Анютины Глазки

Джин проснулся раньше остальных. Быстренько собравшись, он вышел из дома в направлении пекарни. Метель прошла окончательно. Напоминали о неё только слишком высокие сугробы и заваленные крыши домов. От дома Намджуна до торговой улицы, можно было дойти минут за семь. А если спуститься ниже пекарни бабушки Чен, то можно наткнуться на старую цветочную лавку. Тем путём Джин и пошёл. Крохотное здание, которое Тэхён старательно расписывал вручную на протяжении недели, совсем исчезло под толщей снега. Наверное, стоит её продать. Ким попытался стряхнуть рукой снег, с маленького окошка у самой двери, чтобы заглянут внутрь. К его великому сожалению, стекло полностью покрылось ледяной коркой. Ничего не видно. Джин на пробу дёрнул дверную ручку, но та не поддалась. Окончательно разочаровавшись в своей затее, омега направился вверх по улице, чтобы к моменту пробуждения у его своеобразной семьи уже был завтрак. —Если у вас есть что-нибудь с мясом, я готов посоревноваться с вашем мужем, за вашу руку и сердце—Джин вежливо кланяется, когда заходит, не изменяя своему амплуа, в котором наведывался в эту пекарню с момента прибытия в городок. Старушка тихо смеётся, выходя к Джину из-за стойки. Она, несомненно, влюблена в этих двух омег. По её словам, они напоминают ей внуков, так что каждый их визит как праздник. Старушка сразу предлагает Джину несколько свежих пирогов с мясной начинкой, а как только омега оплачивает, подсовывает в сумку несколько небольших печенек и два пирожных с вишней. «Знаю, твой младший брат от них без ума»—заговорчески шепчет старушка, вытягивая из Кима очередную улыбку.  На последок отреплет омегу за щёчки, и просит почаще к ним приходить. Джин соглашается с ней, что пора бы их встречам участиться, и уходит. В пекарне как раз набралось много народу, и отвлекать Чен от покупателей, было бы совершенно невежливо. Домой он шёл в приподнятом настроении. Из сумки аппетитно пахнет их завтраком, а на душе странная лёгкость. На мгновение, Джин притормаживает, оглядывая вдоль улицу, с которой можно напрямую сойти к хижине. Там сейчас отдыхает Юнги. На удивление, нет ни капли волнений или нервозности. Ведь там Чимин, а значит всё будет нормально. Возможно, то, что Джин сам себя в этом убедил, сыграло неплохую роль. Но теперь разлад идёт у Тэхёна с Чонгуком. Зная Тэ, ему просто нужно дать фору, чтобы он сообразил, что к чему у него в голове. Он умён, и с лёгкостью схватывает любую информацию, но когда дело доходит до его мыслей или рассуждений, то младший, забивается в самый дальний угол своего сознания, оставаясь там ровно до того момента, пока не распутает все узлы собственных вопросов. И Джин всегда выделял ему эту фору. Когда Тэ убегал из дома, Джин просто позволял ему забраться в шкаф, и не вылезать ровно до того момента, пока младший сам того не захочет. Когда они переехали, и Тэхёна опять клинило, Джин с радостью заменял его в лавке. И так было всегда. Пока он молчит и ковыряется в своих мозгах, тебе достаточно быть рядом, позволяя ему заниматься этим. Чонгуку должно хватить на это сообразительности. Хотя, даже если не хватит, Тэ умеет посылать далеко и надолго. Тем временем у шамана в хижине царила идеальная тишина. Юнги проснулся, и сразу расплылся в улыбке. Он так любил тишину. Желание потянуться, прежде чем подняться, оказалось сильнее озябших и сильно затёкших мышц. Мин со странным то ли скулежом, то ли кряхтением, вытянулся как струна, распластавшись по всей кровати. На странный звук прибежал Чимин. Он проснулся не на много раньше, и сейчас был поглощён процессом умывания. Пару минут назад, затопил баню, собираясь помыться, пока омега отсыпается. —Доброе утро—улыбнулся ему Юнги, садясь на постели и посмеиваясь с напуганного лица лучника—Не хмурься ты так, а то я решу, что ты надеялся на мою смерть. —Всё хорошо? —Чимин окинул Мина подозрительным взглядом, пытаясь выявить причину странных звуков—Как себя чувствуешь? — он присел рядом с шаманом на край постели, сразу протягивая руку к лицу омеги и поворачивая его во все стороны —Что ты делаешь? —уточнил Юнги, не сопротивляясь настороженности альфы —Вчера ты выглядел так, словно недавно восстал из мёртвых. Я просто волнуюсь—Шаман смотрел на него как на маленького ребёнка, не переставая снисходительно улыбаться. —Пак Чимин—Лучник вопросительно кивнул, не переставая исследовать цвет лица шамана— Я проснулся уже пять минут назад, а ты всё ещё не налетаешь на меня с утренними нежностями? Я проспал несколько лет, и твои чувства остыли? —Чимин засмеялся, пряча лицо в ладонях. Мин видел только как трясутся его плечи—Эй, я думал мы уже поплакали—продолжал хихикать Юнги, подсаживаясь поближе к лучнику. —Да-да—продолжает смеяться Пак—Ты просто такую глупость сморозил. Вот и смеюсь —Что значит глупость? – Юнги укладывает руки на плечи альфе, потом и вовсе начиная теребить его волосы—Всякое может произойти и вообще —Всякое, но ты, упёртый лис, никогда