Анютины Глазки

Тэ неуверенно покосился на дверь в «рабочую» комнату шамана. Обида на Чонгука постепенно отпускала, но сейчас альфе нужен не парень, а друг. Больше всего, Чон провинился именно перед ним. Блондин рукой махнул в сторону запертой двери, подгоняя Чонгука пойти туда. Чон сделал несколько тяжёлых шагов. Ещё пару, и он дотянется до дверной ручки, попадая в нужное помещение. Ему не хватает банального мужества, распахнуть дверь, за которой заперся, практически родной человек. Они ведь выросли вместе, и Чонгук ему беззаветно верил, а что сейчас? Неужели слова какого-то трусливого старика повлияли на него с такой силой? С трудом делая очередной вдох, Чон воззвал к предкам, умоляя их отсыпать ему ещё капельку сил и удачи, держась за холодную ручку. Но дверь неожиданно распахивается сама. Чонгук оборачивается, в надежде увидеть лицо Тэхёна, который терпеть не может промедлений, но видит перед собой только заплаканное лицо лучника. Чимин выглядит ещё хуже, чем не спавшие всю ночь Тэхён и Джин. Красные глаза и нос, распухшие от постоянных покусываний губы, неравномерные и спутанные вихры волос. Пальцы измазаны в чернилах, видимо, которыми Юнги пишет в своих журналах. Они же на виске лучника и щеке. Шея расписана красными полосами от ногтей, а один глаз подсвечивается золотом волчьей половины Пака. Увидев Чонгука, он сразу помрачнел. Брови сошлись на переносице, образовывая складку между ними, а губы скривились в обратной улыбке. «Чёрт, как же тебя помотало»—подумал Чонгук, рассматривая лучника. —Чимин—начал вожак—Ему стало лучше. Зайдёшь? —Нет —Но, Чимин—подскочил Джин—Он же… —Нуждается, да, я помню—огрызнулся альфа —Чимин, я допустил ужасную ошибку, и мне невероятно жаль, но ты ему нужен! — взмолился Чонгук—Ты можешь обижаться сколько угодно —Да не в обиде дело! — Гаркнул ему в ответ лучник. Тэхён уже готовился убить кого-нибудь из них. Но его отвлёк Намджун. не желая становиться участником распрей, он на время исчез из поля зрения. —Ты сегодня сам сказал, что он опасен! — Чимин тыкал пальцем в грудь Чона, стараясь вложить всё накопившееся негодование и передать его через болезненные тычки—Но опасен не он, а мы! Пока МЫ здесь не объявились, его и пальцем бы не тронули! Пока мы ошиваемся вокруг, он постоянно под прицелом. Дело не в обиде, Чонгук— Глаза застилала пелена— Я, просто не могу позволить себе приблизиться к нему вновь! Юнги принёс мне столько… хорошего. Своё доверие, свои волнения, открыл мне душу! Всё тепло, что мог, а его у него оставались жалкие крохи. А что я? Я даже спасти его от этого чёртового переохлаждения не смог! — Чимин схватился за ручку двери, намереваясь её захлопнуть—Я рад, что ему лучше, но… —Не смей! — Пак в секунду побледнел, оборачиваясь на голос. Опираясь на Тэхёна, в гостиной стоял Юнги. Весь нездорового зеленовато-серого оттенка, с такими же спутанными волосами и полными ужаса глазами. Его крупно трясло. Настолько сильно, что Тэхёну приходилось брать на себя полный контроль над тем, чтобы шаман сохранял вертикальное положение. Мин рвался из рук, пытаясь подойти к Паку, но сил не было от слова совсем, а от долгого нахождения в непривычной форме, ноги плохо слушались. Чимин настойчиво уводил взгляд, страшась посмотреть ему в глаза. —Не смей уходить—всхлипнул Мин, хватаясь за Тэхёна. Джин быстро оказался рядом, помогая Тэ держать Юнги—Да пустите же вы меня! — захрипел шаман—Чимин! Пожалуйста Только бы не ушёл. Только не бросил бы. Юнги из последних сил тянулся к нему. К тому, к кому всегда тянулся, если что-то шло не так. Когда становилось страшно, неуютно, или банально холодно. Чимин же всегда рядом. Даже