когда Чонгук его окликнул. Юнги, широкими шагами, преодолевая остатки расстояния между ними, спотыкаясь об обломки того, что всего пару часов назад Тэхён называл своим домом, спешил. Лучник его увидел. Почувствовал. Понял, что Мин жив, и кинулся на встречу, превозмогая сильное головокружение и боль во всей черепной коробке. —О Духи, Чимин, у тебя кровь—Юнги подбежал, протягивая к лучнику руки. Пальцы альфы были все перепачканы кровью. Он хватался за голову, пытаясь уточнить тяжесть повреждения, но по итогу, ему не было никакого дела, до того, что его голова буквально кровоточит. – Надо осмотреть. Причём срочно, Чимин! Тебе надо к врачу, и… —Живой—выдохнул Пак, обхватывая пальцы шамана и заглядывая в глаза. —Да, я живой—Юнги совсем разнервничался. Почему Чимин решил, что он умер? От чего его так трясёт? —Иди сюда—всхлипнул лучник, утягивая Мина на себя, и аккуратно обнимая его. Бережно прижимая к себе, так ласково и так… да нет такого слова, чтобы описать ту радость и благодарность, с которой он держался за Юнги – Живой—всхлипывал он—Я так испугался… Что ты был внутри… Я так спешил, боялся опоздать. Я боялся увидеть, что он с тобой сделал—Чимин уже не сдерживал слёз. Они лились с такой силой, продолжи он так ещё несколько минут, и совершенно вся влага выкачается из организма. —Я живой—шептал ему в ответ шаман, поглаживая альфу по спине, и крепче стискивая в кольце рук—Всё хорошо. Ты не опоздал, я здесь, и ты здесь. Всё в порядке—и сам готов был разрыдаться уже в который раз за сутки. Он так боялся поверить в то, что действительно дорог Чимину, что сейчас, видя его таким напуганным и счастливым, чувствуя его руки на своей спине, Юнги не оставалось ничего, кроме как поверить. – Чим, тебе надо в лекарный кабинет. Нельзя отставлять твою расшибленную голову без внимания. – Лучник отпрянул, отпуская шамана, и осторожно пробегаясь пальцами по его лицу. Мин ласково уткнулся в раскрытую ладонь щекой, и всё боялся упустить эту секунду. – Чимин, надо… —Ещё минуту—возразил Пак—У тебя точно ничего не болит? Ты где был? И… —Сначала к врачу—Юнги наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на губах лучника. Пак за эти крохи секунд пытался запомнить и впитать всё тепло чужих губ. Сухие и трясущиеся, но тёплые. Счастью не было предела. Глупый шаман, откуда в нём столько магнитной силы? Чимина не оторвать. Он продолжает сжимать расписанные татуировками пальцы. – Идём—он перехватил испачканные кровью и пылью ладони, уводя Пака в сторону лекарного кабинета. – Тэхён, я так понимаю, вы теперь будете жить у меня. Тэ кивнул, провожая глазами летящие с ветром, почерневшие остатки его занавесок. Когда переживания за альф отступили, он внезапно осознал, что потерял то, что они с Джином заполучили с огромным трудом. Его глаза с ужасом бегали по остаткам дома, но крепкие руки Чона не позволяли упасть. А упасть и взвыть хотелось нереально сильно.