от меня не отделаешься—Чимин подаётся вперёд и целует шамана. Он снова тает от любых проявлений нежности, и конечно же от слов. Пак за этот смущённый румянец готов под стрелу броситься—Ты не ответил мне по поводу самочувствия—Чимин прерывается и Юнги задумывается, прислушиваясь к своему организму —Вроде в пределах нормы. Только немного жарко и…—И тут шаман отшатывается от лучника как от огня, спрыгивая с постели и во все глаза на него пялясь—Э-э-эм. Есть кое-что, вообще-то—Чимин поднимает подбородок и щурится, словно уже всё знает, но ему интересно как же кроха будет оправдываться— Но, ничего серьёзного. Э-эм, мне, наверное, надо в баню. Ты же её топил? —Чимин кивает—Тогда я туда, а ты, если не сложно, можешь позвать Джина пожалуйста. —Джина? —Да, пожалуйста. Полагаю, мне понадобиться его помощь. —Я и сам могу помочь—Пак поднимается, начиная медленно приближаться к Юнги —Ой нет—ещё чуть-чуть и шамана накроет—Лучше позови Джина—в ответ на просьбу, Чимин лишь неотрывно следит за растерянным омегой. С каждым шагом, он всё чётче осознаёт, в чём собственно проблема. И Юнги, оказывается беспомощным котёнком, запертым в одной клетке с тигром—Чимин—Мин выставляет руки впереди себя—Чимин, я иду в баню, помыться, а ты сходишь за Джином. Но, если не хочешь, я могу и сам. —Нет— с толикой злобы отрезает лучник—Не стоит… тебе идти. Юнги удачно сбегает от прожигающих его глаз Чимина, закрываясь в бане. Джин-хён говорил, что если стает совсем плохо, то можно позвать его. Но сейчас ведь не плохо? Возможно, впервые за долгие годы, течка накрывает Юнги не болью, а очень сильным возбуждением. Чимин стучится в запертую дверь, снова заводя свою шарманку про самочувствие шамана. Мин на это закатывает глаза. Спальные штаны предательски липнут к бёдрам, насквозь промокшие от смазки. Сейчас главное всё не испортить. Подумать, чтобы сделал Мин Юнги, и повторить всё в точности, наоборот. Мин Юнги, который существовал в этом мире задолго до появления в его времени и пространстве Пак Чимина, скорее всего бы пинками выпроводил альфу из своего дома, закрылся на двадцать замков, и не выходил бы за пределы хижины, ещё неделю после течки. Густой и до трясучки притягательный запах Чимина забивал обонятельные рецепторы. Он стоит прямо за дверью. Но остатки разума, бьют во все колокола, заставляя шамана вести дебаты с самим собой. «Да, я действительно хочу его» «Но не в бане же» «И точно не сейчас» «Почему бы и нет?» «Потому что ты не хочешь становиться родителем одиночкой! Ради кратковременного удовольствия, гробить и без того расшатывающееся будущее?» «Не будет узла, не будет и детей» «Никто не застрахует тебя от метки» «Чимин и застрахует! Я просто скажу ему» «В перерывах между стонами? Очнись Мин Юнги! Это просто надо перетерпеть! Как обычно. Как ты всегда делал» —Юнги—Чимин снова стучится в дверь, вырывая шамана из нескончаемой колеи «за и против»—Ты точно в порядке? —Юнги мычит что-то неразборчивое в ответ—Слушай, Лисёнок. Я не настолько зверь, чтобы набрасываться на тебя. Ты можешь не бояться. —Я и не боюсь—скалится шаман—Вернее боюсь, но не совсем этого… В общем, подожди немного. Я скоро закончу и выйду. Пак несильно хлопает ладонью по двери, как бы соглашаясь с позицией Мина, и уходит на кухню. Раз помыться не удалось, то хоть поест. Шаман снимает с себя одежду, обещая застирать сегодня же, и с головой окунается в бочку с горячей водой. Резкая разница температур, саднит кожу, но неплохо даёт отрезвительного пинка в голову. На удивление, живот у Юнги практически не болит, но на всякий случай, он решает принять немного анальгетика. Ароматное мыло, которое Мин так любил за его способность перебивать любые запахи хижины, не сумело сбить тот морок Чимина, медленно расплывающегося по пространству, куда только мог дотянуться нос Юнги. Свежие полотенца, которые, по-видимому, принесли из дома Намджуна, хорошо нагрелись, и шаман с удовольствием собирал с тела излишнюю влагу. Испачканные штаны отправились в бочку с использованной водой. Юнги на скорую руку их отстирал и забросил на натянутую под потолком верёвку. Обычно вещи сушили в так называемой гостиной, но сегодня растягивать верёвку там не хотелось. Так что шаман воспользовался той, которую использовал раньше. Он укутался в полотенце, собираясь прошмыгнуть мимо альфы как можно незаметнее, но открыв дверь наткнулся на стопку ткани. Чимин принёс ему одежду? Или всё-таки позвал Джина? По большому счёту, это не так важно. Главное, что бельё и одежда чистые, сухие, и что самое классное, не надо играть в ниндзя, чтобы до них добраться. Юнги покидает своё временное убежище, твёрдо уверенный в словах Чимина. Он взрослый и сильный оборотень. Обе его ипостаси достаточно умны и могут оставаться хладнокровными, если того требует ситуация. Тем более, он пообещал сдержаться. Хотя, «сдержаться» скорее относиться к Юнги, чем к Чимину. В конце концов не его тут застали врасплох всевозможные проблемы