больше, чем Джин и Тэхён. Чонгук о чём-то твердит Паку, но тот словно в вакууме, не слышит и не видит ничего кроме Юнги. Альфа мечется. За эти несколько часов, он уверил себя в том, что только вредит и не приносит ничего кроме постоянного напряжения в размеренную жизнь шамана. Но Юнги тянется к нему. Его держат оборотни в четыре руки, но он вырывается. Плачет, скулит от беспомощности, и всё равно прёт напролом. Джин умоляюще смотрит на Тэхёна. Надо отпустить Мина. Вырываясь и царапаясь, он причиняет вред только себе. Очнулся то всего пару минут назад, а уже лезет в непонятно что. Тэхён не может отпустить. Юнги тогда либо рванёт со всех ног, и покалечится, либо и вовсе отключится. В таком случае никто не сможет точно определить, когда он очнётся, и можно ли что-то сделать. Его согрели, и он смог перекинуться в человека, но надолго ли хватит его текущих жизненных сил. Тэхён помнит, как перекидывался самостоятельно. Это отнимало много сил, пока не вышло на уровень автоматизма. Но вокруг него были родители, пример для подражания и постоянный источник информации. У Юнги же, такое происходит впервые, и не факт, что произойдёт снова. Тэ чувствует, как напряжён Юнги, как его колотит, но ничего не может с этим сделать. Мин как булыжник. Если уж катится со скалы, то на полной скорости и снося всё вокруг. Джин с ужасом отпускает руки. Юнги обмяк. Не сопротивляется, не рвётся. Просто повис на оборотнях. —Ты обещал—едва различимо шепчет шаман, опускаясь на омег. Тэхён моментально подхватывает его и в этот момент подлетает Чимин. Он успевает присесть, чтобы оказаться прямо под Мином, и Тэ опускает его в руки лучника. —Нет-нет-нет-нет—Пак обхватывает шамана поперёк плеч, укладывая его на руку. Податливый, как тряпичная кукла, Юнги просто ложиться на него. Свободной рукой Чимин смахивает с лица омеги влажные волосы. Он в панике. Мин слабо реагирует на то, что его зовут—Юнги! Юнги, не засыпай! Лисёнок, пожалуйста! Рядом оказывается Намджун. Он хватает Юнги за запястье и считывает пульс. Чимин бьётся в истерике, покачивая Юнги, и нашёптывая ему мольбы. Он просит прощения, просит вернуться. Но лисёнок не отвечает. Джун говорит, что пульс замедлился. Скорее всего Юнги потерял сознание. Чонгук помогает Чимину подняться. Лучник ни на секунду не отпускает Мина. Уносит его в спальню, укладывая на кровать. И без того бледный омега, становится совсем мертвецки-белёсым. На улице уже вовсю светит утреннее солнце. В любой другой день, он бы уже проснулся от плохо сна, сгребая в охапку рядом лежащего Юнги. Тот, конечно, возмущался бы, но всё равно поудобнее устроился бы под боком и снова засопел. Но сейчас Юнги плохо. И физически, и морально. И даже то, что Чимин решит приволочь его поближе к себе, не произведёт должного эффекта. Чонгук настаивает на том, чтобы Пак остался рядом, и уходит забрать несколько вещей из бани. Намджун каждые три минуты проверяет пульс. Тэхён с Джином приносят всевозможные склянки со всего дома, прикидывая, что такого всунуть в шамана, чтобы он поскорее очнулся. Это вам не простуда, здесь горячим бульоном и лекарством от кашля не отделаешься. Чимин перелезает через Юнги, устраиваясь на его месте около стены. Вокруг суетятся их друзья, стоит странный шум, и в голове мелькает мысль, что Мин бы такого не потерпел бы. Ему крайне важна тишина и покой, которых сейчас в хижине и быть не могло. Чимин осторожно кладёт руку поперёк груди омеги, укладываясь поближе, обнимает, и мысленно обращается к Духам, чтобы те помогли. Лучник ясно помнит, как Юнги вызывал тех светлячков. Как рассказывал о своей рутине, как блестели его глаза при виде