Анютины Глазки

—Не могу я сидеть на месте! Вы что совсем идиоты и не понимаете этого? —Милый, тебе нельзя сильно волноваться. Присядь, мы спокойно ещё раз всё обсудим —Не беси меня, Ким Намджун—рыкнул Джин—Иначе я за себя не ручаюсь. Чонгук сидел посреди комнаты, по-турецки сложив ноги, с интересом разглядывая разбушевавшегося, наверное, в сотый раз за день омегу. Тэхён расположился неподалёку от своего жениха, усмехаясь с напуганного Джуна. Альфа по доброй традиции их разношёрстной компашки, пытался уладить все возникающие ссоры… Только вот незадача, единственный против кого он не попрёт—это его муж Джин. По совместительству омега, на последних сроках беременности. Если вспоминать, что всего неделю назад, Джин вышиб с ноги дверь, то если прибавить к тому всепоглощающему гневу, нынешнее разочарование и волнения, то живым из дома выйдет только Тэхён. Именно это его и веселило. Не так часто встретишь напуганных до усрачки альф. И пусть Чонгук прятался за маской абсолютного любопытства, в глазах мелькали эти холодные огоньки ужаса. Гнев Джина, с его точки зрения был вполне логичен. Точнее, не так. Он был логичен со всех сторон, однако некоторая преграда в лице его новоиспечённого супруга, не позволяла реализовать все накопившиеся идеи и импульсивные поступки. К примеру, пол часа назад, Намджун чуть ли не кричал на Джина, ибо омега собирал сумки, чтобы немедленно отправиться к Юнги. После того, что они пережили, и обострившегося инстинкта родителя, Ким чувствовал сильную ответственность за шамана. Ногами и руками, он хватался за любые возможности помочь ему. Так, пока не был установлен факт беременности, Джин трижды посещал судебные заседания, по поводу слушанья Чха Ын У, где по несколько часов к ряду, отвечал на поставленные вопросы, аргументировал свою точку зрения, и умудрялся игнорировать озлобленные или полные отвращения взгляды остальных присутствующих на суде. Он делал всё, чтобы помощь оказалась полезной. И пусть со стороны это было словно капля в море, именно благодаря его показаниям, Мин Юнги был отпущен восвояси, а Чха Ын У на шаг ближе к тюремной камере. Сколько угробил омега сил и нервов, не знал никто. К великому сожалению, во время всех этих процессов, включая постоянные поездки и «оборону» хижины от разгневанных горожан, если не сломали его, то точно сильно напугали и Джин ото всех закрылся. Он продолжал помогать шаману по дому, и мало-мальски поддерживать его настроения на плаву, но огонёк в глазах померк. Словно, всё делалось на автомате. Проснуться, умыться, приготовить завтрак, или поесть, если завтрак приготовил кто-то другой, найти себе развлечение, порычать на особо смелых идиотов под окнами, отмыть окна от гнилых помидоров, отправиться на охоту, вернуться домой и поужинав лечь спать. Диалоги с Тэхёном или Юнги сошли на минимум. Мягкие улыбки или некрепкие объятия. Джин становился всё более блёклой тенью самого себя. А когда факт беременности был подтверждён, после нескольких падений в обморок, прямо посреди судебного процесса, омегу и вовсе отстранили от слушаний. А сейчас, он мечется сам с собой в узком пространстве вечно обгоняющих слова мыслей, и не находит укромного уголка тишины. Чимина отпустили, но ему необходимо было восстановиться. —Юнги не упустит этого—настаивал Ким—Он рассказал, как вылечил тогда Чонгука, и ежели решит провернуть то же самое с Чимином, то либо сам погибнет, либо тронется рассудком! — Чонгук с Намджуном непонимающе хлопали глазами. Им, хотелось бы больше информации, однако, тому же Тэхёну, хватило слов: «Юнги нужна помощь!». Его