меньше, чем три дня. Да и у Пака вряд ли проснётся что-то кроме жалости и снисхождения, особенно после того, что вытворил шаман всего-то сутки назад. Небось опять будет на цыпочках передвигаться, лишь бы у Юнги опять не скакануло что-то в мозгу, и он не решил удрать, да куда подальше. —Всё в норме? —Чимин сидит на ковре, посреди комнаты, подобрав под себя ноги. Как обычно, отвлекая себя от назойливых мыслей, он ударился в времяпрепровождение со своими ножиками. Монотонная работа его успокаивала. И доводить металл до убийственной остроты, тоже. Мда. Псих, не иначе. —Да, более чем—сбито улыбался шаман—Нужно просто выпить кое-что, и тогда станет совсем хорошо—Лучник на это только кивает, скользя расфокусированным взглядом по металлу—А ты как? —Отлично. Просто прекрасно—Пак слегка дёргано откладывает один клинок и тут же принимается за другой—Джин-хён, словно почувствовал, что нужен тебе, и принёс нам завтрак. Там мясной пирог и вишнёвое пирожное из пекарни госпожи Чен—Лучник поднимает глаза за притихшего Юнги. Шаман старательно отводит взгляд и пытается отойти как можно дальше, но масштабы помещения позволяют сдвинуться максимум на десять сантиметров—Тебе…кхм—Чимин прокашливается, крепко зажмуриваясь, чтобы прогнать наваждение с того утра. Уж слишком явственно под пальцами ощущалась разгорячённая кожа, и жаркое дыхание на щеках—Если переживаешь, что мы переспим, я могу уйти к Намджун-хёну. Будет ли… —Нет, абсолютно точно не будет—прервал его Юнги—И я не сильно переживаю. Просто, для моей жизни это слегка необычно. Вот и всё. —Тебе выделить время или всё же пространство? – прыснул лучник, наблюдая то, как Юнги почти что влез с ногами на столешницу. —Это не поможет—Юнги всё-таки забрался на столешницу с ногами, горделиво вскинув подбородок. У него тряслись руки, его член вообще жил своей жизнью, а от каждого взгляда на лучника, хотелось запрыгнуть на него здесь и сейчас. Но ни один из этих факторов, не смог помешать шаману заварить свой напиток. На вкус просто ужасно, но он частично снимет спазмы и поможет улучшить общее самочувствие—Твой запах повсюду. Так что, даже если решишь уйти, мне от этого, ни жарко, ни холодно. Что есть ты, что нет тебя, ощущения одни и те же. – Чим невесело усмехнулся. Речь конечно же шла о конкретном временном промежутке, но всё равно не совсем приятно. Паразит, что засел прямо посреди хижины, натачивая свои драгоценные лезвия, делал вид, что совершенно не замечает, насколько трудно Мину держать себя в узде. Но Паразит всё замечал. Видел, как Юнги залипает на его движения, как прикрывает глаза, делая глубокий вдох, как мнётся на одном месте. И пусть лицо его практически не изменилось, закрываясь под уже приросшей маске абсолютного похуизма, зато изменился взгляд. То, как шаман тяжело сглатывает вязкую слюну, заливая её несколькими глотками своего варева, всё выдавало его с потрохами.  —Можно я с тобой посижу? —Пак на секунду замирает с лезвием в руках, и совершенно непонимающе пялится на Юнги—Ну, пока ты окончательно не решил, уходить или нет. —Конечно, лисёнок—снова эта снисходительная улыбка. От неё у шамана аж скулы сводит. Чимин вытягивает руку в приглашающем жесте, указывая на место на ковре прям перед собой– Присаживайся. И Мин идёт к нему, заранее подливая в чашку варева. Садится напротив, и так же искусно, как и лучник, притворяется, что процесс заточки ножей стрел, крайне увлекателен. Они начинают незамысловатую беседу. Чимин рассказывает о том, как правильно наточить металл, Юнги говорит о разных травах и о том, как их можно совместить, чтобы получить новое лекарство. Постепенно разговор уходит в отдалённое от нынешних неприятностей русло, окончательно расслабляя обстановку. Шаман ещё несколько раз ходит себе за напитком, и в итоге Чимину тоже достаётся немного горячего чая. Оставшийся от их соседей. Юнги просто его разогрел. В итоге, Чимина абсолютно отпускает, и он уже не волнуется о том, что омега, которую он так страстно желал, сидит напротив в состоянии «просто пальчиком помани». Всё снова стекается в прежнее русло. Немного спокойствия, капелька (нихера не капелька) терпения, и ненавязчивые разговоры, помогают расслабить голову. Хоть ненадолго. Зато у Юнги новая волна активности. Чимин закончил чистить, точить, полировать, раскладывать свои принадлежности, и шаман окончательно теряет возможность абстрагироваться. Лучник как ни в чём ни, бывало, собирает устроенный им беспорядок, и уносится со всеми сумочками и тряпочками к месту их непосредственного расположения. Когда он возвращается, Юнги уже что-то читает. Кажется, даже с места не сдвигался. Хотя, в этом доме, в любом его уголке, руку протяни и наткнёшься на какую-нибудь книженцию. Пак следует примеру своего омеги, находит среди полок, более или менее интересующий его экземпляр и принимается за молчаливое чтение. Текст словно зачарованный. Ни одного слова Чимин не запомнил. Зато альфа перебрал сотни три вариантов того, как