Анютины Глазки

Хижина Юнги, пусть и не предполагала такое количество людей внутри, но почему-то с появлением в ней трёх оборотней, как будто стала больше. И, в отличие от ожиданий Мина, не наполнилась шумом и гомоном от голосов. Расположившись в комнате, где Юнги обустроил небольшую кухню, все молчали. Тэхён кусал губы, лихорадочно обдумывая что ему теперь делать. Он мог бы несколько дней переночевать в лавке, но вместе с Джином они там не поместятся. Придётся закрыться. Выбросить все цветы, убрать лишние полки, достать давно отложенные деньги и вмонтировать печь. Скоро зима, они не выживут в лавке, если в той не будет хотя бы капельки тепла. —Это всё моя вина —Чимин? – Чонгук, прекрасно слышал, что он сказал. Он понимал, что Паку тяжело и больно смотреть на напуганного Юнги, растерянного Тэхёна и слушать их разговоры о том, что жильё до определённого момента проблемой не будет. Как вожак, он поддерживал тягу лучника к честности, но как друг, боялся, что тот останется совсем один. —В этом нет твоей вины—вклинился Тэхён. Только Чим открыл рот чтобы возразить, как омега поднял вверх ладонь, призывая его молчать. – Хосок всегда был непредсказуем. Пусть я и не имел чести общаться с ним лично, я долгое время наблюдал за ним издалека. Я не собираюсь, и не смогу винить тебя за то, что ты просто двигался на поводу у своих инстинктов. Светлых чувств. Сейчас у нас нет времени и возможности, разбираться кто прав, а кто виноват. у нас нет такой роскоши как время. Нужно придумать, что будем делать. Скоро вернётся Джин. Если Хосок сумел выдворить нас за пределы города одним своим словом, то боюсь представить, на что может напороться Джин по возвращению. Тэхён выглядел и говорил сдержанно. Сейчас, в нём как никогда вовремя, проснулся сын вожака, и один из сильнейших омег в своём поселении. Он сумел сбежать от отца, которого считал предателем, спрятаться от его гончих, свыкнуться со страхом, найти способ не умереть от голода, прожить долгое время, опираясь лишь на имеющиеся и получаемые знания, работал и держался на плаву. В его глазах можно было прочесть только одно: Ни один Чон Хосок, не сломает его, как бы сильно не старался. Возможно, у Чонгука сейчас были бы глаза сердечками, если бы он умел так делать. Его поражало сочетание мягкости и нежности, со стальным характером и упорством в лице Тэхёна. Силы его характера, могло бы хватить, чтобы поставить чёртового ювелира на колени, и заставит грызть землю зубами. — Чонгук— Чимин вырвал вожака из колеи метафор, которые он подбирал для описания характера его истинного—Мы должны отправиться в поселение. И чем скорее, тем лучше. Все трое слушателей замерли. Тэхён, неверно истолковавший предложение лучника, выпустил когти, оставляя на поверхности стола неровные борозды. Кажется, у Чимина было несколько секунд, для того чтобы объясниться. Чонгук же, прекрасно зная своего друга и подопечного, стал судорожно обрабатывать полученную информацию. Вот так просто вернуться? После того, что они здесь обрели? —Вернуться? —слегка неверяще уточнил вожак. —Мы не можем всё оставить так. Надо отправляться в ближайшие сутки. тогда мы сумеем… —Пак Чимин—Рявкнул Тэхён. Он единственный заметил то выражение лица, с каким шаман покинул комнату. Под предлогом, долить в заварник кипятка—Ты не посмеешь бросить Юнги. Он только поверил тебе. Всего-то час назад решился на это окончательно! Ты хоть понимаешь, что это значит в первую очередь для него? – блондин шипел. И уже даже не потому, что Юнги мог услышать, а потому, что с каждым словом, становилось всё труднее контролировать прорезающиеся клыки. Хватит с него сюрпризов. Ещё один выебон в адрес его