Анютины Глазки

Уже к вечеру по городку разнеслась молва о том, что у местного шамана совсем шарики за ролики заехали, а его альфа ещё хуже. Юнги всего лишь вышел за свежей выпечкой, а получил столько напуганных взглядов, сколько не получал, когда люди узнали, что он потомок лунного волка. Это приятно щекотало нервы. Старушка Чен, любезно попросила его быть осторожнее, ведь местные не на шутку напугались, на что Мину оставалось только улыбнуться и дать обещание поберечь себя. Город погрузился в гомон шёпотков и настороженных ахов. Пока шаман шёл вниз по улицам к своей хижине, несколько альф демонстративно поправляли луки на своих плечах, а омеги, загоняли детей по домам. —Да ну бросьте—бормотал Юнги—Так же нельзя среди своих. Вы будто не знали, что я псих—улыбался сквозь бормотание. И всё-таки, именно такого рода страх, его успокаивал. Люди не пойдут на него с огнём и гнилыми помидорами. Они теперь побоятся выходить к лесу по одиночке, не говоря уже о несвоевременных визитах и неуважительном отношении. Лекарь вышел из леса со сломанной в трёх местах рукой и вывихнутым плечом. В хижине, Юнги заставил Чимина дать себя осмотреть. Альфу усадили на софу, и заставили раздеться до пояса. Попытки Пака свести всё к более приятной для обеих сторон процедуре, были пресечены одним точным ударом деревянном ложки по лбу. Он выпил сваренное шаманом варево, и сдерживая рвотный рефлекс, ждал пока оно подействует. —Это для того, чтобы я смог менее болезненно, изучить твоё состояние—Чимин скривился—Да, дорогой, это будет не самая приятная процедура в твоей жизни, но я должен проверить. —С чего ты взял, что со мной что-то не так—пытался возмущаться Чимин —Я чувствую тебя—цитировал слова альфы шаман—Помнишь? Муженёк. —Насчёт мужа я не шутил—ткнул пальцем Чимин—Во-вторых… —А было во-первых? —Не перебивай—Мин засмеялся—Что ты будешь делать? —У каждого человека внутри есть энергетические каналы и нити, которые поддерживают его организм вместе с биологическими основами. А ты ещё и оборотень. У тебя и других, кто перекидывается в волков, этих нитей гораздо больше. У оборотней, которые нашли и оставили метку на своей паре, эти каналы и нити соединяются, что позволяет овладеть большей физической силой и ускорить регенерацию.—Пока Юнги рассказывал, он обходил альфу со всех сторон, отвлекая его разговором, от предстоящих, неприятных ощущений— Я хочу посмотреть их состояние. Из твоих расплывчатых объяснений, и рассказов Тэхёна, добавь к этому общее самочувствие и перенесённые нагрузки, нити могут быть повреждены—Мягкими движениями, Мин обводит позвоночник Чимина, невесомыми касаниями, вычерчивая только ему понятные рисунки. Ещё немного, и он увидит эти каналы и нити—Скорее всего, я смогу их залечить… И наступает тот самый неприятный момент. Шаман видит нити. Они тянутся второй сеткой вен, просвечиваясь голубым сиянием под кожей лучника. И это приносит много дискомфорта. Все тело Чимина как будто чешется, горит, рушится и собирается снова одновременно. Происходит то резкий прилив сил, но абсолютное опустошение с интервалом в несколько секунд. Руки Юнги словно ковыряются в самих костях, а не просто шарят по коже. Чимин слышит хруст и хлюпанье собственного тела. И он почти срывается на крик, когда Мин обнаруживает интересующий его канал. Нечеловеческий рёв заполняет хижину, стоит Мину опустить в этот канал пальцы. —Ты в моей душе ковыряешься что ли? — воет Пак, пытаясь сбежать от пальцев шамана—Раньше ты был мягче в этом занятии Юнги не отвечает. Перед его глазами сотни тонких ниточек. И он пытается изучить и рассмотреть каждую. Вокруг него происходят странные скачки энергии. Он словно внутри мятежного духа, который застрял между миром людей и тем местом, куда должен отправиться. Процедура длится не больше пяти минут, но для Чимина это были словно часы непередаваемой боли. Как и предполагалось, его волк был сильно истощён, а внутренние потоки энергии, которые позже, после смерти, формируются в духа, были крайне слабы и в некоторых местах даже разорваны.  