не интересовало, как и почему Джин так решил, но, если он так говорит, значит ситуация и впрямь такая. —А что он рассказал? – Чонгук попытался привлечь внимание Джина, но тому было до фени. Он продолжал прожигать взглядом, наполненным слезами, мужа. —Я не могу—всхлипнул омега, наконец выпуская скопившуюся горечь—Я дал слово, что не расскажу. Могу сказать только то, что ради вашей же безопасности, он отрёкся от своей волчьей натуры. Нам, и ему, пришлось пережить ужас гонения и страх за собственную жизнь! Нас пытались поджечь, закидывали дом тухлыми овощами, пропитывая всё помещение запахом помоев и плесени—продолжал срываться на крик и плакать Джин— На охоту выйти было страшно, не то, что купить риса! И это только сотая того, что пережил Юнги! Я знаю его всего на год, или около того, дольше чем вы, однако никогда я не видел и не ощущал его таким счастливым, каким он был рядом с Чимином. И тут он исчез. И мы должны были вскоре исчезнуть—Джин перевёл дыхание, с болью и громким всхлипом забирая больше воздуха в лёгкие. Его накрывала истерика. Намджун попытался приблизиться и почти что был послан далеко и надолго, но в его мягких объятиях и тёплом запахе, Джину становилось лучше. Омега уткнулся мужу в грудь, и продолжил вещать, чуть переведя дыхание—Он… —в глазах Джина глубокое раскаяние и сожаление. Во взгляде, устремлённом на него Тэхёном, понимание и согласие. Но старший не продолжает— Его просто нужно одёрнуть от поспешного решения. Чонгук приподнялся, с неверием глядя на Кима. Тэхён лишь жевал щёку, периодически глубоко вздыхая. Тэ был согласен взять на себя ответственность за нарушение сохранности чужой тайны, но эти же показания Юнги давал в суде. Точнее не так, Чха указал на то, что шаман так умеет, и тем самым долгое время поддерживал в старике Чха жизнь. Блондин запустил пальцы в волосы, и с силой их оттягивая бросил последний извиняющийся взгляд на облака за окном, и начал пересказ. —Чонгук был едва жив, когда его приволокли к нему. Он вынужден был отдать ему часть… Энергии, скажем так… Ну или уместнее будет сказать, что пожертвовал часть… —Своей жизни? — на выдохе закончил Чон, и Джин кивнул. —Не знаю как это работает, но если, по вашим словам, то, как Чимин застрял на границе волка и человека, навредило его духовной составляющей, и Юнги будет его восстанавливать. А процесс этот просто ужасный…--тихо подытожил Джин Комната погрузилась в гробовую тишину. —Он сказал, что ты кричал так, словно из тебя на живую вырывали кости—охрипшим от молчания голосом продолжил вместо старшего Тэхён—Суть в том, что чем сильнее раны, тем менее болезненно их заживление… Но если физических травм нет, а… какие-то там нити—Тэ запнулся вспоминая рассказ шамана, но из-за специфики деятельности многого не понимал, несмотря на то, что от скуки читал его книги—Сильно повреждены, то ему нужно будет разорвать их до уровня «ещё минута и смерть», и в этот момент он выпускает своих бабочек. Они, словно на ветки, усаживаются на эти нити, и заживляют их. Процесс долгий… Я читал, что такой ритуал, может занять несколько дней, и всё это время, так называемый пациент, не прекращает кричать и стонать от боли… —Но я ничего такого не помню—признался Чонгук, задумчиво почёсывая затылок—Бабочки? Нити? —Ты и не вспомнил бы—продолжал Тэ—Никто из нас не вспомнил бы. Пока тебя лечили, мы с Чимином беседовали на кухне, но основную работу, Юнги проделывал ночью, насколько я помню. …Когда дикие волки выходят на охоту, и воют, даря своё почтение луне… Всем стало ясно. Джин спешил отговорить Мина от этой идеи, но