стаи, и прольётся кровь. А Мин Юнги—её часть. И пусть стая Тэхёна, это лишь Джин и Юнги, он не собирается спускать на тормозах, то, что их состоянию грозит кто-либо. И не важно, будет это угроза жизни от Хосока, или угроза того, что Мин снова в себе закроется, но на этот раз навсегда, от Чимина. От Тэхёна. От всего мира. —Тэ, ты всё неверно понял—лучник поднял ладони в успокаивающем жесте, пока Чонгук метался, кому кидаться на помощь. – Я не собираюсь его оставлять. Да и Чонгук без тебя, в поселении дольше чем на час не задержится. Нам нужно предупредить стаю и старейшину, что приведём вас. А учитывая то, что Юнги человек, потребуется некоторое время. Если отправимся немедленно, то скорее всего, к возвращению Джин-хёна, у нас уже всё будет готово. —Тогда зиму переждём здесь—отчеканил блондин—Потеснимся как-нибудь. —Целую зиму это долго – Чонгук согласился с планом Чимина. Звучало более чем возможно. Но всю зиму…—За это время, Хосок успеет расквитаться с каждым из нас. —Другого варианта нет. Они не успеют отстроить дома за две-три недели. А подселять вас к кому-либо будет сильно дискомфортно. —Чонгук, мы можем не выдержать всю зиму—в голосе Тэхёна, помимо стали и уверенности появились отголоски волнения и нервозности—Половина наших запасов, сгорело вместе с домом. Не считая той одежды, которую сможет одолжить Юнги, всё что на нас, наш прикид на три месяца морозов. А еда? —В лесу полно дичи—парировал Чонгук —Овощей тоже? Может там и рис растёт? —Это всё будет в доступе на рынке. —Вас на этом же рынке и застрелят.—Тэхён устал. Слишком. Он хотел поскорее встретиться со своим хёном. Спросить у него совета. Сейчас мелькать в деревне опасно, хотя бы потому, что Хосок нашёл тех, кто подожжёт дом. Как ни крути, для подобного, нужны аргументы. И он их нашёл. И людей, которые его доводам поверили тоже. Тэ не знал кого в итоге вытащили из-под завалов. Но раз человек был готов умереть, ради одной лишь идеи… Это может быть и три-четыре человека, а может быть и толпа, и даже весь этот городок. —Если бы нас было так легко застрелить, мы бы не добрались до вас из поселения—ухмылялся лучник —Тем не менее. Охотники Хосока практически справились—Тэхён демонстративно задрал рубашку Чонгука, где красовался шрам—Если бы у нас не было шамана, вы бы не добрались до нас—ехидничал Ким—Но его сил, ни моральных, ни физических, не хватит на то, чтобы каждый раз возвращать ваши задницы с того света. – Омега устало выдохнул. Его порядком утомила несерьёзность альф. Видимо в их краях, люди от волков держатся на расстоянии и даже пикнуть в их адрес не смеют. Здесь же всё иначе. Местные не побоятся выйти один на один с оборотнем, имея в арсенале ножичек для грибов. – Я пойду. Моё лицо хотя бы приелось горожанам. Это наиболее безопасный вариант. —Тогда— Чонгук стал подниматься, чтобы размять ноги—У нас есть план. Чимин останется здесь, пока я улажу вопрос с вашим переездом. Таким образом, вы сбережёте побольше имеющихся запасов, и Чимину не придётся таскаться в лес каждый божий день. Завтра мы с Тэхёном отправимся на рынок. Докупим то, чего не хватает. Мои деньги сгореть не успели. Чим—лучник оживился, готовясь выслушать указания для него—Завтра забираешь в кузнице деньги за последний заказ, и как только я отправлюсь, сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы эти трое остались целы. И ты в том числе. Это приказ—заключил вожак. Лучник кивнул, показывая, что приказ ясен и Чон с чистой совестью вышел из комнаты, направляясь на улицу. Ему осточертело крохотное помещение и невозможная духота. Их побег… Не совсем решение проблемы, но как минимум, возможность избежать следующих ненастий.

