Анютины Глазки

Юнги вернулся, когда начало светать. По ощущениям, он не спал дня три, а по факту, часов двадцать. Ему срочно нужно было поесть и отключиться от всего мира как минимум на сутки. Новый талант, вызывать духов одной лишь мыслью, отбирает много сил. Чрезвычайно много сил. Еда и сон. Еда, сон и тёплый Чимин рядом. Откуда в этом списке взялся Чимин? Шаман застыл на подходе к невысокому заборчику, переваривая собственные мысли. Кажется, он СЛИШКОМ впечатлился разговором с мёртвым портным. Хотя, если верить его же принципам, то он был не объективен и лгал самому себе. Но всё постепенно вставало на свои места, когда, зайдя в дом, он уловил знакомый запах, и по телу разлилось приятное тепло, а на лице появилась смущённая улыбка. В спальне, около окна стоял лучник. Он напряжённо вглядывался в сереющее небо, сложив руки на груди. Выглядел потрёпанным, сонным и уставшим. Видимо, всё это время и он не спал. А разлетевшийся по всей хижине запах, перебивающий даже тошнотворные травы, ненавязчиво намекал на то, что альфа злился. —Чим? – Юнги знал, что альфа слышал как он зашел в дом, и как открылась дверь в комнату, но упрямо делал вид, что его это не трогает—Ты не ложился что ли? —Нет—отрезал лучник, всё-таки поворачиваясь к шаману. —Почему? Чонгук же только завтра… —Да потому Юнги! —сорвался Пак—На нас буквально объявили охоту. Ты- первый, за кем пойдёт Хосок! Дом Тэхёна и Джина сожгли чуть ли не дотла! Все как на иголках, а ты просто убежал в лес! Ты даже не представляешь, что испытал Тэхён. Что испытал я! – Лучник тяжело дышал. Он действительно долго сдерживался. Хотя мог просто пойти за Юнги, за шкирку вернуть обратно в дом. Но не имел на это никаких прав. Мин идёт на встречу его резким чувствам, поддаваясь эмоциям и сложившейся ситуации, а не по собственному желанию. Чимин не хочет использовать происходящее в свою пользу. —Он был готов убить меня, за мои неосторожные слова! — Юнги не шевелился, смиренно ожидая, когда лучник успокоится, и шаман без зазрений совести, отправит его восвояси. Но затем резко, словно по команде, в два широких шага избавившись от расстояния между ними, схватил альфу за лицо и накрывая его рот ладонью — Во-первых, прекрати орать—начал шаман, не дожидаясь, пока Пак придёт в себя. —Во-вторых, я-шаман, и моя работа, общаться с духами. Я и общался. С Тэхёном я поговорю, он больше не будет пытаться тебя убить. И наконец, в-третьих, я чертовски хочу спать, и у тебя есть выбор: продолжить орать на меня, что на данный момент не имеет никакого смысла, либо дать мне отдохнуть, и обсудить всё позже. – Мин старался говорить вкрадчиво, при этом не хихикать от бегающих глаз альфы, и не растаять, от его искреннего беспокойства. – Выбрал? – Лучник кивнул – Отлично. Юнги улыбнулся так, словно договаривался с маленьким ребёнком, хотя они ба прекрасно понимали, что это немного глупо. Чимин снова кивнул, получая в ответ короткий благодарный кивок, и отпуская омегу в объятия одеяла и подушки. И, хотя ему никто не разрешал, и вообще это огромная наглость, но лучник устроился рядом на кровати, постепенно проваливаясь в сон, ощущая, как хрупкий шаман прижимается и позволив себя обнять, засыпает. Был бы у Чимина хвост и в человеческой ипостаси, он бы вилял им размахивая всевозможную пыль. Юнги не отталкивает. Он цел, и кажется, настроен к альфе положительно. Ну как минимум, вечно-тёплую печку, отгонять не стоит, особенно если ты почти всю ночь, просидел посреди леса в лёгкой рубашке и без огня. И почему все неприятные разговоры нужно проводить утром? Хотя в случае Юнги, это был обед. Шаман снова пол ночи проторчал в лесу и по итогу, поспал часов пять, а разбудил его назойливый шум где-то около кухни. Видимо Тэхён решил поесть, но среди склянок с порошками да корешками не может отыскать ничего, что можно употреблять в пищу. Юнги нехотя сполз с постели, понимая, что если не вмешаться, то его запасам будет несладко. А они ещё нужны. Если часть пропитания можно будет найти в лесу, то, как ни крути, для того чтобы заполучить еду на рынке, им понадобятся деньги. А на данный момент, не привлекая внимания, их может достать только Юнги. Ведь по их плану, Чонгук с Чимином уже почти месяц