вопрос в том, успел ли. Чимин ушёл уже около недели назад. Скорее всего, он попросту не успел. Всё стихло. Дом Чонгука, в который Джун приволок рассыпающегося в оскорблениях всего мира, мужа, окутало грузное, удушающее напряжение. Пусть Чонгук не знал Мина так хорошо, как хотел бы, но он многим перед ним обязан, да ещё и виноват… Глядя на лица Тэхёна и Джина, становилось вдвойне не по себе. Они переживали за него как за члена семьи. Ещё одного брата или вроде того. Тэ перехватил Джина из рук альфы, и повёл его на второй этаж в гостевую спальню, там омега достаточно быстро уснул. Дождавшись, пока старший покрепче уснёт, Тэхён поплотнее укутал его в одеяло, и спустился обратно к альфам. —Не хотите попить чай? —неловко вышло. Парни обернулись на него, оторвавшись от своего разговора, а на лицах чистейшее непонимание—Да бросьте блять—фыркнул Тэхён—Я пытался быть вежливым, стереотипным, гостеприимным омегой. Ну нет так нет, не хотите как хотите—продолжал бурчать блондин, театрально размахивая руками—Мне, к примеру, просто НЕОБХОДИМ чай, иначе я вас попередушу и даже не запыхаюсь. —Это он так… нас позвал выпить чаю? —уточнил Намджун. Чонгук устало растёр лицо ладонями и кивнул. Такого Тэхёна он любил даже больше, чем податливого и ласкового парнишку, что жил в том же теле, но выскакивал на променад крайне редко. —В этот раз быстро сдался—прыскал Чон—К нам на днях заглядывал лекарь, так Тэхён реально долго строил из себя порядочного. Время текло, как вода сквозь пальцы. Тэ ерошил свои волосы, пытаясь хоть как-то совладать с ними, или с разбушевавшейся тревожностью, Чонгук постукивал пальцем по столу, а Намджун, кажется, был в шаге от того, чтобы отрубиться здесь и сейчас. Никто не сдвигался с места. Чай в чашках уже давно остыл, но к нему не притрагивались. Просто не хотелось. А ничем другим себя занять не представлялось возможным. И только эта мысль посетила голову Чонгука, как на втором этаже послышалась непонятная возня. Намджун тут же поднял голову на источник шума, а Тэхён и вовсе навострил волчьи уши. Слабое шуршание одежды, сбитые нецензурные выражения, и тяжёлые вздохи. Все трое замерли, словно боялись того, о чём предвещали такие интонации. Копошение прекратилось. Заскрипели половицы у лестницы и протяжный вой Джина. Тэхён подрывается с места, пытаясь быстрее оказаться рядом со старшим, но его почти опережает Намджун. Альфа нос к носу сталкивается с мужем, и тот, переполненными слезами глазами, смотрит на него, истерично улыбаясь, и придерживая живот. —У меня две новости—Джин прерывисто дышит, глядя прямо в глаза Намджуну, и не снимая с лица непонятной гримасы—Первая-я всё таки не пойду к Юнги!—Чонгук расслабленно выдыхает, и готовится сесть обратно на скамью, но Джин переводит на него взгляд, и специально, конкретно вожаку, сообщает самую важную новость—Вторая—цедит омега сквозь зубы—я туда не иду, потому что, рожа-а-аю—последнее слово Джин просто растягивает в крике, потому что схватки, что до этого казались ему небольшим дискомфортом, который в целом, ещё можно потерпеть, стали просто невыносимыми. Намджун бледнеет, Тэхён замирает, а Чонгук теряет всякую связь с реальностью. —Так красавчики—выдыхает Джин—Кто-нибудь позовите уже лекаря, или есть дикое желание принять у меня роды? — Чонгук отмирает и вылетает из дома на поиски вышеупомянутого лекаря. Намджун подхватывает мужа, перекидывая его руку себе через плечо, и ведёт его обратно наверх, на постель. Тэхён семенит за ними, не зная, чем помочь и что предпринять. Бежать за Чонгуком? Бессмысленно. Он и в одиночку дотащит