беседки, что так тщательно строил Чимин. Помнит каждую улыбку, каждое мелкое прикосновение, даже злость, с которой в него швыряли посудой помнит. Всё до мельчайших деталей. И все эти моменты, он посылает в молитвах, просит помочь одному конкретному человеку. «Ты только проснись»—шептал он, поглаживая плечо шамана—«И проснись здоровым. Прошу» Намджун снова проверяет пульс, и наконец, он в норме. Не ниже, не выше, а идеальная норма. Все выдыхают, сбрасывая с плеч груз страха и волнений. Пак просит всех пойти отдохнуть, а он останется здесь, и обязательно оповестит, если Юнги проснётся. А судя по тому, что пульс вернулся в норму, сейчас он просто спит. Компания почти моментально рассосалась. Джин настоял на том, чтобы остаться здесь, хотя смысла в этом никакого и не было. Его альфа даже не планировал куда-то уходить. Тэхён, уже окончательно забыл о том, что изначально именно длинный язык Чонгука, довел их всех до ручки. Ему просто хотелось спать, есть и желательно одновременно. Так что, когда Чонгук подхватил его на руки, блондин даже не пытался сопротивляться. Уснул, даже не добравшись до постели. В бане уже проветрилось и было не так жарко, но всё равно, теплее, чем раньше. Чон накинул на спящего Тэхёна тонкое покрывало и устроился рядом. Наконец, наступила долгожданная гармония. Переживания не отпускали, и Джин периодически просыпался, но в остальном, хижина погрузилась в облако спокойствия на несколько долгих часов. Только Чимин не смог нормально поспать. Каждый шорох, каждое лёгкое движение со стороны Юнги, заставляло его подрываться и проверять, не проснулся ли он. Но омега спал. Просто крепко спал, время от времени, морщась. В очередное своё пробуждение, Джин принёс Чимину чашку чая. За окном постепенно темнело, но кроме него и Чимина не было тех, кто не спал. Всех сильно измотала прошедшая ночь, и сейчас они восстанавливали силы. —Там маковая эссенция. Поможет заснуть—омега протянул чай лучнику—Выпей. Мы все заслужили сон. И ты тоже—не дождавшись выпьет Чимин чай или нет, Джин удалился, возвращаясь к потревоженному Намджуну. Сам он принял эссенцию без чая, накапав немного в ложку. И наконец смог нормально заснуть. Чай был не таким уж и противным на вкус, в отличие от запаха, и Чимин не задумываясь его допил, понадеявшись на концентрацию снотворного. Пак поставил чашку на пол, около кровати, перевешиваясь через шамана. Стоило ему вернуться обратно в горизонтальное положение, начало клонить в сон. Да, Джин явно прогадал с дозировкой. Или нет. Пока лучник рассуждал на тему сколько же эссенции он в итоге выпил, под боком закопошился Юнги. Эссенция идёт к чертовой бабушке со своим профилактическим действием. Чимин распахивает глаза, и видит медленно раздупляющегося Мина. Он неторопливо приоткрывал глаза, снова морщась от пересушенного воздуха, немного потягивался и пытался подняться. —Чимин? —Юнги приподнялся, подзывая альфу откуда-то из глубины хижины. Голос совсем осип. Юнги попробовал снова его позвать, но вышло настолько сдавленно и тихо, что даже пыль на полках не услышала бы. —Я здесь—подал голос альфа, пододвигаясь поближе к Мину. Шаман резко оборачивается, и видит, что Чимин лежит рядом с ним. Прямо здесь—Как ты кроха? Как себя чувствуешь? – Пак обхватывает круглое личико ладонями, заправляя непослушные прядки за уши. Гладит, и всеми возможными прикосновениями, держит внимание Юнги. И Мин отдаёт это внимание, пялясь на альфу во все глаза, в которых уже собираются новые слёзы. —М-мне лучше—шаман шмыгнул, обтирая нос об руку, всё-таки отводя взгляд. Нельзя снова разрыдаться, а то совсем соплёй будет выглядеть. Но обдумав пару