как утопали в своё родное поселение. И эти три недели не прошли бесследно. После ухода Чонгука, Тэхён вернулся в спальню шамана, а лучника, омеги выселили в баню. Пак, хоть и решил не использовать ситуацию в свою пользу, огорчился такому раскладу дел, но Юнги каждый вечер навещал его, чтобы проверить как затягивается кожа на голове, и сделать новую перевязку. Лекарь сказал, что рана несерьёзная, но Мин чувствовал себя виноватым за то, что доставил лучнику столько переживаний. Поэтому и приходил. Промывал, накладывал мазь, и осторожно перевязывал. Работа не пыльная, да и есть возможность переброситься парой фраз, без посторонних ушей и наигранно-романтичных вздохов. Чимин терпел все эти неприятные процедуры, и каждый раз, как маленький ребёнок выпрашивал посидеть с ним подольше. —Ну и кто из нас омега? —подтрунивал над ним Юнги —Вообще ты. Но мы же ещё не пара, так что отдуваюсь за двоих—надув губы парировал альфа. А Мин посмеивался. Он не разделял азарта альфы, в попытках заполучить шамана. В глазах Юнги, это не имело никакого смысла, но он старался быть букой поменьше.  Тем более Тэхён, до этого никак не проявлявший себя в роли свахи, стал регулярно капать шаману на мозги тем, что тот запутывает Чимина. Мол сначала целуешь, идёшь с ним в лекарный кабинет, а потом оставляешь всё на уровне «Это просто моя работа». Постепенно, незамысловато и крайне (на самом деле нет) ненавязчиво, Пак с Кимом снова поменялись местами. Но снова, не на долго. Как и ожидалось на кухне крутился блондин. На небольшом обеденном столе, прикрытый плотным полотенцем стоял остывающий заварник. Видимо Тэ закутал его, чтобы чай остывал медленнее. Если к такой заботливой мамочке подключится ещё более заботливый Сокджин, Юнги переедет под какой-нибудь куст в лесу. Слишком много опекунов на один квадратный метр. Омега перетаскивал грязну посуду к тазу, где обычно мыл, и насвистывал себе под нос какую-то заурядную мелодию. Появление шамана его нисколько не удивило. Он лишь поставил перед Мином пустую, чистую кружку, и жестом приказал выпить две порции чая. Юнги поморщился, ожидая, что Тэ опять нахуевертил в заварнике с его травами. Сам напиток был мутноватый, странного цвета, что-то между жёлтым и зелёным. Но рецепторов шамана донесся запах лимонника. На вкус, травяной чай омеги оказался довольно приятным. Юнги почти проникся к мутной жиже от Тэхёна, как сию идиллию прервал стук в дверь. Белокурая макушка высунулась из-за угла, косо глядя то на дверь, то на шамана. Второй, сжав губы в тонкую полоску продолжал игнорировать гостя. —Юнги-хён, ты дома? – напористый голодранец, которому какого-то чёрта надо за пределами своего городка, отчаянно стучался около десяти минут, прежде чем подать голос. —Нет—ровным тоном ответил шаман, стоя уже, около двери. Только этого ему не хватало, для полного счастья. —Глупые игры, хён—заметил незваный гость —Глупо устраивать из моего дома проходной двор—огрызнулся Мин, отталкивая дверь с такой силой, что она отлетела гостю в нос. Альфу скрутило. Он зажал нос рукой, размазывая льющуюся кровь по лицу и пальцам. Шаман не в настроении. Конкретно так. И дело не в пойле, коим наградил его новый сосед, а в том, что Чимин уже третий день встаёт засветло, и немного потискав сонного омегу испаряется. Юнги в целом не особо тактильный, но уже привык, единственное к чему он привык быстрее, это тёплый альфа. Мин мерзлявый, так что сон в холодном помещении не улучшает его настроение. Ещё и это чудо в перьях. В прямом смысле—Ты свои пёрышки не измарай. А то твои ручные прачки не отстирают и на карнавал придётся идти так. Шаман облокотился плечом на дверной проём разглядывая Ыну, плюющегося, и, конечно же ахреневшего. Этот сынок городничего, возомнил себя вершителем судеб, и выцепив шамана на рынке, сказал, что тот теперь отвечает за больных жителей, раз сам лекарь, слёг с лихорадкой. Теперь у Юнги по пять пациентов в день. То понос, то золотуха, ей богу. А денег практически не дают. «А лекарь это нам бесплатно давал.», «А — вот лекарь меня иначе всегда осматривал. Ты что-то не то мне сделал, а я теперь плати?», «Ну и зачем тебе деньги? Ты же в лесу живешь. Там себе насобираешь, наловишь и живи