бы предупредить Юнги о его скором путешествии. В конце концов, никто не способен с максимальной точностью, обозначить, как долго он там пробудет, и смогут ли они вообще увидеться снова. Кажется Юнги его зовёт, но Пак слишком глубоко погрузился в раздумья. У Чонгука должен быть план «Б». Иначе всё бесполезно. Привлекать людское правительство невероятно рискованный шаг, ведь отношения между ними и оборотнями натянутые, а напряжение можно ножом разрезать. Даже если Намджуну удастся как-то смягчить острые углы, где найти гарантию безопасности омег здесь? С недавних пор, они перестали подчистую скрывать своё присутствие. Периодически мелькали на рынке, вон, даже в кабак ходили. Потом Чонгук с Тэхёном шарились по городку, в поисках Юнги. И Чимин ни за что не поверит, что ни один из них, не узнал в лице Чонгука, потенциальную угрозу всему человеческому. Тем более, с учётом того, что они искали шамана. И приплюсовать к этому факт того, что они смылись, стоило им услышать волчий вой… Люди существа импульсивные и пугливые. Одной крошки хватит, чтобы убедить их в существовании домовых. Снова звук голоса. Юнги перелезает с насиженного места, на колени к альфе, наконец привлекая его внимание. —Юнги-я, что ты делаешь? – устало выдохнул Чимин. Последние пару дней сильно его измотали, но определённые факторы, меняют настроение на сто восемьдесят градусов. Кажется, шаман достаточно долго не мог дозваться альфу и сейчас, разместившись на коленях Чимина, омега перебирал пальцами чужие волосы. —А что не так? – выдохнул Мин почти что в губы брюнету. – Я думал, тебе нравиться, когда я сижу на тебе. – голос Юнги стал хриплым, и срывался от неровного дыхания. Лисьи глаза в отблесках камина, потемнели ещё сильнее, и внимательно изучали лицо и тело Пака. Лучник положил руки на талию омеги, притягивая того ближе. Миновы пальцы, скользнув по щеке, задержались на пухлых губах альфы, заставляя того чуть ли не плавиться от прикосновений. И да—Паку невероятно нравится, когда он может видеть Юнги именно под таким углом, и именно в такие моменты. Юнги заворожённо разглядывал лицо Чимина, впитывая в память каждую, казалось бы, незначительную и незаметную деталь. Ему до потемнения в глазах, нравилось трогать, изучать, рассматривать, наблюдать издалека, и находиться рядом. С недавних пор, шаман полюбил засыпать в чужих объятиях, разговаривать на различные темы… он медленно, но прекрасно расцветал под боком у заботливого альфы. Позволил себе расслабиться и побыть обычным, мягким и нежным омегой, получая от этого нескрываемое удовольствие. Сейчас, едва касаясь, обводил каждую черту лица Чимина, прикусывал губы и мысленно просил у него прощения за всё, что однажды говорил или делал. Омега чувствовал, как горячие ладони альфы блуждают по его спине, слегка надавливая на выпирающий под кожей позвоночник. —Юнги—шептал Чимин, оглаживая спину омеги, но тому не было дела. Всё внимание шамана приковали губы лучника. Альфа облизнул их, уже кажется в третий раз, от чего Юнги чуть не заскулил. Это была его игра с терпением Пака, и он же её проигрывал. – У меня есть одна невероятно глупая, но соблазнительная идея. – Пак наклонился и провёл носом по шее шамана, вызывая у того целый рой мурашек. —Идея? – переспросил увлечённый ощущениями шаман —Угу—ответили ему в шею, от чего между ног уровень влажности возрастал просто с невероятной скоростью. – Я заберу тебя с собой в поселение— намеренно растягивая слова мурчал лучник—Ты будешь жить в моём доме, спать в моей постели—в эту секунду, Юнги готов был рвануть собирать вещи, потому что идея действительно, ужасно соблазнительна—И я наконец откормлю тебя. Юнги резко, и неожиданно для самого себя рассмеялся, падая лбом на плечо альфы. —Ты идиот – не прекращал он смеяться—О Духи, таких ещё поискать надо. —Почему это я идиот? – недоумевал Чимин. Его желание откормить этот хрупкий костный каркас, обтянутый бледной кожей, было абсолютно бескорыстным. А Юнги не прекращал смеяться. —Я пытаюсь его соблазнить—не мог успокоиться омега—Уже который день. Спасибо, что заметил, а единственная твоя мысль, это то, что меня следует кормить три раза в день? Иногда ты просто непробиваемый, Пак Чимин! Чимин на это лишь снисходительно улыбнулся, и пока омега пытался отдышаться, после неконтролируемого приступа смеха, положил ладонь на миновский затылок, и одним твёрдым движением, притянул его ближе: —Значит соблазнить пытаешься? – шаман в секунду перестал смеяться, и поджав губы кивнул, не сводя глаз с чужих губ. – Который день? – продолжает дразниться Пак, практически выдыхая омеге в губы – Ну, тогда… у тебя получилось. Комната взрывается, мир расщепляется на мельчайшие частицы, когда губы Чимина накрывают чужие. Альфа мягко ведёт в поцелуе, позволяя Юнги, расслабиться и немного распустить руки. Пальчики шамана, запутывались в тёмных волосах Чимина, слегка оттягивая. Лучник недовольно рычит, прикусывая и сильнее сминая губы Юнги, в