секунд, всё-таки спросил—Ты же остался не потому, что… —Я остался, потому что один маленький и дурной человек, пытался замёрзнуть до смерти—Юнги совсем иссяк как человек на этих словах. Он пытается убрать чужие ладони со своего лица, но сил не хватает, и он просто держится за кисти рук Пака. За мельчайшие доли секунд, он успел переворошить сотню причин, почему Чимин не оставил его: не желал оставлять возможный исход на своей совести. Испугался таких резких вспышек настроения. Или попросту устал от такого суетливого и резкого омеги. Да ещё и эти проблемы с Хосоком и первое в жизни Юнги обращение. — Я обещал, что не брошу тебя—шепчет альфа, прислонясь своим лбом ко лбу шамана, и Мин вздрагивает—Этого никогда не произойдёт. Даже если ты снова решишь умереть, я пойду за тобой. Юнги не может сдерживать слёз. —Я так испугался—плачет он крепче хватаясь за Чимина. За такого чертовски хорошего. Терпящего все эти пустые срывы и упрямый характер—Я не знал… Что могу так… а потом я проснулся…, и ты там кричал на Чонгука… Я испугался, что ты уйдешь—Юнги уже рыдает в голос, когда Пак прижимает его к себе. Мин обхватывает его руками, вцепляясь настолько, насколько может. Весь трясётся, не понятно то ли опять замерзает, то ли от слёз его так колотит. Но не отпускает. И Чимин только сильнее прижимает его, утыкается носом в шею, впитывает его всего—Я не хочу потерять тебя. Ты был прав. С самого начала! —рыдает омега—Я не хочу без тебя! —Знаю, лисёнок—прижимается Чимин—Я тоже испугался, когда не нашёл тебя. Когда увидел твоего волка. Это было безумием.  Такой маленький. Совсем ещё ребёнок— Пак отдирает от себя плачущего взахлёб омегу и смотря в глаза, требовательно произносит—Никогда больше так не делай. Слышишь? Ругайся, кричи, швыряй посуду, требуй объяснений, да хоть попытайся убить кого-то из нас, но никогда больше, слышишь меня? Никогда больше не делай так, как сделал—Чимин слегка встряхнул шамана—Ты слышишь меня, Мин Юнги? —Юнги кивает. Его нижняя губа предательски дрожит, но он всё равно кивает, и даёт обещание, что больше никогда так не поступит— Как ты себя чувствуешь? Может хочешь пить? Или походить немного? Поесть или в туалет? Мин просто ложится, чуть ли не валится, обратно на подушки, подтягивая альфу за рубашку и сворачиваясь калачиком. —Если ты не против, я ещё посплю—тихо просит он, шмыгая, и робко посмеиваясь—С тобой. Ты же не уйдешь? —Боюсь, я даже физически такое не проверну. Твой заботливый папочка Ким Сокджин, подлил мне в чай лошадиную дозу маковой эссенции—Юнги хихикает, устраиваясь поближе к Чимину, перекидывая через себя его руки, и переплетая ноги —В таком случае, давай немного поспим—Мин прикрывает раскрасневшиеся глаза, прижимаясь носом к груди Пака, вдыхая мягкий запах, и уже через минуту его дыхание выравнивается. Следом за ним, в сон проваливается и Чимин, наконец полностью успокоившись. —Удивительно, насколько эти двое больны на голову—Намджун отходит от двери, поворачиваясь к проснувшимся друзьям, не пытаясь скрыть довольную улыбку—Ни вас, ни меня не заметили. —Как себя чувствует Юнги? — спросил Чонгук. Тэхён неуверенно на него покосился, но ничего против не сказал. —Он истощён. В следующее его пробуждение необходимо будет попытаться накормить его, или хотя бы влить стакан воды—Джун опускается на пол поодаль от Чонгука. Они с Тэхёном недавно проснулись, и все четверо решили поесть. То, что альфы нашли в доме Кима, оказалось обыкновенным печеньем, но и того было достаточно, чтобы перебить первичный голод —А чего он плакал? —вклинился Джин дожёвывая сладость и запивая её чаем—Болело что-то? —Ага, сердце—Тэхён облокотился на