***

Пока грозные оборотни вели переговоры по поводу их дальнейшего выживания, шаман вышел через заднюю дверь, и ушёл вглубь прохладного леса. Густая и тёмная ночь, уже не казалась злым врагом. Она раскрывала свои руки, собранные из пахучих и колючих веток деревьев, завлекая в объятия. Юнги сделал глубокий вдох, со свистом пропуская влажный воздух через нос. Тревога и беспокойство уходили, растекаясь в тишине, вместе с клубком пара, вылетевшим изо-рта омеги. Он слишком слаб, чтобы противостоять Хосоку, на ровне с Тэхёном и остальными. У него нет острых клыков, смертоносных когтей и ужасающих размеров, приправленных косматой шкурой и старыми байками. Он всего лишь человек, не унаследовавший ни толики от папы. Кроме волос. Такие же белые. Он видел, как изменилось выражение лица Тэхёна, стоило Чимину заикнуться о побеге. Он готов был его порвать. Юнги же, застыл, словно его только что сбросили с обрыва. Конечно, их «отношениям» не было и суток, а его уже готовы оставить на растерзание горожан, в обмен на тихую и спокойную жизнь. Он растерялся, не зная куда себя деть. И в итоге нашёл. Дальше от дома, среди кущ кустарников и деревьев, была небольшая поляна, с прогнившей и поросшей беседкой. Она, словно руины, давно забытого прошлого, одиноко ждала, когда лес подарит ей последний день. Когда вытолкнет её из пейзажа, возвращая господство полу-дикой природы. Шаман часто сюда приходил. С этой беседкой, он был знаком лишь косвенно. Папа рассказывал, как они с отцом убегали сюда, провести время наедине. Вдоволь нацеловаться, на некоторое время, забыть о проблемах за пределами хлипких досок. Убегали, чтобы насладиться жизнью. Отец часто рассказывал об этой беседке, но никогда не говорил, где она. По-стариковски хихикал, и говорил сыну, что маленький омега сам найдёт его, когда будет нужно. Юнги обнаружил эти развалины в ту ночь, когда наткнулся на оборотня на поляне. Тогда, в золотистых глазах, он увидел то, чего не ожидал увидеть во взгляде волка. Скорее всего, душа шамана решила всё, ещё в тот момент, когда в его дом ввалились двое альф. Один еле-живой и истекающий кровью, а второй, словно насмехающийся над всеми мирскими законами. Мин, стал, по обыкновению, разводить небольшой костёр. В самом центре беседки, там, где раньше было крепление для круглого столика, он уложил старый чан, разместив камни по периметру, ну, на всякий случай. Насобирав плюс-минус сухого хвороста, он вытряхнул старый пепел и развёл огонь. —О чём думаешь? – внезапное обращение, заставило Юнги оторваться от залипания на языки пламени. На одном из уцелевших кусочков древесины, что многие годы назад была скамьёй, сидел неизвестный ему старик. Очередной дух, пришедший поболтать. Настроения на болтовню не было. Юнги хотелось лишь созерцать пламя и ощущать его лёгкое и ненавязчивое тепло—Не делай вид, что ты меня не видишь и не слышишь, ребёнок. —Прости, но сегодня не лучшая ночь для душевных разговоров. Я хочу побыть один. —Ты в этом уверен? – Дух, мерно перебирающий что-то своими костлявыми пальцами, даже и взгляда не поднимал на шамана. Лишь усмехаясь вскинул бровь. И что вообще это за бредни? Если Мин сказал, что хочет одиночества, то так оно и есть. Честность, в первую очередь перед самим собой, у него в приоритете. —Думаю, что да—чуть пожевав губу, и отпустив не самый доброжелательный взгляд на гостя с того света, ответил Мин. Дух снисходительно покачал головой, и поднял на шамана белёсый взгляд. Старое лицо, явно уставшее, не только от мирских забот, но и загробной жизни, было растянуто морщинами и разного рода узорами. Длинные седые волосы, часть которых была собрана на макушке в некое подобие хвоста, камнями спадали на плечи старика. Ветер не трогает духов. Они для него, часть мироздания, неподвластная стихии и времени. Всё и ничто одновременно. Старик перебирал в пальцах нити, явно потрепавшиеся от постоянных прикосновений, и неотрывно глядел Мину в глаза. —Это странно, ребёнок—голос его похож на шуршание. Но от этого не менее чёткий. Все слова понятны, лишь слегка растянуты гласные. Некоторые