отместку за все те разы, когда его собственные оставались обкусанными вредной омегой. Помещение заполняется влажными звуками поцелуя и тихими всхлипами Мина. Весь растрёпанный, и с улыбкой до ушей, шаман отрывается от Чимина. Этой, секундной, заминки, хватает на то, чтобы Пак переключил всё своё внимание на шею омеги. Свободная рубашка, которую вышеупомянутый честно одолжил у лучника, красиво и пленительно оголяет острую линию ключиц. Пухлые губы Чимина, нежно целуют, оставляя приятный тёплый след от уха до плеча. Юнги уже загнанно дышит, чувствуя, как альфа возбуждается вместе с ним. Слегка щипая кожу зубами, и слушая в ответ шипение, Пак довольно улыбается, зализывая места укуса. Шаман млеет, и тянется за ласками, «случайно», потираясь бёдрами о пах Чимина. —Что ты вытворяешь? — Горячее дыхание опаляет плечо, и на секунду Мин занервничал: А не поставит ли Чимин метку? Для этого ещё рано, но в данную секунду, он даже не против, хотя всё равно. С такими вещами спешить не стоит. Но лучник умело чередует ласку и нежность с лёгкими укусами, и иногда чуть сильнее прижимает Юнги к себе. Шаман понимает о чём спрашивает альфа, но нарочно молчит, с головой уходя в прикосновения к своему телу. Руки Чимина, уходят со спины к ягодицам, и чуть сжимая, уходят на бёдра. Мин скулит. Он хочет раздеть Пака, да поскорее, но тот тщательно обрабатывает мозги омеге, затуманивая их сладостной негой. – Я жду ответа—рычит Чим, с силой сжимая бёдра Юнги, и отрываясь от его шеи. —Я же уже говорил—выдыхает шаман—Соблазняю тебя—хитрая ухмылка растекается по фарфоровому личику. – И не говори—шепчет он на ухо альфе—Что это перестало работать. Куснув оборотня за мочку уха, Юнги отстраняется, и выпрямляется. Тонкие пальцы, пробежавшись по плечам, спускаются по ключицам, прямиком к заветным пуговицам. Чимин не отрывает затуманенного взгляда от омеги, который так старательно, его раздевает. Быстро и ловко, расправившись с первыми четырьмя, Мин не сдерживается и гладит карамельную грудь альфы. Пак хищно облизывается, слегка откидывая голову назад, и это работает как очередная доза афродизиака на шамана. Чуть склонившись, Мин слегка прикасается к губам лучника. Подобные, едва ощутимые поцелуи, спускаются от губ к подбородку, с него на шею, и оттуда, омега ведёт невидимую линию к груди и животу альфы. Пак шипит, когда светлая макушка вдруг оказывается между его ног. Юнги неотрывно ведёт ладонями от рёбер к бёдрам, и останавливаясь на последних, поднимает взгляд на лучника. Тот заметно сглатывает, накопившуюся слюну, смотря прямо в глаза шамана. «Мин Юнги—дьявол во плоти»—такое описание своей омеги придумал Чимин, пока шаман стаскивал с него штаны. Глаза шамана округлились, когда в руке оказался член альфы. Он больше, чем у Хосока, и в данном состоянии, выглядит немного угрожающе. Юнги на пробу обхватывает его и пару раз проводит. На головке уже выступили капли смазки, что возбуждает омегу ещё больше. Чимин не просто его хочет, он чуть ли не течёт, как и сам Мин. В ответ ему долетают сдавленные выдохи лучника, и в шамане просыпается азарт. Он отпускает альфий орган, и снова приподнимается, чтобы поцеловать Пака. Он целует глубоко, чувственно, активно потираясь собственным возбуждением о член лучника. Мин кусается, не сильно, но достаточно, чтобы Чимин попытался перехватить инициативу, но ему этого не позволят. По крайней мере, у него просто не получиться оказать должное сопротивление. Наконец отпустив Чимина, омега оставляет приоткрытым рот, из которого высунут настолько мокрый язык, что видно тонкую ниточку слюны, тянущуюся к губам Пака. Смотрит на его реакцию, и не отстраняясь, просовывает между их лицами ладонь, обильно смачивая её собственной слюной. Чимин снова шумно вбирает воздух, внимательно наблюдая за действиями Юнги. Закончив с ладонью, тот снова возвращается к губам, только в этот раз, ощущения ловят альфу с обеих сторон. Обхватив член, Мин медленно водит рукой по стволу, и доходя до головки, слегка надавливает. «Самый настоящий дьявол!» —даже мысли накалены до предела, что уже говорить о теле, так долго ждавшего этого вечера. Влажные от обильных поцелуев губы, накрывают красноватую головку пакового возбуждения, и тот стонет, не сдерживаясь, от одного только вида. Юнги водит острым язычком по крохотной дырочке уретры, вызывая у альфы целый спектр эмоций. Следующим шагом, он обхватывает головку, и слегка посасывая, постепенно насаживается глубже, не прекращая стимулировать рукой. —О Духи—кряхтит Чимин, когда под губами омеги скрывается почти половина его члена. Он зарывается пальцами в светлые волосы, слегка насаживая Юнги. Тот не сопротивляется, а только глубже берёт, хоть и даётся с трудом. Но останавливаться шаман не планировал. Со звонким хлюпом, Юнги вытаскивает изо-рта член. Он стоит уже настолько, что когда Мин отпускает контроль, то орган бьётся о живот альфы. Шаман снова поднимает глаза на Пака. Тот, приоткрыв рот, тяжело