локти, укладывая ноги на колени Чонгуку. Почти восемнадцать часов, он находился в позе креветки, и сейчас, в радость вытягивался во все стороны. Джин мягко улыбнулся, но кивнул Тэхёну, мол, продолжай. Блондин укоризненно оглядел присутствующих альф, и закатил глаза—Вы просто непробиваемые существа, а ещё кажется глухие. Юнги же ясно сказал, он испугался, что Чимин ушёл. А тот на месте. —А ещё, у него скоро… сложный период—Джин хотел бы вовремя прикусить язык, но успел только завуалировать слово «течка»—Так что скачущее или, в случае Юнги, слишком нежное отношение ко всем окружающим, вполне объяснимо. —Да, и не будем забывать, что он около суток назад впервые перекинулся—кивал ему Тэхён, пока Чонгук запихивал в блондина печенье. У Кима младшего изо рта летели крошки, от чего он больше напоминал семилетнего ребёнка.  —А волчья ипостась оказалась совсем маленьким волчонком. Около двух-трёх лет. Может чуть старше—Чон, кажется, оставался максимально хладнокровным в соотношении с остальными, но по большому счёту, переживал и нервничал гораздо сильнее—Возможно Юнги расскажет, когда совсем встанет на ноги —И перестанет есть себя изнутри за этот инцидент—добавил Джин—В общем, кроме ожидания ничего не остаётся. Все согласились. Тэхён наконец нашёл достойное предложение времяпрепровождения, чтобы вытянуть компанию из хижины. Когда Джин в очередной раз уточнил, какого чёрта маленький придурок творит, Тэ попросил верить его шестому чувству. В итоге вся эта гудящая кучка оборотней, завалилась прямиком к Намджуну. Тэхён радостно развалился на ковре, разложенном посреди большой комнаты. Чонгук смеясь смотрел на него, как на самого свихнувшегося человека на свете. Джин полез по ящикам в поисках чего-нибудь более сытного чем печенье. Поиски увенчались успехом! Переменным, но всё же успехом. Ким нашёл ещё сладости. Целая миска свежей якквы. Чонгук покривился, заверяя, что больше сладкого в него не влезет, и он сможет обойтись простым чаем. Джина такой финт ушами не устроил, и он отправил Чонгука делать чай на всех, раз такой умный. Чон закатил глаза. Откуда в этом парне столько граней. Несколько часов назад, он выглядел так, словно его ребёнок едва дышит, а сейчас уже с лёгкой руки гоняет всех по разным углам. Зато сам Джин был доволен собой. Благодаря маковой эссенции Юнги, он смог крепко проспать около пяти часов, чему с лихвой хватило, учитывая те клочки, который он смог урвать пока они с Тэхёном менялись. Суточная норма сна выполнена, и омега чувствует себя вполне бодрым. —Часа через три откроется пекарня госпожи Чен—радостно оповестил всех Тэхён—Нет лучше завтрака, чем её пирожные с вишней. —У тебя ничего не слипнется, от такого количества сахара? —Чонгук недовольно покосился на Тэхёна, оставляя на столе горячий заварник. —Я ем сладкое, в подобных количествах, когда у меня сильный стресс. Не напомнишь, кто именно мне его устроил? —Тэ перевернулся на живот, подставляя сцепленные замком руки под подбородок, заглядывая в глаза альфе с такоой наигранной наивностью, что аж скулы свело—Вот и молчи тогда. «С кем поведёшься, от того и наберёшься»—вспомнил вдруг Чонгук, бросая короткий взгляд на Джина. Ему как раз, было весело. С Юнги Чонгук общался меньше всего, от чего искренне надеялся, что тот хотя бы на грамм не такой вредный как семейство Ким. Намджун, которого вожак в последний раз видел только, когда они пришли, явился со стопкой из нескольких книжек. Тэхён чуть не завизжал от восторга. —Как ты просил. Не научные, максимально сопливые, в общем, любимые издания омег элегантного возраста—Джин хохотал как сумасшедший, но это нисколько не убило восторга