Картина не для слабонервных. С такими проблемами, люди еле-еле за жизнь цепляются, а этому идиоту, хватило сил добежать из поселения к хижине, что занимает часов пять-шесть беспрерывного бега, так ещё и устроил секс-марафон. Идиот! Просто идиот! —Ты почему не сказал, что так плохо себя чувствуешь? —возмутился Юнги, обходя оборотня и становясь прямо перед его носом. Чимин тяжело дышал, а всё его лицо было покрыто испариной—Ох, прости, но это было необходимо. Только вот, это не умаляет того факта, что ты, придурок, устроил себе целы список физических и моральных нагрузок. Как ты планируешь быть моим мужем, если со дня на день мог коней двинуть?! Чимин поджимает губы. Возможно, Пак не ожидал, что Юнги сам поднимет эту тему. И то, как он негодует, только сильнее подстёгивает лучника поскорее разобраться с этой… духовной проблемой, и вернуться к плану, по которому Юнги выходит за него, и в поселении появляется невероятная смесь их характеров. Чонгук поседеет раньше, чем ему исполнится сорок лет. Только вот, Мин прав. С этой болячкой всё не так-то просто. Как бы Чимину не хотелось продолжать их, отложенный определёнными обстоятельствами, бурный роман, но в глазах всё чаще темнеет, а голова ходит кругом. Как только он на ногах стоял, когда грозился оторвать руки тому альфе. —Хэй!—Юнги щёлкает пальцами перед лицом Чимина—Ты слушаешь меня? Сейчас ты должен лечь, чтобы я смог… —Ты выйдешь за меня, Мин Юнги? — шаман как дикий зверь застывает на месте. Во-первых, не вовремя. Вот прям совсем. Во-вторых, возможно да, но пока нет. А готов ли Юнги для такого? —Посмотрим—лаконично и размыто отвечает шаман—А теперь мне нужно чтобы ты лёг, и в идеале уснул. А я пока пойду, поищу… кое-что. В общем да, мне нужно поискать что-то, что не здесь—отмазка дерьмо, но Мин немного паникует, и ищет любой предлог свалить из помещения. За женитьбой ведь, стоит куча всего. Чимин вероятно, захочет забрать шамана в поселение. Там его стая, и вообще вся чёртова жизнь. Будет ещё и Юнги. «Не то»—бубнит Мин читая этикетки на склянках А если появятся дети? Готов ли сам Юнги к детям? Он любит Пака. Действительно любит, но настолько ли сильно, чтобы связать с ним остаток жизни? «Нахер мне розмарин?» Чимин, наверное, плохо взвесил это решение. Да, именно. Он уже и забыть забыл, как Мин ему нервы полоскал. А тот факт, что его дед, старейшина на минуточку, так измывался над внуком лишь бы Чимин не водился с человеком. Правда к Юнги вернулся его волк, но он всё так же не планирует использовать его. Выпускает побегать и всё с этим. «Корень календулы? Нет, не то» Он привык жить и вести себя как человек.  Менталитет и повадки оборотней для него сложная и алогичная штука. Примет ли стая человека под своё крыло? Стерпят ли они такого своеобразного, и по характеру, и по внешнему виду омегу? «Может крапива?» А если из-за этого брака, Чимину придётся навсегда покинуть стаю? Он же не сможет больше видеться с родными и Чонгуком. И Юнги не сможет больше видеться с Кимами. «Почему бергамот стоит тут? Без разницы, всё равно не то» Но, они же приняли Хоби… Юнги не Хоби, у него нет полезной для стаи информации, и он не несёт под своим именем политические мотивы. Он оборотнем то стал, от силы как, пару месяцев! А семейная жизнь — это вообще отдельный пункт. Сладит ли Мин с домашним хозяйством? А если дети, то справится ли он со всем этим. И хочет ли он вообще детей? Не рано ли? Ему всего двадцать два! Да и Пак не намного старше. «Маковая эссенция. Возьму на всякий случай» К тому же, сейчас не самые тихие времена. От Юнги то, может быть и отстали, а вот вопрос с поддержанием мира между людьми и оборотнями остаётся открытым. Чимин второй человек после Чонгука в стае, а значит, если что-то случится, то он первым делом побежит в гущу событий. Мин не готов в таком случае оставаться один на один с самим собой и вытекающими жизненными сложностями… Пока мысли лились нескончаемым потоком в голову шамана, он не переставал греметь своими запасами. —Отлично! То, что нужно—наконец он нашёл тот порошок, которым отпаивал Чонгука—Осталось только заварить и добавить эссенцию. Поставив греться воду для своего импровизированного снадобья, шаман решил проверить как там Чимин. стараясь не скрипеть половицами, Мин подкрадывался к двери в спальню, вздрагивая как воришка, от каждого шороха. Пак лежал на боку, лицом к двери. Выглядел так, словно спит и довольно крепко, но Юнги затылком чувствовал, что нихрена альфа не спит, просто прикрыл глаза в ожидании. Шаман, уже не скрывая своего присутствия, вошёл в комнату, и мягко опустился на край кровати, в попытке не потревожить сон лучника. Как и предполагалось, Чимин не спал. Стоило омеге приблизиться, он открыл глаза наблюдая за осторожными движениями Мина. Юнги мягко улыбнулся ему, стараясь скрыть за улыбкой бурю из громких, разнящихся мыслей. Расписанные пальцы, потянулись к лицу альфы, чтобы поправить спавшую на глаза чёлку и одним мягким касанием, проверить