дышит и наблюдает за омегой. Мин поднимает руки, и медленно расстёгивает собственную рубашку. Кончик языка проходит от основания к головке, оставляя влажный след, и спутанного альфу. Методично расстёгивая пуговку за пуговкой, Юнги продолжает следить за Чимином. Вопреки ожиданиям, о том, что Пак достаточно расслаблен, Мина довольно резво тянут обратно, усаживая на колени. —Я хочу сделать это сам—шепчет Чимин, запуская руки под рубашку омеги. —Сделать что? – Юнги пробивает дрожь, когда руки Пака находят две горошинки на груди, и с энтузиазмом их сжимают. С распухших губ срывается громкий и резкий стон. —Я сам хочу раздеть тебя, Мин Юнги – мурлычет Чимин тому на ухо, не прекращая незамысловатых ласк. Юнги согласно кивает. Насколько это возможно, стараясь не избавляться от одежды самостоятельно. В следующее мгновение, альфа поднимается вместе с Мином, и перехватывая того под ягодицы, решительно направляется в спальню. Юнги оказывается опрокинутым на подушки. Разморенный, растрёпанный, и жутко горячий. Чимин стоял около кровати, опираясь на неё одним коленом и любовался возбуждённым омегой. Юнги же, почувствовав свободу, приподнялся на встречу Паку. Тот наклонился, обступая шамана руками с обеих сторон, и снова поцеловал. Наверное, у Юнги никогда не было столько поцелуев за один раз. Отстранившись, Чимин удобненько утроился между ног шамана, получая ещё более возбуждающий обзор. Из-под расстёгнутых пуговиц, виднелись поднявшиеся соски омеги, и был просто одуряющий вид на впалый живот, неравномерно вздымающийся от перевозбуждённого дыхания. Пак медленно стягивал с Юнги рубашку и брюки, не забывая лишний раз огладить или оставить поцелуй на нежной коже. Шаман впивался ногтями в волосы и спину, когда Чимин увлекаясь, прикусывал его соски. Омега был мокрый настолько, что даже оборотень, вошёл бы без подготовки. Но Пак, как опиумный наркоман, ловил каждый рваный вздох, каждую клеточку податливого тела. Словно одержимый, то тянулся к шее, вдыхая клочки аромата Юнги, то тянулся к рукам, переплетая их пальцы. У шамана уже звёзды перед глазами выплясывали, сдавленные стоны сами собой вырывались, стоило Паку снова уделить внимание соскам. «Ну точно фетишист»—констатировал про себя Юнги. Наконец насытившись грудью Мина, Чимин снова перешёл к влажным и горячим поцелуям. Хижина шамана, на определённый отрывок времени, превратилась в царство похоти, окутанное только туманом давно просившейся на волю страсти. Мозолистые от постоянной работы пальцы, нежно плыли по бокам и бёдрам Юнги. Слегка шершавые, иногда чересчур сильно сжимающие, они изучали и плавили омегу, пока их хозяин требовательно целовал, уводя сознание куда-то далеко за границы этой вселенной. Они настолько увлеклись друг другом, что только, когда незваный гость, чуть ли не ногой шарашил по двери, узнали о его прибытии. Чимин процедил меж зубов, что-то вроде: «Ну и кто там свободен как дерьмо в полёте, что припёрся сюда?». Быстро натянув штаны, и легонько чмокнув Мина, лучник направился к двери, узнать непрошенного гостя в лицо. На удивление, желание Юнги, этот инцидент никак не убавил. Пока Чимин возился с поздним гостем, Мин просунул руку и нащупав зону повышенной влажности, стал медленно себя разрабатывать одним пальцем. Воображение подкидывало красочные иллюстрации, по закрытыми веками, заменяя собственные руки и пальцы, на Чимина. Стараясь задушить в себе неконтролируемые стоны, шаман шумно выдыхал, и набирая воздух сквозь зубы медленно вводил второй. Слегка раздвигая их на манер ножниц, он старался войти чуть глубже, но выходило не особо. Тогда омега, обхватив свободной рукой свой член, стал медленно водить по нему ладонью, параллельно растягивая тугое колечко из мышц. Теперь, чтобы не застонать в голос, шаман закусывал губу, и запрокидывая голову на подушки грузно выдыхал через нос. Его крыло. Просто и безапелляционно. Слишком много всего и сразу. Он впервые так повернут на сексе, и возможно впервые, испытывает при этом несоизмеримый спектр эмоций. —Он уже ушёл—бархатистый голос Пака, оказался в сознании Юнги слишком резко—Можешь не сдерживаться. Юнги, будто был замечен за каким-то преступлением, чуть не подпрыгнул на постели. Стыд моментально показал себя, заливая лицо уши и шею шамана красным цветом. Боясь сделать лишний вздох, он смотрел на внешне спокойного альфу, и молился, чтобы он увидел только малую часть этого бессовестного шоу. — Я попробую? —уточнил лучник, приближаясь к Юнги. Омега кивнул, всё ещё сбитый с толку собственной реакцией, и опустил ноги, на что Чимин, покачав головой, подлез, приподнимая шамана обратно. Юнги хотел этого. Ещё с того дня. С момента, когда Чимин, без зазрений совести, обнюхивал его в гостевом кресле. Оставив позади отношения с Хосоком, он с головой уходил в мир с Пак Чимином. Он часто прокручивал в голове эту ночь, но даже представить себе не мог, что будет реагировать настолько остро. Что в руках лучника, всё тело станет