блондина. Научная литература, которая в домах Джуна и Юнги была в открытом доступе, уже в гландах сидела. А это, абсолютно не имеющая логики и здравого смысла розовая фантазия, в консистенции разжиженной грязи. Просто идеально. —Спасибо Намджун-хён—светился Тэхён—Ты лучшая пара, которая могла быть у моего брата. Можно звать тебя дядюшкой? Джун подхватил смех своего омеги. Иногда им всем казалось, что у Тэхёна раздвоение личности. То он непробиваемая ледяная скала, то вот такой вот. Игривый и радующийся всему на свете ребёнок. Чонгука это умиляло. Стоило ему прикрыть веки, всплывало лицо Тэхёна, пропитанное презрением и болью. Колющий взгляд, и интонация, режущая по живому. В такие моменты умиление сходило на «нет». Джин разлил всем по чашке чая. Альфы сразу принялись обсуждать то, как и когда нужно отправляться. То, что произошло, сильно подкосило Чимина, но этот визит в стаю решающий, хотя бы потому, что будет так же поддержка со стороны людей и их правительства. Джун был согласен со всеми аргументами, кроме одного. Чимина забирать нельзя. Тэхён так же был против. Это могло навредить не только Чимину, а в последствии и всему плану, но и Юнги. Джин устало потёр виски. Вот почему шаман так взъелся прошлым утром. Большая часть информации в руках Чонгука, связи у Намджуна, а основная двигающая сила, всей этой телеги—Чимин. Но каждый раз, движению мешает камушек по имени Мин Юнги. Пак не считает, что он помеха, и ищет способ закинуть его в телегу и повезти с собой. Чон с Кимом вроде и не против, но они везут уже два камня, по имени Джин и Тэхён. Путь станет труднее, поскольку появляется новая нагрузка, но так же, дорога усложняется широкой рекой со слишком быстрым течением. Это река—решение совета. Если они встанут на дыбы, и откажут во всех просьбах Чонгука, то конец всему. Открытой конфронтации Чха не ведёт, но от того не легче. Город постепенно заполняют слухи и перешёптывания, на тему внезапно разбушевавшихся оборотней. Перца в ситуацию добавляли недавние завывания Джина. Если верить тому, что рассказал Хосок, то ситуация гораздо запутаннее, и любая секунда, может стать удачной для попадания в ловушку. Лишнее слово или действие—мгновенная смерть. Альфы просто не хотят рисковать, но стоять на месте тоже нельзя. Все обстоятельства закрывают их в клетке, и единственный ключ—Мин Юнги. Старейшине будет достаточно услышать, что Пак отказался от своей, по их мнению, неразумной похоти, чтобы отдать Чонгуку стопку зелёных билетов в стаю. Но Чимина все видели только как упёртую задницу, мешающую нормально организовать переход из никого, в члены одной из крупнейших стай на ближайшие пять или шесть городов. Проблема заключалась в том, что Чимин не нарочно мешает этому движению. И Юнги тоже. Пака просто сильно заинтересовала личность хамоватого и любящего одиночество, как собственную жизнь шамана. В свою очередь Мин, оказался поражённым наглостью и прямолинейностью невесть откуда взявшегося альфы. Их странное противостояние переросло в сильную эмоциональную привязанность, а потом уже в настоящие чувства. —Мы останемся—вдруг подал голос Джин—За пустыми рассуждениями и переигрыванием разнообразных сценариев, вы ничего не выиграете. —Мы хотим найти то, за что можно зацепиться чтобы перевезти и Юнги —Вот именно—спокойно продолжал омега—Вы уже обратились в комитет по восстановлению мира между людьми и оборотнями. Достаточно будет убедить их в том, что Мин важен так же, как и любой другой человек. —На старейшин можно надавить через то, что он недавно перекинулся—Тэхён нервно грыз подушечки пальцев, предлагая и свои идеи —Выглядит как блеф—снова подключился Чонгук— Пока комитет не даёт обратной связи, нужно сделать выбор. Либо мы сталкиваемся лоб в лоб с Чха, либо оставляем одного Юнги —Но, Чимин ему нужен, ты не можешь его забрать—пытался достучаться до альфы Тэхён—Они очень прикипели друг к другу. Заставить их разбежаться сейчас, всё равно что у тебя отберут меня, без вариантов и позволения встретиться после. Считай смерть. Смог бы ты пережить мою смерть?