сюда лекаря. Нести Джина? С эти уже занят его непосредственный супруг, и отец ребёнка. Что делать? Куда бежать? Он не понимает. Тэхён в растерянности, смотрит на покрывающегося испариной старшего, странно воющего и пытающегося убежать от тянущей боли. —Тэхён—взывает к нему Джин, и Тэ бежит со всех ног, оказываясь очень близко. Старший обхватывает его руку, с силой сжимая чужие пальцы. Тэхён кривится от неприятных ощущений—Тэхён, солнышко—Снова обращается к нему Джин—Прости, но у меня воды отошли, прямо в коридоре —Твою за ногу, Джин! — верещит Тэ—Ты буквально рожаешь! Я всё приберу если тебя это так волнует. Но сейчас, будь так добр, сконцентрируйся на моём племяннике! — Старший Ким улыбается, и на последок просит Тэхёна оставить его наедине с Намджуном. Всё-таки, это их первенец, а не Тэхёна. К этому моменту прилетает взмыленный лекарь, и такой же Чонгук. Тэ осторожно подбирается к своему альфе, пытаясь то ли поддержать, то ли наоборот, найти опору. Но, кажется они оба немного в шоке и раздрае. Лекарь просит их покинуть комнату, а в идеале и дом, чтобы омега легче переносил всё это, и его окружал только запах его мужа. Намджун отлично с этим справлялся. Подсобравшись, альфа перехватил у Тэхёна руку супруга, и глядя ему в глаза, поправляя волосы, и не прекращая подбадривать Джина, оставался рядом. Тэхён думал, что вырвет себе все волосы. Настроение скакало от: «Я совсем скоро стану полноценным дядей!», к «О Духи, ну зачем опять такие резкие повороты! Мы рано или поздно не впишемся в них, и налетим со всей скорости на обрыв!». Чонгук пытался его успокоить, но выходило так себе. Омега у него очень чувствительный, и слишком много думающий, от того и его импульсивность и подвижность. В итоге, Тэхён почти что сдаётся, когда раздаются первые крики Джина. Ким закрывает уши, и не прекращая дёргать ногой, нашёптывает какие-то мольбы Духам. Минуты длились как дни, а часы как годы. Чонгук, наверное, поседел, не зная как реагировать на то, что один Ким рожает, а второй нервничает с такой силой, что тоже вот-вот родит. Деваться было некуда, и он вливает в Тэхёна несколько кружек чая с мелиссой, и младшего вроде попускает. Теперь, свыкнувшись с гулом и матерящимся на всю округу Джином, они просто устало ждали. Спустя часов шесть, Джин умолкает. Тэ снова облачает волчьи уши, и белеет, не слыша плача младенца. И только он пускает мысли в бесконечный их водоворот, как новорождённый испускает свой первый крик. Тэхён плачет. Навзрыд. Чонгук тоже. Они обнимаются, и бесконечно радуются за пополнение в своей стае. Уже через пять минут, к ним спускается Намджун, и говорит, что Джину нужно малость отдышаться, и то, что он невероятно сильный. По его щекам текут слёзы, запутываясь в упавших на лицо прядках волос и ярких, чётких ямочках. Тэхён протягивает ему руку, и парень оказывается зажат между вожаком и его парой, скандирующих поздравления. Их не пускают к омеге с младенцем, дабы дать папочке отдохнуть, а ребёнку привыкнуть к какофонии запахов. Лекарь помогает протереть, запеленать, и укутать малыша от внешних опасностей, пока он ещё немного не очухался, и вместе с командой из нескольких альф, включая Намджуна и Чонгука, выносят Джина, чтобы донести их в дом Кимов. Тэхён дорывается до малыша только через два дня. Намджун появился у их порога ближе к обеду, и был несказанно рад, что ему открыл именно Тэхён. —Привет, солнышко! – Улыбался учитель своими профессиональными ямочками. Тэ аж подпрыгнул на месте. К нему прилипло прозвище, коим его одарил Чимин, но блондин и не сопротивлялся – Хочешь