сплошной эрогенной зоной. В пару ловких движений, Пак перевернул Юнги на живот, и подхватывая его под рёбра, поставил аккурат на колени. Лучник слегка завис из-за открывшейся ему картины. Светлые, почти белоснежные округлые половинки, обрамляли ярко-розовое колечко, из которого обильно выделялась смазка. Недавние манипуляции Юнги, привели к тому, что небольшие участки кожи вокруг, были измазаны. Омега приготовился к тому, что в него введут пальцы, но вместо этого, на ягодицы, вслед за широкой ладонью, опустились мягкие губы, а за ними, широкими мазками горячий язык. Юнги хотел спросить, что происходит, но вместо этого, просто протяжно охнул. Чимину этого хватило с лихвой, чтобы, проведя последний раз языком по ягодице, сконцентрироваться на самом интересном. Мин громко и несдержанно стонал, когда язык лучника то гулял по поверхности мышечного колечка, заставляя то сокращаться, то проталкивал свой язык внутрь. Если бы Мина не придерживали, тот давно бы рухнул. Он впервые получал подобное от альфы, и ему это нравилось до танцующих звёзд в глазах. Пак не сдерживался. Он оставлял яркие засосы на ягодицах и пояснице омеги, тут же извиняясь за это, вылизывая шамана. —Чёрт, Чимин~а—всхлипывал Мин—Ааа~ах. Останови-и-ись…—омега кусал подушку, стараясь сдержаться, но это только больше раззадоривало Пака. Проведя ещё несколько раз языком по чувствительному колечку, он ввёл первый палец. Юнги снова охнул, но уже через пару секунд, сам насаживался на палец альфе. —Посмотрите, какие мы нетерпеливые—ехидничал Пак, добавляя второй палец. Но и этого вскоре омеге стало мало—Следует уделить подготовке чуть больше времени, Лисёнок— объяснял лучник, оставляя лёгкие поцелуи на пояснице Юнги. Ловкие пальцы размеренно массируют мягкие стеночки омежьего нутра, постепенно растягивая. Плавные движения, внутри, вперемешку с ласковыми и нежными прикосновениями, приносили нужный результат. Смазки становилось больше. Видимо, все навалившиеся события оставили свой след на некоторых функциях организма, ведь для течки, смазки было маловато. Благодаря этому нюансу, Чимин решает уделить подготовке гораздо больше времени чем планировал. Юнги чуть ли не захлёбывается собственной слюной, когда ловкие пальцы растягивают его, иногда входя глубже, и слегка надавливая подушечками на простату. Когда в Мине уже практически беспрепятственно помещались три пальца, лучник, особо не размышляя, аккуратно перевернул шамана обратно на спину – Хочу видеть тебя, когда войду—шепнул он. От этих слов Юнги только шире раздвинул ноги. —Не войдёшь-не увидишь—открыто язвил шаман, на что Чимин только улыбнулся. Проверяя насколько омега растянут, Пак сам уже еле держался, чтобы не войти как есть. Юнги почувствовал, как головка упирается в него, и расслабился, но ненадолго. Чимин оказался непривычно велик для него. Возможно, омега слегка переоценил себя, когда впервые увидел размеры Пака. Тонкие пальчики потянулись к животу альфы, медленно и немного дёргано, опускаясь к паху. —Духи…-- выдохнул Чимин, медленно входя в шамана, следуя за его же руками—Ты такой мокрый Юн~и.—омега метался по подушкам, слегка дрожа и невольно сжимаясь. – Узкий—шипел альфа, делая мягкие, поступательные толчки, от чего Юнги сжимался ещё сильнее и постанывал, хватаясь, теперь уже, за подушки и простыни—И ужасно шумный. Войдя до основания, Чимин остановился, позволяя шаману привыкнуть к ощущениям. Юнги же, лежал под альфой, и глупо улыбался, закинув на лицо руку. Почему-то именно сейчас, его стала смущать абсолютная нагота, громкие вздохи и постоянные поцелуи. То нежные и тёплые, то всепоглощающе страстные и горячие. От этой какофонии звуков, чувств, тактильных ощущений, взглядов, Мину просто сносило крышу. И сейчас, он поистине чувствует себя деревенским сумасшедшим.  Шаман окидывает Пака взглядом, и совершенно не узнаёт в его лице человека, который чуть больше трёх месяцев назад, стрелял в него из лука. Чимин вот-вот задаст вопрос, на тему улыбок и усмешек так что, Юнги не медля, подцепляет того за шею, и тянет к себе, постепенно начиная двигаться самостоятельно. Кто бы что не говорил, но размер оборотня и человека сильно отличается, и Мин готов привести целый список чем, почему и как. Чимин отрывается от поцелуев, и постепенно подстраивается под комфортный для омеги ритм, переплетая их пальцы и полностью отдаваясь процессу. Юнги шипит и извивается, когда альфа в очередной раз слегка изменив угол проникновения, попадает в заветный комочек нервов.  