припеваючи…», последнее выбило из Юнги всякое подобие терпения. Он старался. Разгонял оборотней по комнатам и двору, принимал посетителей, иногда даже успевал поесть между ними, не орал на детей, практически не ругался с Чимином, и вообще, строил из себя самого милого и доброго омегу на свете. Но у любого терпения, есть предел. —Карна…? Юнги-хён, так дела не делаются—Тон Ыну был насквозь пропитан возмущением от такого отношения к его персоне—Я к тебе с серьёзной проблемой, а ты мне нос расквашиваешь. —Если проблемы с желудком, то иди в лекарный кабинет, не надо мне под дверь гадить—закатил глаза Мин—А Карнавал, это праздник такой. —Это твоя работа, — слезает с темы перьев альфа—лечить тех, кто хочет выздороветь. Нечего нос воротить—Это он на Юнги эту работу навесил. А разногласия между шаманом и богатеньким сыночком, не должны касаться людей, которые просто хотели обратиться за помощью. Но и тут Мин стал сомневаться в своих принципах. Хотелось уже послать всех далеко и надолго. —Моя работа, и то, чем я действительно занимаюсь, кардинально разные вещи. Всё? Вопрос исчерпан? Дорогу в город знаешь – Мин развернулся, закрывая за собой дверь. В противоположном конце хижины, мелькнул светлый хвост. Тэхён тоже не рад их визитёру, поэтому принял единственные известные ему меры. Юнги напрягся. Если Тэ решил, что без волчьей ипостаси они не справятся, то велика вероятность, что в спокойствии они зиму не проведут. А если Чха заметил этот неугомонный комок меха, то всё. Пиши пропало всему. —Нет не исчерпан—альфа вцепился в захлопывающуюся дверь, вынуждая шамана вернуться к разговору. Пускать Чха в дом, у Юнги не было желания. На последок, он быстро махнул Тэхёну рукой, сам не понимая, чего от него хочет. То ли смываться из дома, то ли вернуться в человеческий вид. —Мне тут одна птичка напела —От говорящих птиц лекарств нету—перебил его Мин. Ыну усмехнулся. Он не любил, когда его, а точнее статус, стоящий за фамилией Чха, наглухо игнорировали— Велика вероятность, что это простой пересмешник—Ыну злился, и шаман это видел – Или он прямо по-человечески тебе раскрыл свои тайны? М? —Напела она мне о том, что ты укрываешь у себя некоторых личностей, которые угрожают спокойствию и процветанию нашего города. Что скажешь? – Юнги состроил сосредоточенную гримасу, делая вид, что всерьёз задумался о том, чтобы ответить сыну городничего. —Скажу, что, ты прав—сдался шаман, вскидывая подбородок и заглядывая в глаза Чха—Белки в наше время, совсем берегов не видят. Натрави на них своих лучников, а то небось они уже и запылились без работы-то. —Издеваешься? — шутливо уточнил альфа— В общем. Поможешь найти и поймать оборотней, получишь щедрую благодарность от людей с холма. Может даже строителей тебе одолжим, отремонтируешь свою лачужку—шаман прыснул, окончательно выводя альфу из себя. Принцип «не поднимать руку на омег» у таких как он не в почёте. Чха не церемонясь схватил шамана за грудки подтягивая ближе— Ты понимаешь, чем грозит тебе отказ и подобная дерзость? М? Мне хватит щелчка пальцев, чтобы уничтожить тебя и твоих драгоценных зверушек. Тебе легче согласиться, Мин Юнги—процедил Ыну, чуть ли не плюясь шаману в лицо. —Я согласен— затрясся Юнги и альфа, с видом победителя вернул его на землю. Быстрое согласие шамана пролилось по его задетой гордости целебным бальзамом. —Рад, что ты умеешь правильно расставлять приоритеты—Альфа поправил свой бежевый жакет, расшитый золотистыми нитками и перьями, а теперь, имеющим и яркие акценты в виде капель его собственной крови. Поправил волосы, запуская в них пятерню и вновь натянул вежливую улыбку. Наверное, её же он изображал, пока ему не прилетело дверью в нос. — Конечно—улыбался ему в ответ шаман, подцепляя пальцами ручку двери и медленно отходя назад—Ловите белок сколько влезет. Мне не жалко—Ыну кинулся за ним кроя матом всё, на чём стоит белый свет, но дверь определённо закрылась раньше. К обеду вернулся Чимин. В лесу он раздобыл кролика, и немного поздних ягод. Середина ноября не жаловала тёплой погодой и обилием провианта. Чонгук с Тэхёном тогда не рассчитали своих возможностей, и денег хватило только на небольшой мешок риса, пару вилков капусты и три редьки. Мясо, как и