познакомиться со своей племянницей? Тэ аж раскрыл рот. —Девочка? – Намджун радостно кивнул, а Тэхён не сдерживаясь завизжал—А-а-а! – пищал парень—Я буду ей платьишки выбирать! Сзади на писки и визги материализовался Чонгук, но быстро осознав суть ситуации, просто выпроводил Тэхёна поскорее встретиться с малышкой. И Тэ словно взлетел. За несколько секунд он оказался около двери дома Кимов, и даже не постучавшись, скользнул внутрь. Там всегда было тепло и уютно. То ли от того, что хозяева сами были невероятно спокойными и любвеобильными людьми, то ли от того, что стоял дом на солнечной стороне. Мягкий естественный свет, проникал в каждый уголок, озаряя помещение нежными золотистыми переливами. Тэхён проходит вглубь, без труда находя спальню Джина. Он легонько стучится, чтобы не приведите духи, не потревожить сон племяшки. Джин откликается негромким «входи», и блондин вплывает в комнату. Старший полу-лёжа устроился на кровати, несильно покачиваясь, баюкая в руках копошащийся свёрток. Завидев Тэхёна, он лучезарно улыбнулся, протягивая младшенькому свободную руку. Тэ не задумываясь нырнул к нему поближе, во все глаза рассматривая младенца. Девочка сладко спала, причмокивая во сне пухленькими губками и недовольно щурясь от подкрадывающегося к глазкам солнца. Джин тихонько смеялся, покрепче сжимая руку брата. —Познакомься—шепнул он, ещё чуть-чуть поворачивая ребёнка к Тэхёну—Это твоя племянница-Ким Чжи А. —Она очень красивая—всхлипнул Тэхён, не в силах сдержать эмоции —Хочешь подержать? — Джин не переставал улыбаться, и Тэхён закивал, судорожно соображая, как её взять, чтобы не навредить. Его немного потряхивало от нервов и счастья. Старший снова тихо рассмеялся—Намджун тоже боялся взять её в руки. И тоже плакал как ребёнок. Джин аккуратно перекладывает Чжи А на другую руку, и помогает Тэхёну перехватить её. Объясняет, как положить руку так, чтобы придерживать головку, и всё остальное тельце. Тэ внимательно его слушает, и боится лишний раз вздохнуть. Свёрток по имени Чжи А нетерпеливо ёрзает и явно недовольна тем, что папа куда-то её отдаёт. Она кривится в попытке заплакать, но Тэхён вовремя решает её немного покачать, как только что делал Джин, и легонько прижимает к себе, как бы обнимая. —Это невероятно—продолжает всхлипывать Тэхён. У него не осталось никаких других эмоций кроме умиления малышкой и восхищения Джином— Братец, она просто чудесная—лопочет Тэ, стараясь практически не издавать звуков —Я знаю—улыбается Джин, придвигаясь поближе и обнимая руку младшего— Я даже не думал, что моё тело способно на такое. И что я сам, способен подарить кому-то жизнь. —О Духи—плачет Тэхён—Клянусь, эта девочка всегда будет в безопасности и комфорте. Ты уж прости—всхлипывает парень, сменяя тон с умилительного на серьёзный—Но я буду баловать её как никого другого. Джин присоединяется к слезам брата. Они сидят вдвоём, и ревут. Один, потому что он преисполнен нежностью и любовью к крошечному комочку жизни, а второй, потому что безмерно любит теперь двоих. И это девочка! Духи! Только они знали как Джин мечтал о девочке. Как хотел, чтобы её окружали только светлые и надёжные люди. Они смеются, и снова плачут. Тэ лилейно прижимает к себе малышку, и так же осторожно как взял в руки, отдаёт папе. Смахивает с лица остатки слёз, и говорит: —Теперь, я просто обязан родить альфу, чтобы он защищал её! — Пыжится Тэхён, и они снова смеются. Единственное о чём Джин сожалеет и грустит, так это о том, что Юнги не было рядом. А он так хотел, чтобы Мин, так же, как и Тэхён, в числе первых, познакомились с его ребёнком.