Шамана словно током прошибает. Впервые ощущения такие острые. Лучник, понимая, что зацепил нужную точку, аккуратно повторяет действие. Если бы они жили в деревне, то соседи уже сотню раз пожаловались бы на пошлую громкость. Только вот Пака, эта несдержанность шамана заводила только сильнее, и с каждым его стоном, толчки становились чуть грубее и интенсивнее. Альфа видел каждое своё движение, сквозь призму эмоций на лице омеги. Он то сводил брови, то наоборот вытягивался в лице, прикусывая нижнюю губу. То вытягивался струной, хватаясь за Чимина, то закидывая ноги ему на поясницу, мгновенно расслаблялся. Пак словно всю жизнь исследовал Юнги, сейчас показывая все обретённые навыки, доводил шамана до исступления. Мягко отпуская, альфа снова входит до основания. По телу шамана снова пробегает волна тока, и на этот раз, его с головой накрывает оргазм. Омега обильно кончает себе на живот, с протяжным именем лучника на губах. Его мелко потряхивает, и наконец не от нервов или ужаса, а от чистого наслаждения и удовлетворения. Ради такого, стоило рискнуть. Он обессиленно падает на постель, полностью отцепляясь от Чимина. Альфа не заставляет себя долго ждать. Осторожно выходя из шамана, он буквально в след за ним, кончает, перемешивая свою сперму с той, что уже на животе Юнги. Пак наклоняется, ловя дрожащие и припухшие от частых поцелуев губы Мина. У омеги не хватает сил, элементарно прикоснуться к лучнику. —Ты невероятен—на выдохе говорит Пак, аккуратно убирая взмокшие пряди с лица Юнги. Щёки шамана снова предательски заливаются краской, что вызывает у Чимина улыбку. В глазах альфы, эта омега прекрасней любой волчицы в его стае. И не только в его. Средь всех волков не найдётся ни одной, хоть на долю такой же чудесной и любимой как эта. —Прекрати—буркнул ему в ответ Мин, слегка толкая альфу в грудь. Он растекается от тёплого взгляда, ласковых рук и милых слов. — Ты устал, но продолжаешь драться? – усмехнулся Чимин— Ты только на вид хрупкий? – Юнги хохочет, когда лучник пробегается кончиками пальцев ему по рёбрам. – Проверим твою стойкость! —Щекотно же—смеётся Юнги, предпринимая бесполезные попытки сбросить с себя Чимина—Хватит! – визжит он, когда понимает, что Пак просто так не остановиться. Он по уши влюблён в улыбку этого парня. И сейчас, ловит её, как самое редкое природное явление. Атмосфера в комнате, ещё минуту назад, раскалённая до белого каления, стремительно опускалась, разбиваясь о заливистый смех Юнги. Лучник перехватывает расписанные татуировками руки шамана. Тот перестаёт смеяться, когда Чимин их целует. И всё-таки, когда в груди бьётся переполненное любовью и надеждой сердце, даже такие жесты, становятся важнее и глубже любых ласк. Юнги робко улыбается, как будто ему всего четырнадцать, а в животе тысячи бабочек. Желание потянуться и обнять Чимина, резко прерывает прямое доказательство того, что они только что переспали. Мин слегка раздражённо шикает, и по старой привычке пытается нащупать то, чем можно от этого избавиться.  —Я всё приберу—заверяет альфа, подталкивая Юнги обратно на подушку—Ложись спать—наклоняется, чмокает Мина в лоб, и поднимается с постели. —Но…—возмущается шаман, пока Пак натягивает штаны. Юнги чувствует себя неловко. Всё в порядке. Чимин его любит, и искренность этих чувств ощутима, но тем не менее, у него всё ещё стоит, да и Юнги не против второго раунда– Чимин! —Ты устал—Лучник в миг оказывается рядом, и собирает влажным полотенцем остатки их бурного оргазма—Ложись отдыхать. Это будет большим удовольствием для меня, чем оральный секс или второй круг. —Я бы и сам убрал—окончательно сдулся Мин— Ты слишком меня опекаешь, и вообще… —Юнги—чуть строже начинает альфа, но видя растерянное лицо шамана, тут же смягчается. Перевернув и сложив полотенце, Чимин проводит влажной тканью по груди, шее и лицу Мина— Успокойся лисёнок, всё хорошо. – Альфа откладывает полотенце, и под гневные высказывания шамана, убирает испачканное одеяло. Свежее лежит в шкафу рядом с кроватью, и чтобы его достать, не приходится вставать. Это очень удобно. Свободной рукой, Чимин подталкивает омегу к стене, а второй достаёт одеяло. – А теперь ложись спать, пожалуйста. Ты больше суток на ногах, да ещё и это. —Но Чим…— вполне ожидаемо, но внезапно для самого себя, на середине фразы, Юнги зевнул—иин. —Это не обсуждается. —Пак решает, что сейчас самое время включить правую руку вожака стаи, и немного надавить строгостью. Юнги шмыгает, но поддаётся, и ложится лицом к лучнику. Чимин накрывает его одеялом, и устраивается рядом. – Ты просто превосходный—шепчет он Юнги, пока тот, перебирает его пальцы —И мне хватило того, что ты дал за эти минуты. Я рад, что смог сделать тебе приятно. Я рад, что тебе не было больно, и вскрикивал ты только от бесконтрольных эмоций. – он мягко проводит ладонью по покрасневшей щеке шамана. Юнги смеётся, и всякая тревога и напряжение сходят на «нет». – Сладких снов, Лисёнок. Юнги поднимает голову: —Почему, ты называешь меня лисёнком? —Не знаю— честно признаётся альфа—Тебе подходит. Северный Лисёнок. Весь такой ледяной и скрытный. А ещё крошечный и белоснежный—чуть смеётся Пак —Песец что ли? – чуть пожевав губу уточняет Юнги, и опять зевает. Чимин закатывает глаза. —Песец настанет тебе, если не успокоишься! Юнги улыбается. Он тянется к Паку, чтобы поудобнее устроиться у него под боком, ловит ещё один маленький поцелуй, и мгновенно засыпает.