решили, добывалось в лесу. За неделю, Чимин ни разу не встретился с охотниками, но кажется уже к началу декабря, составит им конкуренцию в охоте за дичью. Оборотням придётся не сладко. Такие махины должны потреблять гораздо больше еды, чем тот же шаман. Так что принесённая Чимином тушка, по большому счету, им на один раз. —Я видел пару охотников с холма. Они красочно и глумливо обсуждали то, как некто, расквасил Чха Ыну нос—Лучник сел на скамью рядом с Юнги, перекидывая одну ногу и разворачиваясь к шаману лицом—И зачем вы с ним так? —Чонгук приказал тебе беречь нас, а не Чха Ыну—вклинился Тэхён, выплёвывая имя альфы с несвойственным ему ядом—А нос у него и без нас срастётся. Лекаря то уже подняли на ноги. Теперь он может выполнять свою работу. —Его аргументы я услышал, как насчёт твоих? — Так…—Юнги почесал затылок, отставляя кружку чая, но тут же возвращая её в руку—Мои аргументы… Ну, я же сумасшедший и… мне просто захотелось — Шаман перевёл взгляд на Пака и с напускным спокойствием сделал пару глотков. Тэхён прыснул, пряча лицо за ладонью, и пытаясь на разлить свой чай в порыве смеха. —Железный аргумент—наконец выдавил омега сквозь смех. – Даже ведь не поспоришь. – Чимин конечно бы поспорил, но вот не с кем. Шаман снова начал выстраивать стены, отгораживаясь от лучника и Тэ. Так же резко, как однажды сблизился. – А зачем он вообще припёрся? – как бы невзначай уточнил блондин, отставляя напиток и устремляясь заинтригованными глазёнками прямо на шамана. —За маслом—мгновенно отрезал Мин. И предупреждая все вопросы, просто покинул кухню—Разбегайтесь по углам волчата, скоро придут больные на голову. И вас никто не должен видеть. —Да-аа—крикнул ему в ответ Тэхён—Мы помним, что в бегах, спасибо за заботу. —И не трогай больше мои книги! Нихрена невозможно найти из-за твоих шаловливых ручонок! — Тэхён на это лишь усмехался. Юнги ворчит на него и ругается, если Тэ берёт его вещи, но потом, собственноручно что-то омеге да подсовывает. Одеяло потеплее, чашку другую, книгу, чтобы Тэ не бадяжил травы, а делал нормальный чай, раз уж собрался и прочее, прочее, прочее. Чимин искренне надеялся на то, что Мин отдает отчет своим действиям и разбитый нос Чха, просто импульсивное решение, принятое на фоне усталости и дерьмового настроения. А не то, что назвал омега. Пак было подорвался, чтобы уточнить этот момент, но взгляд Тэхёна буквально пригвоздил его к месту. —Не лезь—только и озвучил омега, продолжая мерно потягивать наполнение своей чашки. А у Чимина, у самого глаза размером с эти чашки. Лучник уже открыл рот, чтобы опровергнуть домыслы блондина, но его опередил всё тот же ледяной тон—А вот и собирался. Дай ему закончить свою работу. – Тэхён отставил чашку, разглаживая тонкую скатерть, что немного замялась от постоянных движений рук над ней— Что будем есть на ужин? Я могу поохотиться. Чим кивнул и оставил это на выбор омеги. А сам отправился спать. Сон, это то, что поможет отвлечься хоть на час, и восстановить силы. Юнги не привыкший готовить на такое количество бездонных желудков, старался сделать еду более сытной, но имея в запасе лишь вершки и корешки с тощей тушкой кролика, выходило слабенько. «Зато полезно»—уговаривал себя Чимин. Тэхён устроился в бане. Завернувшись в одеяло, он читал какой-то странный учебник по шаманизму. Понимал ровным счётом ничерта, но это хоть как-то скрашивало время. Часа через три, помятый и заспанный Пак, напомнил, что Тэ хотел поохотиться, как бы намекая, что пора бы. Омега выполз из своего кокона, дождавшись, когда Чимин закончит свои напутствия о том, где будет лучше найти добычу и покинет баню, перекинулся в волка. Он нашёл хороший повод выйти из дома без дополнительной охраны в лице Пака, и перебрасывая влажные листья лапами, трусцой умотал в лес. Правда Чимин настиг его буквально через пятнадцать минут. В тёплой куртке, излюбленных кожаных ботинках на убийственной подошве и конечно же, с полным арсеналом колющих и режущих. За спиной колчан, в руках лук, Тэхён готов спорить на что угодно, что у Пака в сапогах и под круткой пары четыре ножей. Волк недовольно фыркнул, оглядывая нарисовавшегося лучника, а Чимин лишь пошёл вперёд, перестраивая изначальный маршрут омеги.