духи, нежелающие или долгое время не общавшиеся с людьми, постепенно теряют свою речь, превращаясь в белое, плывущее перед глазами нечто. Но этот дух. Он был… словно совсем реален. Юнги видел его так-же отчётливо, как Тэхёна некоторое время назад. Шаман не понял его реплики. Отклонившись чуть в сторону от огня, за которым скрылся дух, Юнги уже собрался уточнять, хотя знал, что его друзья с той стороны границы, не особо любят такое. —Ты меня и вызвал—Дух поднялся, подходя ближе, и устраиваясь бок о бок с шаманом—Это пламя… Оно поманило меня, а твой голос, просил прийти. Так что, ты не хочешь быть один. Юнги обречённо вздохнул. Не видать ему покоя, даже в лесной глуши. «И видимо после смерти не светит»—окинув духа взглядом, подытожил Мин. Ну, была не была. —Не знал, что я так умею. Раньше требовался заговор, свечи и иногда флейта. Просто так, мысленно… —Это значит, ты перешёл на новый уровень—стал объяснять дух—Я уже сотни лет хожу по земле, не решаясь переступить через границу. Многих шаманов повидал. Вы-как деревья. Растёте, развиваетесь, раскидывая свои ветви, раскрывая листья. Ваша сила-крона этого дерева. Чем гуще листва и длиннее ветви, тем проще вам связываться с нами – дух то и дело прерывался на суховатый кашель, или странные причмокивания—Я знал одного старика. С другого конца земли он. Кожа его тёмная-тёмная, странный, широкий нос, с костью в нём и огромные глаза. Но такие ясные… —Потрясающе—без толики сарказма ответил Юнги, показывая, что он действительно вовлечён в разговор—А кто ты? —Я был портным. Не помню уже как оказался на этой стороне. Но помню, как оказался у того шамана, к которому ходили все с нашей деревни. От омег, ищущих свою судьбу, до альф, желающих вылечить спину—оба беззвучно посмеялись. Всё-таки, у всех шаманов похожий быт. – А у тебя что стряслось? — У меня появились друзья оборотни. И кажется, большая часть города, по соседству с которым я живу, крайне недовольны сим фактом. Они даже подожгли дом одного из них—Шаман подпёр кулаком щёку и глядя в огонь добавил— К чему вся эта ненависть? —Это страх, мой друг—лишь прошелестел дух. И его тон был безрадостным—Когда я был жив, все были одинаковы. У каждого в груди билось два сердца. Своё и волчье. А сейчас… всё изменилось. Но в тебе другой страх. Ты не боишься смерти от человеческих клинков. —Не боюсь—признался Мин—Я боюсь снова остаться в одиночестве. – Дух перестал теребить нити, переключив полное внимание на разоткровенничавшегося Юнги—Когда умерли родители, я перебрался в этот лес. Здесь родился и вырос мой папа. Он был оборотнем. Прекрасным и добрым. Он передал все свои знания в книгах и свертках, большую часть которых, оставил в этом доме. И я… долгое время изучал шаманизм, чтобы быть… чуть ближе к нему что ли—шаман шмыгнул носом. – Я потерял свою семью… не хочу снова… терять. Я ведь, недавно их обрёл. Юнги ещё долго говорил, пока его потусторонний гость, ковырял нити, и мимолётно поддерживал беседу. Огонь практически не грел. Духу всё равно на температуру, а вот живому человеку нет, и шаман потихоньку замерзал. Дух рассказал ему о своих путешествиях, о том, сколько разных людей он видел, просто гуляя по земле. О том как любил семью и работу. О том, что в его жизни, действительно билось два сердца. Одно, он подарил своей омеге, а второе, разобрал, и перевязал тонкую красную нить на мизинце супруга и на своём. —Когда ты рождаешься, твоё второе сердце, уже связано с тем, кому ты сможешь отдать первое– подытожил дух —Это же старая легенда—усмехнулся шаман—Мне её папа рассказывал. Но никто не способен сделать нить из собственного сердца. —Каждая легенда, это передаваемая из уст в уста история, невероятная в той же степени, как и возможная. – огонь уже давно погас. Юнги пытался выловить лицо духа из плотной пелены ночи, но слышал лишь его голос. Холод его не смущал. Наоборот, слегка отрезвлял. Дух, пришедший из ниоткуда, отвлекал от грузных мыслей, сосредотачивая на своём шелестящем голосе и возвращая Юнги понимание того, кто он на самом деле.  — Надеюсь, я смог хоть чем-то тебе помочь.