—Тэ сощурился, обвинительно тыча пальцем в альфу —Я не позволил бы такому случиться—парировал Чон —Вот и Чимин не позволит—наконец включился Намджун—Чонгук, я прекрасно понимаю все риски, но мы действительно ничего с этим не сделаем. А если Джин прав, и у Юнги скоро течка? Кто застрахует их от метки? А разлучать тех, кто ей связан, значит обрекать обоих на страдания до конца жизни —Так вот—стукнул по столу Джин, и все моментально умолкли—Мы остаёмся. Вы, втроём, идёте в стаю и улаживаете оставшиеся неполадки. Как только всё будет готово, так же втроём вернётесь и заберёте нас—Намджун открыл рот, чтобы вылить свои возражения, но Джин просто выставил указательный палец ему перед носом, призывая—Заткнитесь уже наконец! —альфы пристыженно опустили головы. Разгневанный Ким Сокджин, может задавить одной своей энергетикой, а в совокупности с убийственной преданностью Тэхёна, так вообще является прямой угрозой жизни и здоровью. Намджун в курсе. Если верить его рассказам, то в первую личную встречу на острове Чеджу, Джин его чуть на тряпки не порвал—Всё, что требуется от вас, убедить в логичности и скорости этого плана Чимина. А Юнги мы в случае чего возьмём на себя. —В таком случае—Чонгук пожал плечами, осознавая, что это действительно лучше, чем бросать Юнги на границе территории стаи, и постоянно переживать за то, что бы его не разорвали оборотни—Я найду того, кто поможет нам поддерживать связь, если всё это затянется дольше чем на две недели. Дальше этого, разговор не шёл. Все четверо просто сидели, задумавшись каждый о своём. Намджун предложил разойтись и переждать оставшиеся часы до открытия пекарни. За завтраком, когда все будут сытые и менее уставшие, обстановка будет полегче. Тэхён попросил Чонгука переночевать порознь, аргументируя это тем, что несмотря на истинность, слова и поступки всё ещё важны. Юнги с Чимином сначала привязались друг другу, а потом уже начали осознавать, что происходящее между ними чуть сложнее и больше, чем просто отношения. У них появилась связь, уходящая слишком глубоко. У Тэхёна с Чонгуком совсем наоборот. Да, они друг другу очень нравятся, у них просто прекрасный секс, а то, что называют истинностью, создаёт мнимую оболочку той самой связи. Намджун и Джин тоже не истинные, ну или не говорят об этом, но складывается у них всяко лучше, чем у «предназначенных судьбой». Пока обстановка накалялась, Тэхён чувствовал себя в безопасности, ведь он под защитой альфы. Вожака, который способен на всё что угодно, особенно ради защиты омеги, за которым хвостом носился. Но после возвращения Чона из стаи, Тэхён остро ощутил насколько плохо его знает. Видит, что тот мечется, но не способен помочь ничем. И самое главное, не ощущает, что хочет быть на его стороне. Ему нужно время, чтобы разобрать это всё. Найти способ, выпутаться, и постараться, если не полюбить, то хотя бы принять все стороны Чон Чонгука. В особенности ту, которой он поворачивается, стоит затронуть дела стаи. Тэхён любит его. Как самого родного на свете человека. Как любят собственную душу, но от того не легче. Пока все вокруг пищат от мысли об истинности, и о том, как это практично, Ким зашторивает окна и погружается в собственное веретено рассуждений.