температуру. —Ты горишь—шёпотом сказал Мин, поглаживая голову альфы—Сейчас вода закипит, выпьешь ещё одну микстуру, а через пару дней, станешь совсем как новенький. —Чим кивнул, перехватывая тонкую кисть и нежно прикасаясь к ней губами. Обычно смуглая кожа лучника посерела. Оттенок тёплой карамели потускнел, как и глаза альфы. Он выглядел жутко уставшим и ослабевшим настолько, что хотелось насильно уложить его спать на несколько суток подряд. Тело пробивала дрожь озноба, а на лбу выступила испарина. Ему не холодно. Просто плохо. Во всех смыслах. Покоя от ноющей опустошённости и фантомной боли не было даже во сне. Он держал руку Юнги, хватаясь за неё как за оплот спокойствия и равновесия. Волк внутри никак себя не проявлял. Просто лежал где-то в глубине своего маленького мирка, и старался не двигаться. Вокруг него вился обеспокоенный волк Юнги. Омега не понимал почему его пара не хочет подняться и побегать. Скулил и рыл лапами землю, недовольно фырчал и нервно перетаптывался с ноги на ногу. Альфа не реагировал. Юнги тоже ощущал эти метания, но ничем пока что помочь не мог. Волчица не могла усидеть на месте, то скуля, то скрипя зубами подталкивая волчару подняться. Чимин так и держал шамана за руку, и Мин очень попросил своего внутреннего волка просто побыть рядом с альфой. Ему это будет полезнее и приятнее, чем если вокруг него продолжат скакать и нервничать. Вода закипала мучительно долго, и Юнги принял решение не ждать, и использовал ту степень кипения, которой достигла вода. Порошок разводил в кувшине, чтобы позже просто разбавлять водой, а не кипятить по новой. У Чона раны были физические. Но ему нужно было подкинуть не много жизненных сил. С Чимином же ситуация иная. Физических травм практически нет. Несколько синяков да ссадин, а вот жизненной энергии почти нет. Юнги бы поделился, только ему теперь тоже нужно поддерживать две души в своем теле. А сколько времени уйдёт на его восстановление? Постоянно перекидываться жизненными силами? Долго они так не протянут оба. Есть процент невосполнимых ресурсов. И что тогда? Порошок почти полностью растворяется в горячей воде, оставляя только мелкий неприятный осадок синеватого цвета. Мин пропускает жидкость через тонкую марлю и сразу же выбрасывает её. В кувшин с готовым средством отправляется пару листиков мяты, чтобы перебить не самый приятный вкус. Порошок, сталкиваясь с водой, из-за не самого лёгкого химического состава, начинает загустевать. Шаман находит чистую чашу, и отливает туда немного не настоявшегося лекарства. Консистенция напоминает сироп, и Чимин легко его выпьет, прилагая минимум усилий. Туда же попадает пол чайной ложки маковой эссенции, и готовая микстура отставляется. Мин быстренько прибирает беспорядок, который успел развести, и хватается за чашу. Она ещё тёплая, как и микстура в ней. Это хорошо. —Чимин—Юнги легонько треплет альфу за плечо, и Пак разлепляет глаза—Выпей пожалуйста. Это поможет Альфа кивает и поднимается на постели. Мин подсовывает ему чашу, которая кажется Паку слишком объёмной, и он недовольно хмурится. На что шаман только подталкивает ёмкость к нему поближе. Отливающая синим цветом жидкость, попадает в горло и обжигает так, словно на свежую ссадину льют обеззараживающий раствор. Пак делает несколько глотков и скривившись отстраняется от чаши. —Надо выпить всё—повторяет Юнги. Ему хотелось бы быть более ласковым сейчас, но он не может себе этого позволить. Пока Чимин будет спать, Мину придётся преодолеть его крики и хрипы, его стоны от боли и ужаса. Но сам альфа, этого не вспомнит —Отравить меня вздумал? —Ага—легко кивает шаман—Чтобы не отвечать на твоё предложение—Пак невесело усмехается, отводя глаза куда-то в сторону—Пей давай. —Береги задницу, Мин Юнги—шипит Пак, отпивая ещё один глоток от этого адского варева, коим Юнги задумал его вылечить. Чимин допивает остатки тремя крупными глотками и раздражённо откидывает чашу на пол. Мина это немного веселит. Чонгук сделал точно так же. Только лучник открывает рот что-то спросить, как в глазах мутнеет, а вместо слов изо рта вырывается широченный зевок. Он удивленно смотрит на шамана, и Мин подтверждает, что все нормально, это действие препарата такое. И спустя минут семь, альфа уже пускает слюни на подушку, забыв о боли и общем недомогании. Юнги уходит. Ему нужно собраться с силами. Причинять боль любимому человеку, самое страшное что может настигнуть лекаря. И пусть для его же блага, пусть во имя доброй цели—это всё равно невыносимо.